Текст книги "Отморозок 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Не хочешь попробовать себя в по-настоящему серьезных боях? – Как бы невзначай интересуется Купер. – Я вижу в тебе неплохой потенциал, который можно было бы развить, и сделать из тебя настоящего бойца.

– А кто вы? – Поворачиваюсь и отвечаю вопросом на вопрос.

– Джон Купер. – Он протягивает мне руку. – Я выставляю бойцов на разных денежных мероприятиях, и если ты не против заработать полтонны баксов за один вечерок, могу тебе в этом помочь.

– Мэйсон Гриффин. – Пожимаю протянутую руку. – Интересное предложение, мистер Купер. А не могли бы вы уточнить, что за мероприятие вы мне сватаете?

– Все просто парень, время от времени в этом городе проводятся бои по вольным правилам. В принципе, если ты занимался кикбоксингом и борьбой, то для тебя это будет привычно. Можно бить руками и ногами, можно бросать, душить и заламывать руки и ноги. Ограничения минимальны. Но не переживай, у нас солидная организация и никто не даст калечить и убивать противника. Там даже врач имеется на всякий случай. Так что похоже на обычные соревнования, только по более свободным правилам и за это платят хорошие деньги.

– Да я и не переживаю насчет правил. – Равнодушно пожимаю плечами. – Мне уже приходилось биться на подобных турнирах. Вот только пятьсот долларов за бой, где тебе могут что-то сломать, или как-то по-другому покалечить, маловато будет.

– Не переживай Мэйсон, – усмехается Джонни. – Если ты действительно хороший боец, то это уже другая лига. Там ставка будет гораздо выше, но и риска там побольше будет. Правда, чтобы туда попасть, нужно будет себя показать с хорошей стороны в более низкой лиге.

– Я принимаю ваше предложение, мистер Купер.

– Отлично Мэйсон, давай оговорим детали. – Довольно кивает Джонни.

* * *

В общем, мы со стариной Джонни договорились. Дебют у меня должен состояться через неделю. Это будет проходной турнир низкорейтинговых бойцов. Соответственно и публика там будет попроще, и ставки пониже, а за участие в боях нужно отвалить сотку. Гарантированные призовые в случае побед—триста баксов. Может получиться и больше, потому как это зависит от количества зрителей и ставок. Джонни мне растолковал, что бойцы получат пятнадцать процентов от собранной кассы и сумма будет известно только по окончанию мероприятия, но триста – это минимум. В случае проигрыша ты огребаешь звездюлей забесплатно. Точнее, за свою же сотку, но это твой личный риск. Меня финансовая сторона вопроса волнует не очень, но показывать этого я не могу. Поэтому, при словах Джонни о том, что нужен будет вступительный взнос, и приз будет не пятьсот, а всего триста, я насупился. Но Купери тогда только рассмеялся и хлопнул меня по плечу, сняв все возражения несколькими фразами.

– Ты же не проигрывать туда идешь. Если бы я не видел, на что ты способен, то и связываться с тобой не стал бы. Считай, что это будет маленьким экзаменом для тебя. Пройдешь, получишь рейтинг и более высокие гонорары. А нет, то и возиться с тобой не стоит. Я и сам, когда-то, был можно сказать экзаменатором для молодых талантов.

Пришлось согласиться, выторговав себе право поставить на себя пятьсот долларов. Джонни услышав мое условие, только пожал плечами.

– Да не проблема, если ты так веришь в себя, неси деньги, почему бы и нет. Я организую для тебя эту ставку.

Вот и ладушки. Почему бы немного не заработать, по старой памяти на ставке на себя. Я, как новичок, по любому буду котироваться существенно ниже, значит и поднять смогу неплохо. Вот вроде мелочь, а приятно.

* * *

Если с Джонни уже все решено и план действий намечен, то есть у меня еще одно небольшое, но очень важное дельце. Мысль об этом уже давно не дает мне покоя, но до сих пор я гнал ее от себя. То, что я хочу сделать, очень рискованно и даже безумно, но я хочу еще раз помочь своей стране. Еще в Бетесде, когда Уотсон выложил мне полный расклад по мне и по операции «Крепость», я понял, что где-то в ГРУ очень сильно «течет». «Крот» такого уровня способен принести СССР немало вреда. Я естественно не могу вычислить кто это, но если дать на ту сторону информацию о том, что детали операции известны ЦРУ, это может помочь вычислить предателя. Ведь круг посвященных, должен быть небольшим, и если хорошо поискать, есть вероятность вычислить предателя.

Вот только сказать легче, чем сделать. Как передать информацию в СССР так, чтобы она точно дошла до ГРУ? Тут ведь есть еще одна проблема. Возвращаться домой, под крылышко спецслужб, мне сейчас категорически нельзя. Тут дело только времени, когда там станет известно, почему ЦРУ так заинтересовалось моей скромной персоной. И тогда снова казематы и пожизненная изоляция. Нет, возвращаться сейчас мне никак нельзя. В Союзе я буду намного уязвимей, потому, что там есть мать, и Вика. На меня можно надавить с помощью них. Как бы мне не было больно, придется забыть о Вике, ради нее же. Моя судьба как у раскрытого агента – полное одиночество. Никто не даст мне жить нормальной человеческой жизнью и иметь семью и детей. А если бы и дали, не хочу обрекать свою семью на вечный страх того, что они могут послужить рычагом для воздействия на меня. Я много думал на эту тему, когда сидел в пещере Саурлэнда и здесь в Лос-Анджелесе, и ни к чему путному не пришел. Но как не беги от решения, все равно, рано или поздно, придется это сделать.

Я знаю, как сообщить ГРУ о предателе, для этого я должен поговорить с Викой. В последний раз, ради нее же и ради ее спокойной жизни. Вика сможет донести нужные слова до деда, ну а тот уже поймет, что с этим делать дальше. Сейчас в 1987 уже можно звонить из США в СССР. Связь безумно дорогая, но для меня деньги это ерунда. Разговор с большой вероятностью будет прослушан, и мне нужно говорить так, чтобы никто ничего не понял и не разъединили связь прежде чем я сумею передать то что хочу. Вот только позвонить Вике домой я точно не могу. Ее отец и дед, являются высокопоставленными офицерами, и ее домашний телефон может быть в какой-то базе. А значит, звонок будет автоматически отслежен и записан, и я сразу себя выдам. Затратить столько усилий, чтобы так все слить было бы глупо. Я придумал более менее рабочую схему: выехать подальше из Лос-Анджелеса и позвонить подруге Вики – Тане Березовской, телефон которой я хорошо помню. Нужно попросить Татьяну срочно вызвать к себе Вику и передать ей на словах информацию для деда.

* * *

На ближайших выходных я взял билет на автобус до Сан-Франциско. Расстояние от Лос-Анджелеса около четырехсот миль, и этого должно быть достаточно, чтобы замести след. Уже через девять часов я был на месте. С собой у меня левая кредитка, которую я купил у Габриэля. Моей главной просьбой было, чтобы кредитка была не из Лос-Анджелеса, а откуда-нибудь подальше. Услышав это, Габриэль только понимающе хмыкнул, но мою просьбу выполнил, и вскоре у меня оказалась левая карта на триста долларов. Для звонка этого должно хватить с лихвой. Знаю, что теперь должен Габриэлю, и он обязательно воспользуется этим, но это было осознанное решение. Мне все равно придется обратиться к нему с более весомой просьбой, но это будет позже, а пока, нужно начинать уже не спортивные, а деловые отношения с этими бравыми парнями из мексиканской мафии.

Дождавшись пока в Москве наступит девять утра, я вставил кредитку в телефон автомат на вокзале и набрал знакомый номер Тани. Услышав на том конце удивленный голос ее матери, я вежливо сказал ей.

– Доброе утро Бэлла Марковна! А могу я услышать Таню?

– А кто это? – Подозрительно спросила женщина.

– Это Юра! Помните меня? Я бывал у вас в гостях на даче, на дне рождения Танечки.

– А Юрочка это ты? – Голос Бэллы Марковны сразу потеплел – Куда же ты пропал? Давно к нам не заходил. Ты, что сейчас где-то заграницей?

– Да, Бэлла Марковна, я тут в турпутевке нахожусь, как передовик производства, – вру не краснея. – Так можно Таню к телефону?

– Да, конечно Юрочка. Сейчас позову.

Бэлла Марковна кладет трубку и громко кричит:

– Танюша, тут тебя к телефону!

Через некоторое время слышу в трубке удивленный голос Тани:

– Да, алло.

– Таня, привет! Это Юра. У меня очень мало времени. Срочно позвони Вике, и скажи, чтобы она приехала к тебе, я перезвоню тебе ровно через три часа. Ты поняла?

– Да, поняла Юрочка, – закричала Таня. – А Вика говорила….

Она пыталась говорить что-то еще, но я уже положил трубку и вытащив карту, быстро удалился. Мало ли, вдруг сейчас сюда примчится полиция, посмотреть, кто тут звонит в СССР. Отпечатков пальцев я не оставил потому, что был в перчатках и максимально изменил внешность, накинув на себя толстое худи с капюшоном и большие темные очки.

* * *

– Мистер Джонсон, с железнодорожного вокзала Сан-Франциско зафиксирован интересный звонок Москву – в кабинет начальника службы АНБ заходит молодой парень из технической службы.

– Что там? – Вяло интересуется руководитель, поднимая голову от бумаг.

– На первый взгляд ничего важного, какой-то парень позвонил девушке и попросил позвать другую девушку. Но он сказал, что находится здесь по турпутевке, которую получил как передовик производства.

– Какая турпутевка? Какой передовик? – Непонимающе уставился Джонсон на подчиненного – Сюда из СССР не посылают никаких передовиков.

– Так и я о том же, мистер Джонсон, – кивнул техник. – Он сказал, что перезвонит через три часа.

– Оперативную группу на вокзал, быстро! – Среагировал Джонсон. – И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.

* * *

Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.

– Алло.

На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.

– Привет, моя ласточка!

– Юра, это правда ты?

– Да, солнышко.

– Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. – Срываясь на слезы, быстро заговорила она – Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?

– Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.

– Я не поняла, – растерянно говорит Вика. – Какая протечка? Чего заливает?

– Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. – Прерываю ее я. – Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.

– Ты когда вернешься? – Тихим голосом спрашивает Вика. – Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.

– Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.

Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.

– Так нужно, Так будет лучше для всех, – шепчу я сам себе, но сердце не верит и обливается кровью.

Мне еще предстоит длинный путь из Сан-Хосе в Лос-Анджелес на автобусе. После первого звонка, я взял такси и попросил довезти меня до этого города, находящегося в пятидесяти милях от Сан-Франциско. Ну, это так, на всякий случай, если мой первый разговор, вдруг заинтересовал того, кого не нужно.

* * *

В этот момент в Москве, в квартире Березовских Вика кладет трубку, из которой раздаются короткие гудки, и без сил садится на пол. По ее лицу бегут слезы.

Глава 5

Подмосковный санаторий Министерства обороны. В просторной двухкомнатной палате у Виктора Петровича Смирнова сегодня два высокопоставленных гостя. Первый – это его давний друг и преемник на посту начальника 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, а второй – руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков. Инициатором сегодняшней встречи является именно Крючков. Он обратился к Козыреву через неофициальный канал с просьбой пообщаться со Смирновым, который проходит восстановление после перенесенного инсульта.

Все трое сидят в гостевой комнате за столом и пьют чай с сушками. Обстановка вроде неформальная, но в воздухе витает чуть заметное напряжение. Наконец Крючков, поставив свою чашку на блюдце, обращается к Смирнову.

– Виктор Петрович, не хочу долго ходить вокруг да около. Я почему просил Валентина Степановича организовать нашу встречу. Недавно у вашей внучки Виктории состоялся разговор с абонентом находящимся в Соединенных Штатах Америки. Вы сами понимаете, что подобные звонки у нас на особом контроле, и я естественно, по долгу службы, знаю содержание разговора. Мы с вами принадлежим к разным ведомствам, но делаем то одно дело, поэтому, чтобы не дай бог не помешать возможной операции ГРУ в стране, которая является нашим вероятным противником, я прошу вас и Валентина Степановича прокомментировать ситуацию с этим разговором.

– Вы правы, – Отвечает вместо Смирнова Козырев, – это наша операция, и абонент с той стороны – наш сотрудник, выполняющий особо важное государственное задание.

– Вы сейчас говорите о Костылеве Юрии? – Уточняет Крючков, – Насколько я знаю, это именно он, еще до призыва на службу в армию, встречался с внучкой Виктора Петровича, и именно он был пленен в Бадабере и переброшен американцами в США в Военно-морской госпиталь в Бетесде.

– Да, это так. – Медленно произносит Смирнов.

– Я еще раз призываю всех присутствующих отбросить в сторону межведомственные противоречия и поговорить откровенно. В нашем первом разговоре об этом молодом человеке, состоявшемся пару месяцев назад, Валентин Степанович вроде был удивлен тому, что Юрий оказался жив и находится в США. – С сомнением произнес Крючков, переводя взгляд со Смирнова на Козырева.

– Это не совсем так, – качает головой Козырев. – Просто, на тот момент, я не мог быть полностью откровенным с вами, и у меня не было соответствующей информации.

– А сейчас? Сейчас, можете? – Тихо спрашивает Крючков. – Объясню свой вопрос. Мы получили важную информацию, которая переворачивает все произошедшее с вашим сотрудником, и заставляет взглянуть на это совсем под другим углом.

– Да, в настоящий момент, мы можем быть с вами откровенны, естественно там, где это не затрагивает осуществляемой нами оперативной комбинации. Мы понимаем, что сейчас происходит столкновение интересов двух ведомств, и во избежание ситуации, когда мы можем сорвать друг другу игру, готовы вскрыть карты. – Спокойно отвечает Козырев.

– Хорошо. Вскрою карты первым. – Кивнул Крючков. – Мы получили информацию от своего доверенного источника о том, что американцы считают Костылева пришельцем из будущего, владеющим важной информацией, способной дать толчок развитию науки и техники и определить вектор политического развития мира на десятилетия вперед. У них уже были люди, которых они считали подобными пришельцами, в тело которых, каким-то образом, было внедрено сознание людей из будущего. Все эти люди быстро умирали из-за борьбы между старым владельцем тела и внедренной сущностью. Костылев первый, кто смог выжить, и успешно функционировать в новом теле почти четыре года.

– Дорогой Владимир Александрович, – Тонко улыбается Валентин Степанович, – Если уж вы, человек которого очень трудно обмануть, обладающий знаниями и информацией, недоступными простым смертным, говорите об этом так серьезно и задумываетесь, о реальной возможности подобных невероятных вещей, значит, мы хорошо сделали нашу работу.

– То есть, это все же ваша операция? И сведения о необычных способностях Костылева это блеф? – С сомнением переспрашивает Крючков.

– Ну, конечно. Мы запустили Костылева как пробный шар, возбудили к нему максимальный интерес, да такой, что американцы использовали своего законспирированного агента «Бурбона», к сожалению проникшего высшие эшелоны нашей организации, чтобы получить информацию об операции «Крепость» в целом, и о Юрии Костылеве в частности. Именно этот проявленный интерес, и позволил нам взять генерала Полякова, который долгие годы сливал особо секретную информацию американцам. Ну, да вы не хуже меня знаете об этом прискорбном случае

– Знаю, – сухо кивнул Крючков. – А зачем же тогда Костылев звонил вам из США и просил передать о протечке? Ведь генерала Полякова взяли уже несколько месяцев назад.

– Юрий уже давно находится без связи. К сожалению, у нас не все пошло по плану. В Бадабере, на Костылева вышло ЦРУ. Они попытались его завербовать, что и было одной из целей операции Крепость. С момента попадания Юрия в Бадабер, у нас не было с ним связи. Но о подходах американцев к нему мы знаем от вышедших из крепости наших пленных. Юрий отлично сыграл свою роль, если ЦРУ так им заинтересовалось, что запросило у «Бурбона» подробную информацию о нем. На этом Поляков то и попался.

– С Поляковым понятно, ваш Костылев сыграл роль живца. Не понимаю только, как вы планировали его вытащить из Пакистана? Или вы не планировали этого? – Ехидно поинтересовался Крючков.

– Я же упоминал, что кое-что у нас пошло не по плану. Начиная свою операцию, мы не могли предположить, что Костылев не сможет выйти из крепости вместе с основной группой. А тем более, что его переправят в США. Здесь американцы нас немного переиграли. Они «съели» нашу дезу о внедрении чужого сознания в тело Юрия. Мы уже давно знали о программе «Гренд дженкшн» в DARPA и решили им подыграть, рассчитывая, на то, что американцы будут активно выяснять все о Костылеве, даже когда он уйдет с группой военнопленных из крепости. Так и оказалось, и именно на этом и погорел Поляков. Разрабатывая свою операцию, мы не рассчитывали, что Юрий будет ранен и окажется в Штатах.

– Ситуация. – Покачал головой Крючков. – Получается, что американцы полностью заглотили крючок, но утащили вашу наживку к себе в самое логово?

– Да, именно так, – вынуждено признал Козырев. – Но Юрий оказался большим молодцом и как то сумел сбежать из госпиталя. Его изначально не готовили к такому развитию событий… Костылев фактически оказался США один против всех, без связи и безо всякой помощи. Теперь он там действует на свой страх и риск. Но даже в таком положении, Юрий смог найти способ передать нам информацию о «кроте», не зная, что мы его уже взяли…. Мы, признаться, надеялись на подобное развитие событий, поэтому и передали ему через Викторию информацию о готовности помочь с эксфильтрацией.

– М-да… просто какой-то шпионский детектив получается, – удивленно качает головой Крючков. – Значит, все эти невероятные сведения о «переселении душ»…

– Просто наша деза для американцев, чтобы заставить их задействовать своего глубоко законспирированного «крота» в ГРУ. – Спокойно продолжает Козырев, а Виктор Петрович согласно кивает головой, подтверждая слова товарища.

– Парню, конечно, не позавидуешь. – Вздохнул Крючков. – Он проявил просто невероятные способности, и хоть вы говорите, что не готовили его для работы в США, он до сих пор успешно уходит от погони. Но шансов выбраться у Костылева немного. Без связи с «большой землей», без документов и денег, он обречен. Разговор с Москвой, скорее всего, был прослушан и с той стороны. Задействовать свою сеть для помощи мы не сможем. Американцы могут пойти по вашему пути, и брать на заметку тех, кто интересуется Костылевым и его поисками. Возможно, после того как вы взяли Полякова, они поняли, что их развели и продолжают эту комедию, чтобы вычислить нашу резидентуру. И подброшенные нашему торговому атташе документы, это уже часть их контригры….

– Может быть и так, – медленно говорит Смирнов. – Это похоже на их стиль. Они знают о том, что мы не согласовываем наши операции и могли попробовать половить свою рыбку в этой мутной водичке.

– А ведь мы действительно задействовали своих людей, чтобы получить информацию о Костылеве. – Задумчиво пробормотал Крючков и резко засобирался. – Спасибо товарищи за информацию. Жаль, что я не знал ее раньше. К сожалению, режим секретности не позволяет нам лучше координировать межведомственное взаимодействие. Но надеюсь, что мы, не смотря на трудности, сможем наладить совместную работу.

* * *

После ухода Крючкова, Валентин Степанович открыл свой саквояж и включил тумблер на массивном черном приборе, проверяя, нет ли в комнате записывающих устройств. Военный санаторий – это епархия ГРУ и территория вокруг контролируется техниками организации, но осторожность никогда не бываете чрезмерной.

– Как думаешь, он нам поверил? – Тихо спросил Козырев у Виктора Петровича.

– Сложно сказать, – медленно проговорил Смирнов – Наша версия событий выстроена весьма логично и правдоподобно, но и Владимир Александрович далеко не дурак. На слово он нам не поверит, и все равно будет держать руку на пульсе. Но сомнения наш разговор, в его голову все же заронил.

– Черт, если бы мы немного раньше покопались в голове у Костылева, ни в какой Бадабер бы я его не послал. – Пробормотал Козырев. – Ты представляешь, какую ценность он представляет в таком случае?

– Валя, оставь его в покое, он ведь это заслужил. – Тяжело вздохнул Смирнов. – Парень не хочет лезть в эти игры, иначе он бы давно нам раскрылся. Он ведь понимает, что система его уже не выпустит и запрет где-нибудь навсегда.

– А если он попадет в другие руки? Ты представляешь, насколько опасны его знания?

– Да брось ты. Ну, вот попал он к американцам, ты думаешь, они ему золотых гор не обещали? А он – не сломался ушел от них, и, очень рискуя, связался с Викой, чтобы сообщить нам о предателе. Да, за одно только это, надо дать ему то чего он хочет – спокойную жизнь.

– Не будет у парня спокойной жизни, – Покачал головой Козырев. – И ты, как никто другой это понимаешь. Потому он и сказал Вике, что больше не увидится с ней. Все кто с ним рядом будут под угрозой. Как она, кстати?

– Очень тяжело переживает, и не понимает, почему он так с ней. А как ей объяснишь? – Вздохнул Виктор Петрович. – Я и сам думаю, а может, и американцы, и мы ошибаемся насчет него? Ну, просто не бывает такого.

– Может, и ошибаемся, Петрович. – Развел руками Козырев. – Но хотя бы не попытаться понять, не имеем права.

– Э-э-х, Степаныч. Имеем, не имеем. Гляжу я на то, куда все сейчас катится, и искренне не понимаю, о чем там наверху думают. Ведь тут, Степаныч, предательством почище чем у Полякова пахнет, и при чем, на самом верхнем этаже здания. Спросить бы у пацана, куда это все приведет…

– И ведь не спросишь… – кивнул Козырев – Поэтому я и говорю, не нужно парня оставлять американцам, или отдавать Крючкову. Мы его у себя спрячем, и прикроем.

– Степаныч, пока ты при должности и у тебя есть ресурс, но ведь ты и сам знаешь, что тебя на пенсию хотят спровадить. А новый руководитель отдела может посчитать совсем по-другому. Поэтому говорю тебе, Валентин, пусть лучше парень живет своей жизнью. Он заслужил. Повезет ему – вывернется, а нет, по крайней мере, мы перед ним чисты будем. Давай, поможем Юре, чем сможем, а дальше уже как судьба рассудит.

– А как ты ему сейчас поможешь в такой то ситуации? – Пожал плечами Козырев.

– Начнем контригру, как с Крючковым. Пусть к американцем уйдет информация о том, что подставка им Юры, и его потустороннесть, была всего лишь нашей игрой, чтобы вычислить предателя в своих рядах.

* * *

Вечер пятницы, здание цеха заброшенного промышленного предприятия с большими покрытыми пылью окнами. Мощные металлические колонны уходят наверх, к переплетению толстых стальных балок. В центре цеха, на свободном от оборудования пространстве расположена импровизированная площадка для боя, ограниченная выстроенными в виде прямоугольника тюками сена. Внутри ограждения: помост выложенный из поддонов накрытых поверх листами толстой фанеры. Поверх фанеры натянута плотная выгоревшая на солнце парусина, на которой внимательный глаз может увидеть плохо затертые пятна крови. Подобное сооружение стоит совсем ничего, собирается очень быстро и также быстро может быть разобрано и вывезено на грузовичке в другое место.

По углам, за пределами ограждения из тюков сена, стоят мощные софиты, заливающие арену для боя холодным белым светом. Остальная часть большого цеха освещена не так хорошо, но это и не нужно. Вокруг площадки стоят длинные скамьи и потрепанные стулья, на которых, с относительным удобством, сидят зрители сегодняшнего турнира. Сегодня здесь собралось немногим более сотни человек. Это низкоранговый местечковый турнир, и публика здесь соответствующая.

Для зрителей стоимость билета от двадцати до семидесяти долларов, в зависимости от близости к рингу. Не менее трети зрительских мест занимают латиносы, большей частью мексиканцы и пуэртоамериканцы. Немного в стороне, большая компания громко разговаривающих с активной жестикуляцией щеголевато одетых чернокожих парней, с толстыми золотыми цепями на шеях, точь в точь такими, как я снял с гопника в Питсбурге. Отдельно располагаются невозмутимые патриархи-азиаты, окруженные мускулистыми соотечественниками, по всей видимости охраной. Здесь азиатов большинство, чуть меньше половины. Совсем немного белых американцев, среди которых выделяется Джонни Купер, активно барражирующий по помещению. Он подходит то к одной, то к другой компании и о чем-то тихо переговаривается с лидерами и следует дальше. В помещении стоит густой дым от сигарет и сигар, запах пота и сплошной гул разнородных разговоров.

Справа от ринга находится большая расчерченная черная доска на стойке. На доске будут расписаны сегодняшние пары бойцов и коэффициенты ставок на них. Как мне сказал Джонни, всего будет десять пар. Рядом с доской стоит стол, за которым грузный джентльмен в черном костюме, с дымящейся сигарой во рту, будет принимать ставки. Тут же стоит большой железный сейф, куда будут помещать деньги игроков. Неподалеку от сейфа находятся двое крепких парней, одетых во все черное с квадратными челюстями, меланхолично перемалывающими жвачку. Вообще, охраны я насчитал не меньше десятка. Оно и понятно, на подобных мероприятиях иногда возникают потасовки между перевозбудившимися зрителями, а порой и между бойцами, не выплеснувшими до конца весь жар на ринге, и поэтому нужно быстро гасить конфликты в зародыше. Организаторы отвечают за безопасность мероприятия, и им не нужна дурная слава.

Для бойцов стоимость участия в сегодняшнем турнире сотня долларов. Я уже переоделся в тренировочные шорты и футболку и потихоньку разминаюсь, с интересом присматриваясь своим коллегам, и мысленно прикидывая, с кем мне придется сегодня биться. Среди бойцов в основном азиаты и латиносы, есть четверо негров, белых всего двое: это рыжий жилистый парняга, с перебитым носом, похожий на ирландца, и я. В основном вокруг парни примерно моего возраста, плюс минус пару лет, но рыжему ирландцу, по виду, как бы не под тридцатник. Как по мне, это уже поздновато, чтобы выступать в начальной лиге. К такому возрасту, нужно либо завязывать, либо драться уже за куда большие суммы.

Рыжий не спеша разминает суставы, делает наклоны и приседания и по всему видно, что он весьма опытный боец, интересно будет понаблюдать за ним, если нас не сведут в паре. Но это вряд ли, публике будет интересней посмотреть, как белым надерет задницу кто-нибудь из цветных. Ну, или наоборот.

* * *

Меня сегодня привез сюда сам Джони. Мы с ним встретились в семь вечера у боксерского зала «Golden Gloves». Едва запрыгнув в машину, я сразу протянул ему конверт с деньгами.

– Привет Джони! Вот деньги на мой бой. Здесь пять сотен.

– Не боишься проиграть? – Подмигнул мне Купер, заводя двигатель.

– Я однозначно выиграю. – Демонстрируя абсолютную уверенность, лениво зеваю. – Было бы больше, я бы все поставил на себя.

– Ну что же, уверенность в себе это неплохо. Надеюсь, в твоем случае она обоснованна. – Ухмыльнулся Джонни, кладя конверт во внутренний карман куртки.

По пути он кратко ввел меня в курс того, что сегодня будет происходить и как мне следует себя вести. Ничего необычного. Разрешено все, что не запрещено. А запрещен самый минимум, вроде выдавливания глаз и намеренных ударов в пах. Нормальные правила, мне приходилось биться и без таких ограничений. Уже на месте, проехав на огороженную длинным бетонным забором территорию и оставив машину перед большими запертыми воротами цеха, Джони провел меня через небольшую неприметную дверь сбоку здания цеха. Внутри мы подошли к судейскому столу, где Купер записал меня в журнал участников под псевдонимом Bouncer (* Вышибала), потом я оплатил разбитному мексиканцу с сигаретой в зубах стартовый взнос за участие и Джони отпустил меня разминаться, посоветовав как следует настроиться на предстоящий поединок.

* * *

– Эй «снежок», а тебя твоя мамочка отпустила на бои для настоящих мужиков, или ты незаметно удрал у нее из под юбки, пока она пускала слюни на мускулистых черных парней?

«Снежка» здесь всего два, и так как голос раздается у меня из-за спины, понимаю, что этот спитч адресован именно мне. Поворачиваюсь и меряю взглядом высокого хорошо сложенного парня голого по пояс в спортивных штанах и кроссовках. Его мускулистое иссиня черное тело, блестит капельками пота. Он насмешливо смотрит на меня, ожидая ответа.

– Нет, бро – Вполне миролюбиво отвечаю ему, – Я выбрался сюда от горячей сочной черной девчонки, с большой оттопыренной задницей и классными сиськами третьего размера, это случаем не твоя сестренка? Уж больно вы похожи.

– Это вряд ли, чувак. – Гогочет второй темнокожий парень стоящий рядом. – У сестренки Лероя с сиськами просто беда, там и единичка вряд ли будет, а вот жопа и правда хороша.

– И так просто ты бы от нее не удрал, – Вторит ему первый парень, назвавший меня «снежком», – Она бы тебя заездила до полусмерти.

– Тогда мне точно нужно с ней познакомиться, бро – Залихватски подмигиваю ему. – Люблю горячих черных девчонок.

– Если тебе сегодня не поломают кости, то так и быть познакомлю, только потом не говори, что я тебя не предупреждал. – Ржет парень и протягивает руку, представляясь – Лерой.

– Мэйсон, – жму руку в ответ.

– Я тебя раньше здесь не видел.

– Так меня и не было, – отвечаю с улыбкой.

– Тогда желаю тебе удачи «снежок», только не попадайся мне или Району, иначе тебе точно не увидеть моей сестренки, а вместо этого, придется глотать жидкий бульончик через трубочку где-нибудь на больничке.

– Кто знает, бро. Кто знает…. – Только пожимаю плечами.

Оба темнокожих парня теряют ко мне интерес и идут дальше, здороваясь и перекидываясь фразами с остальными бойцами.