Текст книги "Отморозок 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– ¿Ah, sí? (Ах, вот как?) ¿Y qué negocio es ese que tanto me va agustar? (И что же это за дело, которое мне так понравится?) Ты знаешь, Педро, я человек простой. Мне нравятся деньги. Много денег. Мне нравятся бабы с длинными ногами и бритыми кисками. Мне нравится, когда мои враги лежат мордой в грязи. У тебя есть что-то из этого списка?

– Tengo todo eso junto. (У меня есть все это сразу.) Плюс Габриэль. – не отводит взгляда Педро.

Имя повисает в воздухе. Солдаты у дверей переглядываются. Игнасио садится ровнее, его сразу глаза становятся колючими, цепкими.

– Gabriel… Órale, órale. (Габриэль… Ну-ка, ну-ка.) Уже чую, к чему дело идет. Я слушаю, давай выкладывай козел…

– El otro día hizo un negocio. (Он на днях провернул одно дельце.) Грузовик с техникой, casi medio millón. (почти на полмиллиона.)

– Vale, vale… interesante, y lo que sigue (Так, так…. интересненько, и что дальше?) – глаза Игнасио загорелись. Он нервно облизнул враз пересохшие губы.

– Yo te puedo dar más que la mercancía. (Я могу дать тебе больше, чем товар.) Я дам тебе его самого. Габриэля. На блюдечке. – выдохнул Педро. – Я сдам тебе место где он считает себя в безопасности.

Игнасио прищуривается, медленно кивает, но в его взгляде – насмешка и недоверие.

– Órale, pues (Ну давай, рассказывай). Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты, двоюродный брат Хулио, который является правой рукой Габриэля, вдруг пришел ко мне сдавать своего jefe (шефа)? Что ты несешь, чувак? Ты думаешь, я дурак, что ли и меня можно так просто обмануть?

– Хулио мертв. – Голос Педро срывается, но он берет себя в руки. – Его убил тот белый técnico, которому Габриэль доверил все. А Габриэль… – Педро яростно сплевывает на пол. – Габриэлю плевать. Он даже не дал нам отомстить. Он приказал увести меня, когда я хотел прирезать этого pinche güero (долбанного белого). Gabriel lo eligió a él. No a nosotros. No a su propia sangre. (Габриэль выбрал его. А не нас. Не свою кровь.)

– Julio era su amigo e incluso su hermano… y él… (Хулио был его другом и даже братом… а он…) – заговорил, не поднимая головы Хосе.

– ¡Cállate, escuincle! (Заткнись, щенок!) Я не с тобой разговариваю. – тут же рявкнул на него Игнассио.

Он снова смотрит на Педро, и в его глазах теперь не насмешка, а холодный расчет.

– A ver, vamos a suponer que te creo. (Допустим, я тебе верю.) Допустим. И что ты предлагаешь? Какой у тебя план?

– Tú das la gente. (Ты даешь людей.) Мы идем туда, где прячутся Габриэль и его люди. Я знаю место, о котором никто не знает. Трейлерный парк за городом. Там Габриэль чувствует себя в безопасности. Там же сейчас, скорее всего, лежит товар. И там же… – Педро кривит губы в злой усмешке, – И там же этот чертов техник. Раненый. Его там латают.

Игнасио молчит, барабаня пальцами по столу. Потом резко подается вперед.

– ¿Y tú qué quieresa cambio? (А ты что хочешь взамен?) Просто так, ты бы ко мне не пришел.

– Yo quiero a él. Al blanco. (Я хочу его. Белого.) – Он сжимает кулаки, и костяшки пальцев белеют. – И еще хочу, чтобы после того, как Габриэль сдохнет, его территория в порту досталась мне. Мне и моим людям.

– ¡Chingón! (Круто!) Ты хочешь стать новым Габриэлем, Педро? Ты, который только что предал своего jefe, хочешь, чтобы я тебе отдал его землю? – Он резко обрывает смех, глаза становятся стальными. – И почему я сейчас не должен послать тебя самого к черту, козел?

Педро выдерживает взгляд, хотя видно, что ему страшно.

– Потому что без меня ты не узнаешь, где этот трейлерный парк. Потому, что там есть люди, которые будут драться за Габриэля, и их можно уничтожить разом. Потому, что – он делает паузу, – если я стану твоим союзником, ты получишь не только товар и голову Габриэля. Ты получишь всех, кто сейчас с ним. Его люди: либо перейдут к тебе, либо сдохнут. Выбирать будешь ты.

Игнасио долго смотрит на него. В комнате тихо, только слышно, как за стеной гудит старый холодильник. Солдаты у двери замерли, положив руки на стволы, в ожидании решения. Наконец Игнасио медленно кивает.

– Bueno… (Хорошо…) Допустим, я согласен. Но на моих условиях.

–¿Cuáles? (Каких?)

– Ты, Хосе и все, кто пойдет с вами, будете в первой волне. Хотите отомстить – получайте шанс. Мои люди будут рядом, но первыми идете вы. Necesito saber que no nos van a dejar plantados cuando empiece la balacera. (Мне нужно знать, что вы не сдадите нас, когда начнется стрельба.)

Педро колеблется лишь секунду.

– Vamos primero. (Мы пойдем первыми.) Хулио был моим братом. Я не отступлю ни за что.

– И второе. Территорию я вам выделю. Но не всю. Часть порта, ту, что ближе к свалке. И смотри, Педро… – Игнассио наклоняется вперед, его голос становится тихим и очень опасным. – Если ты попытаешься кинуть меня, если там окажется засада, или если товара не будет… я найду тебя. И твоего брата. И каждого, кто с вами пойдет. Вы будете молить о смерти раньше, чем я закончу. ¿Entiendes, puto? (Понимаешь, ублюдок?)

Педро судорожно сглатывает, но кивает.

– Entiendo (Понимаю).

Игнасио откидывается назад, снова берет нож и начинает поигрывать им.

– Bueno. (Хорошо.) А теперь скажи мне, где этот гребаный трейлерный парк?

– К северу от города, рядом с шоссе на Санта-Барбару. Точное место я покажу, когда поедем. Там старый кемпинг, который закрыли лет пять назад. Габриэль держит там несколько трейлеров для своих. Сейчас там прячут técnico и, скорее всего, часть товара.

– ¿Gente? (Люди?) Сколько человек там у Габриэля?

– Там точно должен быть Карлос, может, еще пяток de soldados. И эта… Паулина. – Педро кривится при её имени. – Ella está allí ahora. Con el blanco. (Она сейчас там. С белым.)

– Паулина… – Он цокает языком. – Qué pena perder una vieja así, pero… los negocios son los negocios. (Жаль такую телку терять, но… дела есть дела.)

Игнасио встает, подходит к карте, висящей на стене, и вглядывается в неё.

– Vamos a hacer esto mañana en la noche. (Мы сделаем это завтра ночью.) На рассвете люди спят крепче всего. Ты, Педро, и твои люди пойдете с моими. Хуан! – Он поворачивается к одному из солдат. – Собери ребят. Скажи, чтобы готовили стволы. Завтра у нас будет много работы. Солдат кивает и выходит.

Игнассио снова поворачивается к Педро

Y tú, cabrón (А ты, козел), Сиди здесь до завтра. Никуда не выходи. Никому не звони. Если кто-то узнает, что ты здесь раньше времени, я лично прострелю тебе колени и оставлю там на улице подыхать как собаку. ¿Quedó claro? (Все ясно?)

– Sí, claro. Nos quedamos callados. (Да, ясно. Мы будем тихо.).

Игнасио подходит к нему вплотную, кладет тяжелую руку на плечо, сжимает так, что Педро морщится.

– Bueno. Entonces mañana… vamos a cazar, hermano. (Тогда завтра… мы идем на охоту, брат.) Посмотрим, какой из тебя охотник.

Педро молчит, только желваки ходят на скулах. Хосе все так же сидит, уставившись в пол, и кажется, что он вообще не здесь. Игнасио отпускает Педро с Хосе, подходит к столу, и, салютуя, поднимает вверх бутылку.

– ¡Salud, cabrones! (За здоровье, козлы!) Завтра будет весело.

Потом обращается к одному из стоящих у двери солдатос.

– La gente para ayudar a estos imbéciles solo se toma de los nuevos que nadie conoce. Para que, en todo caso, nadie los vincule con nosotros. (В помощь этим мудакам брать только из новеньких, которых никто не знает. Чтобы, если что, никто не связал их с нами.)

– Entendido jefe (Понял шеф). – Усмехаясь кивает тот.

Глава 17

Вечер. В комнате на первом этаже душно. Кондиционер гудит где-то в стене, но толку от него мало – воздух пропитан табачным дымом, кофеином и застарелым потом людей, которые не высыпаются третьи сутки.

Томас Келли сидит за столом, подперев подбородок рукой, и в сотый раз перебирает распечатки с досье на Габриэля Мендосу. Рядом – карта Уилмингтона, исчерченная красным маркером. Майор Мартин стоит у окна, за которым давно уже ночь, и бездумно смотрит на редкие огни проезжающих машин.

Остальные четверо бойцов группы «Зеленых беретов» – сержанты Говардс, Миллер, Кортес и Бейкер – развалились с удобством у стены на разложенных матрасах, чистят оружие и переговариваются вполголоса. В углу тихо шипит рация, настроенная на волну наружки.

Дверь распахивается без стука.

Входит Джек Харпер. Его лицо, обычно невыразительное, сейчас напряжено. Он закрывает за собой дверь и сразу проходит к столу Келли.

– Сэр. Есть движение.

Келли мгновенно выпрямляется. Мартин отлипает от окна и делает шаг ближе. В углу смолкают разговоры.

– Докладывай, Джек.

Харпер говорит быстро, четко, без лишних эмоций:

– Объект «Габриэль» покинул свой гараж в Уилмингтоне пятнадцать минут назад. С ним двое: один опознан как Карлос Гарсия, его зам. Второй – молодой, скорее всего, из рядовых солдатос. Сели в старый «Шевроле-пикап», синий, госномер зафиксирован. Двинулись на север по шоссе 110

Келли вскидывает бровь.

– На север? Это не в сторону порта.

– Именно, сэр. – Харпер разворачивает небольшую карту и кладёт поверх стола. – Они проехали мимо выезда на порт и сейчас движутся в сторону гор на Санта Барбару. Мои люди ведут их в две машины, смена через каждые пять миль. Пока объекты не проявляют признаков беспокойства. Едут спокойно, с соблюдением скорости.

Мартин подходит вплотную, вглядываясь в карту.

– В сторону Санта-Барбары? Там же ничего нет, кроме заповедника и старых трейлерных парков.

Харпер кивает.

– Есть один вариант. Примерно в двадцати милях от города, у старого шоссе, раньше был кемпинг. Закрылся лет пять назад. Место глухое, дорога туда одна, съезд с трассы почти незаметный. Если они туда направляются – это идеальное место для тайника

Келли смотрит на карту, и в его глазах загорается тот самый холодный огонь, который Мартин видел перед самыми рискованными операциями.

– Трейлерный парк. – Он поднимает взгляд на Харпера. – Тот самый, о котором говорил Моррисон?

– Не могу утверждать, сэр, но совпадение слишком явное. Габриэль вырос в тех местах, его семья держала там трейлер. Местные его знают. Если ему нужно спрятать что-то или кого-то – он повезет это именно туда.

Мартин уже не смотрит на карту. Он поворачивается к своим людям.

– Говардс, Миллер – проверьте снаряжение. Кортес – связь, чтобы работала как часы. Мы выдвигаемся через пять минут.

Бойцы мгновенно приходят в движение. Тишина сменяется деловой суетой: лязгают затворы, щелкают замки кейсов, шуршат разгрузки.

Келли встает из-за стола и подходит к Мартину вплотную.

– Джон. Слушай меня внимательно. Ваша задача – следовать указаниям наружки. Никакой самодеятельности. Если Габриэль остановится где-то по дороге или встретится с кем-то – не вмешиваться, только фиксировать. Твоя цель – не он. Твоя цель – русский.

– Понял, сэр. – Мартин уже натягивает бронежилет поверх темной ветровки.

– Машина готова? – Келли поворачивается к Харперу.

– «Форд» заправлен, стоит у западного выхода. Двигатель прогрет, внутри полный комплект: оружие, наручники, аптечка, глушители. Связь через рацию, код «Тихий час». Мои люди будут давать вам направление каждые десять минут. Если потеряете – выходите на меня, я сориентирую.

Келли кивает и снова смотрит на Мартина.

– Вопросы, майор?

Мартин на секунду задумывается.

– Если Габриэль приведет нас к русскому… Каков протокол захвата? Ждать подкрепления, или работать сразу?

Келли смотрит ему прямо в глаза.

– Аккуратно становитесь неподалеку. Проводите разведку. Ждете до рассвета. Там могут быть еще бойцы Габриэля. Нам не нужна бойня. Захват объекта на рассвете. Обезвредите часовых, если они там будут и вперед. В парке работаете по обстановке. Объект брать только живым. Остальные меня не волнуют. Все понятно?

– Ясно, сэр.

Мартин уже полностью собран. Он накидывает куртку, проверяет пистолет в наплечной кобуре и подходит к двери. Бойцы выстроились за ним – четверо теней в черном, с каменными лицами, на которых не дрогнет ни один мускул.

– Харпер, – Келли поворачивается к начальнику наружки, – держите меня в курсе каждые пять минут. Если Габриэль изменит маршрут, если заметит слежку, если хоть что-то пойдет не по плану – я хочу знать об этом немедленно.

– Сделаем, сэр.

Келли провожает группу взглядом до двери, а потом возвращается к карте. Он стоит над ней, уперев руки в стол, и смотрит на пустынное пространство к северу от города, где сейчас, возможно, решается исход всей операции

За окном взревел двигатель микроавтобуса, и через минуту его звук стих в отдалении.

Харпер уже говорил по рации, тихо и отрывисто

– «Синий» – «Зеленому». Объект движется по 110-й, приближается к съезду на 118-ю. Ваш выход через две минуты, держитесь в полумиле, не сближайтесь.

Келли садится в кресло, берет чашку давно остывшего кофе и делает глоток, даже не поморщившись. Глаза его прикованы к часам на стене.

Без пятнадцати одиннадцать.

Через несколько часов наступит рассвет. И, если все пойдет как нужно, этот рассвет станет последним рассветом свободы для русского.

* * *

Уже под вечер я вышел немного прогуляться по окрестностям в сопровождении Паулины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая ржавые останки человеческой жизни в тревожные оранжево-красные тона.

Наш трейлер находится в большом заброшенном трейлерном парке где-то за пределами Лос-Анджелеса. Когда-то, наверное, лет двадцать назад, это место называлось «Sunset Vista Mobile Home Park» – вывеска у въезда еще висела, но буквы давно облупились, и теперь она гласила что-то нечленораздельное.

Паулина сказала, что здесь она провела почти все свое детство. Если так, то я ей очень сочувствую. Местечко весьма унылое.

Ржавые трейлеры, похожие на гигантские консервные банки, стояли вкривь и вкось – колеса у многих давно спустили, и они осели прямо на бетонные блоки. Кое-где из земли торчали остатки пластиковых стульев, вросших в грунт так, будто их здесь посадили и забыли полить. Кучи мусора – старые шины, проржавевшие запчасти от машин, разорванные в клочья матрасы, из которых торчала пружинная начинка, словно внутренности дохлых зверей.

Чахлые деревья – какие-то эвкалипты с ободранной корой и пара пальм, которые давно перестали быть экзотикой и превратились просто в высокие столбы с пучками пыльной зелени на макушках. Никакой особой зелени. Все серое, унылое, пыльное, дышащее запустением.

Рядом с нашим трейлером большой навес с стоящими под ним многочисленными бочками с бензином. Тут же стоит старенький, но еще крепкий пикап «Chevrolet S-10», который заправляет из бочки незнакомый мне парень, поприветствовавший нас кивком. Соседство с подобным складом конечно не самое приятное. Ну, да мне здесь не жить…

Может, раньше здесь было получше, но думаю, ненамного. Мы медленно шли по разбитой дороге, усыпанной гравием, который противно хрустел под ногами. Я немного прихрамывал, опираясь на толстую палку. Мне ее нашла Паулина. Нога еще ныла, но я хотя бы мог передвигаться без посторонней помощи.

Из одного трейлера, стоявшего чуть поодаль, доносилась музыка – дешевый радиоприемник играл какую-то душещипательную балладу на испанском. Потом оттуда же послышался звонкий женский смех. У другого трейлера, с покосившейся лестницей, сидел на складном стуле старик в соломенной шляпе и белой майке-алкоголичке, из-под которой торчали тощие, жилистые руки. Он курил сигарету без фильтра и равнодушно смотрел в пустоту, не обращая на нас никакого внимания. Рядом с ним, на земле, дремала худая полосатая кошка, свернувшись калачиком.

– ¿Ves a ese viejo? (Видишь того старика?) – Паулина кивнула в его сторону. – Это дон Пабло. Живет здесь с тех пор, как открылся парк. Лет тридцать уже. Его жена умерла пять лет назад, а дети уехали в Лос-Анджелес и уже никогда не вернутся. Теперь он почти все время сидит дома и выходит только за пивом и сигаретами.

– Triste (Грустно), – отвечаю коротко.

– Así es la vida, güey. (Такая жизнь, чувак.) – Она пожала плечами. – Не всем же быть как ты, убегать от всего.

В ее голосе не было осуждения, только констатация факта.

Мы прошли мимо еще нескольких трейлеров. В одном, с занавешенными окнами, громко лаяла собака – надрывно, с подвыванием, как будто ее давно никто не кормил. Паулина поморщилась.

– Говорят эта собака уже три дня так. – пояснила мне она – Хозяева уехали куда-то и забыли. Или, что вернее, просто бросили. Cabrones. (Ублюдки.)

– Может ей чем то можно помочь помочь? – спрашиваю ее.

– А как ты ей поможешь? Позвонить в собачий приют, чтобы забрали туда? А вдруг хозяева все же вернутся и не найдут ее? На меня же и свалят вину. Нет пусть уж лучше сами… Здесь все друг друга знают, но никто не лезет в чужие дела…

Я кивнул. Законы выживания в таких местах одинаковы везде – хоть в Энске, хоть в Лос-Анджелесе, хоть в этом богом забытом трейлерном парке. Не лезь ни с советами ни с помощью, если тебя не просят…

Дальше, за поворотом, открылась площадка, где стояли три потрепанных пикапа и один старый микроавтобус «Ford», весь в рыжих пятнах ржавчины. Рядом с ними двое парней, которых я видел в гараже Габриэля – кажется, их звали Хесус и Мигель – курили, опершись на капоты, и о чем-то негромко переговаривались. Увидев нас, они синхронно кивнули.

– ¡Órale, Паулина! Ну ни фига себе! – крикнул тот, что постарше, с татуировкой паука на шее. – ¿Ya le estás enseñando la finca al güero? (Уже показываешь гринго наши владения?)

– ¡Cállate, pendejo! (Заткнись, придурок!) – беззлобно отозвалась Паулина. – Mejor díganme si hay novedades. (Лучше скажите, есть новости?)

– Todo tranquilo, jefa. (Все спокойно, шефиня.) – ответил второй, молодой, с прыщавым лицом. – Solo don Pablo salió por su cerveza, y ya. (Только дон Пабло выходил за пивом, и все.)

– Bueno. Sigan mirando. (Ладно. Продолжайте наблюдать.) – Паулина махнула рукой, и мы пошли дальше.

Я оглянулся. Парни провожали нас взглядами, но без враждебности – скорее с любопытством. Белый, которого привечает сама Паулина, да еще и раненый – это, видимо, было местной сенсацией.

Мы подошли к краю парка, где дорога упиралась в покосившийся забор из сетки-рабицы, за которым начинался пустырь, поросший высокой сухой травой. Дальше, на горизонте, темнели холмы.

– Ésta es la frontera, güey. (Это граница, чувак.) – Паулина обвела рукой горизонт. – Там дльше начинается пустыня. Если хочешь по-настоящему исчезнуть, надо идти туда. А потом– через границу. А там… – Она мечтательно закатила глаза. – México, mi tierra. (Мексика, моя земля.)

– ¿Añoras? (Скучаешь?) – улыбнувшись спросил я.

– А veces. (Иногда.) – Она пожала плечами. – Я жила там несколько лет еще девочкой… Но теперь вся моя жизнь здесь… Габи, банда, все это А там… allá solo recuerdos. (там только воспоминания.)

Она замолчала, глядя на холмы. Ветер шевелил ее темные волосы. В этот момент она не была похожа на ту хищную, уверенную в себе девушку, что провоцировала меня с самой первой встречи. Сейчас она была просто… настоящей.

– Все будет хорошо, – сказал я, сам не зная, зачем. – Ты еще вернешься туда. Не как беглянка, а как… ну, как хозяйка.

Она усмехнулась, покосилась на меня.

– ¿Qué, ya te preocupa mi futuro, guerito? (Что, уже беспокоишься о моем будущем, беленький?) – В ее голосе снова появились игривые нотки

Мы развернулись и медленно пошли обратно, к нашему трейлеру. Солнце уже почти село, и тени стали длинными, неестественно вытянутыми. Где-то снова залаяла та самая брошенная собака. Или мне показалось.

– Паулина, – спросил я, когда мы уже подходили к двери. – ¿Por qué haces esto? (Почему ты это делаешь?) Ухаживаешь за мной… Заступалась там перед Хулио.

Она остановилась, обернулась. В сумерках ее глаза блестели.

– Porque tú eres diferente, Mэйсон. O como te llamen. (Потому что ты другой, Мэйсон. Или как тебя там.) – Она помолчала. – Ты умный… красивый… Я не знаю, кто ты и от чего бежишь. И мне все равно. Когда я увидела тебя в первый раз, там в гараже ты мне сразу понравился… Еще не по настоящему, а как красивая вещь… с этим ублюдком Хулио… Он тебя все время провоцировал, а ты был спокоен словно камень… и потом, ты не дрогнул, когда дошло до настоящего дела. Ты знал, что можешь умереть, но пошел до конца. Так ведут себя настоящие мужчины. – Она шагнула ближе. – Y eso, guerito, vale más que cualquier mierda que me puedan ofrecer. (И это, беленький, стоит дороже любого дерьма, что мне могут предложить.)

Она легонько коснулась моей щеки, развернулась и первой вошла в трейлер. Я постоял еще несколько секунд, глядя на звезды, которые начинали загораться над пустыней. Потом вошел следом. Внутри пахло ее духами, лекарствами и тем самым спокойствием, которое часто бывает перед бурей.

* * *

Слышу звук подъезжающей машины. Руки сами тянутся к стволу, который я вытащил из сумки и спрятал под подушкой. Паулина увидела мое движение и, улыбнувшись, покачала головой.

– Tranquilo, güero (Спокойно, беленький). Это, наверное, Габриэль. Él dijo que vendría esta noche (Он сказал, что приедет вечером). Чужих здесь не бывает. Наши парни никого сюда не пропустят.

Успокаивает. Но не очень. У меня весь день какое-то нехорошее предчувствие. Совсем как тогда в Саурлэнде. Может, это от общего самочувствия. Две дырки и куча порезов не добавляют оптимизма, но физически чувствую себя вполне приемлемо. Могу самостоятельно передвигаться, вставать, садиться. Правда, делаю все это как семидесятилетний старик, но ничего. Неделя-другая – и снова стану живчиком. Нет, то, что гнетет меня изнутри, совсем не от ран. Убраться бы отсюда поскорее. Но мне нужны документы, машина и проводник.

Дверь в трейлер резко открывается, и внутрь вваливаются Габриэль и Карлос. Места сразу становится меньше.

–¡Órale, carnal! (Ну ты, братишка!) – с улыбкой обращается ко мне Габриэль. – Ya estás mejor, ¿eh? (Ты уже лучше, да?) Быстро оклемался. Парни мне сказали, что ты уже гулял с моей сестренкой. ¿Ya hicieron un par de gueritos? (Вы уже вместе сделали парочку беленьких?)

– ¡Eso no te importa, cabrón! (Это тебя не касается, козел!) – отрезала Паулина, гневно сверкнув глазами в сторону брата.

– A mí qué, güey (Мне-то что, чувак), – смеется Габриэль, – hagan diez si quieren, con tal de que estén a gusto (делайте хоть десять, лишь бы в кайф). Además, van a tener tiempo (К тому же, у вас еще будет время).

Габриэль достает бумажный пакет из-под куртки.

– Aquí tienes tus papeles (Вот твои документы). Чистые, нигде не засвеченные. Не какие то фальшивки, а настоящие документы одного умершего парня из Колумбии. Так что ты теперь Санчо Гомес. Санчо Гомес и Паулина Мендоса – buena pareja, ¿no? (отличная парочка, правда?) No me importaría tener un cuñado así al otro lado (Я бы не против иметь такого шурина по ту сторону), чтобы присмотрел за моими делами. Ты крутой, братан, с головой и яйцами. Это редкость… А у меня там есть хороший бизнес, за которым нужен глаз да глаз.

– ¡Gabriel, ya basta! (Габриэль, хватит!) – Паулина вскочила с кресла и зашипела как кошка. Глаза ее метали молнии.

– Ya, ya, hermanita, me callo (Все, все, сестренка, замолкаю). – Габриэль, смеясь, поднял обе руки вверх. – Decidan ustedes (Решайте сами). К тому же, ты повезешь его на ту сторону.

– Почему она? – тут же задаю вопрос Габриэлю.

– Потому, что там, вокруг нашего гаража, где стоит грузовик, происходят странные вещи. И я хочу убрать отсюда сестренку hasta que se aclare (пока не выяснится). К тому же, она много раз переходила границу, и проведет тебя лучше любого другого. И там, на моем маленьком ранчо, никто другой не сделает все как надо. Она там своя. Так что бери документы и твою долю – veinticinco milм (двадцать пять тысяч). Машина уже готова. Выедете рано утром. Не стоит вам здесь задерживаться.

– ¿Qué pasó, hermano? (Что случилось, брат?) – Паулина уже не злится, и теперь настроена очень серьезно.

– El pinche Pedro desapareció, y Diego, y un chingo de carnales más (Гаденыш Педро пропал, и Хосе, и еще куча братков). – неохотно отвечает Габриэль. – Él conoce este lugar (Он знает это место). Поэтому завтра прямо с утра вы сваливаете отсюда, а я с парнями перевезу то, что нельзя здесь оставить, в другое место.

Понимаю, что в банде Габриэля произошло что-то нехорошее. Возможно, это из-за того, что случилось с Хулио. Тот был правой рукой Габриэля, и у него должны были быть сторонники. Те же Хосе и Педро. После гибели своего брата они, вполне понятно от чего, обозлились.

Интересно, почему Габриэль дал свершиться поединку? То, что он не может вмешиваться в поединок чести, – это одно. Но вдруг ему было выгодно решить таким образом какой-то вопрос? Предположим, Хулио стал представлять угрозу для Габриэля. Убрать его моими руками – неплохая идея. А если бы Хулио убил меня, то Габриэлю не пришлось бы выплачивать мне мою долю и премию. Хотя… может быть, это только моя паранойя…

* * *

Обочина старого шоссе в миле от въезда в трейлерный парк «Sunset Vista». Время: три сорок семь утра. Микроавтобус «Ford Econoline» стоял в тени высохших эвкалиптов, метрах в тридцати от шоссе. С дороги его не было видно – ветки нависали низко, закрывая тонированные стекла, а темно-синий кузов сливался с предрассветным сумраком.

Внутри пахло застарелым густым мужским потом, оружейной смазкой и холодным кофе из термоса, который сержант Миллер прихлебывал уже третий час. Сержант Говардс несет пост снаружи. Остальные двое бойцов – Кортес и Бейкер – сидели в полной тишине, лишь изредка переглядываясь. Каждый знал свое место и свою задачу. Говорить было не о чем. Все, что можно было обсудить, обсудили еще два часа назад.

Майор Джон Мартин сидел в водительском кресле, развернувшись боком, и смотрел в маленький ночной бинокль третьего поколения – зеленое свечение выхватывало из темноты очертания трейлеров, покосившийся забор, темные провалы окон. Парк спал. Только в одном трейлере, том, что стоял чуть особняком, с той стороны, где ветер шевелил сухую траву на пустыре, горел свет. Тусклый, желтый, пробивавшийся сквозь дешевые пластиковые жалюзи.

– Докладываю, – голос Мартина был тихим, но четким, когда он нажал тангенту рации. – Объект в парке. Трейлер номер, ориентировочно, семь-Б. Подтверждаю движение. За два часа наблюдения зафиксировано три выхода: двое патрульных обходят периметр, еще один сидит в пикапе у въезда. Смена через сорок минут. Всего в парке, по предварительной оценке, до десяти человек. Часть спит, часть на посту.

Рация зашипела, и через секунду раздался спокойный, чуть отстранённый голос Келли:

– Принято, майор. Подтверждаю план. На рассвете начинаете. Работаете тихо, без лишнего шума. Часовых снять по возможности бесшумно. Главная цель – русский. Живым. Остальные – по обстановке.

– Вас понял. Конец связи.

Мартин убрал рацию в карман разгрузки и снова прильнул к биноклю.

– Миллер, – позвал он не оборачиваясь.

– Да, сэр.

– Тот пикап у въезда. Если они сменятся через сорок, новый пост может быть более бдительным. Учти.

– Есть, сэр.

Сзади послышался тихий щелчок – Кортес проверял глушитель на своем «кольте». Звук был почти неслышным, но в тишине микроавтобуса он отдался в ушах каждого.

– Кортес, – Мартин наконец обернулся. – Ты идешь первым. Твоя задача – часовой у пикапа. Говардс прикрывает. Миллер и Бейкер – на вход в трейлер после того, как снимем наружку. Я захожу следом. Все поняли?

Три коротких кивка. Лица бойцов в зеленоватом свечении приборов ночного видения казались высеченными из камня.

– Время, – Мартин глянул на часы. – Час десять до рассвета. Отдыхайте. Смена через тридцать минут.

Он снова отвернулся к окну. Где-то в парке снова залаяла собака – надрывно, с подвыванием. Ей никто не ответил.

Ветер гнал по пустырю сухую траву, и она шелестела, как тысячи змеиных языков. На востоке, за холмами, небо начинало светлеть – сначала едва заметно, серой полоской на горизонте.

Мартин сжал бинокль чуть сильнее. Оставался час.

* * *

Пустырь за восточной границей трейлерного парка «Sunset Vista». Время: четыре пятнадцать утра. До рассвета около получаса. Педро двигался как призрак – бесшумно, пригибаясь к сухой траве, которая здесь росла по пояс. Он отлично знал эти места с детства. Каждый куст, каждый овраг, каждая ржавая бочка, брошенная здесь еще в те времена, когда парк не был заброшен. Хосе он оставил позади, у старого русла пересохшего ручья. Там же ждали сигнала остальные – десять человек: его люди и люди Игнасио, вооруженные кто чем: узи, помповые дробовики, пистолеты, пара обрезов и один старенький «калаш», который Игнасио выдал самому надежному из своих солдат.

– Ждите здесь, – тихо сказал им Педро перед уходом. – Если через полчаса не вернусь, значит, там засада. Тогда просто идите вперед и валите все, что движется.

Хосе только кивнул, изо всех сил сжимая в руке пистолет. В темноте его лица было не разглядеть, но Педро знал, что брат сейчас где-то далеко, в своих мыслях, в той пустоте, которая осталась после смерти Хулио.

Теперь Педро пробирался к парку с наветренной стороны, чтобы собаки, если они есть, не учуяли раньше времени. Вокруг – ни звука, только ветер шелестит травой да где-то далеко, со стороны шоссе, едва слышно гудят редкие машины.

Педро прошел метров двести, когда что-то заставило его замереть. Микроавтобус. Он стоял метрах в двдцати, чуть левее, под нависшими ветками эвкалиптов. Темный большой. Без огней, без звука. Просто еще одна тень среди других теней. Педро замер, вжавшись в траву. Сердце заколотилось где-то в горле. Это не люди Габриэля. У Габриэля нет таких машин. И главное – она стояла здесь, в стороне от дороги, специально спрятанная. Полиция! Или хуже. Надо уходить. Надо вернуться к своим и…

Трава под ним чуть слышно шевельнулась. Он задел сухой стебель, и тот издал едва уловимый, но в абсолютной тишине – отчетливый хруст.

В ту же секунду с той стороны, где стоял микроавтобус, раздался приглушенный, почти неслышный хлопок – пф-пф-пф. Очередь прошла в считанных сантиметрах над его головой. Пули взбили фонтанчики пыли и сухой травы.

Педро кубарем покатился в сторону, выхватывая пистолет. Страха не было – только холодная, звериная ясность. Его нашли. Теперь или он их, или они его. Он быстро выстрелил три раза в сторону микроавтобуса, не целясь, просто чтобы обозначить позицию и заставить противника залечь. Звуки выстрелов разорвали тишину. Где-то в парке зашлась громким лаем собака. Из микроавтобуса посыпались тени. Они двигались быстро, слаженно, занимая позиции за колесами, за деревьями, за кочками. В ответ ударили уже не одиночные хлопки, а сразу несколько стволов – короткие, злые очереди. Пули свистели над головой и взрывали землю вокруг. Педро вжался в яму, которую нашел каким-то чудом, и подняв пистолет вверх лихорадочно нажимал на спуск, ведя огонь вслепую стараясь не дать себя прижать.