Текст книги "Отморозок 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Вижу, как появляется ирландец, одетый только в обтягивающие плавки. Его жилистое сухое тело блестит от пота, и он пожирает меня взглядом. По весу мы примерно равны, по опыту, я думаю тоже. У меня, учитывая опыт прошлой жизни, наверное, будет даже побольше. Я, все-таки, еще не вышел на пик своей формы, той, в которой был, когда дрался с Ледоколом. Но ничего, и того, что есть хватит с лихвой на этого парня. Сходимся на центре площадки. Взгляд ирландца ощутимо давит, прожигая насквозь. Смотрю в ответ, мысленно ставя стену, между нами. Полное ощущение, что я окружен тонкой, но прочной пленкой сквозь, которую не пробивается ни яростный огонь его глаз, ни крики зрителей. Слышу команду на начало боя, и арбитр резко уходит назад.

Ирландец сразу идет вперед с мощным боковым летящим мне точно в голову. Перекрываюсь подставкой локтя, и сразу же отвечаю серией с рук. Сходимся в жесткой рубке на средней дистанции, каждый стараясь сходу поломать своего оппонента. Мощные удары, скользя проходят по голове и влипают в тело. Меня ощутимо тряхнуло. Его тоже. Выпрыгиваю с ударом коленом в голову, он уходит и снова обрушивает на меня серию жестких ударов руками. Перекрываюсь подставками и сразу отвечаю.

Мой противник весьма хорош! Несмотря на возраст под тридцатку, он очень быстр. По ударной технике я буду, пожалуй, получше, но у него прямо-таки звериное чутье. В этой отчаянной круговерти ударов, он умудряется не пропустить чистый удар, а принимает все вскользь, или на подставки. Сам же атакует очень опасно и порой безбашенно. Вот уж действительно «Отчаянный Джо». Пытаюсь вставлять лоу-кики. Ноги у Джо крепкие, как бетонные колоны, и пока никакого результата. Он стоически терпит, и сам отвечает жесткими пинками ступнями мне по голеням и по бедрам. Я тоже терплю.

Расходимся. Первый обоюдный натиск длился секунд тридцать не больше, но сил забрал у нас обоих немало. Секундная пауза и ирландец снова идет вперед. Закручиваю и встречаю его жестким боковым в голову, потом продолжаю контратаку хайкиком в голову. Ирландец, извернувшись, как змея, оказывается у меня за спиной и бросает прогибом через себя. Успеваю перекрутиться в воздухе, и грохнувшись на помост, беру его в гард, изо всех сил сжимая корпус ногами и пытаясь продавить его плавающие ребра. Куда там… Такое ощущение, что мой противник сделан из камня. Он сел на колени и пробует бить меня руками сверху.

Лежу на спине, держу его корпус ногами и вяжу ему руки. Тело ирландца все мокрое от пота и очень скользкое. Его руки постоянно выскальзывают из моих захватов. Очень энергичный, гад и очень сильный. Никак не могу его как следует сковать. Вот вроде получается завязать руки, но он сразу бьет головой сверху. В последний момент, дергаю его корпус ногами на себя и успеваю прижаться ближе и немного повернуть свою голову, чтобы смягчить удар. Бамс! Тряхнуло будь здоров, аж искры из глаз, но терпимо. Он пробует бить головой еще и еще, но уже нет замаха, поэтому все без толку.

Судья поднимает нас в стойку. Публике не хочется смотреть на нашу возню внизу. Им интересна рубка, наподобие той, что мы показали в начале боя. Мы оба тяжело дышим. Схватка в партере всегда забирает много сил. Вновь сходимся в жеской рубке.

Блин, ну что я делаю? Ирландец понимает, что в технике он мне уступает поэтому, он навязывает драку, а я, как дурак, ведусь на это.

Разрываю с ударом дистанцию и начинаю двигаться. Он преследует буквально по пятам. Закручиваю и ухожу, обстреливая его с обеих рук. Ногами бить больше не рискую. Слишком он быстрый, зараза, и очень хороший борец. Удар ногой нужно заработать. Сначала хорошенько обработать руками, чтобы его дыня зазвенела как колокол, а сознание помутилось, вот тогда и можно будет дать с ноги.

Теперь у меня получается. Все так же двигаюсь по кругу, избегая плотного контакта и жестко бью руками на встречу. Зрителям такое не очень нравится. Они свистят и орут что-то не лицеприятное в мой адрес. Плевать. Главное, что ирландец перестал меня доставать. А я все больше и больше попадаю с дистанции, и его рожу уже неплохо так посекло. Вон как разнесло. Хотя, наверное, я и сам сейчас со стороны выгляжу не лучше.

В обоюдной рубке и мне прилетало неплохо. Ирландец еще пару раз умудрялся сваливать меня вниз. Очень шустрый, сто процентов – вольник высокого уровня. Но партере я его сразу вязал, не давая себя бить. Засабмитить его не успевал, так как нас очень быстро поднимали в стойку. Он сволочь очень скользкий и верткий, так просто не ухватишь. Дайте мне с ним несколько минут в партере, и я его задушу, или вытащу на болячку. Но здесь такого не понимают и не принимают. Значит буду ломать его в стойке. Тем более, что пропускает он все больше и больше, что не лучшим образом сказывается на его скорости.

В очередной раз, когда ирландец бросается вперед, пытаясь выполнить проход в ноги, удачно встречаю его коленом в голову. Он немного теряется, и тогда просто начинаю забивать его руками и ногами, что называется «в мясо». Ирландец еще какое-то время потерянно стоит, уже не отвечая и не защищаясь, а потом, просто валится без сознания на помост.

Судья поднимает мою руку вверх и что-то кричит. Слышу свист и недовольные крики тех, кто ставил на ирландца. Свистите, свистите, мне на вас пофиг. Не даром говорят – кто свистит, у того денег не будет. Так что, ваши денежки тю тю…

На подламывающихся ногах иду к своему месту. Кто-то поздравляет меня. Что-то говорят, вроде даже приятное. Но я плохо понимаю. Слишком много потрачено сил. Ирландец оказался еще тем крепким орешком. Но я его все же сделал.

Переодевшись, сижу, отдыхаю и жду Джонни. За следующим боем слежу в полглаза. Там очень техничный боксер латинос, здорово окучивает какого-то негра. Свист и гвалт стоят такие, что хоть уши затыкай.

– Ты меня сегодня заставил понервничать, – говорит Джонни, возникший из-за спины.

– Я сам понервничал, – устало отзываюсь. – Противник уж больно хороший попался.

– Да, разделал он тебя качественно. Левый глаз совсем заплыл. – протянул Купер, скептично осматривая меня – Дать телефон хорошего врача?

– Не надо. На мне как на собаке все заживает, – качаю головой. – Давай мои деньги и документы.

– Держи, – Джонни протягивает мне конверт. – Вторую часть за документы, я вычел из твоих призовых и выигрыша на ставках.

– Хорошо, – безразлично киваю. – С доками то все нормально?

– Лучше настоящих, – весело ржет Купер. – Как восстановишься, через недельку или две, подгребай в клуб, я тебе еще чего нибудь подберу.

– Договорились, – киваю я, тяжело вставая со скамейки.

Через неделю меня здесь уже не будет, думаю я, отправляясь на выход. Конверт с деньгами и документами лежит в сумке. В машине все проверю. Здесь совсем не то место, где это удобно делать.

Прохожу через пост охраны и иду к своему «Доджу». Свежий ветерок, приятно холодит саднящее лицо. Немного прихрамываю на отбитую левую ногу. Адреналин схватки уже схлынул, и на его место пришла боль. Все тело измочаленно, а завтра ведь будет еще хуже. Придется полночи посвятить восстановлению гоняя ци по телу, а потом еще денек просто отлежаться. Хорошо, что на работу мне только послезавтра. Подхожу к машине, доставая ключи и слышу знакомый голос.

– Давненько не виделись, Юра.

Глава 13

Внутри все похолодело. Медленно оборачиваюсь назад и вижу мужика в джинсах, куртке и бейсболке, стоящего, метрах в трех, позади меня. Его правая рука у бедра и в ней, в свете болтающегося на столбе фонаря, хищно поблескивает ствол маленького револьвера. Лица мужика не видно, его скрывает тень от длинного козырька бейсболки, но и без этого ясно, что передо мной старый знакомец Ричард Уотсон, собственной персоной. Странно только, что он один.

По идее, сейчас меня должна укладывать мордой в землю и вязать группа захвата. Может, они рядом и по какой-то, непонятной причине, дают Уотсону взять меня в одиночку? В любом случае, есть у него поддержка, или нет, сейчас дергаться противопоказано. Ричард нашпигует меня свинцом прежде, чем я его достану, возникни, вдруг, у меня такая шальная мысль. Он, все-таки, не штабная крыса, а полевой агент, работавший против нас в Афганистане, так что, стрелковая подготовка у него должна быть на уровне.

– Даже, не пытайся, – предупреждает Ричард, словно прочитав мои мысли – Убивать не стану, но колени прострелю качественно, так что уже не побегаешь. Никогда…

– И не собирался, – отвечаю ему. – Уже и забыл, как ты выглядишь, Ричард.

– Ничего, сейчас вспомнишь, – многообещающе говорит тот, и приказывает. – Брось сумку на землю.

Подчиняюсь и бросаю сумку под ноги, у меня там все равно нет ничего путного для данного случая

– Отлично! Теперь, открой переднюю пассажирскую дверь, и отщелкни кнопку замка на задней двери.

Обхожу машину, и выполняю и это распоряжение

– Садись вперед, и не вздумай дернуться. – Продолжает Уотсон, подобравший мою сумку и следовавший все это время за мной, держась на безопасной дистанции.

Сажусь на переднее пассажирское сидение, отщелкиваю блокировку задней двери и закрываю свою дверь. Помню о стволе, который лежит совсем рядом, под водительским сидением. Пока не время. Нужно для начала как-то усыпить бдительность Ричарда. Слышу, как Уотсон садится назад и тоже закрывает за собой дверь. Теперь мы как в капсуле, посторонние звуки снаружи глохнут до едва слышимого фона. Смотрю на Ричарда в зеркало и вижу, что он располагается наискосок от меня и все так же держит под прицелом револьвера.

– Сиди ровно и положи обе руки на панель, чтобы я их видел. – Требует он.

– Слушай, Ричард. Я только что провел бой, в котором меня как грузовиком переехало. Внутри все отбито и мне будет трудно так сидеть долго. А как я понял, ты хочешь со мной пообщаться. Можно, я просто расслабленно посижу в своем кресле? Обещаю, что не буду дергаться. – на всякий случай спрашиваю у него. Ну, а вдруг прокатит?

– Держи. – Ричард кидает наручники на сидение водителя. – Пропусти их через руль и застегни на обеих руках.

– А, может, все-таки, обойдемся без браслетов?

– Делай, что я сказал.

Глаза Ричарда не обещают ничего хорошего, поэтому, тяжело вздохнув, застегиваю браслеты на запястьях, пропустив цепочку через руль. Сижу теперь вполоборота назад. Поза неудобная. До ствола под сидением, теперь точно не дотянусь. Вот блин попал!

Так и есть, все же вычислили меня через Купера. Сдали те, кто делал документы. Сам Джонни, вряд ли, был в курсе. Оно ЦРУ и не надо было его трогать. Просто прикрепили за ним «хвост», и он и привел Уотсона сюда. И все же, почему он один? Не похоже, что группа захвата вообще существует. Если бы они были здесь, то меня бы уже качественно упаковали, и везли спеленутым по рукам и ногам на базу. По любому, удобней колоть меня где-нибудь на закрытой базе, чем так наскоро, на темной стоянке, где, в любой момент, могут появиться свидетели. Да и никто не стал бы рисковать, позволяя Ричарду брать меня одному. Мало ли, вдруг, у меня ствол в рукаве, или капсула с ядом, как у шпиона. Значит, Уотсон ведет какую-то свою игру, которая не совпадает с интересами его руководства. В любом случае, выхода нет и стоит послушать, что он скажет.

– Долго же ты бегал, Юра. Никак не мог предположить, что поймать тебя окажется так трудно. – Наконец нарушает затянувшееся молчание Уотсон. – Надо отдать должное твоему руководству, готовили тебя очень качественно.

– Если бы не моя глупость, то так бы и не поймали, – внешне равнодушно пожимаю плечами я. – Нашли ведь через Купера, по запросу насчет документов?

– Соображаешь. – Усмехаясь, кивает Ричард. – Чего тогда приперся, если знал, что так может случится? Денег после Чикаго у тебя должно было быть вполне достаточно…

– Слово дал. – Вздыхаю, отмечая, что Уотсону известно об ограблении казино. – Да и бумаги очень нужны были.

– Ну да, с крадеными в фитнессцентре далеко не убежишь.

И это раскопали. Хорошо работают, гады. Недооценил я американские спецслужбы, а зря. Вот прямо зла на самого себя не хватает

– Видишь, и ты меня понимаешь. – Отвечаю с деланным спокойствием.

– Нет, не понимаю, – скалит зубы в улыбке Ричард. – Лично я бы, не пришел сюда, если бы был хоть малейший шанс попасться. А ты тут крепко встрял.

– «И на старушку бывает прорушка», – произношу это по-русски, специально коверкая поговорку и отвечая Ричарду, слово в слово, так же как он, будучи Джоном Смитом, сказал мне в лагере Рахима в горах Афгана. Боже, как же давно это было. Около года назад, если мне не изменяет память.

– В Бетесде тебе помогла Линда? – Как бы невзначай интересуется Уотсон.

– Не понимаю, о чем это ты. – Качаю головой.

– Брось, она передала тебе ключ-ручку от окна в палате и открыла окно в процедурной, чтобы ты перелез туда по бортику вдоль фасада здания. Может быть, она даже подвезла тебя ночью на трассу ведущую в Нью-Йорк?

Так все и было, но я никогда не выдам Линду. Просто молчу тупо смотря перед собой. Уотсон правильно истолковывает мое молчание.

– Не хочешь, не говори… – Вдруг глухо произносит он. – Нет больше Линды. Она погибла.

Мне, несмотря на то положение, в которое попал, становится очень неприятно, и даже больно. Вспоминаю эту красивую и очень умную женщину и перед глазами всплывает ее лицо, в тот момент, когда мы прощались в кафе на заправке. Не думал, что так все выйдет…

– Мне очень жаль, – с трудом выдавливаю из себя. – Линда была отличным врачом и очень хорошим человеком. Как это произошло?

– Ее сбила машина, – также глухо говорит Ричард. – Сразу на смерть…

Его лицо искажается. Он не просто так мне сказал о смерти Линды. Между точно ними что-то было.

– Мне действительно очень жаль, – осторожно говорю, следя за его лицом. – Водителя машины нашли?

– Это ты виноват в ее смерти! – С внезапной злобой взрывается Ричард. – Ты и я, потому что привез тебя сюда. Надо было пристрелить тебя еще там у Рахима в лагере. Это из-за нас обоих ее и убили. Это не был просто несчастный случай

– Не я и не ты отдали приказ о ликвидации. – Тихо говорю ему. – Помнишь, еще там в госпитале, я говорил тебе и Майклу о том, что те, кто руководят операцией и находятся на самом верху, в какой-то момент могут посчитать, что слишком много людей посвящено в особо важную тайну.

– Помню… Надо было еще тогда вышибить тебе мозги, раз уж я не сделал этого в Афганистане, и вытащил тебя из Бадабера.

– Так что же не вышиб?

– Дурак, потому что.

– А может, наоборот, ты поумнел и у тебя открылись глаза? – Смотрю прямо в глаза Ричарду – Думаешь твое начальство за страну радеет? Хрена с два. Они свои делишки обтяпывают, делят должности, деньги и власть. А за их игры гибнут простые люди вроде нас с тобой… и Линды…

– Замолчи! – Выходит из себя Ричард.

Ствол револьвера смотрит мне точно в лоб. Лицо Уотсона искажено в ярости. Чувствую, что это не показуха и от нажатия на спусковую скобу, нас обоих, отделяют буквально мгновения. Меня накрывает.

– А то что? Пристрелишь? Так стреляй, чего тянешь. Я считай там еще в Бадабере должен был умереть. Так что, мне не страшно.

– А может не страшно потому, что ты уже умирал? – Глаза Ричарда становятся совсем сумасшедшими. Сейчас на меня оттуда глядит бездна.

– Может и поэтому – киваю я, не отводя взгляда.

– Ну и как оно, умирать? – Опуская ствол, спрашивает Ричард. Он уже успокоился и в его голосе нет ничего кроме любопытства.

– Да ничего особого, просто раз и тебя нет.

– А потом?

– А потом два, и ты снова есть. Только, это уже совсем не ты. Точней, не совсем ты. – говорю абсолютную правду в этот момент истины.

– Не могу даже представить себе. – Хмыкает Ричард.

– А я могу. – выдавливаю из себя что-то вроде улыбки – Но не сказать, что это было очень приятно. Хотя, грех жаловаться, вместо райских кущей, или что вернее адской сковородки, я оказался под проливным дождем, в тощем доходяге, которого не пинал только ленивый.

– Ну, как я вижу, ты, все таки справился, – теперь улыбается уже Ричард.

– Пришлось, – пожимаю плечами. – Просто, деваться было некуда.

– Послушай, а чего ты не пошел куда-то в серьезную организацию и не рассказал обо всем? – Глаза Ричарда еще недавно пустые, а потом яростные, загорелись искренним интересом, совсем как у мальчишки, который увидел что-то, что сильно будоражит его воображение.

Вроде контакт налаживается, может удастся как-то договориться, – мелькает мысль внутри, но никак этого не показываю. В любой момент может последовать новый срыв. Вместо этого задаю вопрос.

– А как ты себе это представляешь? Кто бы мне поверил? Девяносто девять из ста, законопатили бы в дурку. А если бы и поверили, то закрыли бы так, что век свободы не видать. А мне ни первого ни второго не надо.

– Зато, сейчас бы не сидел тут под дулом пистолета, – резонно замечает Ричард – Жил бы где-нибудь под присмотром, зато в комфорте и безопасности.

– А ты бы себе такой жизни хотел? – Уже совсем как своему ухмыляюсь ему.

Ричард на мгновение задумался, а потом отчаянно замотал головой.

– Ни в коем случае. Прожить всю жизнь в стерильных условиях, когда на тебя даже мухе не дадут сесть, и посрать не дадут без наблюдения. Нет это точно не по мне.

– Ну, а что тогда ты от меня хочешь? – С вызовом отвечаю и смотрю ему в глаза.

Ричард снова задумывается, а потом улыбается. На этот раз его улыбка выходит не злой, не ехидной, а какой-то простой и даже доброй.

– А знаешь, а пожалуй, что и ничего. Когда тебя выслеживал сам не знал, что сделаю. Думал, что-либо убью, либо притащу своему начальству, чтобы доказать, что я прав, а они нет…

– А сейчас?

– А сейчас мне наплевать на все это. У меня как будто глаза открылись. Ты такой же, как и я. Мы с тобой, как говорят у вас у русских – «Два сапога пара». – Поговорку Ричард произнес по-русски и продолжил снова на английском,– Ты мог бы со своими знаниями и способностями пристроиться куда-то в теплое место и просто наслаждаться жизнью. Я с деньгами и связями моей семьи, мог выбрать любой лучший университет, а пошел в Вест-Поинт. Оба мы хотели служить своим странам и нас обоих использовали наши начальники в своих целях. И сейчас не важно, что ты русский, а я американец. У меня больше нет к тебе никакой злости. Хоть ты и убил наших парней там в Принстоне. Ты это сделал как солдат в честном бою, а не изподтишка.

– У меня не было другого выхода, – Пожимаю плечами. – Меня загнали в угол, вот я и прыгнул.

– Понимаю, – кивает Ричард.

– Так что делать будем? – Задаю прямой вопрос и смотрю в глаза собеседнику.

Ричард задумывается, по его лицу побегают тени внутренних раздумий и сомнений, а потом он, как будто все для себя решив, просветлел лицом. Полез в карман и кинул на переднее сидение ключи от наручников.

– Что ты будешь делать не знаю, а я пойду и хорошенько высплюсь, впервые за долгое время, а утром напишу рапорт об отставке. Надоело мне все это…

Сердце внутри отчаянно затрепыхалось. Неужели, и вправду отпустит? Это не шутка и не утонченное издевательство? Не показывая вида, потираю запястья, скованные наручниками, и вздыхаю.

– Эх, знал бы ты, как мне это надоело.

Ричард рассеянно кивает, как будто прислушивается к какому-то внутреннему диалогу, собирается вылезти из машины, а потом вдруг задерживается и с каким-то детским любопытством спрашивает.

– Слушай, а что будет ну там дальше… с нами… с вами…. ну и совсем миром?

– Да все будет хорошо, – устало улыбаюсь – Ну, не совсем хорошо, конечно. Но лучше, чем могло бы быть…

– Ты говорил Линде, что СССР в будущем не будет, а будет Россия.

– Ага. Вы выиграете «холодную войну», но только вам это на пользу не пойдет. – Кивая, подтверждаю я.

– Почему? – Недоумевает Ричард. – Ведь мы же победим.

– Потому, мой друг, что, без сильного врага, империи начинают гнить изнутри, раздираемые своими собственными противоречиями. Поверь, что в новом и чудном мире, без СССР, тебе многое не понравится.

– Что-то мне уже не нравится такое будущее. – Помрачнел Уотсон.

– Думаешь мне нравится? Но его не выбирают, к нему приспосабливаются и в нем живут. Ты тоже привыкнешь.

– Нет уж, лучше буду думать, что ты мне опять наврал. – Хмыкнул Уотсон, и добавил, – Я бы, на твоем месте, побыстрей смылся из Лос-Анджелеса и не пользовался теми документами, которые дал тебе Купер…

– Спасибо!

– Удачи! – Устало отмахнулся от меня Ричард, и вышел из машины, на прощание хлопнув дверью.

Я смотрел в зеркало заднего вида как он растворяется в темноте, и не верил в произошедшее. Такого просто не могло быть. Один шанс из миллиона, как выиграть джекпот в лотерею. Но это есть, и надо побыстрей снимать наручники и валить отсюда. Ричард ведь не зря сказал, что мне нужно сразу убраться из Лос-Анджелеса. Думаю, он не единственный охотник за моей головой.

* * *

Еду домой, по пути размышляя о дальнейших действиях. Мне сегодня просто несказанно повезло. То, что я еще на свободе, не моя заслуга, а подарок судьбы, в обличии Уотсона. Смерть Линды сильно изменила его. Оставаясь патриотом своей страны, он разочаровался в системе и решил уйти в сторону не желая помогать тем, кто, по его мнению, виноват в смерти Линды.

Жаль, что мои слова о том, что система начнет зачищать свидетелей, оказались пророческими. Линда, можно сказать, стала моим другом. Она помогла мне выйти из комы, лечила меня как врач, а ее помощь в побеге стала просто неоценима. Я не могу отомстить за ее смерть. Как не может и Уотсон. По сути, и мстить то тут не кому. Линду убила система, хотя конечно, за рулем машины, которая ее сбила сидел конкретный исполнитель, и приказ ему отдал тоже конкретный человек. Но в рамках системы они полностью обезличены. Не они бы, так кто-то другой.

У любой системы, независимо от государства, в котором она функционирует, есть свои законы существования, и смена винтиков, или шестеренок этой машины, абсолютно ничего не изменит. Машина все так же будет делать то, для чего предназначена, перемалывая в своих жерновах тех, кто становится на пути. Бороться с системой может только такая же система. Вот только другая система, будет ничем не лучше и не хуже, уж так это работает. Для больших игр, которые постоянно ведутся между системами, судьба маленьких людей ничего не значит.

Единственное, что может сделать маленький человек, это принять решение уйти из системы, как это сделал Уотсон, или исчезнуть из ее поля зрения, как это пытаюсь сделать я. Но система меня достала и здесь, поэтому пора валить из Лос-Анджелеса. Но, как назло, именно сейчас, я и не могу сделать это.

Документы, которые я получил от Купера, на сто процентов скомпрометированы, и ими пользоваться категорически нельзя. Джонни не виноват в этом. Утечка произошла выше, на уровне изготовителей фальшивок. Они сообщили информацию куда надо, и за Джонни повесили «хвост». Мне повезло, что руководил операцией Уотсон, который сломав системе ее игру, лично решил со мной разобраться. В итоге, он разобрался сам с собой и понял, что мы с ним не враги, а просто заложники чужих игр. В этот момент, он решил выйти из игры и уйти в сторону, давая тем самым мне шанс.

Но где-то в этом городе уже есть те, кто продолжит охоту, и они мне шанса уже не дадут. Нужно подумать, как на меня можно выйти. С Купером больше встречаться нельзя, эту связь нужно рубить напрочь. Он обо мне не знает ничего, кроме того, что я Мэйсон Гриффин, с восточного побережья и умею хорошо махать кулаками. Ни моего места работы, и места жительства, ему неизвестно. ЦРУ-шникам мое место жительства неизвестно тоже, иначе они взяли бы меня там, это было бы гораздо проще, чем городить огород с турниром. Значит, у меня есть время зайти на квартиру к Танака и забрать свои вещи. Только это нужно делать прямо сейчас, потому, что завтра, уже будет поздно.

Но и валить из Лос-Анджелеса еще рано. У меня есть очень важный стратегический актив – это Габриэль. Второй канал получения документов не скомпрометирован, иначе, меня бы тоже уже взяли прямо на встрече с Габриэлем. Значит, нужно довести дело со складом до конца, забрать свои новые документы и воспользоваться помощью Габриэля для перехода границы и легализации в Мексике. Вот так, запасной вариант, может внезапно стать основным.

* * *

За «Dodge dart» дерзкого парня, ограбившего инкассаторов, потушив фары едет невзрачный «Buick». За рулем один из шпиков, следивших за Уотсоном, на сидении рядом Фредо Кастеланно – консильери Дино Марчелло, сзади еще двое громил из семьи Марчелло. Слежка за Уотсоном принесла свой результат. Фредо был в курсе всех перипетий поисков Козловски и Уотсона. Он знал, что Уотсон, скрыл информацию от напарника, что он встречался с определенными людьми, которые и дали ему наводку на грабителя. Внутри своей компании Фредо и остальные, звали его «мясом», подразумевая, что в конце концов с ним должно произойти.

Фредо, пользуясь связями с местной семьей Милано, сумел получить приглашение на турнир по боям без правил. Он не лез вперед, понимая, что Уотсон сам приведет его туда куда нужно. Когда Уотсон поперся на турнир один, без поддержки, Фредо очень удивился, но решил, что тот хочет просто понаблюдать за беглецом со стороны.

Это было как нельзя кстати. Фредо решил брать парня сразу после турнира, прямо из-под носа у федералов. Но чертов Уотсон сбил все планы, решив взять парня в одиночку. Когда он, угрожая револьвером, заставил парня сесть в машину, а сам сел на заднее сидение, Фредо чуть не отдал команду на немедленный силовой захват. Уотсона пришлось бы валить, но сам виноват, что полез в это дело в одиночку. Оставлять федерала в живых было нельзя. Иначе, тот привел бы ФБР к Дино, и того это бы точно не обрадовало. А так убийство федерала списали бы на этого чертового русского, и искали бы его до посинения. Потому, что из рук Дино Марчелло, русский живым уже точно не выйдет.

В последний момент, Кастеланно решил все же подождать. Ему стало интересно, чем же закончится разговор Уотсона и русского. К удивлению всей четверки, минут через десять, Уотсон просто вышел из тачки русского, и пошел к своей машине. Фредо сначала даже подумал, что федерал тихонько удавил парня, иначе, зачем бы он пришел один, и заставил того забраться в машину, а потом ушел просто так.

Фредо, из прослушки, знал про личную трагедию Уотсона с Линдой, и на месте Ричарда, завалил бы русского без сантиментов. Но нет, через некоторое время «Dodge» завелся, показывая, что русский все-таки жив.

Первым уехал Уотсон, а спустя пару минут на выезд двинулся и «Dodge». Странно все это, но Фредо решил не ломать себе голову, а взять «мясо» по дороге, а там уже можно будет узнать и про Уотсона, почему он отпустил беглеца. Фредо, дав команду следовать за машиной русского расслабленно откинулся на сиденье. Время действовать еще не пришло.

* * *

Подъезжаю к дому, где живут Танака. Время около двенадцати ночи. На улице темно и пусто. Одинокий фонарь, около которого кружатся ночные мотыльки, разгоняет тьму. Паркуюсь на свободном месте и взяв сумку с деньгами и документами выхожу из машины. Немного прихрамывая, иду по тротуару. Мое тело уже остыло после боя, адреналин вышел, и теперь я представляю собой один большой синяк и болевую точку. Кажется, что болит каждая клеточка и каждый шаг дает о себе знать. Нужно будет быстро собрать вещи и поехать в снятую Габриэлем студию. Там я смогу отдохнуть и привести себя в порядок.

Вижу двух мощных парней в плащах и шляпах, идущих мне на встречу. Внутренне напрягаюсь. На группу захвата ФБР или ЦРУ вроде не похожи. Больше смахивают на мафиозо, какими их изображают в фильмах. Блин, зря я не взял с собой пистолет из-под сидения. Драться сейчас совсем не хочется. Да и мое тело сейчас может подвести. На грани слышимости, больше чутьем, улавливаю шаги сзади. А вот это уже точно похоже на захват. Громилы в плащах резко ускоряются. Прыжком вбок ухожу в сторону, на дорогу и слышу негромкий хлопок. Правую ногу пронзает как раскаленной иглой, и я падаю на дорогу.

Двое громил подлетают ко мне и один из них сильно бьет меня носком начищенной остроносой туфли прямо в солнечное сплетение, выбивая из легких остатки воздуха. Еще раз! Хриплю, зажимая рану на бедре, рукой. Слышу скрип тормозов, громилы тут же подхватывают меня под мышки и, кряхтя от натуги, втаскивают на заднее сидение остановившейся машины, зажимая с обеих сторон своими мощными телами.

На переднее сиденье рядом с водителем садится представительный седой мужчина, у которого в руках пистолет с глушителем. Он поворачивается и холодно смотрит на меня.

– Джулио, Паоло, быстро перетяните ему ногу, кляп в рот и свяжите руки, – слышу его сильный уверенный голос, потом он с недоумением смотрит на водителя. – Ну, и чего ты стоишь? Поехали.

Машина тут же трогается с места. Громилы забивают мне в рот кляп и вяжут руки. Пытаюсь сопротивляться, но кто-то из противников, недолго думая, сильно бьет кулаком прямо в раненную ногу. Вспышка ослепляющей боли, и я проваливаюсь в спасительную темноту…

* * *

Поток холодной воды окатывает меня с головы до ног. В ярком свете фар лежу на земле, связанный по рукам и ногам в добавок с какой-то вонючей тряпкой во рту. Правая нога сильно ноет. Ну совсем как Абрамыч, когда я связал его у него же дома и пугал пыткой паяльником. «Ну вот и отлились кошке мышкины слезки» – совсем не кстати пришла мысль в голову.

– Ну что, очухался, падаль?

Надо мной склоняется седой мужик средних лет в хорошем костюме. Он холодно смотрит на меня, словно прикидывая куда бы побольнее пнуть. И точно, пинает по ребрам, прямо туда, куда до этого несколько раз попал ирландец в нашем бою. «С-у-у-ка. Я же тебя зубами грызть буду!» – бьется у меня в голове ярость.

– Ты посмотри какой злобный, гаденыш. Так бы и сожрал, дай ему волю. – Усмехается седой, обращаясь к двум здоровым козлам в плащах, стоящим рядом. – Джулио, а ну вытащи-ка тряпку у него изо рта. Пусть скажет, что хочет.

Тот козел, что справа, наклоняется надо мной и резко вытаскивает тряпку изо рта. Морщась, отплевываюсь и совершенно спокойным тоном говорю.

– Не имею чести знать вас, господа. Вы, наверное, ошиблись, и схватили не того, кто вам нужен. Но я не в обиде, просто развяжите меня, и я сразу забуду об этом недоразумении.

– Ты посмотри, каков наглец, – заразительно хохочет седой. – Хорошо, я напомню тебе. Чикаго. Декабрь прошлого года. Казино Дино Марчелло и два здоровых придурка, у которых ты, долбанный ублюдок, забрал восемьдесят три тысячи долларов и угнал машину. Припоминаешь?

Блин! Вот это да! Чего угодно мог ожидать, но того, что меня достанет здесь чикагская мафия в последнюю очередь. Но как? Как они меня могли здесь найти, если ЦРУ, ФБР и иже с ними не могли это сделать полгода. Стоп! Меня нашел Уотсон, а следом за ним эти, значит где-то у них в конторе сидят люди мафии. Вот это сюрприз! Но сейчас, это последнее дело, о котором мне стоит думать. Нужно как-то решать вопрос. Отрицать здесь не поможет. Это не Уотсон и не Фергюссон. Эти меня тупо поломают, а потом пристрелят. Если при захвате мне прострелили ногу, то при, допросе с пристрастием, они меня просто расчленят, к чертовой матери.