Текст книги "Отморозок 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Козырев терпеливо слушал старого друга. Наконец когда тот закончил он пожал плечами.

– Сны, в которых он видел себя другим человеком. Я помню. Тогда я во многом был против того, чтобы пробовать его на операцию, именно из-за ореола таинственности и непонятности вокруг этого парня, но ты, все же, настоял на его кандидатуре. Должен признать, что был неправ в своих сомнениях, и с задачей парень справился. Но теперь меня мучает мысль. Не отдали ли мы американцем что-то очень важное, ценности чего пока сами еще не понимаем? Тут еще есть один тревожный звонок. Врач, которая наблюдала Юрия в госпитале Бетесде, через пару месяцев после его побега, была сбита машиной насмерть. И это говорит о зачистке, тех кто прикоснулся к какой-то важной тайне. Если они проводят зачистку среди своих людей, значит там действительно что-то весьма значимое.

– Но, как ты сказал, Юра все же ушел от них. У него прекрасная подготовка, аналитический ум и его не так просто будет поймать. Проблема в том, что его не готовили как нелегала. Не смотря на отличное знание языка, ему должно было быть трудно выдавать себя за местного. Но если его так и не поймали, это говорит о том, что он все же как-то сумел освоиться. В то, что Юра утонул при попытке ограбления банка, я не верю. Скорее всего, он таким образом попробовал сбить накал поисков.– Быстро написал на листке Смирнов.

– Так-то оно так. – Крякнул Козырев, внимательно прочитав написанное. – Не думаю, что американцы купились на этот трюк. То, что они свернули масштабные поиски, не значит, что их прекратили совсем. Скорее всего, поиск перешел в скрытую фазу, так как те, кто его ищет, не хотят привлекать много внимания к парню и к себе. Беда в том, что без поддержки Юра не сможет долго уходить от преследования. А оказать помощь мы ему не сможем, потому что, если его не может найти ФБР и полиция, нам это будет сделать еще труднее. Наши возможности там неизмеримо меньше.

– Это так, но и просто наблюдать со стороны мы тоже не можем, – медленно проговорил Смирнов.

– И тут я с тобой согласен, – улыбнулся Козырев. – Значит, будем думать, что можно сделать чтобы и Юре помочь и не подставиться при этом самим.

– Есть вероятность, что Юра может попробовать связаться с кем то в Союзе, позвонив по международной связи. – добавил Виктор Петрович.

– Мда, а этот вариант мы упустили, – задумался Козырев. – Думаешь Вика? У его матери то телефона нет.

– Может быть и Вика, – кивнул Смирнов.

* * *

– Привет деда! – В палату к деду буквально впорхнула Вика, вся румяная с мороза. – Ну ты с каждым днем все лучше и лучше. Глядишь, еще успеем с тобой на лыжах побегать, пока снег еще не растаял. Благо, его за зиму навалило чуть не по пояс.

– Здравствуй непоседа! – Улыбается внучке дед и пытается подняться с дивана ей на встречу.

– Да сиди уже, галантный кавалер

Машет рукой Вика, и подойдя к деду, наклоняется и звонко чмокает его в щеку так, что у того аж в ухе отдается, и он невольно морщится.

– Что, слишком громко? – Смеется внучка, усаживаясь в кресло напротив – Ну извини, дед, соскучилась просто по тебе. Мы ведь с тобой с Нового года не виделись.

– Вот, вот. Могла бы заезжать почаще. – Ворчливо бурчит дед – Мне тут одному совсем скучно. Пока не позвонишь и не попросишь приехать, сама не догадаешься.

– Не обижайся деда, у меня же дела, сессия, учеба, да и сюда из Москвы пока на электричке доберешься – Виновато потупилась девушка.

– Ага, ты забыла еще добавить кавалеров и свидания. – едко добавил Виктор Петрович.

– Какие еще кавалеры деда. – Тут же насупилась внучка – Я ведь Юру жду, мне кроме него никто не нужен.

– Прямо таки никто? – уточнил дед.

– Я в смысле кавалеров, а так, конечно, мама с папой, бабушка и ты очень нужны, – улыбнулась Вика.

– Ну хорошо, – улыбнулся в ответ Виктор Петрович и понизив голос тихо добавил – Раз ты такая умница, порадую тебя. Твой Юра жив.

– Где он? С ним все в порядке? – Вика при, последних словах деда, вся подобралась в кресле как большая кошка готовая к прыжку.

– Не могу ответить, внучка. – Покачал головой генерал. – Пойми, есть государственная тайна. Одно могу тебе сказать, он жив, правда сейчас находится очень далеко отсюда, и выполняет важное государственное задание. Это все, что я пока тебе могу тебе поведать.

– Спасибо деда! – Одними губами шепчет Вика!

– Только про это молчок, внучка

– Понимаю, не маленькая.

– И вот еще, если, вдруг так получится, что он тебе позвонит, сразу дай мне об этом знать.

– Деда, с ним точно все в порядке? – Вновь насторожилась Вика.

– Не волнуйся. Просто, у нас с ним потеряна связь, но мы знаем, что ему может потребоваться наша помощь. Есть вероятность, что он может попробовать связаться с тобой.

– Откуда связаться?

– Оттуда. – Усмехнулся Виктор Петрович.

– Не пугай меня дед.

– Я не пугаю, а готовлю. Это не обязательно случится, но все же есть минимальная вероятность. Просто скажи ему, что мы ему поможем, пусть только даст точку. Поняла? Он должен дать точку.

– Поняла, деда. – Соглашаясь кивнула Вика.

Глава 2

Мне таки удалось благополучно покинуть штат Иллинойс и добраться до Лос-Анджелеса. Той ночью, убравшись со стоянки у придорожного мотеля, я, несмотря на бившую меня изнутри дрожь, сразу взял курс на запад, и провел за рулем около пяти часов, стремясь убраться подальше от места своего мнимого утопления. Так как сильно гнать было нельзя, чтобы не привлекать внимания полицейских, я держал среднюю крейсерскую скорость пятьдесят миль в час. Маршрут разработал заранее. Сначала по I-74 West, с нее перескочил на I-80 West, а оттуда уже на прямую трассу до Сент-Луиса по I-55 South.

Оказавшись рядом с Сент-Луисом уже утром, первым делом заехал на большую заправку, где залил полный бак, оттуда перебрался на мойку, где пара мойщиков мексов выдраили арендованный «Форд Гранада» до блеска, а я тем временем наскоро перекусил бургерами, запив их кофе в местной закусочной. Еда, кстати, была так себе, но нужно было полнить запас сил. Потом, отогнав машину в сторонку и надев тонкие кожаные перчатки, собственноручно тщательно протер салон машины, убирая все следы. Мои отпечатки есть у ФБР и мне совершенно не нужно, чтобы по какому то невероятному стечению обстоятельств их обнаружили в арендованной машине.

Приехав к десяти утра в офис местной компании «Midwest Auto Rental» на 4200 Gravois Ave, St. Louis., и докинув двадцатку на чай за неудобства, я наконец сдал машину, объяснив лопоухому местному менеджеру в синем свитере под горло, что являюсь представителем строительной компании. Типа объезжал разные строительные объекты и передумал возвращаться в Давенпорт, где брал машину, и теперь хочу оставить ее здесь. Как заранее и предполагалось, лопоухий, получив двадцатку сверху, не стал ломаться и безропотно принял автомобиль, тем более, что он был с полным баком и чистый.

Рисковал ли я чем-нибудь, сдавая машину, а не бросив ее где-нибудь на стоянке у торгового центра? По зрелому размышлению нет. Взял я ее в штате Айова, ограбление банка произошло в штате Иллинойс, а сдал я машину вообще в штате Миссури. Ну и какая здесь спрашивается связь? А так, я никак не засветил права, украденные вместе с основным комплектом документов на Мэйсона Гриффина, который намеревался использовать только в Лос-Анджелесе и то, очень осторожно. Все прошло в пределах правил, и эта операция по аренде автомобиля, не должна попасть ни в какие сводки.

Тем более, что сейчас пока еще нет обязательной единой электронной системы записей, и многое ведется на бумаге. По крайней мере, я видел, как менеджер записывает данные автомобиля в потрепанный толстый журнал, а компьютеров в офисе и близко не было. Именно в расчете на старую систему регистрации, я и не стал связываться с большими сервисами по сдаче автомобилей в аренду типа «Hertz», «Avis» или «Enterprise». Те уже сейчас могут быть оснащены компьютерами и системами передачи данных в NCIC (National Crime Information Center), а разная мелочь типа здешней «Midwest Auto Rental», этим еще точно не озаботилась.

Закончив с машиной, я поймал такси и сразу поехал на автовокзал, взяв там билет на прямой рейс до Лос-Анджелеса, идущий через Денвер и Финикс. Билет в одну сторону обошелся мне почти в девяносто долларов, что не удивительно при таком расстоянии и времени в пути. Сорок два часа – это вам не кот начхал. Плотно пообедав на самом автовокзале и взяв запас воды и еды в дорогу, я сел в знакомый автобус компании «Greyhound», засунул сумку с деньгами под сидение, для верности зацепив ручку от сумки за ремень на джинсах куском нейлонового шнура, и погрузился в блаженный сон.

Почти через двое суток меня уже встречала Калифорния и мой любимый город в Америки Лос-Анджелес, или, как его называют сами жители – Эл-Эй. В своей прошлой жизни я здесь бывал не раз, и даже жил по несколько месяцев кряду. Погодка здесь была просто великолепная. Плюс пятнадцать в десять утра и солнечно. Это вам не хмурый и холодный декабрьский Чикаго, или серый и неприветливый в это время года Давенпорт. Всю дорогу сюда я отсыпался и медитировал, приводя сильно потрепанный ночным заплывом в холодной Миссисипи организм в порядок. Теперь, после отдыха, меня просто переполняли энергия и предвкушение чего-то очень хорошего, что обязательно должно произойти в моей жизни.

Долгие месяцы комы, потом бегство из госпиталя и отчаянный вояж с востока на запад, затянувшийся на пару месяцев, порядком меня измотали. Я намеревался ближайшее время посвятить блаженному отдыху и ничего неделанию. Благо с деньгами было все более чем в порядке, со свободным временем тоже. Очень хотелось надеяться, что погоню, со своего хвоста я стряхнул окончательно, но это не точно, поэтому раслабляться нужно с умом.

Документы на Мейсона Гриффина, это, конечно, тоже жирный такой след. Я сразу решил не светить их без крайней надобности, намереваясь в ближайшем времени обзавестись уже совсем «чистыми» бумагами. Такими, чтобы даже муха на них не сидела, а если и сидела, то только в тапочках. Благо, из прошлой жизни я прекрасно знал, к кому мне обратиться в Лос-Анджелесе и это старина Джонни Купер.

В той жизни, в 2002 году, когда я впервые его встретил, Джонни уже было хорошо за пятьдесят. Он был тогда порядком потрепанным жизнью и парой отсидок желчным типом, с вечно недовольным выражением на тощем костистом лице. Джонни, помимо разных темных делишек, занимался организацией подпольных «боев без правил». Он вообще обожал все, что связано с боями и ставками и говорил, что эта страсть в нем жила с самой юности.

Джонни и сам в молодости вполне прилично боксировал, и даже выступал на профессиональном ринге, впрочем, никаких особых результатов не добившись, став типичным «оппонентом» – бойцом на котором натаскивали молодые дарования. Не пройдя такого «оппонента», который на самом деле, как правило, был очень сильным и неуступчивым бойцом, с крепкой головой и хорошим ударом, таланту нечего было и думать о карьере в профессиональном боксе. Но, как я уже упоминал, карьера проф боксера у Джонни не получилась, и он, обладая несомненными криминальными талантами, ушел в другую сферу деятельности. Но со спортом окончательно не завязал, время от времени посещая подпольные бои в качестве антрепренера, или даже организатора.

Ничего плохого о нем сказать не могу. Несмотря на всю желчность и довольно паршивый характер, дела с бойцами он вел честно, и ни разу меня не кинул. Мы с ним даже завели приятельские отношения, насколько это возможно с подобным типом. Главное, я точно знаю, что он не стучит ни копам, ни вообще никому, руководствуясь по жизни неким аналогом «воровского кодекса чести», в том виде, как это понимали наши старые союзные криминальные авторитеты, с которыми мне довелось пересекаться в девяностых и нулевых.

Как то Джонни, под выпивку, рассказал мне немного о своем бурном прошлом. В восьмидесятые и девяностые, помимо организации боев, он занимался рэкетом и угоном автомобилей. Был взят на угнанной тачке и отсидел два года. Выйдя из тюрьмы мошенничал, сбывая простакам фальшивые акции «перспективных проектов», на чем тоже попался. Отсидев уже пятерик, и не желая больше оказаться за решеткой, Джонни решил вернуться к ставкам и организации подпольных боев. Там то я с ним и столкнулся.

Сейчас Куперу должно быть немногим больше тридцати, он еще молод, полон разных планов и не очень бит жизнью, но главное, я знаю, что он крутится в местных преступных кругах и обладает там определенным авторитетом. Осталось мелочь, познакомиться с ним заново, завоевать доверие и убедить, что я не подсадка от копов и со мной можно иметь дело.

* * *

Добравшись до места назначения, я оставил сумку с деньгами в камере хранения автовокзала, и взяв такси назвал известный мне адрес недорогого мотеля Lomita Inn на «Crenshaw Blvd, Lomita». Оставлять деньги в камере хранения было, конечно, рискованно, но еще рискованней брать такую сумму с собой в дешевый мотель. Я утешил себя мыслью, что за несколько дней с деньгами ничего не случится, а потом, найду более надежное место для своих капиталов. С собой у меня осталось чуть больше трех с половиной тысяч баксов, которые я, для, надежности распределил по разным местам. Пятьсот мелочью сунул во внутренний карман куртки, тысячу в сумку с вещами, спрятав тугой рулончик в чистых носках, и по тысяче в пакетах, засунул в каждый из кроссовок.

Комната в мотеле обошлось мне в 35 баксов. Гостишка была, если честно, так себе, но мне всего то нужно было перекантоваться пару тройку дней, пока не найду что-то постоянное. Критерий поиска постоянного жилья прост: недорогой район, там где много эмигрантов, но преступность на приемлемом уровне, доступность пляжа и небольшое количество полиции, а главное – простота заселения, без засветки документов. Большой Лос-Анджелес, второй по численности населения город США, растянувшийся по побережью на семьдесят одну милю, на самом деле представляет собой целый конгломерат небольших городов, очень разных по условиям проживания и составу населения, объединенных в округ. Насколько я помню, в состав большого Лос-Анджелеса входит восемьдесят восемь городов, каждый из которых имеет своего мэра и свое управление.

Моим целям прекрасно подходил район «South Bay». Этот промышленный район, заселенный преимущественно эмигрантами, мне был хорошо знаком по прошлым посещениям города. На «South Bay» сейчас живут в основном эмигранты: японцы, которых большинство, аж процентов сорок от общего числа жителей, следующими по численности идут латиносы – примерно двадцать пять процентов, далее корейцы – их около десяти процентов. Коренных американцев здесь примерно процентов тридцать.

Я и по внешности, и по манерам вполне сойду за выходца с восточного побережья, эмигранта во втором поколении, только что вырвавшегося из под опеки родителей. Меня вряд ли будут искать в подобных районах, так как, сейчас здесь практически нет выходцев из Восточной Европы. Выходцы из СССР доберутся сюда только в девяностых, что мне весьма на руку. От своих нужно держаться подальше, потому что искать меня логичнее всего именно среди них.

Взяв в продуктовом магазине внизу бесплатную газету объявлений «Thrifty Nickel» и проштудировав объявления из раздела аренды жилья, из которых меня больше всего интересовали те что с пометкой: «No credit check» (без проверки кредитной истории), я выбрал несколько подходящих и принялся за планомерный обзвон. Остановившись на четырех вариантах, спустился вниз и поймав такси, назвал первый адрес расположенный в районе Lomita на полуострове Palos Verdes. Это весьма перспективное для меня место, с большим хорошим пляжем «Cabrillo Beach», до которого, от места нахождения первого адреса, всего пятнадцать минут неспешной ходьбы. Кстати Palos Verdes – на испанском это зеленые утесы. Здешние места это излюбленное место для серферов, любителей пробежек по песку вдоль береговой линии и просто для отдыхающих.

Именно первая попытка снять жилье, и оказалась удачной, так что, я даже не стал просматривать другие варианты. Я поселился у пожилой японской пары – мистера и миссис Танака. Супруги, оба невысокие и чуть полноватые, с гладкими лицами, на которых выделялись только лучики морщинок, бегущих от глаз, мне сразу очень понравились. Я, в свою очередь, уже имея опыт общения с японцами, постарался произвести на них наилучшее впечатление. В отличии от американцев, японцы даже родившиеся в США, не ходят по квартире в обуви, помня об этом, я скинул кроссовки сразу при входе оставшись в чистых белых носках без дырок.

Общались мы на большой кухне. Я основное внимание уделял хозяину квартиры, краем глаза следя за реакцией его жены и понимая, что последнее слово вполне может быть за ней, так как экономикой в японских семьях занимаются именно женщины. На собеседовании, мистер Танака смотрел на меня доброжелательно, и обстоятельно расспрашивал о цели приезда в город, и о моих родителях.

Восточный менталитет, особенно японский, имеет свои неоспоримые преимущества. Хозяева очень вежливые, обходительные, минимум интереса к жильцу. В их четырехкомнатной квартире, расположенной на третьем этаже четырех этажного здания, идеальные порядок и чистота. Кроме меня, здесь проживает еще два постояльца. Кухня, и санузел для всех общие, и тоже поддерживаются в идеальной чистоте. Требования хозяев к жильцам необременительные: платить только наличкой и вовремя, поддерживать порядок у себя в комнате и соблюдать тишину после десяти вечера. Как по мне, так вообще идеально.

Моя комната небольшая, всего двенадцать квадратных метров, зато есть широкое большое окно выходящее, на промышленную застройку, но что немаловажно, из окна можно легко дотянуться до пожарной лестницы. Из мебели кровать, небольшой шкаф для одежды, стол стул и японская гравюра на стене. Разумный минимализм. При всем этом, мебель хоть и не новая, но в отличном состоянии. В квартире постоянно кто-то есть, поэтому риск, что обворуют минимальный. Жильцы: тридцатилетний мексиканец Диего, работающий где-то в автомастерской и зрелая пуэрториканка Габриэла – продавец в соседнем торговом центре.

По деньгам все тоже вполне вменяемо – четыреста долларов в месяц, включая коммуналку, плюс депозит четыреста долларов. Никаких документов с меня не потребовали, удовлетворившись тем, что я представился Мэйсоном Гриффином из Денвера, год назад закончившим школу и приехавшим в Эл-Эй, чтобы попытаться пристроиться куда-нибудь в кинобизнес, а пока найти не пыльную работенку и пойти на актерские курсы. Мой рассказ ничуть не удивил хозяев. Таких юных искателей славы, мечтающих попасть в Голливуд, сюда слетается неисчислимое количество. Большинство так и остаются официантами или барменами, но иногда случается, что кому-то везет и он или она становится новой звездочкой, ну или, хотя бы, пристраивается на какую-нибудь киностудию старшим помощником младшего дворника.

До пляжа, как я уже говорил, от моего теперешнего места жительства всего пятнадцать минут неспешной ходьбы. Заселившись и закинув свои вещи в комнату, я первым делом направился прямо туда, чтобы поздороваться с Тихим океаном. Большая часть полуострова «Palos Verdes» имеет высокий берег, и если тебе хочется одиночества и уединения, то тут вполне можно найти местечко, где тебя никто не потревожит. Есть и обычные пляжи, как мы их понимаем, с широкой береговой линией, покрытой мелким белым песком. Как раз на такой, я и направился. «Cabrillo Beach» – это совсем не тусовочный пляж, с высокими пальмами, магазинчиками, торгующими всякой сувениркой, и длинными асфальтированными дорожками вдоль побережья, по которым фланируют туда сюда длинноногие грудастые девицы в шортах и коротких топиках обнажающих подтянутый живот. Здесь все попроще, и скорее похоже на Анапу, но только без ее песчаных дюн.

В это время года пляж, насколько хватал взгляда, был почти пустой, за исключением нескольких пар, держащихся за руки и медленно бродящих по береговой линии. С океана, одна за другой, на берег набегали волны, с кудрявыми белыми барашками пены на головах, и с приятным тихим п-ш-ш-ш размазывались по влажному песку.

Густой и плотный океанский запах соли и йода, который ни за что не спутаешь с морским, более разреженным меня совсем не раздражал, наоборот я вдыхал его полной грудью вспоминая свои прошлые посещения Тихого океана. Выброшенные ночным штормом на берег гниющие водоросли, лежали неопрятными кучами. Легкий ветерок приятно обдувал лицо, а я с удовольствием подставлял его лучам деликатного декабрьского солнышка. Кайф. Как же это хорошо просто жить, не быть никому ничем обязанным и дышать полной грудью свежим океанским воздухом. Ветер, казалось, выдувал из головы все тревожные мысли, и снимал напряжение, обещая, что теперь все обязательно будет хорошо.

* * *

Следующее, чем мне нужно было срочно заняться после, того как я нашел жилье, был вопрос сохранности денег. Я в первый же день после заселения перевез сумку с деньгами из камеры хранения на автовокзале в свою комнату и временно положил ее в бельевой шкаф, спрятав за запасной подушкой. Но, как бы я не был уверен в порядочности хозяев квартиры и своих соседей Диего и Габриэллы, держать такую сумму дома, было бы верхом беспечности. Да и найди меня полиция, драпать из комнаты с сумкой полной денег, было бы тоже весьма затруднительно. Кроме того в сумке, с деньгами лежали еще два револьвера чикагских инкассаторов от мафии. В общем, нужно было срочно решать, что делать со всем этим горячим имуществом. Один ствол я решил оставить себе, спрятав его в вентиляционном отверстии. Для чего аккуратно открутил четыре винта решетки закрывающей вентиляцию, и положил туда револьвер в пакете, вернув решетку на место. Второй револьвер, предварительно хорошенько смазав и запаяв в пакет, я закопал ночью на пустыре неподалеку от дома. Разделить риски, на мой взгляд, лучшая стратегия в моем положении

С деньгами было сложнее. После необходимых трат, у меня оставалось еще порядка восьмидесяти двух с половиной тысяч долларов. Две с половиной тысячи я решил оставить себе на оперативные расходы, их должно с лихвой хватить, пока я не найду постоянный источник дохода. А восемьдесят тысяч нужно было, как-то пристроить.

Просто положить деньги на счет в банк я не мог. Такие крупные суммы непременно отслеживаются, и к молодому парню, пришедшему в денежное учреждение, обязательно возникнут вопросы по поводу происхождения денег. Кроме того, при открытии счета, обязательно нужны будут удостоверяющие личность документы, а даже самые, как я считаю, надежные на Гриффина, светить в банке категорически нельзя. То же самое и с банковской ячейкой, ее содержимое банк не проверяет, но для аренды, опять таки, нужно будет предъявлять документы. Краденые права и прочее, мне нужны только на крайний случай, когда вероятность, что их пробьют через базу минимальна, и это точно не для банка. Ну, прямо какой-то замкнутый круг получается.

И тут я вспомнил сериал «Во все тяжкие» и идею главного героя Уолтера Уайта закопать свою наличку в пустыне. А ведь это отличная мысль! Только нужно ее модернизировать исходя из собственного опыта и здравого смысла. Уолтер, закопал все свои немалые сбережения в одном месте, откуда их у него благополучно забрали бывшие зеки. Я еще тогда, когда смотрел сериал, подумал, а почему он не разбил свои деньги хотя бы на три части и не закопал их в разных местах? Тогда потеря одной части, не была бы для него фатальной. Уайт бы так не дергался, когда его напарник обманул его, сказав, что нашел место ухоронки. Нашел и нашел, пусть подавится ему бы хватило и того что осталось бы в остальных.

В общем, я решил использовать подсказку из сериала. Только денег у меня было, конечно, не в пример меньше, и двухсотлитровые пластиковые бочки для сохранности мне совсем не нужны, да и достать их сейчас не так просто. Для надежного хранения вполне хватит пятилитровых металлических банок из под краски, которые закрываются герметично. Сказано сделано. Я купил в строй-магазине «Home Depot» четыре нужных банки по четыре доллара за штуку. Там же взял упаковку толстых полиэтиленовых пакетов. Слив краску в дальнем овраге, и как следует высушив банки, я притащил их к себе в комнату. Разбив деньги на четыре кучи по двадцать тысяч долларов разного номинала, разложил их по пакетам и герметично запаял все пакеты с помощью хозяйского утюга. Сами пакеты положил в банки и плотно их закрыл. Не удовольствовавшись этим, для надежности, я еще прошелся расплавленным воском из толстой свечи по краям крышек. Теперь влага и всякая живность точно не проникнут внутрь и не попортят, деньги.

Арендовав на три дня старенький, видавший виды «Форд пинто» в маленьком прокатном агентстве, я изучив карту, сначала покатался по окрестностям Лос-Анджелеса, с целью найти подходящие места, для того чтобы спрятать емкости с деньгами. После долгих размышлений решил, что деньги нужно прятать в двух разных точках, подальше друг от друга, а на самих точках, банки закапывать тоже на значительном расстоянии, на всякий случай. Вдруг, кто-нибудь случайно откопает мой клад, или меня будут чем-то шантажировать, и я сам привезу шантажистов к деньгам. Пусть тогда пропадет одна четвертая, а не половина денег. В любом случае, даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств, у меня останется хотя бы одна банка с двадцатью тысячами внутри, а это гораздо лучше чем ничего.

Первые две банки с деньгами, я зарыл примерно в пятидесяти милях от Лос-Анджелеса в пустыне Мохэйв, неподалеку от заброшенной золотодобывающей шахты, рядом с сухим деревом, отступив от него на пятьдесят шагов на север и на юг. Под южную банку с деньгами я положил запаянный в черный полиэтиленовый пакет заряженный револьвер, который до этого лежал в вентиляционном канале в моей комнате. Перед самой поездкой мне внезапно пришло в голову, что ну его нафиг держать ствол у себя в комнате, это может меня выдать. Если возникнет срочная необходимость, я все равно его быстро не достану, а если не супер срочно, то и ствол зарытый на пустыре вполне сойдет. Лучше спрятать револьвер из квартиры вместе с деньгами как страховку. Мало ли как все сложится, а такой нежданчик может пригодиться в экстренной ситуации. Второй револьвер так и остался лежать зарытым на пустыре, пусть будет поблизости, мало ли, вдруг понадобится. Для надежности я сфотографировал на специально купленный «Кодак» дерево, послужившее мне ориентиром, и кинул нему азимут от заброшенной шахты, которую тоже запечатлел на пленку. Фотки после проявки спрячу подальше. Не зная дороги, все равно никто не найдет этого места.

Вторым местом схрона, мной был выбран заросший лесом каньон «Los Padres National Forest» в семидесяти милях от города. Далековато, конечно, но зато надежно. Ориентиром послужил раскидистый старый дуб, растущий рядом с редко используемой лесной дорогой. Что дорога редко используется было видно по сильно заросшей травой колее. Я снова вырыл две ямы в пятидесяти шагах на север и на юг от дуба, поместил туда банки и зарыл, тщательно замаскировав места схронов. Под конец, снова сфотографировал сам дуб, и пару мест по дороге ведущей к нему, чтобы точно не забыть, где искать спрятанное. С этого момента я стал спокоен за свои финансы, с большим основанием рассчитывая, что в любом, даже самом неудачном случае, не потеряю все.

* * *

Решив вопрос с хранением денег, я вскоре занялся поисками работы. Про желание стать актером, это я, конечно, художественно насвистел мистеру и миссис Танака. Просто, в таком возрасте, это самое естественное объяснение, зачем я сорвался с восточного побережья и, проехав всю страну, оказался в Лос-Анджелесе. Магическое слово Голливуд, разъясняет все лучше любых долгих объяснений. Всем понятно, что у многих тысяч соискателей, решивших попытать счастья, шансы пробиться в кинобизнес исчезающее малы. Это великая цель, словно сияющая вершина, которая зовет и манит, но пока остается недосягаемой. На пути на эту вершину, практичным соискателям, у которых карманы не оттопыриваются от наличных, можно заняться чем-то более приземленными реальным, чтобы иметь средства на существование и на штурм заветной вершины.

Идти работать официантом, или чернорабочим в забегаловку, как это делает большинство приезжих, мне больше не хотелось. Нет я ничего не имею против подобной работы, но с моим то жизненным опытом, разве нельзя найти чего то поприличней? Я принялся за изучение объявлений о найме в газете «Thrifty Nickel», но ничего такого, что бы понравилось и подходило по моим запросам не находилось. Дело решил случай. У мистера Танака был радиоприемник, и он, в разговоре со мной как-то посетовал, что очень его любил слушать, сидя на балконе и глядя на закат но приемник внезапно перестал работать. Я, от нечего делать, и чтобы наладить контакт, сразу предложил ему посмотреть, в чем там дело.

В моем настоящем советском детстве, я пару лет занимался в радиокружке, да и обучаясь в институте по специальности инженера электрика, часто имел дело с различными приборами, некоторые из которых приходилось чинить. Вооружившись крестовой и плоской отвертками, я открутил заднюю стенку приемника. Там, конечно, все заросло пылью и даже паутиной. Попросив у мистера Танака, который с интересом следил за моими манипуляциями, пылесос, я тщательно собрал пыль изнутри и открутив еще несколько винтов, вытащил плату с радиодеталями. У меня не было тестера, чтобы проверить радиодетали, но тут все было видно и без прибора. Один из конденсаторов почернел, и все дело явно было в нем. Еще раз тщательно осмотрев плату, я выделил еще один резистор, который находился рядом с конденсатором и, по хорошему, тоже требовал замены.

Объяснив мистеру Танака почему не работает его приемник, я спросил нет ли поблизости магазина радиодеталей, и есть ли у него паяльник. Пальника в доме не оказалось, но рядом был нужный магазин и мы вместе, на машине хозяина квартиры, скатались туда и купив все необходимое. Когда мы вернулись, я быстро заменил детали на плате. Запах плавящегося олова и шипение канифоли, навевали воспоминания, о том времени, когда я также сидел за столом и паял всякую всячину в радиокружке. Как же тогда все было легко и понятно в жизни и казалось что так будет всегда. Жаль, только, что это беззаботное время безвозвратно ушло, вместе с иллюзиями детства и юности. Собрав приемник, я включил его в сеть, и о чудо, все заработало.

– Ты настоящий мастер, Мэйсон – уважительно прицокнул мистер Танака. – Как я посмотрю, ты просто отлично управляешься с паяльником. Ты не думал, пока еще не нашел себе работу на киностудии, устроиться на работу в мастерскую по ремонту видеотехники и компьютеров?