Текст книги "Княжий волкодав (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Мы остались одни с Замойским. Раздали карты. Мы их оба не стали смотреть.

– Что, французишка? – оскалился Замойский. – Моё имение стоит восемь. Ставь запонки полковника и что-нибудь ещё. Например, ночь со своей куртизанкой, а?

– Обойдёшься, – кивнул я, достал и кинул на стол золотой слиток. – Запонки я оставлю себе. Там полкилограмма, теперь повышай, с тебя ещё двести.

– Подтверждаю, – сказал крупье, проделав все необходимые манипуляции со слитком и весами.

Замойский взревел. Затем снял с себя золотую цепь с фамильным кулоном – его отцепил, а цепь упала на стол.

– Уровняли?

– Пойдёт, – кивнул я. – Крупье, карты.

Карты на руках мы всё ещё не смотрели. Я чувствовал, что играю в русскую рулетку с двумя патронами в барабане.

Первая карта на столе – тройка пик. Ну, не так уж и плохо. С двойкам же выиграл, да? Может, на руке у меня пара троек?

Нет, конечно. Что-то подсказывало мне, что такой редкой комбинации больше не будет.

– Давай!

Вторая карта на столе – четвёрка бубен. Стрит, что ли?

– Давай! – орал Замойский уже в полном безумии.

Третья – «собака» треф. Она же – восьмёрка. Да уж. Стрит теперь тут уже вряд ли соберётся.

– Даваа-ай! – орал Замойский.

Четвёртая – Император пик. То есть – туз.

И пятая – пятёрка треф.

В воздухе повисла пауза. А затем мы синхронно вскрыли карты.

Глава 14
Минус 10 миллионов

У Замойского был император треф. Он заорал, заверещал от радости.

А я даже и не сразу посмотрел на свои карты. И не сразу понял. У меня были четвёрка и пятёрка пик.

Замойский продолжал орать и радоваться, не глядя мои карты, подняв руки кверху, пока на него не гаркнул капитан.

– Тише! Тише! Он выиграл, а не ты!

То есть, если вы не знаете, и нужно подробнее: мне выпала комбинация «две пары», которая старше, чем любая другая пара, пусть даже и из «императоров»-тузов.

Пока я собирал фишки, драгоценности и документы на имение со стола, пока менял их на деньги – Замойского держали четверо. Столько проклятий, злости и мерзости выплеснул он на меня – было сложно сказать.

Но потом его успокоили, и в последний листок дарственной он меня вписал, едва не продырявив бумажку ручкой.

Так я стал обладателем имения Фламберг.

Но путь до этих новых владений, первых на новом континенте, обещал быть не самым простым…

Потом мы сидели и пол-ночи пересчитывали с Ангелиной и Рустамом наличность. В чемодан не влезло – бОльшую часть я упаковал в сейф в своём номере. Часть – Ангелине, часть – Рустаму, часть – по карманам одежды.

Планшет я в тот вечер отдал поиграться Светлане – она ещё заходила на уроки с Ангелиной.

В общем, теперь оставалась единственная задача – ещё раз произвести учёт финансов и беспрепятственно доплыть с выигрышем до Югопольска – а это ещё шесть дней пути…

Я решил тогда ночевать рядом с сейфом. И вообще, проявил некоторую чрезмерную бдительность, стараясь поменьше отлучаться из номера. Даже предложил Ангелине ходить на обед по очереди, на что она посмотрела на меня, как на придурка.

– Вот когда приплывём в Варш – и будем сторожить.

А в Варш, то есть в Нововаршавск, мы приплывали следующим утром.

И, разумеется, Омелию фон Огюст я встретил в коридоре прямо перед тем, как лечь в кровать.

Она вышла из номера в уже знакомой кружевной ночнушке… дешёвый приём, ничего не сказать.

Кто же знал, что он сработает.

– Прости меня, – сказала она, потупив взор, как нашкодившая ученица. – Я решила перестраховаться, да. На случай, если ты меня кинешь. И договорилась также с Анри…

– Конечно. По мне же было видно, что я кину, так⁈ – вспылил я.

– Нет-нет! Конечно нет! – она подошла и попыталась положить руку мне на грудь, но я увернулся. – Ты знаешь… мне сложно доверять людям. Я прошла через многое… долго пыталась довериться кому-то, но до сих пор так не смогла. Но с тобой у меня почти получилось. Ты знаешь… я по-настоящему была счастлива в эти ночи с тобой. Ты… такой молодой, такой свежий, и такой опытный…

– Не пытайся меня забалтывать, падшая женщина, – оскалился я и тут меня осенило. – А! Я понял, кстати, к чему ты ведёшь. Ты говорила, тебе не хватает миллиона, так? У нас же был договор? Хорошо! Я привык исполнять все финансовые обязательства по договору.

Я щёлкнул ключом, закрылся изнутри, открыл сейф, отсчитал миллион в пяти пачках. Вернулся в коридор и протянул – она, разумеется, ждала меня

– Бери, – и сунул в руки. – Можешь считать, столько стоили твои услуги. А трахаешься ты хорошо, это да.

Это был запрещённый приём. Мне было это даже как-то больно говорить. Ведь она точно была девушкой, которую я ещё недавно пытался спасти, и которую только что назвал проституткой.

Деньги полетели мне обратно в лицо. Из её глаз брызнули слёзы.

– Идиот! Скотина! Мне правда было хорошо с тобой! Со мной давно не обращались, как с женщиной, постоянно только как с игрушкой или дешёвой актрисой!

И тут я сломался. Да-да, всё тот же проклятый триггер «женщина в беде». А она была в беде, это точно, без всяких шуток. Хрен-то там нормальная женщина высшего сословия будет шляться по рейсовым кораблям с фокусами и клеткой с неизвестным зверем.

И ведь рыдала-то она вполне естественно. По-настоящему рыдала – в этом у меня ни тогда, ни после сомнений не было.

И как-то незаметно для себя я собрал все деньги и закинул обратно в номер, незаметно обнял её, обзывая «актриской». Потом она как-то совсем незаметно спросила:

– Может, мы… в последний раз…

Ну и как-то совсем незаметно этот «последний раз» начался у неё в номере. Сначала тихо, потом всё громче и громче, а потом и вовсе – «давай, накажи меня, ещё, ещё», и в этом духе.

А после я упал, обессиленный, закрыл глаза, а затем открыл…

И обнаружил, что уже утро. Что в голове шумно от какой-то дряни – почти как тогда, в день первого моего пробуждения здесь. Что номер абсолютно чист, за исключением записки на столе. Что дверь в номер приоткрыта, а из приоткрытого иллюминатора раздаётся припортовый шум и крики чаек.

Сперва я ещё не всё до конца понял, но посмотрел в окно – а там было солнце на горизонте, и от края до края горизонта урбанистический пейзаж, как-никак, Нововаршавск, крупнейший город на континенте, пять миллионов жителей…

А потом я бросился из номера в соседний, свой.

Который, оказался закрыт. Рустам выглянул из нашего люксового номера, и открыл глаза от удивления и радости:

– Так вы здесь были⁈ Вы живы! А мы думали, что вас убили! Я ненадолго прервался, думал…

– Кто убил⁈

– Ну – эти, – сказал он, кивнул на мой номер-эконом и сообщил. – Всё. Обчистили нас, Александр Платоныч. Утром ключ подкинули, а там сейф взломанный.

Это было ожидаемо. А в глазах была та ещё укоризна. И заслуженная, ведь.

– Где Ангелина?

– Ищет. Подняла на уши Штирцей и всех офицеров. Возможно – поехала в порт. Мы как-то не подумали, что вы можете… в номере у этой…

– Сучки. Шлюхи портовой, – подобрал я слово за него.

Стрёмно и гадко как-то всё было. Особенно от того, что обозвал её. Но тут я заметил ворчание за шторкой, открыл, а там…

Там была клетка с тупаем, который явно был рад меня видеть. И в ней, на поддоне, – записка на клочке газеты.

«Прости, мне правда очень-очень жаль. Я бы могла сказать, что влюбилась в тебя, если бы была уверена, что способна на любовь. Но я в рабстве у Анри, я должна ему ещё тридцать миллионов, и тогда он отпустит меня. Он сказал убить тебя, но я вместо яда применила снотворное. Если в тебе осталась хоть капля сострадания – можешь попробовать меня найти и спасти на следующих рейсах. Анатолэ оставляю тебе, мне показалось, что ты будешь ему лучшим хозяином»

Что ж, убедительно. Прям сейчас захотелось бежать и спасать.

Вернее, не то, чтобы спасать с целью именно спасти, а спасать с целью совершить ряд насильственных действий с тушкой того пузатого французишки, под руководством которого всё дело и было провёрнуто. Ишь чего задумал! Отравить меня!

На миг я подумал, что потерял всё, кроме жизни, этого несчастного зверька и двух более-менее верных товарищей. Но после успокоился, привёл в себя в чувства, и я понял, что предпринимательский инстинкт «не хранить все яйца в одной корзине» возымел свои плоды.

Во-первых, по заначкам в номере оказалось раскидано почти двести тысяч. Во-вторых – нашёлся золотой слиток в пиджаке, в котором я ходил на покер. Итого – чуть меньше полумиллиона.

Но что самое главное – в сейфе у Рустама лежало, помимо части уцелевшей наличности и всех наших документов – та самая закладная на поместье и участок!

Мы отыскали Штирцей и Ангелину, разразившуюся в мой адрес гневной тирадой, мне даже прикрикнуть пришлось, чтобы успокоилась.

– Я от своих обязательств не отказываюсь! Заработаем ещё. Главное – дом и участок сохранены!

Рустам начал опять старую песню:

– Платоныч… Тут такое дело. Я чаевыми и зарплатами триста пятьдесят собрал. Если надо – я вам отдам, как договаривались.

– Ещё чего. Более того – мы ещё тебе машину купим. Как и обещал.

А от капитана отсыпали ещё полтинник – в качестве «компенсации за моральный вред». В общем, конфликт с коллегами по будущему бизнесу спустя уже пару дней сошёл на нет. Зато Замойский, узнавший из-за беготни Штирцей о том, что меня обчистили, был прямо-таки счастлив.

– Обчистили! Ха! Какая-то проститутка обчистила нашего умника! Что, и закладную на имение увела, ага? И запонки полковника?

– Не дождёшься, – усмехнулся я в ответ, не уточнив, что запонки Омелия-таки увела. – Имение моё, можешь быть уверен.

– Ладно. Пускай эта никому не нужная рухлядь будет твоей!

Тоже мне, великодушие. Как будто бы она не оставалась моей во всех других случаях?

Пржевальский в кают-компании тоже узнал и не преминул отпустить колкий комментарий, который я тут же парировал:

– Если ты думаешь, что я отказываюсь от идеи нашего сотрудничества из-за временных финансовых форс-мажоров – то ты заблуждаешься. Мне понравилась твоя идея, мне нужны твои заводы, и я их получу. Только чуть позже. Мне просто нужно будет найти инвестора.

Артемий покачал головой, словно что-то взвешивая, и кивнул:

– Ладно. Про инвесторов – я могу порекомендовать Скальского, графа Белого Берега. Человек при деньгах, и сейчас активно вкладывается в рапсоводство. В иных условиях я бы предложил и Замойских, но у них всё сейчас… Впрочем, не важно.

– Не важно? Банкротство, ты хотел сказать?

Артемий многозначительно прищурился, но решил это не озвучивать. Вот же лис!

– В общем, разберёмся, я думаю. Прямо сейчас просить у отца с конвейера для тебя завод я не буду, попрошу чуть позже. Северина остаётся заниматься делами в Югопольске, будем держать связь через неё.

– По рукам!

Осталось сказать про тупая Нанотолия. Зверёк был перенесён к нам в полулюкс, отмыт под раковиной, клетку мы тоже почистили, и накормили зверя остатками фруктов. Процедуры принял весьма смиренно, отчего я понял, что зверь достаточно смышлёный.

– Какая-то непростая животина, – прокомментировала Ангелина. – Мне кажется, проблемы от него будут. Лучше бы избавиться.

Рустаму же зверь приглянулся.

– Я тебе дам – избавиться! Платоныч сказал – оставить, значит – оставляем.

Я же усмехнулся:

– Будем считать, что я его купил. За девять миллионов имперских, мда.

Зверёк освоился, и я даже давал ему прогуляться по своей каюте – не гадил, спать не мешал, часто просился посидеть на руках, внимательно и многозначительно глядя в глаза. В общем, отличный питомец.

Насторожило только то, что Светлана Штирц, заглядывавшая в гости к Ангелине, обходила и зверя, и клетку по двухметровой дуге. А когда спросили – ничего в ответ не написала.

Загадочно как-то это всё.

В общем, последние дни пролетели незаметно. Кое-какие копейки заработала и Ангелина на своём кружке единоборств для женщин. Правда, пару тысяч перед высадкой на берег она отдала Штирцам, а я, с трудом уговорив Станислава, добавил десятку.

– Подъёмные. Чтобы успешно получилось продолжить докторскую практику.

Какие бы финансовые проблемы не были – человеческий ресурс никогда не стоит терять из виду.

Итак, мы прибыли в порт рано утром, когда море снова было неспокойно.

И ещё как неспокойно. Моросил дождь, из-за тумана и дымки я толком не смог рассмотреть город, прибытие в который мы так ждали. Но он был явно сильно поменьше Нововаршавска. Я увидел только портовые краны, десятки высоток, какой-то холм с какими-то величественными строениями – и невысокие горы за городом.

Итак, этот час настал. Мы – пара сотен новоприбывших дворян и их свиты – спускались по трапу первого класса. А у соседнего причала, не то на сухогрузе, не то на танкере, происходило самое настоящее побоище! Над палубой метались десятки, если не сотни «диких» элементалей, врезающихся в тёмные фигуры, гружёные в контейнеры. Слышалась стрельба, всполохи каких-то магических актов. И големы. Мы видели, как они оживали и приходили через толпы обороняющихся солдат, кто-то падал за борт, кто-то кричал…

А впереди, на причальном моле, нас встречал нестройной игрой оркестр, построение и несколько величественных персон.

Кого-то, кто был проездом или приехал уже не в первый раз, например, Пржевальских и Замойского – пропустили отдельно в город сразу. Нас же, заполнивших анкеты поселенца в начале рейса, усадили на дешёвые пластиковые стулья в несколько рядов.

Рядом со мной оказалась Надежда Константиновна Крестовоздвиженская, в лёгкой куртке, слегка поёжившаяся от холода.

– Могу ли я предложить вам свой пиджак? – сказал я, пока мы ждали чего-то.

– Ещё чего! – сморщила она нос. – Вы мужлан и бабник! К тому же – и нищий теперь, говорят.

– А это порок? Вас интересуют только состоятельные мужчины? Бабки на базаре тоже говорят.

– Меня не интересует мужчины! – снова вспыхнула она. – Меня интересует только дело освобождения жителей колонии от зелёного змия!

– Признайтесь себе честно, я вам нравлюсь. И, между прочим, у меня теперь есть имение в этом княжестве, – сообщил я и на этом закончил диалог.

Меж тем глашатай – почему-то в этих богом забытых краях захотелось пользоваться старинными словечками – объявил:

– Дамы и господа! Мы рады, что вы выбрали местом своего прибытия наш город и наше княжество. Вас приветствует его высочество князь югопольский Кирилл Карлович Белый.

Это был тучный, высокий, лысый и немолодой господин. По его лицу было заметно, что он очень устал.

– Ну… господа. Как мы все знаем, теперь сухой закон. Пить, торговать спиртным нельзя. Что ещё… все мещане первой категории теперь становятся дворянами. Оформление либо сегодня, кто не успеет – завтра утром.

Тут поднялся гвалт и аплодисменты. Да уж, отличный подгон. Больше всего, конечно, прифигел Рустам:

– Это как же… Я теперь дворянин?

– Играть в русскую рулетку научу, когда приедем в имение, – шепнул я.

Князь продолжал, пролистывая листочки.

– Да, мы построили для вас два дома. Эконом-класс, двух и трёхкомнатные, конечно, ну, что поделать… Кому не хватит квартир и кто захотел сельское хозяйство – земельный надел с переводом в статус земельного дворянина. Ещё разрешения на приобретение автомобильного транспорта. Лицензии на торговую деятельность со скидкой, так… Капитанский патент со скидкой. Что ещё. Бесплатное обучение в академии. Ношение оружия, в том числе и противодушного, у нас в городе только в кобуре… Никакого алкоголя, я уже сказал, да?

После нас угостили какой-то быстрорастворимой жратвой и напоили кофе, мы выстроились в три длинные очереди к трём будкам с нотариусами.

– Итак… вам полагается четыре гектара. Где хотели бы зарегистрировать? – спросил старичок и развернул потрёпанный атлас княжества.

[если мы забудем сюда вставить иллюстрацию – скажите нам, а пока смотрите карту в доп вложениях]

Я же достал в ответ бумаги, полученные от Замойского.

– Подскажите, эта закладная же действительна? Можно где-нибудь поблизости. Желательно – под рапс.

Нотариус пролистал, несколько раз меняясь в лице. Потом пару секунд вглядывался ко мне в лицо. И, наконец, достал откуда-то какую-то очень серьёзную печать и шлёпнул на дарственную.

– Теперь – да, действительна. Поместье Фламберг, помню, помню… Это долина реки Лаура, надо же… Долина Духов. Далековато от города, точно там хотите?

– Хочу, – кивнул я.

– Ладно. По глазам вижу – сгодишься…

Мне оформили бумаги на дополнительные наделы – где-то на берегу реки, судя по карте. И Рустаму – тоже, а ещё ему дали ваучер на покупку машины, а я купил за десять тысяч лицензию на предпринимательскую деятельность.

Ангелина вышла, радостно размахивая свежевыданным паспортом – взамен той мятой бумажки – и ещё какими-то документами.

– Квартирка! Погнали смотреть, ага? А потом машину Рустаму купим.

Ну, мы и погнали – навстречу новой для нас земле.

Нас погрузили на автобусы – старые, с раздельными дверями под каждую группу сидений. Я до этого видел такие только в фильмах – что в этой, что в прошлой жизни.

Мы сидели рядом с Нанотолием, которого предварительно накормили бананом. Сидел тихо, смотрел в окно с большим любопытством.

И первое, что бросилось нам в глаза при выезде по району порта – толпы угашенных какой-то дрянью матросов, рабочих и рыбаков.

А ещё – команды крепких коротко стриженых молодчиков, шатающихся то ли без дела, то ли пасущих кого-то. Да уж. На самом деле, я уже кое-что понимал.

Город, вернее, все самые интересные его районы, однозначно попилены в лучших традициях первой половины двадцатого века молодёжными бандами и кланами. Конечно, совсем диким западом этот город не был – империя пока вполне успешно контролировала его, да и местный князь не позволял погрузиться в анархию.

Надо бы, кстати, к нему на аудиенцию скататься.

А ещё я заметил значительное число альбиносов со странными, неожиданно изящными для южных краёв лицами. Как какая-то затейливая смесь скандинавов и египтян. Я не сразу понял, кто они такие. А это были аборигены и метисы тех самых данайцев, неконтактных и неисследованных цивилизаций, которые за пару веков соседства всё-таки просочились из глубины континента. Алхимики бронзового века, загадочные океанские «эллины», которые попросту отсутствовали в моём прежнем мире.

Даже как-то не по себе стало от воспоминаний, полученных от реципиента.

В общем, понял я, акклиматизация и укоренение в этих краях явно будет не из простых.

Глава 15
Белый Берег и Дикая Горка

– Как интересно, – усмехнулась Ангелина. – Сколько алкашни. Или это не алкоголь?

– Знать не хочу, что они употребляют, и осуждаю это ещё больше, чем алкоголь, – прокомментировал я.

– Осуждаешь? Алкоголь⁈ Ты же вроде бы не из этих?

Разглагольствовать о моральной стороне вопроса, о том, что сам я отношусь к пьянству – действительно плохо, а традиционный вид заработка своей семьи на выпивохах воспринимаю как выполнение роли «санитаров леса» – я не стал.

– А вот при Болотниковых такого не было, – задумчиво проговорил Рустам. – Сухой закон же…

– Ты серьёзно сейчас⁈ – чуть не взвизгнула Ангелина. – Да они эту штуку только так и поддерживают! Наверняка сами варят и в колонии чужих княжеств поставляют.

– Это ирония была, если что. Поверь, Владимировна, я в курсе.

Мы проехали мимо небольшого парка, над которым возвышалось что-то огромное, белоснежное, невообразимое, и замотанное в леса. Совсем нетипичное для такого небольшого городка.

– Кто-нибудь знает, что это? – спросил я.

– Парфенон, – ответила Ангелина. – Точной истории не помню, кто-то из князей настолько проникся темой древней Греции, мол, полуостров же называется Аттикой, и климат схож. В общем, решил построить копию древнегреческих развалин на холме. Строят до сих пор.

Ехали мало, дома оказались совсем недалеко, в районе, который был чуть почище портового, но всё равно отдавал душком «чёрного города». В общем, это были две ещё недоделанных быстровозводимых трёхэтажных панельки, которые в прошлой жизни я бы назвал «хрущёвками». Хиленький заборчик, ни деревьев, ни благоустройства, кусок дороги с грунтовкой и вот это вот всё. Ладно хоть дождь закончился.

Что ж, как временное убежище сгодиться. Всё равно, бумаги на куда более интересную недвижимость у меня были при себе.

Долина Духов, кажется, так её назвал тот старик-нотариус в порту. Что ж, посмотрим, что за духи тут обитают.

Из автобуса высыпали новосельцы. Штирцы и ватага госпожи Крестовоздвиженской направились в соседний корпус. Кто-то охал, кто-то радовался. Мы же прослушали короткую лекцию местных чиновников – что и где находится, как пользоваться коммунальными услугами и прочим.

– Так, нам сюда, кажется, – сказала Ангелина, сверившись с документами, и повела нас к самому дальнему подъезду.

А там уже стоял грузовик в окружении знакомых мордоворотов, из которого доставали мебель. Пржевальские оказались нашими соседями, чему я немало обрадовался.

Охранники было в очередной раз нахмурились, но Северина жестом указала им расступиться.

– Значит, соседи? – по-прежнему слегка надменно и холодно, но с лёгкой улыбкой спросила она.

– Неужели вы здесь планируете жить? – удивился я.

– Ну, одну квартиру выдали, и скупила весь этаж в этом подъезде. Одна для Капиталины Павловны, – сообщила Северина, кивнув на свою экономку. – Две – подменные для людей из гвардии, и одна как дополнительная служебная для командировочных инженеров. Мы заранее заказали мебель в салоне. Сама я, конечно, планирую жить за городом. А вы?..

– Мы тоже за городом. Честно говоря, планируем туда переехать, как только обустроимся здесь.

Тут подошёл Рустам, который тащил клетку с Нанотолием. И холодная выдержка Северины внезапно дала сбой. Из железной леди она мгновенно превратилась в сюсюкающую старшеклассницу, присела к клетке и уткнулась в неё носом.

– Ой, а это кто такой пушистый у вас! Ой, какой красивый! Хвост какой! Носик! А что это ты у нас покушал, банан покушал? Можно же погладить, да?

– Разумеется, Северина Артуровна. Хотя я не стал бы его выпускать здесь, зверь у нас недавно, и не знаем, что будет.

Зверь, похоже, решил добить. Уткнулся через прутья носом в лицо Северины, протянул лапку, обхватил палец…

И тут Северина отпрянула, как ужаленная. Изменилась в лице, снова став серьёзной и холодной. Охранники тут же метнулись к нам, готовые стереть в порошок и меня, и Нанотолия, но она их остановила.

– Всё нормально. Так. Я просто вспомнила, что это такое. Зверь… хороший. Будьте с ним осторожны, надеюсь, знаете.

Мы с Ангелиной переглянулись, но Ангелина вовремя сориентировалась, чтобы не ударить в грязь лицом

– Знаем. Осторожны. Пойдём уже квартиру смотреть, Александр?

Я кивнул.

– Северина Артуровна, мы к вам вернёмся ещё с вопросом на тему сельского хозяйства. Сейчас лучше поспешить. Говорят, тут часто ломается электричество.

И примерно в этот же момент в корпусах моргнул свет. Поднялись на второй этаж. По дороге Ангелина, конечно, не преминула отпускать колкости, вроде:

– Нормально вышло, но давай только не как в прошлый раз, с актрисою. Разберись сначала, узнай её получше… Хотя, может, лучше и нашу рыжую «монашку»? Вот она вообще – огонь! И тебе же нравятся эти… с проблемами. Как ты тогда сказал – «девушки в беде»? Отличное выражение!

Квартира оказалась… Ну, что сказать. Стены ровные и даже с побелкой. Окна целые. Пара розеток на стенах – маловато, и, кстати, непривычного формата, видимо, в колониях другие стандарты. Порадовал готовый санузел с какой-никакой душевой.

Но ни мебели, ни плиты – ничего. А электричество спустя уже полчаса погасло окончательно, и засуетившиеся под окнами чиновники известили, что «возникли небольшие проблемы с нагрузкой, срок устранения – непонятен».

– Мне здесь не нравится, – сообщила Ангелина. – Где, говоришь, у тебя поместье?

– Какая-то долина Лауры. Сто – сто пятьдесят километров на запад. Предлагаю день перекантоваться, и туда – надеюсь, когда в следующий раз будем в городе, здесь будет потеплее.

И мы принялись решать проблемы по очереди.

В первую очередь мы спросили у соседей и консьержа, где покупать автомобили.

– О-о, у нас отличный салон завода «Варш» в районе Парфенона. Ещё салон марок «Консепсьон» и «Болти» в Белом Береге, это пригород…

– Хм… «Консепсьон», «Болти»… – продегустировала на языке Ангелина. – А есть чего понормальней, чтобы по бездорожью можно было, а?

– И подешевле, – добавил Рустам.

Консьерж поменялся в лице, нахмурился и сказал почти что полушёпотом:

– Вторниковский рынок, район Дикой Горки, тут недалеко, по Светлому Бульвару четыре квартала на юг. Там авторынок. Но… будьте осторожны. Там обретаются не самые высокородные господа.

Решили прогуляться пешком, заодно и перекусить по дороге. Нанотолия накормили и оставили за главного в квартире. Собственно, сторожить было особенно нечего, бояться не за что, так что – пусть так.

Личных автомобилей на улице было очень мало. Фургончики, парочка всадников, трактор, несколько телег, автобусы и спецтехника. Вышли на бульвар, прошлись мимо небольшой череды лавок.

А вот детей и подростков на улицах было прилично. Не то, чтобы беспризорных, но шатающихся весьма свободно, без родителей и без всяких школьных принадлежностей.

Пару раз нас окрикивали, что-то вроде:

– Эй! Мусье! Вы куда, чего идёте? К нам подойдите, а?

Оба раза отвечал:

– Сами к нам подойдите. Если смелые.

Смелости подойти оба раза у уличных компаний не хватило. Ну, это ещё не банды и не кланы – так, играющие в них ребята.

Купили кобуру и поясную перевязь для моего обреза и револьвера Ангелины. Выбор стволов в магазине был невелик, а цены кусались. Очень кусались. Насколько я мог судить – дороже, чем в столице раза в три.

И Рустам купил себе автомат со складным прикладом и комплект патронов к нему, потратив, наверное, половину своих поварских зарплат.

– Компенсировать? – предложил я. – Для общей же безопасности.

– Нет, Платонович, – он покачал головой. – Своё оружие я привык покупать на свои деньги.

Зарегистрировали, упаковали, опечатали. Рядом заметили вывеску «Продукты от Замойских», зашли, купили бутылки с водой. Судя по всему, дела шли неплохо, и это была популярная сеть продуктовых была в княжестве. Народа было прилично, только вот всё выглядело каким-то старым, часть полок пустовали, а с продавцом ругался достаточно опущенного вида тип.

– … Да не могу я ничего сделать, сухой закон! – услышал я фрагмент.

А на стене у входа было три распечатанных портрета под плёнкой. Один лысый, обрюзгший старик с выдавленной улыбкой, хмурый тип в пиджаке – и знакомое лицо, оскалившийся и показывающий большой палец вверх Антон Замойский.

А под ним кто-то карандашиком написал такое родное, такое знакомое слово из трёх букв.

Ну, я ему тоже на выходе большой палец вверх показал.

Следы интересных нововведений мы увидели и чуть дальше. Ну, точнее, не увидели, а наступили. На битое стекло витрины маленького, но очень дорогого на вид бутика с поломанной вывеской «Дух алкоголя». Двое мужчин на стремянки забивали разбитый проём фанерой.

А вывеска… вывеска, точнее её стилизация, показалась мне какой-то чересчур знакомой. Нет, не как «Алкоголь Дионисовых», конечно, но что-то отозвавшееся очень близким – было.

– Ничего нет! Уходите! – буркнул один, наиболее представительно одетый, видимо, хозяин. – Всё разбили, разнесли, у нас сейчас будет ассортимент чаёв, кофе и разрешённых энергетических напитков. Если нужно закинуться…

– Не нужно, – прервал я хозяина. – Я буду иметь вас в виду, когда мой бизнес пойдёт в гору.

– А, вы из новоприбывших? – оживился продавец. – И что за бизнес? Только алкоголь – ни-ни. Нам строжайше запретили!

– Мы рассматриваем разные стратегии, – расплывчато ответил я и откланялся.

Следующим был магазин одежды – не парадно-светской, а самой что ни на есть бытовой. Мы по-прежнему были в парадных костюмах и решили осмотреться и немного закупиться, взять что-то более походное и загородное.

Тут я поймал лёгкое де жа вю, какой-то дискомфорт. Знаете, когда мужчина с опытом заходит с девушкой в магазин одежды, то сразу возникает чувство, что застрял здесь очень надолго. Но мои опасения были напрасны – Ангелина выбрала, примерила лёгкую куртку и задорную кавалеристкую шляпу, переоделась, и всё это заняло буквально пару минут. Рустам и то задержался чуть больше – там обнаружилось что-то вроде лёгкой пластиковой брони, и он принялся мучать консультанта, чтобы подобрали хороший размер. Пришлось даже его поторопить:

– Рустам, давай попозже? Сейчас машину тебе купим – и закупимся по-нормальному.

Дальше по дороге нам повстречалась не то небольшое кафе, не то – булочная под названием «Московские пироги». Решили зайти перекусить, но встретили нас странно – две официанток стояли по стойке смирно у входа, а при нашем появлении из-за прилавка выскочил хозяин:

– Ой, нет-нет, простите, зайдите через час? Или через полтора, а?

– Нет, – сказал я. – Вы же открыты? Никакой таблички о спецообслуживании нет.

– Да, но… – владелец замялся.

– Мы новоприбывшие колонисты. «Океаник-Борей», слышали?

– О, да, да, слышали, мы даже приготовим вам отдельный пирог, дадим бесплатный кофе, просто…

– Па, скажи ему, – сказала официантка у входа, самая молоденькая, строго сверкнувшая в меня глазками.

Я уже изрядно проголодался и решил повести себя как типичный «плохой клиент». Уселся за стол у окна, жестом позвал Ангелину с Рустамом и сказал.

– Нет. Несите меню прямо сейчас. Я сейчас всё у вас съем.

– Вы понимаете, – владелец наконец-то раскололся. – Примерно в это время, каждую неделю уже полгода сюда заходит один очень… очень серьёзный господин. Он берёт один лимонный и один марципановый пирог, кое-что из выпечки и выпивает кружку горного чая, и…

– И вы боитесь, что мы его испортим? – усмехнулся я. – А, или стрелять вздумаем? Да ничего подобного. Раз этот господин берёт лимонный пирог – мы возьмём его. И ещё лапши, пожалуй. И горный чай.

Возможно, хозяин ещё бы смог меня выпроводить, если бы не его дочка у входе тихонько взвизгнула:

– Едут!

И они приехали. Действительно приехали. Четыре мотоциклиста по богам и длинный чёрный «Корвет-87» на высокой подвеске. Официантки снова встали по стойке смирно и расплылись в улыбках, а зал сначала напомнился полдюжиной хмурых мужчин в лёгких белых пиджаках и солнцезащитных очках.

Двое подошли к нашему столику и встали, загородив половину обзора. Я многозначительно кивнул, мол, всё так и должно быть. Те кивнули в ответ, видимо, пока не решив, что со мной делать.

А может – потому что профессионалы, и могут отличить аристократа от всякой опасной для господина швали. Оба варианта меня устраивали.

Следом – вошёл, собственно, тот, кого все так ждали.

Я несколько иначе представлял «серьёзного господина». Это был маленького роста с огромной чёрной бородой мужичок в цветастой рубашке.

– Ваше сиятельство, в-ваше сиятельство, – чуть ли не принялся заикаться хозяин. – Прошу меня извинить, тут произошла накладка…