Текст книги "Княжий волкодав (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12
Пржевальские

Капитан вздёрнул бровь.

– Вот как? Может, и ещё кого-то пришили? Ты понимаешь, Александр, что я обязан вас теперь арестовать?

– Понимаю. Но вы не сделаете это.

– Почему же?

– Потому что убийство на корабле, в отличие от несчастного случая – это совсем другой порядок рассмотрения. Потому что затаскают по допросам всех. И, рано или поздно, докопаются до других интересных фактов. А это не только потеря должности и звёзд на погонах. Ни мне, ни вам, ни сотням переезжающих на новый континент это не нужно. Успокойтесь, капитан, те, кто его послал – были готовы и к такому исходу тоже.

– Ишь ты, как складно говоришь. И кто послал?

– Болотниковы, – ответила Ангелина. – Причëм, кто-то из пермских.

Пермские, в отличие от северных и балтийских, слыли бОльшими бандитами и беспредельщиками ещё до прихода Сухого Закона. Капитан поменялся в лице, снял фуражку и почесал седой затылок.

– «Пермских», эк вы со знанием дела. Вы прямо разбираетесь? А он прямо вам так и сказал… И что прикажете делать?

– Просто поверить, что иного выхода не было, капитан, – вздохнул я. – Теперь нам с этим дерьмом на душе жить, а не вам. А мы доверимся вам и не побежим в ближайшем порту с корабля.

Хороший, всë же, нам попался капитан. Согласился, договорились мы с ним…

Жизнь на корабле вернулась в прежнее русло. Прослушали мы и ту самую лекцию Надежды Крестовоздвиженской. Знойная рыжая красотка так грозно зыркала на меня на слайдах про сексуальные излишества как одну из причин алкоголизма, что я даже подумал, а не намекает ли она на что-то.

– Спроси, подойди про сексуальные излишества, – толкнула меня в бок Ангелина. – Может, перепадëт чего? Всяко лучше этой твоей воблы.

Ну, я и подошëл – подсел во время ужина, как раз, когда играла романтическая музыка. Пожалуй, львиная доля моего интереса к общению была вызвана новым образом Надежды Константиновны: на этот раз она осмелела и надела с глубоким, прямо-таки очень глубоким декольте.

– Меня так впечатлило ваше выступление, Надежда Константиновна. Подскажите, как именно вы к этому пришли? И почему вы отправляетесь в этот новый мир совершенно одна?

– Я не одна, я со своими драгоценными девочками…

– Понимаю, но я в другом смысле. Меня всё донимает вопрос – что именно вы имели в виду под сексуальными излишествами? Какие из них вам кажутся наиболее ужасными?

– Даже не пытайтесь подбить ко мне клинья! – насторожилась она. – А вообще… Вы… мужлан и бабник, де Онисов, крутите шашни сразу с двумя!

– Во-первых, не с двумя, а с одной, с Ангелиной меня связывают исключительно деловые отношения. А во-вторых…

– А с этой актрисой?

– Исключительно физиологические, – признался я. – Без доли романтики, простая животная похоть.

– Фу, как непристойно! Не хочу про это слышать! И поднимите уже, наконец, глаза!

Она ощутимо покраснела от разговора на такие темы и от того, что я беспардонно пялюсь ей на грудь. В тихом омуте – черти водятся, понял я. Что ж, я люблю разгадывать ребусы и решать сложные задачи – запланировал решить и эту.

Но последующие попытки «подбить к ней клинья», как она выразилась, на корабле не увенчались успехом. Один раз только приоткрылась, сказала, что вдова уже семь лет, и что муж погиб от коклюша спустя две недели после свадьбы. И почему-то всё больше казалось, что мужчин у неё с тех пор так и не было…

Так или иначе, недостатка в женском внимании я не испытывал. С Оливией мы исследовали разные не вполне подходящие для занятий любовью помещения, включая прачечные третьего класса, спасательные шлюпки, машинное отделение и уже знакомое по приключению стойло коня Антона Замойского.

Мы успешно пришвартовались в Митрофановске, в первом порту Российской Атлантиды, выгрузив там половину третьего класса, потом проплыли пару суток и разгрузились в тропическом Сан-Себастьяновске ещё раз. Удалось выйти и прогуляться – закупить некоторые бытовые вещи, экзотических фруктов и обменять один из слитков на наличность.

А народ в порту был специфический. Я сперва заметил целые группы моряков – здоровенные, плечистые, в два с лишним метра, но не негры и не мулаты, а с каким-то незнакомым, чуть ли не бледно-синеватым оттенком кожи. И одеты были как настоящие викинги.

А потом вспомнил, вытащив из памяти реципиента, и аж присвистнул. Это же были атланты, коренные жители этих мест! Вернее, их потомки, изрядно смешавшиеся с европейскими колонизаторами. Одна из полдюжины незнакомых человеческих рас с материков, которых в моём прежнем мире не было.

В покерном клубе в седьмое моё посещение я услышал фразу, которая заставила меня насторожиться.

– … Так ведь гражданская война начинается. Старые рода против Болотниковых и Демьяновых закусились – в Новой Парме уже стычка была.

– Из-за наследницы? – спросил тот седой усатый полковник. – По британскому радио передавали, что пропала без вести.

– Ох, полковник, меньше слушай радио стран-изгоев. Наверняка она в безопасном месте. Но некоторых несогласных в столице уже наверняка перерезали. Помнишь, как в тридцать седьмом, когда дядя с племянником спорили?

В тот момент я серьёзно озаботился, как там дела у отца и дяди… Но вестей пока что никаких не было. Мрачные разговоры прервал капитан:

– Александр же у нас уже больше пяти раз побывал? Значит, не новичок. Значит, имеет право на два приглашения в клуб. Как раз скоро новые пассажиры будут – можете приводить.

К концу второй недели мы пережили второй шторм, не менее мощный, чем первый, проплыли мимо Кубы и день ожидали очереди в Великом Американском Канале.

А уже после встали на короткую стоянку в Дарьенске – столице Российской Панамы. Мы с Рустамом вышли всего на два часа, прошлись по набережной. Зашли в оружейную и закупили патроны – серебряные и простые, а рядом с магазином паренёк раздавал газеты. Я не глядя взял одну и кинул в сумку.

Здесь я с удивлением увидел значительное количество людей скандинавского типа внешности, чуть ли не в национальных шотландских килтах. Играл уличный музыкант-волынщик, да и старинные домики вдоль берега были весьма характерные, кирпичные, остроконечные. Спросил у Рустама, он ответил:

– Так мы же этот порт с недостроенным каналом у Шотландии перед второй европейской выкупили. И городки в Океании тоже. По истории двоечником был, что ли, Петрович?

– Ага, – неопределённо ответил я.

По местной истории я точно был двоечником. Да и вообще вся не сильно важная информация про этот мир из моего мозга основательно повыветрилась. Остались только сухие, полезные в практики навыки.

Когда мы возвращались – то столкнулись с весьма серьёзной процессией. Спереди шли три грузчика с сумками, баулами и прочим. Одна скромно одетая, но с весьма суровым взглядом женщина средних лет – явно кто-то из прислуги. Следом – «квадрат» из четырёх крепких телохранителей и ещё двое сзади, внутри которого к трапу шла пара.

И это был совсем новый для корабля сорт людей. Парень и девушка. Оба – блондины, оба – чуть пониже меня ростом, спортивные, сосредоточенные. Она – ровесница, он, пожалуй, чуть старше меня. Я не понял, были ли они парой, либо же родственникам, но от них прямо-таки веяло аристократизмом, причём холодным, выдержанным, стильным, без снобизма и нуворишизма, как у какого-нибудь Замойского. Старые, серьёзные рода.

Интуиция на этот раз подсказала: таких людей стоит держать на своей стороне. А возможно даже сделать своими друзьями – с оглядкой, с осторожностью.

Поймал взгляд парня, коротко кивнул – он ответил. Девушка обратила на меня внимание уже на корабле, когда я шёл мимо, ей я улыбнулся и тоже кивнул. Она кивнула в ответ, ответив слегка холодной улыбкой.

– Серьёзные, – покачал головой Рустам.

– Не узнаёшь, кто они? По гербу, или, может, что-то ещё?

– Что-то припоминаю. из каких-то старых колониальных кланов Америки и Океании.

– Надо знакомиться. Если можешь – разузнай, кто они, и чего?

– Хорошо.

Они вместе с телохранителями заняли целый блок кают люкс и полулюкс класса палубой выше нашего. Рустам через своих рестораторов и прислугу тем же вечером узнал, как их зовут, и, забежав в номер в перерыве, рассказал.

– Артемий и Северина Пржевальские. Родственники, то ли двоюродные, то ли троюродные брат с сестрой. Он – вицеграф. Отец Артемия – Ян Пржевальский, очень серьёзный человек. Граф в Нововаршавском княжестве, промышленник, землевладелец и прочее.

– И куда они плывут?

– Не поверите – они тоже в Югопольск! Вернее, только Северина. Она тут обучение закончила и едет возглавлять филиал их семейной компании.

– Спасибо, Рустам.

– Да,

– Да, Александр Петро…Платонович… – как-то не хорошо он вздохнул. – Вы газетку-то читали, которую в порту выдали?…

– Нет, а что там?.

– Седьмая, кажется, страница. Имперские постановления. Я… соболезную.

Открыл. Вчитался.

Первым блоком шли постановления о даровании дворянского титула. Вторым – о награждении орденами за боевые и прочие заслуги. Тибетский конфликт, афганский…

Ну, а потом был третий блок. Длинный, на половину газетной полосы, с парой сотен имён и фамилий.

'Именем императора и Высшего Дворянского Суда лишены доверия и титулованного дворянского чина, земель и имущества:

…

Дионисовы:

Пётр Константинович, 1949 г.р. (казнён)

Эльза Петровна, 1975 г.р. (казнена)

Аристарх Константинович, 1963 г.р. (сослан)

Лейза Диеговна, 1969 г.р. (заочно, розыск)

Александр Петрович, 1977 г.р. (заочно, розыск)

Маргарита Герхардовна, 1952 г.р. (заочно, розыск)

…'

Я не сказал бы, что я испугался. И не сказал бы, что мир рухнул после этого. Даже я-прежний плохо помнил и мало общался и с отцом, и с сестрой. К тому же дядя, человек, благодаря которому я выжил, и с которым у меня было куда больше общего – выжил.

Но я решил мстить. И я прекрасно понимал, кому. Судя по тому, что я знал про отношения отца и Императора – это точно не походило на решение последнего. Болотниковы – вот кто издал такое решение и кто теперь диктовал условия. А в немилость род мог впасть отнюдь не из-за моей оплошности – скорее, тут был виноват род занятий отца и его принципы.

В общем, его святейшество Сухой Закон шагал по планете и топтал своим сапогом всех, кто был против новых порядков. Но месть – блюдо, которое надо подавать холодным. Я уже и без таких новостей выработал отношение к своему отъезду: «перегруппировка для накопления сил». Никакого бегства, лишь поиск возможностей. Да и просто – жизнь должна продолжаться.

Правда, без союзников и нормальной команды, клана, или как хочешь его назови – мне не добиться ни успехов, ни праведного возмездия.

Мы переплыли Галапогосское море и прибыли к берегам континента Океания, в первый порт – Тихорусск. Это был почти экватор, лил проливной муссонный дождь, на берег в этот раз решили не выходить.

Северина Пржевальская из номера практически не появлялась. А вот Артемий в сопровождении пары-тройки телохранителей то и дело появлялся в залах – в библиотеке, в ресторане и так далее. Я застал обрывок их напряжённого диалога с Замойским в библиотеке, которая также служила местом деловых бесед.

И решил, что надо брать быка за рога – это однозначно был удачный момент, чтобы заполучить себе союзника.

– Да отдам я тебе! – клялся фермер. – Я же говорил – у нас мор. Долгоносик, етить его. Автоматонов мало, ещё и техника встала. Сейчас партию продам, и как раз денежки на новую технику будут.

– У меня всё зарезервировано на ближайшие месяцы. К тому же ты уже второй раз нарушаешь условия контракта, – бросил в ответ Артемий. – Ты же понимаешь, так дела не ведутся?

– Да иди ты! – в сердцах махнул рукой Замойский.

И тут как раз я хлопнулся в кресло рядом и протянул руку.

– Александр де Онисов, к вашим услугам. Что, вы ведёте дела с Замойским? А зачем? Мне показалось, что он не очень надёжный тип.

Лезть с таким стилем общения к вицеграфу? Думаю, многим бы это показалось перебором. Вот и один из мордоворотов, околачивавшихся рядом, шагнул ко мне, готовясь набить мне морду.

Но мордобития не случилось. Хозяин его остановил лёгким жестом руки и на рукопожатие ответил, хотя и посмотрел немного свысока.

– Не надо, всё хорошо… Артемий Пржевальский. Да, имел неосторожность заключить пару сделок с ним. А вы, собственно?…

– Единственный наследник малоизвестного рода плантаторов из Африки, – повторил я свою легенду. – Плыву в Югопольск попытать счастье с остатками наследства. Подскажите, я не сильно разбираюсь, как я понял – вы что-то продаёте? Оборудование, ведь так?

– Именно так, – кивнул Пржевальский, всё ещё будучи немного настороженным.

– Подскажите, какая сфера бизнеса в колониях вроде Югопольска наиболее эффективна со средним сроком окупаемости? Есть какая-нибудь более-менее универсальная бизнес-модель, чтобы начать «с нуля»? Не обязательно со сверх-высокой маржинальностью, но с минимальными рисками.

– Хм…

– Я не говорю про «купи-продай», с этим и так всё понятно. Что-то поинтереснее. Так понимаю, горнодобывающая вся уже поделена, быстрой в развёртывании промышленности нет, остаётся сельское хозяйство? Или сфера услуг? Что-то экстенсивное, ведь так?

Он слегка поменялся в лице – видимо, мой настрой, моё владение терминами его слегка удивил и заинтриговал. Задумался на миг, но всё-таки рассказал.

– Прямо скажу, не силён в малом бизнесе и в сфере услуг. Если сельское хозяйство, то фрукты, оливковое масло, но вы же хотите средний срок окупаемости? Отдельные изощренцы пытаются теперь пшеничник данайский. Но он не очень любит почвы на побережье, надо завозить. Ещё аттическая крапива неплохо идёт. Но в целом, конечно, рапс и кукуруза. Биоэтанол и биодизель, в общем. Разведанных нефтегазовых месторождений в Океании нет, следовательно – выбор в части топлива небольшой.

– А вы продаёте оборудование для биоэтанола? – догадался я.

Вот тут он заинтересовался, кивнул.

– Именно так. Если вас интересует стоимость – первоначальные инвестиции для такого производства, если брать средний доход – порядка десяти с половиной миллионов.

Он вкрадчиво посмотрел на моё лицо и коротко усмехнулся. Понял, зараза, что не хватает, привстал, протянул руку:

– Что ж, был рад с вами пообщаться.

– Взаимно. Но, уверен, наш разговор ещё не закончен. Да, если хотите более любопытный и более рискованный досуг, готов пригласить вас в технические помещения за раздевалкой третьего класса…

– Я подумаю.

Они подумали и всё-таки пришли туда через день вместе с Севериной – наконец-то и с ней мы познакомились. Играли с нами за одним столом, достаточно молчаливые, осторожные. На этот раз мы разговорились – на этот раз разговор зашёл о малом бизнесе, о банковской сфере, о льготах, и выигрышных стратегиях – и тут я был как рыба в воде. Задавал сложные и странные вопросы, сыпал терминами, в общем – производил впечатление.

– Надо будет внука отправить в академию, в которой вы учились, – проговорил в итоге усатый полковник, слушая меня. – Половину непонятно, но очень интересно. Где, говорите?

– О, это частные курсы предпринимателей. Боюсь, туда будет сложно пробиться.

Северина сидела прямо напротив, и я невольно принялся внимательно её изучать. Умная. Спокойная. Взвешенная. Слегка заносчивая – но это, возможно, была лишь реакция на незнакомую тусовку. Красота у таких раскрывается постепенно, в процессе общения.

А она изучала меня.

– Подскажите, Артемий, Северина, можно нескромный вопрос? В каком вы родстве?

– Давай на «ты», Александр. Мы троюродные брат с сестрой.

– Ага! Раз троюродные, а не двоюродные – значит, можно, ага?… – ехидно начал Замойский, но Северина пронзила его таким взглядом, что он на время проглотил язык.

Даже меня это задело. И тут я снова перегнул палку.

– Я бы на месте Артемия за такие шутеечки вызвал тебя на дуэль, Антон.

– Чего⁈ – рявкнул Замойский. – Чё ты сказал, повтори, а?

Но Пржевальские явно не были настроены на конфликт.

– Ладно, парни, перестаньте. Будем считать, что я не заметил. А эти намёки… Они нас преследуют уже не первый год,

– А вы – пара? – спросила Северина, глядя на моё общение с Омелией.

– О, да, мы – пара! – Омелия наконец-то перехватила внимание на себя.

Я же знал уже на тот момент, что Омелия выходит в Нововаршавске, следовательно, нашему роману оставалось меньше недели. И она это понимала, и прямо так и сказала мне. Короче, наш бессмысленный и обречённый роман начинал раздражать, и я ловил себя на том, что больше переживаю от утраты общения с Нанотолием, чем с ней.

И тут я снова ляпнул не совсем то.

– Пара одиноких людей, временно сошедшиеся на корабле, – кивнул я.

– Ах так! – поджала она губы.

И Омелия в этот раз прямо-таки жгла. Замойский первый вылетел из-за стола, полностью раздетый. Я сначала подумал, что она обозлилась на меня, поэтому сорвала больше половины стола, но вскоре я узнал всю правду.

Сперва мы в очередной раз ворвались к ней в номер, и она показала мне такое… в общем, о чём не принято рассказывать в приличном обществе, а только в суровых и изрядно выпивших мужских компаниях. После мы лежали, и она заговорила первая:

– Уже через четыре дня Нововаршавск. Мы расстанемся… Я обещала раскрыть тебе одну тайну. В общем, я верю тебе. И я решила посвятить тебя в свой план… обогощения.

– Продолжай.

Глава 13
Плюс 10 миллионов

– Я… я очень хорошо умею играть в карты. И я уже знаю, что в нашем покерном клубе как минимум трое игроков на таких рейсах склонны проигрывать целые состояния.

– Кто же это?

– Антон Замойский. Полковник. И Анри Таллефумьер, он был пару раз.

Я вспомнил его – неприметный пухловатый господин в очках.

– Ага. То есть ты предлагаешь мне ни много ни мало обчистить Замойского?

– Ну… что значит «обчистить»? Тебе знакомы идеи прусского движения коммунистов конца прошлого века?

– Допустим, а они тебе близки?

– Я ни черта в них не разбираюсь, мон шер. Но запомнила слово «экспроприировать». Очень красивое слово. Правда?

– Не думаю.

Я правда так не думал – а как ещё мог относиться прожжённый капиталист и бывший медиа-олигарх к изъятию чужой собственности?

– Ты против? Да брось. Замойские – те ещё магнаты. У них куча предприятий в княжестве, полей – тысячи гектаров, не обеднеют.

– Я не то, чтобы против, – сказал я. – Мне интересно, что я с этого буду иметь?

– Мне нужен миллион. Только миллион, и всё. Остальное – можешь себе. Или отдать на благотворительность… Своей рыжей серой мышке! А там, между прочим, должно быть не менее семи миллионов!

Тут она не очень кстати изобразила ревность. А я ненадолго задумался. Всё-таки, были у меня принципы ведения бизнеса. Но мир был другим. Моё положение было другим. И, чёрт возьми, тут снова был конец 90х! Пусть и совсем других 90х, но, возможно, ещё более жестоких, с привкусом Дикого Запада – чего бы не заняться снова разными не вполне законными делами?

Я взял время на «подумать» и получить чуть больше информации, хотя после всех приключений на корабле всё больше хотелось ввязаться в авантюру. Особой информации через каналы Рустама получить не удалось. Сомнения окончательно развеял Пржевальский, с которым мы пересеклись в кают-компании.

И на этот раз первым начал он.

– Знаешь, я подумал – мне очень понравилось то, что ты говорил в последний раз за столом. Редко встречаешь только что закончившего университет и с таким багажом знаний в части экономики!

– Будем считать, это наследственное, – предположил я.

– В общем, есть деловое предложение.

– Внимательно слушаю, Артемий.

Он выудил из портфеля цветной буклет с интересными картинками.

– В общем, можем попробовать новую разработку нашей семьи. Блочно-контейнерные производства, быстровозводимые, как раз для колоний и небольших полей. В минимальной комплектации – два стандартных контейнера, плюс контейнеры и цистерны систем хранения, необходимые реквизиты для сборки, плюс автоматонная станция и так далее. Только автоматонов придётся искать самостоятельно, ну, их всегда можно заменить тракторами или крепостными, если не гнушаешься таким. Зато срок поставки – в течение нескольких месяцев. Надо только уточнить, есть ли свободные на заводе в Нововаршавске. Заинтересовал?

Я кивнул.

– Не только заинтересовал – считай, что продал. И сколько это в чистом выражении?

В общем, с рассрочкой развлечение стоило три миллиона сразу – и три в течение года. На руках у меня было около двух миллионов, и, но минимум один я планировал потратить на покупку земли и другие траты.

Итого – мне не хватало два-три миллиона, чтобы начать полноценный бизнес.

По меркам из моей прошлой жизни – это было не очень много, в пересчёте на привычные мне когда-то деревянные – двадцать-тридцать мультов. Средней цены квартиры в столичном спальнике, в общем.

– Но есть одно «но», Александр, – прищурился Артемий. – Замойские. Признаться, мой отец всегда ставил на них. У них большой административный ресурс, большие связи, силовой аппарат, развитые структуры бизнеса. Такая локальная мини-империя. Только…

– Только как-то всё увядает, да? – догадался я. – Что ж, мне нравится идея конкуренции. Я как-нибудь с этим разберусь.

В общем, я пришёл к Омелии во время очередного волнения на море, когда на палубе стреляли элементалей, и сообщил:

– Допустим, я в деле. И какой у тебя план?

А план был достаточно простым. «Надёжным, как швейцарские часы». После Нововаршавска заседаний покерного клуба производиться, скорее всего, не будет. Значит – последняя игра будет последней за рейс. А это значит – все будут играть по-крупному.

Основные принципы я понимал и без этого. Все карточные афёры, помимо откровенного шулерства, во многом базируются на когнитивных искажениях, повторяющихся ошибках противников. Что ж, пришло время их проэксплуатировать – а в этом у меня опыт был.

Как был и риск. Очень серьёзный риск. Минимальная сумма для входа на стол составляла на этот раз полмиллиона.

Начало вечера уже вышло достаточно веселым – когда мы пришли, как и договариваясь, чуть позже начала вечера, там уже была потасовка Замойского с тем самым Анри Таллефумьером, про которого мы говорили с Омелией.

– Я тебя урою, французишка! А, и второй француз подошёл, ага? Что, Алексашка, тебе тоже морду набить?

– Зачем мне это? Нас в столице приучили решать конфликты более цивилизованным путём.

Это я специально, конечно. Чтобы через надменность – ещё больше взбесить.

– Ты меня сейчас чего, дикарём обозвал, ты⁈

Нас разняли. Усадили за стол. Постепенно все успокоились, и началась игра.

– Господа, – объявил крупье. Все же знают, что сегодня минимальная ставка – пять тысяч? И что выходить из-за стола можно только либо пустым, либо выигравшим?

Омелия сидела рядом. Я не должен был блефовать и своевольничать – по крайней мере, до начала ставок по-взрослому. По плану сперва обчищать карманы должна была она, и лёгкий стук ногой по моему креслу отмерял, есть ли у неё карты высших номиналов.

Ко мне сначала карта не шла. Все первые разы мне приходили абсолютно-дурацкие комбинации – не в масть, не по порядку, цифры с «животными». Я уже хорошо выучил отличия с привычным мне покером и играл сильно лучше, чем в первые разы – но как-то инстинктивно сторонился этих «петухов» и «собак».

– Десять тысяч, – первым поднял Замойский.

– Поддерживаю, – говорил Анри.

– Удваиваю, – говорила Омелия.

– Пас, – я скидывал карты.

– Пас, – скидывал карты полковник.

Первым мы таким образом успешно раздели индуса, забрав его полмиллиона. Полковник тоже был на грани. А потом, наконец, мне пришла пара петухов. Я решил проявить инициативу и повысить до двадцати тысяч.

– Пятьдесят, – поднял Анри на следующем кругу.

– Сто! – ответила Омелия.

Блефует она, что ли? Пришлось сбросить, распрощавшись с двадцаткой.

На этом круге один из игроков, Пётр, сыграл ва-банк, проиграл с тремя валетами против стрита у Анри и вышел из-за стола. В общем, банк у Омелии всё рос и рос. У Замойского, полковника и меня – плавно уменьшался, но первые два накидывали, а себе позволить такого не мог. Замойский уже негодовал, играл всё менее осторожно, разменяв уже второй миллион.

И мне всё больше всё происходящее переставало нравиться. По плану – Омелия уже должна была начать пасовать, а она, наоборот – всё повышала и повышала ставки! Наконец, когда у меня оставалось совсем немного – я шепнул ей:

– У тебя всё хорошо?

– Разговоры! Они шепчутся! – заистерил Замойский.

– Не хорошо, – сказал полковник.

– Тише, тише. Он всего лишь сказал, что грубо поимеет меня сегодня вечером, – сказала Омелия и демонстративно отодвинула стул от меня. – Мы рассядемся, вот, видишь?

И как мне теперь понимать, какая карта ей пришла? Ещё два круга я не мог понять, что происходит. Ещё два круга мне казалась, что это какой-то новый хитрый план Омелии. Но потом я взглянул на банк Анри, самого тихого и неприметного из игроков, и понял, что он лишь немногим уступает банку Омелии.

Они играли вместе. Они были заодно. Это была их игра, а на наша с ней, такая вот у них была цель – раздеть всех, включая меня.

И она прекрасно знала, сколько я мог поставить.

Но у меня же был план Б? Конечно же, был.

Я потратил полмиллиона и разменял вторую половину. Я начал играть настолько хорошо, насколько мог. Блефовать. Рисковать. Играть с двумя двойками на руках. Четыре кона я проиграл, а потом мне пришли король и дама треф с намёком на стрит-флеш, и я, чёрт возьми, поставил ва-банк оставшиеся на тот момент триста тысяч.

И выиграл. Теперь у меня на руках было два с половиной миллиона.

Омелия поняла, что я понял.

Омелия сверлила меня ненавистным взглядом. Теперь я играл против неё и против всех за этим столом.

– Мне кажется, милочка, что ваш юный охальник теперь играет против вас? – покрутил ус полковник.

После я ушёл в глухую оборону, пасуя при каждой попытке блефануть.

Я внимательно, выразительно посмотрел на Замойского. Меньше всего мне хотелось вступать в союз с этим чванливым ублюдком, но это была последняя попытка. Мне казалось, что по этому взгляду он всё поймёт и начнёт играть против неё, но этот идиот нихрена не понял. Ему казалось, что мы играем вместе, все, против него, безмозглый он ублюдок.

Через два круга Замойский проиграл очередной круг, взревел, сходил и принёс на стол ещё миллион. Который за три круга ушёл ко мне и полковнику.

– С-сука, – услышал я тихий возглас Омелии.

Так и захотелось спросить – где ваши манеры, мон шери, вы же актриса⁈

Итак, я отыгрался. Суммарно миллион был у меня на руках. Но это ещё не вечер.

Затем Омелии пришла, как потом выяснилось, на руку пара десяток, а на столе было два короля – с двумя парами она пошла ва-банк и отыграла почти целый миллион у полковника.

Время было заполночь, ставок меньше пятидесяти штук теперь уже не было. Игра дошла до той точки, когда наличность кончилась, и пошли совсем другие предметы.

У меня на руках к тому времени было уже два с половиной миллиона.

Полковник вскоре проиграл все деньги, поставил запонки с бриллиантом, которые крупье с капитаном оценили в сотню (тысяч, разумеется), и через два круга вышел из-за стола и без них. Запонки и полмиллиона забрал я.

А потом вдруг и Омелия всё проиграла. Прямо-таки всё. Замойский, как и я, наконец-то догадался пасануть со своими последними ста тысячами. Омелия же осталась вдвоём с Анри с банком в районе трёх миллионов у каждого.

Ей не пришло ничего, а у него была пара вальтов. Видимо, такой был план.

Итак, остались я, Анри и Замойский.

И следующий кон выиграл я – забрав ещё что-то около семисот тысяч.

Итого – три двести. И запонки.

– А, чёрт! Ладно! – сказал Замойский, «поставил игру на паузу», а вскоре вернулся с кипой потисканных бумаг.

– Вот право на собственность от княжеского управления, – хлопнул одной бумагой на стол. – Вот план земельного участка и замка, здесь шестнадцать гектар, включая ручей, плодовые и пахотные! Вот план строения! Вот фотографии! Вот, мать твою, заключение эксперта по оценке недвижимого имущества! Двухлетней давности, а сейчас дороже на процентов двадцать! А вот… – тут он вытащил перьевую ручку и накалякал несколько строк от руки, сделав кляксу и почти проткнув бумагу перстнем-печаткой, – Моя дарственная!

– Поместье «Фламберг», – прочитал Анри. – О, неплохо, неплохо. Семь или восемь миллионов оно стоит, это точно. Ставишь целиком, или обменяешь на деньги?

– Целиком!

Закладную быстро завизировали крупье и капитан. А я смотрел в тусклые планы и очертания поместья на распечатках и думал, что хотел бы там жить.

Итак, наступило время последнего кона этого вечера.

Точнее – это я подумал, что последнего. Оставалось два кона. Замойский, зараза такая, посмотрел в карты – и пасанул, отложив закладную к себе. Спорить никто не стал.

А когда я получил в руку две двойки, то я первый раз подумал, что остаюсь нищим.

Второй раз я подумал, что остаюсь нищим – когда Анри пошёл олл-ин, подвинув все фишки в центр стола, злорадно улыбнувшись.

Я то ли с испуга, то ли уже в лёгком безумии – сделал то же самое.

Крупье выложил первую карту – двойка треф. Анри немного изменился в лице. Так, значит, у меня на руке – тройка из двоек. Но это ничего не решает.

Вторая карта – четвёрка треф. Неужели флеш? Карты одной масти?

Третья карта – бык бубей, то есть – десятка. Четвёртая – дама бубей. И тут на лицо Анри снова посетила злорадная улыбка.

Значит, у него есть дамы. Возможно, и не одна. Либо флеш из бубей?

Крупье тянул. Ему было не меньше нашего интересно наблюдать за нашими эмоциями.

– Давай! – рявкнул Замойский. – Скорее уже разорите друг друга, говнюки!

Угадайте, что пришло последней картой, «ривером», как я привык это называть?

– Вскрываемся? – спросил я. – Вы первый, Анри.

У Анри была тройка дам.

У меня – каре из двоек. Четыре карты одинакового, пусть и минимального номинала. Потому что пятой картой на стол пришла двойка пик.

– Каре⁈ Из двоек⁈ Вы… издеваетесь⁈ – доселе спокойный Анри сперва вскочил из-за стола.

А затем попросту перевернул стол и полез на меня с кулаками.

Но я быстро среагировал. Его кулак пролетел мимо моей челюсти, а мой – залетел ему под рёбра. Он согнулся на миг, но выдохнул, поднялся, встал в стойку, покрутился пару секунд, махнул ногой. Я поймал его за ботинок, толкнул так, что он отлетел к парапету и едва не отправился в машинное отделение.

– Стоп-стоп! – послышался голос капитана, и нас разняли. – Это не порядок! Анри, вы проиграли и дисквалифицированы. Драки – это для третьего класса. Обменяйте остаток своих фишек и уходите из-за стола. А партия должна быть закончена! Ты же помнишь, сколько у кого было?

– Помню – кивнул крупье.

И он действительно помнил! Через десять минут стол был поставлен обратно, а мне заботливо вернулись все фишки в удвоенном размере. Всего – семь восемьсот. А Анри же уполз, прихрамывая и исторгая проклятия на французском, забрав меньше полумиллиона.