Текст книги "Княжий волкодав (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22
Самая большая приманка

Ангелина подняла из подвала в стольную залу вскрытый деревянный ящичек, с двумя пыльными динамитными шашками и полметра высохшего ломкого огнепроводного шнура. Всё, что осталось от запасов, с помощью которых видать, и вскрывали скалу при закладке погребов будущего дома.

– Даже, не знаю, будет ли от них толк, – произнесла Ангелина, с хрустом распрямляя пальцами согнутый шнур.

– Посмотрим, – произнес я. – Снарядить и держать подальше от огня. Ты ответственная.

– Точно? – удивилась Ангелина. – А мне показалось – ты и сам не прочь чего-нибудь взорвать на досуге.

– Обязательно взорвём, – отозвался я. – И не раз. Весь континент в труху. Но это потом. А пока ты у нас главный гранатометчик. Дерзай. Нас самих только не взорви.

Ангелина шутливо мне отсалютовала от полей кожаной шляпы, облепленных подвальной паутиной.

Из кухни за стольной залой, в подвал, оказывается вела ещё одна собственная лестница, к подземному сводчатому залу с полками, на которых когда-то хранились припасы и заготовки, к теперь лежала жирная грязь. Дальше в сторону выхода закрытого двустворчатыми воротами, был наш гараж, в котором теперь стояли две машины, «Антилопа Гну» и желтая пролетка Степана.

В другую сторону шли еще два зала, в первом явно когда-то был винный погреб, но не осталось ничего, кроме станин для огромных бочек и винного запаха. Интересно, алкоголь был привозной или местный? Тётка Марго должна знать, возможно мы с нею на эту тему ещё побеседуем…

В самой дальней зале, заваленной разнообразным хламом, из которого Ангелина и извлекла свой взрывоопасный ящичек, находился генератор, пока не запущенный, ящики с каким-то не разобранным пока сельскохозяйственным инструментом. Посреди зала даже валялась наковальня, которую похоже пытались упереть некие хозяйственные посетители, да не потянули вес.

Ангелина поставила свою вахту разбирать хлам в этой части цокольного этажа и притащила добычу похвастаться.

– Кроме взрывчатки из снаряжения нашлось это, – Ангелина с грохотом бросила на стол вороненую металлическую руку от ростового кавалерийского доспеха, от оплечья с высоким вертикальным ребром, покрытого виноградной резьбой до латной рукавицы с мелкокольчужной ладонью. Все ремни сохранились, хоть сейчас надевай, затягивай ремешки, и в бой.

– А где остальное? – спросил я.

– Не нашли, – ответила Ангелина. – Но нашли это.

Она махнула двум мужикам из своей вахты, мол, заносите.

Мужики занесли.

О, да вещь исключительная, для тех кто понимает. И похоже, я знаю теперь почему владение так назвали.

Это был фламберг. Здоровенный двуручный меч с пламенеющим клинком. С заточкой клинка как у пилы, если по простому.

– Ух ты, – я протянул к мечу руку. – Ну-ка, дайте его мне сюда.

Это был очень гармоничный, пропорциональный экземпляр, прямо леонардовский Витрувианский Человек среди двуручников. Довольно длинный, почти с меня ростом, неожиданно навороченная корзина над рукоятью – кузнечный шедевр, с широкими плечами гарды. Незаточенная часть клинка для ручного хвата, покрытая тонкой резьбой из листьев винограда. И два «кабаньих клыка», нечто вроде дополнительной гарды или стоппора, изогнутые в сторону острия, отделяли незаточенную часть меча от пламенеющего лезвия.

Рукоять, разделенная кольцевым ребром на две секции, обтянута проволочным плетением. Яблоко на конце рукояти в виде тяжелой виноградной грозди.

Лезвие лишь слегка тронуто ржой после пребывания в подвале.

Меч оказался чуть более увесистым, чем я ожидал. Или это я в кистях слабоват? Ну, ничего, сроднимся ещё…

– Ножен не нашли, – Ангелина улыбалась во всю ширь.

Ну а что, имеет право, это она от души, от души. Подгон засчитан.

– У таких мечей обычно не бывает ножен, – произнес я, поднимая меч острием вверх.

Я даже понял, где он тут висел. Вон там, над камином – крюки из стены торчат очень подходящие. Создавал с оленьим черепом завершенный гарнитур.

– Однако, каков красавец… – проговорил я.

Лучше любой огромной пушки может быть только вот такой здоровенный ножичек.

– С таким мечом можно идти хоть на дракона, – произнес я.

А потом понял, что все собравшиеся в зале смотрят на меня. Все как один. Женщины, дети, мужики. И в их глазах отражались огоньки масляных фонарей.

Я понял, что они видели. Свою единственную надежду. Надеяться им было больше не на кого.

– Ты ещё скажи, что умеешь обращаться с таким? – произнесла Ангелина, и слова её нарушили этот всеобщий фокус на моей персоне.

Я осторожно выдохнул. И вдруг понял – что да, могу.

– Бой в доспехе в моей почтенной Альма Матер – это старая добрая физическая дисциплина, – ответил я, поднимая меч и вставая в позицию быка, когда меч направлен в противника от головы. – В былые времена мои предки водили в бой десант имперской панцирной морской пехоты, а потом эскадроны дизельных автоматонов.

– Я смотрю, на твоем обучении не экономили, – произнесла Ангелина.

– Точно, – согласился я опуская меч. – Я весьма всесторонне и качественно подготовлен. И это меня радует. Весьма кстати, как оказалось…

– Ладно, отдавай его мне, я его начищу до блеска, – Ангелина протянула к мечу руку.

– Ну, ты уж постарайся, – усмехнулся я, не сомневаясь, что подтекст до неё дойдет.

Ангелина только скривила гримаску, мол, «ага, поняла».

Меч утащили на полировку, и ко мне подошел Рустам.

– Посты расставил, – доложил он. – Оружие проверено. Ждем зверя.

– Ну, надеюсь мы не зря собрали эту самую большую приманку в округе, – негромко произнес я. – Должен прийти.

– Зверь очень не простой, – произнес Рустам.

– Заметил, да? – улыбнулся я, чтобы не пугать всех тех кто наблюдал за нашим разговором не слыша слов. – Мы в него минимум трижды попали, а ему хоть бы что. Регенерация просто впечатляющая. Надеюсь, взрывная ампутация его проймет. Или останется действительно его только двуручником распиливать. Но тут его надо будет подержать, а это тяжеловато.

Рустам покивал, мол, надо, поддержим, только приказ дайте…

С тем, начали собираться ложиться спать. Ночка то ожидается ого-го., надо хоть на полчаса глаза сомкнуть…

Разбудили меня в начале моей Волчьей вахты, разбудил Рустам. Я зевнул, умылся холодной водой из ведра в свете фонаря, в который как раз подлили масло, и он разгорелся ярче. Чёрт бы побрал эти дорогие аккумуляторы.

В камине яркой горой тлели угли, оттуда со сквозняками накатывали волны тепла. В зале сопели, храпели, чесались. Общага в осаде, блин. Нужно срочно приводить в порядок мои господские покои, нельзя же постоянно спать в зале на столе? Есть же у меня тут господские покои? Должны же быть…

Это я всегда со сна такой несобранный, щаз сконцентрируюсь…

– Как дела? – спросил я Рустама.

– Да всё тихо, – негромко отозвался он. – Не показывался.

– Понятно, – сказал я, сунул обрез в кобуру на бедре и пошел на пост у дверей в галерею.

Тьма снаружи непроглядная, в дверное окошко ни черта не видно.

Так, зевая просидел с мужиками на посту ещё час.

А потом зверь явился.

В бойнице, выходящей на галерею, стало вдруг темнее тёмного, я наклонился к бойнице, а оттуда вдруг пахнуло горячим дыханием снаружи и в бойнице зажегся раскрывшийся глаз зверя, заглянувшего внутрь снаружи с галереи, посмотревший мне прямо в лицо. Я отшатнулся, выдергивая обрез из кобуры, а когда сунул стволы в бойницу, тень снаружи уже пропала. Вот черт!

Мужики увидев мои действия, всполошились, светили фонарями в бойницы. Всё безуспешно. Пока они метались, едва не разбудив половину спящих, я прислушивался к тихим звукам снаружи.

Зверь перестал таится, понял, что обнаружен. Вот царапнул панцирь об угол дома у лестницы, вот лязгнуло в траве железо выброшенное сегодня из гаража.

– Что там? – тихо спросила Ангелина с лестницы на второй этаж.

Вышла в пыльнике, накинутым прямо на ночнушку, чутко спит девица, нас услышала. Я приложил палец к губам, продолжая прислушиваться. В дальнем конце залы, поднялся Рустам с автоматом, стволом к потолку, вопросительно глядя на меня. Я и ему махнул, тихо мол, слушаем все.

Ангелина первая поняла, куда зверь стремится.

– Кухня, – громко прошипела она скатываясь по лестнице. – На стену в пролом лезет!

Мы все уже мчались, оттаптывая чьи-то ноги к дверям на кухню в конце стольной залы.

Мы выкатились в выгоревшую в давнем пожаре кухню без крыши, под зябкое после тепла залы ночное небо, я впереди за мной Рустам с фонарем, потом Ангелина, мужики…

Было хорошо слышно, как зверь с хрустом всаживает когти в швы между камнями, взбираясь всё выше по стене, всё ближе к нам. Я взвел курки обоих стволов обреза, и над кривым краем уцелевшей стены показалась когтистая лапа. Одним рывком зверь сдернул вниз рогатку, опутанную колючей проволокой. Она задержала его ровно на две секунды.

– Взрывчатку мне! – выкрикнул я повернувшись к вытаращенными от возбуждения глазам Ангелины. Она выдернула из нагрудного кармана пыльника, под которым спала, динамитную шашку с хвостом огнепроводного шнура и сунула мне.

Лапа зверя, огромные как ножи когти зацепились за серые булыжники.

– Огня! – крикнул я Рустаму, и тот сунул мне фонарь с откинутой дверцей.

Я сунул кончик шнура в огонь и тот ярко вспыхнул разбрасывая синие искры.

Над стеной показалась огромная голова, оскаленная пасть, пахнуло жаркое дыхание. Я кинул шашку вниз между зверем и стеной, и вытянув до предела руку с обрезом, пальнул с обоих стволов разом в эту когтистую лапу, сбив ее с булыжника, аж засвистела вокруг отрикошетившая картечь.

Зверь полетел вниз, вслед за динамитной шашкой, я присел у стены накрыв голову руками.

Дыдыщ!

Дом слегка качнуло у меня под ногами, камни, землю, подбросило над краем стены и засыпало всех, кто был в этот момент в разрушенной кухне.

В ушах звенело. Я, не слыша собственного крика, вскочил, протянув руку ошалевшей от близкого взрыва Ангелине, она подала мне вторую шашку, не потерялась. Сунул шнур в подставленный Рустамом фонарь и огнепроводный шнур вспыхнув, мгновенно сгорел по всей длине, Вспыхнув, догорел хвостик на входе в шашку прямо у меня в руке

– Твою мать, – не слыша себя произнес я и бросил шашку в темноту.

И она тут же взорвалась прямо в воздухе.

Взрыв разорвал меня в клочья.

Ну, так мне показалось.

Меня привел в чувство поток воды, заливавший грохот в моей голове.

– Да хватит уже! – возмущенно крикнул я. – Утопите меня сейчас!

Ангелина тут же прекратила лить воду из фляги мне на макушку. Вот же затейница, а если я тебя так?

– Чего? – смущенно произнесла она, пряча флягу. – Я думала, ты вообще помер уже.

– Размечталась… – прошипел я через грохочущие в башке молотки. – Что случилось?

– Шашка взорвалась почти у тебя в руках, – произнесла Ангелина. – Шнур пересох. Ну и вот…

– Вот так вот, один единственный раз доверил ей взрывчатку, и она меня сама чуть не подорвала.

– Я тоже там была, – мрачно произнесла Ангелина. – Ну и не взорвала же?

– Ладно, – отмахнулся я, поднимаясь на ноги – В другой раз справишься. Что со зверем?

Рустам с Ангелиной встревожено переглянулись.

– Слушай, – произнесла Ангелина. – Не стоит тебе о нем сейчас беспокоится. Скоро взойдет солнце, и мы посмотрим, что от него осталось.

– Вы не понимаете, похоже, – поморщился я. – У нас нет времени, чтобы его терять. Этот зверек с очень мощным восстановлением, и наверняка это его элементали-симбионты, поддерживают. По отблеску в глазах видно, и температура тела слишком высокая. Я про таких реликтовых тварей в универе читал. Мы очень удачно сейчас его подловили, но запросто он там живой остался. Сейчас забьется в какую-нибудь нору, залижет раны и вернется ученый, и тогда мы хрен его когда ещё на расстоянии выстрела увидим. А я не допущу, я не позволю резвится ему тут как хорьку, я его успокою. Где мой меч?

– Александр Платонович.

– Саша.

– Молчите уж, оба. Заголосили. Меч мой дайте. И сторожите, тут пока не вернусь. Чтобы все были живы, понятно? Понятно, я спрашиваю?

– Понятно, – ответили они хором.

Вот так я и оказался с мечом в одной руке и фонарем в другой на темной галерее, один против зверя во тьме, позер хренов. Ну, да, понт – наше все, репутация должна сжигать все перед собой и не оставлять лишних свидетелей после себя.

Рогатку, что мы оставили здесь вечером зверь просто раздавил. Я спустился по лестнице к воротам гаража, обошел дом, заглянул за угол прежде чем выскакивать. Там обнаружилась отличная воронка в земле, и брызги крови на стенах.

И широкий кровавый след, уходящий под деревья.

– Вот же тварь, – прошептал я. – Опять выбрался.

С огромным мечом на плече, подсвечивая путь фонарем, я пошел по кровавому следу.

С каждым шагом крови становилось все меньше, а путь мой опаснее. Зверь исцелялся.

– Да где жы ты есть, падла живучая? – шептал я. Я почти уже дошел до края парка окружавшего дом.

У дороги на Номоконовск я его нагнал.

Зверь хромал вдоль дороги, и когда я, ломая подлесок, выбрался на дорогу, остановился и тяжело развернулся ко мне.

Ну, вот мы и снова вместе. Ты против меня. Один на один. Только ты, только я и никого больше во всем свете.

– Иди сюда, падла, – прошептал я, поднимая меч. – Щаз я тебя располосую.

Зверь, припадая к земле захромал в мою сторону, кровь капала из пасти, где блестели осколки выбитых клыков. Его здорово тряхнуло взрывом. Но и меня тряхнуло – будь здоров. И он был еще в силах выпустить мне кишки. Я остро пожалел, что сейчас один на этой темной дороге. Никто не узнает как мы здесь под покровом ночи убивали друг друга. Никто не расскажет чем для меня это закончилось…

Зверь перешел на бег.

– Иди сюда, волчара, – прорычал я, бросаясь ему на встречу.

Зверь прыгнул и прыгнул так высоко, что меч мой рассек пустоту.

Глава 23
Мне нужны ваши очки, перчатки и мотоцикл…

Я промахнулся рубящим ударом по вёрткому зверю, зубастое лезвие фламберга просвистело ниже него, взмывшего в темное небо. Я тут же упал на колено, позволив инерции движения меча развернуть себя на месте следом за зверем, когти полоснули волосы у меня на макушке…

А теперь немедленно защита – вскочить, перехватив меч за незаточенную часть сразу под кабаньими клыками, загнутыми в сторону острия. Так я укорачиваю траекторию, ускоряю движение клинка. Теперь это чем-то напоминает штыковой бой. Длинный клинок обычно довольно медленно двигается от усилия, приложенного к рукояти, а так, перехваченный почти за середину меч легко направляется в цель, теперь никакой рубки, только экономные уколы.

Зверь, утробно рыкнув, пытается меня достать ударом лапы из-под клинка, но я отступаю, убрав руку из-под защитных клыков на яблоко длинной рукояти, и когти звонко лязгают о витиеватый пруток изощренной корзины, прикрывающей пальцы на рукояти около разлета огромной гарды.

Лезвие встречным ударом толкает ко мне, я с выпадом на полусогнутую ногу колю острием меча в ответ, зверь ворча отскакивает. Уже не чувствуется, что он только что был серьезно ранен, легко двигается…

Я услышал шум приближающихся шагов, а потом выкрик:

– Александр Платонович! Пригнитесь, стреляю!

Да чтоб тебя!

Появившийся из темноты Степан бахает в зверя из обоих стволов! Вспышка сдвоенного выстрела меня ослепила, и я, отступая, вожу мечом перед собой, рассчитывая принять прыгнувшего зверя на гарду. Скверно, но можно. Но зверь не прыгнул. Я, проморгавшись, разглядел, как он снова захромал.

Надо же, подбил тварюку, пацан.

– Степан! – раздраженно бросил я. – Я же приказал всем оставаться в доме!

– Вы приказали вашим людям, Александр Платонович, – спокойно отозвался стервец малолетний. – А я не ваш человек. Я доброволец, вам в этом деле равный.

Вот же блин, развел тут какузистику вокруг принципа единоначалия, научили их таких на свою голову, дали им хорошее образование.

Ладно, с этим урожденным эгалитаристом я разберусь потом, если мы отсюда живыми выберемся. Мне этого выскочку теперь как-то прикрывать, а мы же не слажены для боя в формации, он даже не догадается за мной держаться. Не подумает даже…

Точно, так и есть, закинул разряженное ружье за спину, выдернул из ножен свой короткий данайский меч и с глупой отвагой новобранца встал со мной рядом. К этому мечу вообще-то полагается здоровенный круглый щит, а к такому щиту уместнее копье, на самом деле. Впрочем, и к моему переростку тоже положен бы по-ладному добрый четвертной дощатый доспех благородного мечника на двойном жаловании с первой линии Большого дворянского полка.

А ещё лучше – крупнокалиберный пулемет. Или мобильная огнемётная система. Но чего нет, того нет. Адаптивный технологический уровень, мать его.

Контузия от близкого взрыва снова дала о себе знать. Уже какое-то время я в гуле крови в ушах чувствовал какой-то раздражающий треск.

Нас залило потоком электрического света, когда зверь прыгнул.

Оглушительный выстрел сбил тварь в начале прыжка. Зверь откатился в кусты. И уже оттуда не появился. Двенадцатимиллиметровая пуля убедит кого угодно затаится и вести себя тихо.

Свет фар погас и, проморгавшись, я увидел, то, что слышал уже какое-то время. Мотоцикл.

И мою тетку Марго в кожаном гоночном комбинезоне, в шлеме с огромными очками, с опертым на бедро прикладом чудовищной антипанцерной винтовки.

Моя кавалерия явилась вовремя.

– Степан, – произнес я, поднимая меч и опирая плоскостью клинка на плечо. – Перезаряди ружье.

– А? – смущенно отозвался Степка. – Я сейчас, минуту. Доброго вечера, Маргарита Герхардовна.

Переломил ружье завозился с патронами. Тетка приветствие пропустила мимо ушей.

– Тётушка, – произнес я, разглядывая ее мотоцикл. – Вы ли это?

– Это я, – усмехнулась тетка Марго. – Сойдет за извинения? Вижу, ты уже нашел меч.

– Не слишком-то он мне помог, – поморщился я.

– Просто ты, болван, не знаешь, как им пользоваться, – бросила дражайшая тётка. – Я потом тебе всё расскажу.

Я усмехнулся. Показатель дипломатичности у этой женщины даже не нулевой, а отрицательный.

С мечом на плече, я залез в кусты, в которые прыгнул волк, но там было так темно, что я понял, толку от поиска не будет, зверь уже оторвался от нас, не догнать, придется всё начинать сначала.

Я вернулся на дорогу, где Степка уже перезарядил ружье, мрачно косясь на тетку Марго. Она и ему успела нечто язвительное бросить? Однозначно, талант заводить друзей.

– Ну, что-ж, – произнес я. – Прошу в дом, позавтракаем по-семейному.

Восток уже светлел зарею новой. Тётка не стала заводить мотоцикл, довела его, толкая за руль, молча сгрузив антипанцерную винтовку Степану в руки.

Рустам и Ангелина встречали нас перед домом с оружием и факелами в руках. Ангелина с заметным облегчением выдохнула, увидев нас, а затем удивилась и нахмурилась, разглядев мою тетку.

А тётка, не выпадая из образа, сунула офигевшей Ангелине в руки руль мотоцикла, бросив:

– Позаботься о механизме, деточка. Головой отвечаешь.

И только из безграничного почтения к изделию знаменитых мастерских Харламова и Давыдова, Ангелина не бросила тут же мотоцикл на землю. Откатила в гараж.

Тётка, прежде чем подняться по лестнице на галерею, с минуту смотрела на осыпавшийся герб над входом. Потом, вздохнув, пошла по ступеням вверх.

Войдя в стольную залу тётка поморщилась от запаха множества людей, оглядела зал и бросила:

– А что это вы без стульев? Прикажите принести из сторожки, там точно есть.

– Не хотелось бы ломать дверь, – пожал я плечами, укладывая мой двуручный меч на стол. – Не хочется обижать сторожа заочно, я хочу обидеть его при личной встрече.

– Ну, как хочешь, – пожала тётка плечами. – Это твои стулья. А сторож не вернется, он человек Замойских. По крайней мере, один не вернётся. Без них.

Я покосился на Рустама, и тот, поняв меня без слов, вышел, прихватив пару мужиков, и вскоре вернулся с четырьмя мягкими стульями из одного гарнитура, явно слишком изысканным, чтобы стоять в домишке сторожа. Из Фламберга, похоже, сдернул при случае, каков подлец.

Мы, я, тётка, Ангелина и Степан, наконец, с удобствами, на стульях расселись перед столом. Я с удовольствием откинулся на спинку. А жизнь-то налаживается!

Рустам встал за моим стулом.

– Ну, что ж, – произнес я, проводя ладонью по избитой полировке стола. – Надеюсь услышать, что вас к нам привело, дражайшая Маргарита Герхардовна.

Тётка пожала плечами.

Сначала, после нашей памятной встречи, тётка не собиралась никому помогать. Поостыв, после нашего знакомства в её магазине, она навела справки, узнала о нашей роли в борьбе с пришлым зверем и поняла, что весьма погорячилась. Хотя у неё были поводы, граф ей изрядно подзадолжал. А услышав этой ночью далекий взрыв со стороны долины, тетка поняла, что дела у нас плохи, сиганула на свой мотоцикл и примчалась к нам на помощь.

– Ваше появление удалось эффектным, – усмехнулся я. – Я вас благодарю.

Отважная дама, чего уж там. Одна на пустынной дороге…

– Правильно ли я понимаю, что вы желаете присоединиться к нашей охотничьей партии? – я решил сразу расставить все примечания в нашем общественном договоре, а то мало ли, кто её знает, чего она на самом деле хочет.

– Вы же на Живодера идёте? – уточнила тётка. – Тогда всё верно.

– Скажу просто, чтобы предотвратить возможные недоразумения, – снова провел я рукой по столу. – Главный здесь я. И я рассчитываю, что все присутствующие будут выполнять мои приказы беспрекословно.

– Конечно, – просто ответила тётка. – Ты – владелец поместья.

Не ожидал, это хорошо. И вижу, Степан заметно засмущался. Пусть станет ему уроком.

Откуда-то сверху со стропил под крышей спустился наш тупай, и спрыгнув на стол пошел в нашу сторону. Ух ты, а я думал он совсем потерялся в этой заварухе.

Тупай обнюхал рукоять меча, задумчиво почесал макушку, тряхнул ушами и на четырех лапах прошел по лезвию меча до меня, запрыгнул мне на плечо и устроился там. Тётка, заломив бровь, молча наблюдала за этим явлением зверька, собравшемуся обществу

– Он разумный? – нахмурилась тетка.

– Полагаю, да, – пощекотал я зверька под горлышко и тот умильно зарокотал как мурлычущий кот. – По крайней мере – не тупой.

– Пусть держит свои ручонки при себе, – мрачно бросила тетка.

– А это будет уж как я решу, дражайшая Маргарита Герхардовна, – улыбнулся я недовольной тетке.

– Полагаю, следующее, что я хочу сообщить, мне лучше сказать наедине, – мрачно произнесла тётка.

Ангелина хмыкнула, и, встав, гордо удалилась, утащив стул за собой. Очень смущенный Степан вскочил, поклонился и ушел следом. Рустам тоже удалился и тоже прихватив освободившийся стул. Похоже, теперь эта мебель самая популярная в доме.

В дальней части зала уже суетились люди разжигая камин, но подходы к нашей части стола охранял Рустам и нас не тревожили.

– У вас есть всё уединение, какое я могу для вас создать, дражайшая тётушка, – произнес я взмахнув рукой. Недовольный тупай спрыгнул с меня, такого неустойчивого, обратно на стол.

Тётка наклонилась ко мне, сцепив пальцы в замок

– Ты же алхимик? – негромко произнесла она.

– Конечно, – так же негромко отозвался я.

– Насколько ты хорош? – прищурилась тетка.

– Я был самым лучшим. Ну, или может вторым на моем курсе, насколько мне известно, – усмехнулся я. – Статус «Отличника» получал. Правда, по новым документам – абитура.

– Это важно, потому, что я могу сделать свой вклад в это дело, но есть риск и он высок, – мрачно произнесла тётка.

– Будьте точнее, Маргарита Герхардовна, – вздохнул я. – Выражайтесь яснее.

– Я дам тебе Напиток Бури, – произнесла тетка не отрывая от меня взгляд. – Его немного. Несколько капель. Всё, что у меня осталось.

Тётка за цепочку вытащила из-под ворота комбинезона кулон, точнее прозрачную колбу, заполненную светлой, почти светящейся жидкостью. Тётка сдернула колбу с цепочки и поставила на стол передо мной. Я посмотрел на отраженную в полировке стола колбу, наклонился и двумя пальцами пододвинул её к себе.

Боевой фиал на один глоток. Давно я таких не видел.

– Мой муж, да покоится он с миром, когда смерть его будет мной отомщена, добыл в глубине континента лозу выдающихся качеств, которую завезли сюда мои предки сотни лет назад, – произнесла тетка неотрывно глядя на фиал передо мной.

– Пальцы Ведьмы, – произнес я практически наугад.

– Ты посвящен в тайну? – быстро подняла на меня глаза тетка.

Наугад и в десятку! А я молодец.

– Это большая удача, что мы встретились, – произнес я вместо ответа.

Тетка пожала плечами:

– Удачи не существует. Лоза не принесла нам ничего хорошего. Вскоре мы собрали первый урожай, мы произвели напиток. Муж провел испытания.

– Что он установил? – наклонился я вперед.

– Он был одарен воздушной склонностью, это наследственное, – произнесла тётка. – И этот меч – не только символ владения. Это оружие рыцаря воздуха, великого предка. Вы могли видеть его на флюгере над башней. Помещенный в корзину эфеса, элементаль воздуха, раскрывает все возможности этого оружия. Но мастерство ныне утеряно. Мы не смогли ничего поделать, когда сюда пришли Замойские.

– Хм, – задумался я. – Элементаль воздуха…

Какую следует ожидать мощность? Потенциал? Неизвестно, и это может многое изменить в ходе призыва. Но, в принципе, почему бы и нет? Я могу вызвать и подчинить такого элементаля. Я делал подобное во время учебы. Другое дело, что на второй глоток напитка точно не хватит и для ошибки нет места. А я бы предпочел иметь план Б.

Впрочем, Живодера, гребаного хищника я так и быть и без плана Б убью, просто так, от любви к искусству.

– Александр, – произнесла тетка, я перевел на нее взгляд.

Не мог не обратить внимание, что она впервые назвала меня по имени.

– Да, Маргарита Герхардовна, – негромко ответил я.

– Я поддержу тебя во всём, – произнесла она и в это мгновение я понял в каком же она находится отчаянии. – Во всём, что потребуется, чтобы Замойские перестали существовать.

А вот и дополнительные условия. Но Замойские проблема, которую рано или поздно придется решать. Мне ни к чему другие претенденты на долину, на её тайну, её потенциал. Она моя и только моя. И на пути к полному контролю мне нужны верные соратники и надежные союзники. А она будет мне верна. А Замойские перейдут границы немедленно как только заметят, что я их обозначил. Так почему бы и нет?

– Вы же понимаете, – произнес я. – Я пока не готов к немедленной схватке. И буду готов ещё очень не скоро.

– Не сейчас, – сдавленно произнесла Маргарита Герхардовна. – Но потом.

– Хорошо, – отозвался я. – В этой долине их не останется. Я обещаю.

Тетка сорвалась с места упала передо мной на колени и поцеловала мне руку.

– Увольте, Маргарита Герхардовна, – мягко возразил я. – Не стоило. Ими я бы и так занялся. Мне их младший ещё на корабле не понравился.

– Пока ты знаком только с младшим! Ты не знаешь, на что способен старший…

Она рыдала, молча глотая слезы. Пришлось усадить её обратно на стул, подать мой собственный платок. Но скоро она успокоилась.

– Простите, – проговорила Маргарита Герхардовна. – Я так давно здесь одна, ни единой родной души…

– Оставьте, Маргарита Герхардовна, – я ободряюще похлопал ее по плечу. – Теперь вы с нами. Сейчас у нас другая проблема и боль. Живодёр. Мы начнем с него. А когда покончим с этим – перейдем к остальным проблемам по списку.

Потом я, откинувшись на стуле, думал, и тётка терпеливо меня ждала. В дальней части зала Ангелина возилась, ремонтируя ремни найденной доспешной руки. Тупай, свернувшись на перекрестье огромного меча дремал. Рустам охранял наше с теткой уединение на глазах у всех.

Живодёр. Пальцы Ведьмы. Фиал на один глоток. Меч рыцаря воздуха. Напиток Бури.

Я осмотрел все это и в голове моей собрался план. План амбициозный и безрассудный, но других и не заводим…

– Хм, дражайшая тетушка, – произнес я задумчиво. – Полагаю, вы действительно можете сделать свой решающий вклад в наше охотничье предприятие.

– Всем, чем могу, – немедленно отозвалась тётка Марго.

– Тогда, мне нужны ваши очки, перчатки и мотоцикл.