Текст книги "Горький дым (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

«Ваша супруга у нас. Если хотите, чтобы все было хорошо, встретимся и обговорим условия. Будьте на своем рабочем месте в наркомате с девяти до пяти часов. Мы с вами свяжемся. Органы привлекать не советуем»

Прочитав записку, Иван Павлович вышел на кухню и выпил стакан воды. Словно бы водки бахнул! В глазах все плыло, раздваивалось…

Усталость! Усталость и нервы.

А ну-ка, Иван, соберись! – приказал сам себе доктор. Соберись и подумай, что делать дальше. По крайней мере, пока ясно одно – в ближайшее время ничего плохого с Анной Львовной не случится. Хотелось бы верить… И… ведь ей скоро рожать! Можно сказать – вот-вот…

Интересно, кто это – «мы» и чего они хотят? Подельники Коробейникова… или его хозяева? Устроили диверсию – мало? Хотят весь проект зарубить на корню… руками самого же товарища Петрова! Хитры, ничего не скажешь. Хитрые, самоуверенные, наглые!

Встретиться надо обязательно: интересно, что они попросят? Если велят притормозить проект, то – дело ясное… Не советуют привлекать органы… Ну-ну! И как они узнают?

– Что, Иван Павлович, не спится? – на кухню заглянул сосед, Коклюшкин, в накинутом поверх пижамы халате. По-лошадиному вытянутое лицо его отнюдь не выглядело заспанным, разве что несколько бледным. Так Коклюшкин и всегда был бледным!

– Только что с работы, – разжигая примус, улыбнулся сосед. – Аврал! Сами понимаете – конец года, отчеты… Да все с пометками «Важно! Срочно!». И по срокам – вчера. Думали, до утра не управимся, ан нет… Сладили! Кстати супругу-то навестили уже?

– Почти… – Иван Павлович передернул плечами.

– Как это – почти? – удивленно обернулся Коклюшкин.

– Да вот так, – доктор развел руками. – Приехал я в Ново-Екатерининскую больницу… А там такой нет!

– Как нет? – поставив чайник на примус, вскинул брови сосед. – В карете скорой помощи сказали – именно туда повезут. Ну, туда ж ближе… А! Там, сможет быть, мест не было! Тогда – да, могли и по всей Москве. Вы, Иван Павлович, на станцию скорой помощи звонили?

– Звонил… Не знают.

– Ай-ай-ай! Так, верно, они и сами вам позвонят. Ну, из больницы, где супружница ваша… Вот прямо на работу и позвонят. Так что не переживайте! Может, чайку?

– Да нет, спасибо, не хочется, – отказался доктор. – Пойду, пробую уснуть.

– Ну, покойной ночи тогда!

Иван Павлович забылся тяжелым сном лишь под утро, когда надо уже было вставать. Поднялся, превзмогая усталость, оделся, вышел в коридор…

– Доброе утречко! – пожелал, выйдя из ванной, Коклюшкин. – Уже на работу? Однако, раненько вы!

– Да хочу вот, пройтись. Голову привести в порядок.

Чуть подморозило. Над крышами зданий занималась утренняя заря. В пролетах улиц дул промозглый московский ветер.

Выйдя из дома, доктор немного прошелся по Сретенке, и, завидев извозчика, помахал рукой.

– Куда, дорогой товарищ, изволите?

– На Главпочтамт.

– Ну, это мы быстро! Н-но, милая, н-но!

На Главпочтамте Иван Павлович, на всякий случай покрутился у отдела писем. Проверялся, слонов опытный шпион – нет ли слежки? Не заметив ничего подозрительного, доктор быстренько заплатил на кассе за городской разговор и зашел в телефонную кабинку…

– Девушка, мне Ка три двенадцать двадцать пять… Добавочный тридцать семь!

Это был телефон Валдиса Иванова. Звонить с работы Иван Павлович опасался – телефон вполне мог прослушиваться.

– Пожалуйста, соединяю…

Только бы Валдис оказался на месте! Вообще-то, он рано приходил…

Ага! Есть!

– Валдис, это Петров… Помнишь, мы с тобой насчет бильярда договаривались…

Ни о чем они не договаривались! Доктор произнес эту фразу на всякий случай, перестраховываясь.

– Ва-алдис! Ты спишь, что ли там?

– Ива-ан Павлович! – вместо хрипловатого голоса Иванова в трубке вдруг послышался чей-то вальяжный баритон. – Ну, мы же вас просили!

– Кто вы? – повысил голос Петров. – Что просили?

– Ну, вы же прочли послание. Только не говорите, что нет! – хохотнули в трубке.

– Где моя жена? Что с ней?

– Сегодня узнаете, – невозмутимо пояснил баритон. – Вам же сказано… Вернее, написано. Да! И насчет ЧеКа… На первый раз прощаем! Но, с бильярдом в обществе чекистов покуда настоятельно прошу повременить!

В трубке послышались гудки…

Та-ак, – выйдя на улицу, Иван Павлович потер переносицу. Вот, значит, как! Эти ребята легко прослушивают телефоны ВЧК! Верно, потому, что сами там и работают. У того же Яши Блюмкина в иностранном отделе. Он там много кого пригрел.

И… что же делать? Как попросить помощи? Да легче легкого – кого-нибудь с запиской послать… Или, сначала все же дождаться звонка? Вот еще интересно – а почему они (кто бы это ни был) просто не уберут его, доктора Петрова, со сцены? Ну, пристрелили бы где-нибудь, не говоря худого слова… или наняли бы утырка с ножом… Не-ет! Выстраданные Иваном Павловичем идеи уже пошли в СНК! О них услышали, узнали… Кто-нибудь когда-нибудь все равно возьмется и доведет дело до конца. А потому, именно Петров – сам! – и должен похоронить и дискредитировать все свои задумки!

Задумки… Да что там задумки. Самый настоящий рывок! И кто-то очень хочет, чтобы такого рывка в Советской России не случилось.

Обедать Иван Павлович не пошел. Купил пирожки с ливером у торгующих на улице бабушек. Мука была серая, плохая… Ну, хоть такая пока что есть. Эх…

На столе зазвонил телефон…

Наконец-то!

– Да! Слушаю, Петров.

– Здравствуйте еще раз, Иван Павлович…

Тот же вальяжный баритон!

– Пирожки больше у бабушек не покупайте. Еще отравитесь! – хохотнули в трубке. – Сходите в столовую, у вас же еще семь талонов осталось, нет?

Все знают! Следят. Обложили, как волка… Или просто – давят на нервы!

– Теперь к делу, – голос стал серьезным. – Сейчас – ровно двенадцать. Через два часа будьте на Курском вокзале у кассы номер семь. Секретарю скажете, что поехали с проверкой по госпиталям.

Звонивший резко оборвал разговор. Да и о чем было говорить-то? Все инструкции даны и поучены.

Через два часа… На Курском вокзале…

Иван Павлович был у седьмой кассы без десяти два. Вокруг толпился народ. Кто-то ругался, кто-то пытался пролезть без очереди, кто-то громко орал…

– Мне до Брянска, до Брянска, красавица! Два билета. Два! Согласен на плац-карту… Сколько-сколько⁈ А общие вагоны есть?

– Товарищ! Вы там корову покупаете, что ли?

– Да-да! Очередь не задерживай, ага!

– Иван Павлович?

Двое парней в серых армячках и такими же серыми лицами. Оба в одинаковых смушковых шапках. Один – высокий, усатый – в сапогах, второй – упитанный круглолицый – в валенках с галошами.

– Он самый.

– Идемте.

Круто повернувшись, усатый быстро зашагал к выходу. Напарник его держался сзади, сразу за доктором. Иван Павлович чуть ли не физически чувствовал на себе его буравящий взгляд.

На привокзальной площади все трое уселись в пролетку с поднятым верхом. Снежный покров еще не устоялся, на санях пока что ездили лишь в деревнях. На козлах уже дожидался дюжий диковатый мужик с пегою клочковатою бородою. Иван Павлович уместился между парнями.

Усатый зыркнул глазами:

– Повернитесь-ка!

Ага… Завязали глаза. В шпионов в детстве не наигрались.

– Едем! – повелительно бросил усач.

– Н-но!

Зацокали копыта по мостовой. Закачалась на рессорах коляска. Хорошая коляска, с фонарями, целое ландо! И лошадь откормленная. Однако, никакого номера нет. Значит, не извозчик. Хотя таких вот «бомбил» без всякой лицензии сейчас в Москве – что грязи! Сельскохозяйственный год закончен – мужичкам подработать надо.

Цокали копыта, качалась коляска… Вокруг слышались гудки и рычанье моторов. Какая-то людная улица или бульвар… Вот повернули налево. Моторы стихли… Справа – шум и ребячьи крики. Школьный двор? Снова бульвар… Повернули… Остановились – кто-то открывал ворота…

– Н-но! Тпру-у-у!

– Приехали, Иван Павлович. Прошу!

Приятный трехэтажный особняк с эркерами и каменными львами по обе стороны крыльца. Вычищенный от снега двор занимали несколько пролеток и два автомобиля. Да, на какой-нибудь бандитский притон это ничуть не походило. Да и людей вокруг было довольно много, и никто не обращал на доктора и сопровождавших его парней никакого внимания. Лишь швейцар на входе услужливо придержал дверь…

– Спасибо, милейший.

Поблагодарив, усатый повернулся к Петрову:

– Сейчас налево… Вон, по коридору. К вам подойдут!

Пожав плечами, Иван Павлович снял шляпу и направился в указанную сторону, где располагалось что-то вроде зимнего сада со скамеечками. На скамеечках сидели люди, одни были в уличной одежде, другие – в пижамах и халатах.

Частная клиника! – осенило доктора. Ну, конечно же! Так вот где они спрятали Аннушку!

– Петров Иван Павлович? – подойдя, осведомился важного вида мужчина лет пятидесяти с приятным моложавым лицом с небольшими усиками и с пенсне на кончике породистого, с горбинкою, носа. На пухловатых пальцах блестели золотом обручальное кольцо и перстни. Одет мужчина был в изысканную визитку и тщательно отутюженные брюки.

– Да, я Петров.

– Тогда пойдемте, присядем… Во-он, на ту скамеечку.

– Для начала я бы хотел видеть свою супругу!

– Увидите! – тут же заверил незнакомец. – Пока же – прошу-с…

Черт! Тот самый вальяжный баритон! Так вот кто разговаривал по телефону…

Оба уселись на скамейку, как добрые друзья. Куда делись парни, доктор не видел, но, полагал, что они все же были где-то здесь, рядом.

– Ну, что ж, Иван Павлович… Вот наши условия…

Не тратя времени на представления, мужчина тот час же приступил к главному.

– Вы должны… Нет – просто обязаны! – прекратить все попытки внедрения ваших сомнительных технологий. Крайне несвоевременных для общества и страны! Несвоевременных и вредных.

– Предлагаете людям умереть с голоду? – недобро прищурился Иван Павлович. События развивались примерно так, как он и предполагал.

– Бог с вами, не умрут, – собеседник отозвался довольно жестко. – Американцы помогут… Уже подписан договор о поставках зерна и продуктов.

– Но, пока они еще придут… И не так-то и много будет этой самой помощи! К тому же…

– А вот это вас волновать не должно! – бесцеремонно прервал незнакомец. – Итак, что от вас нужно – вы теперь знаете! И каждый день будете докладывать, что именно сделали. Я лично буду телефонировать, интересоваться. И, заметьте, не только у вас.

– Все же я хотел бы увидеть жену! – привстав, Иван Павлович повысил голос. – Иначе никакого разговора не будет!

Собеседник неожиданно рассмеялся:

– А он уже состоялся, этот важный для вас разговор! Все, что от вас нужно – вы теперь точно знаете. А супругу можете навестить хоть сейчас. Даже забрать домой, если хотите… Второй этаж, восьмая палата…

– Что ж… поглядим… – доктор поднялся на ноги.

– Только помните – в любой момент мы можем сделать с вашей супругой и вами все, что пожелаем, – холодно напомнил незнакомец. – А так же мы видим и знаем каждый ваш шаг! В чем вы, верно, уже имели возможность убедиться.

– Зачем вы устроили пожар? – вдруг спросил Иван Павлович.

– Пожар? – собеседник недоуменно вскинул брови. – Какой еще пожар?

– В Люберцах! Ваши люди сожгли машину!

– Наши люди? Помилуйте-с! Мы такими мелочами не занимаемся, любезнейший товарищ Петров! Коли хотели бы – весь завод бы спалили… Даже не сомневайтесь! Однако же, засим извольте откланяться.

Отрывисто кивнув на прощанье, незнакомец деловито зашагал к выходу…

Пожав плечами, Иван Павлович поднялся по лестнице, придержав по пути девушку в белом халате и шапочке, по всей видимости – медсестру:

– Восьмую палату не подскажете?

– Восьмая? В правом крыле. Товарищ! – сестричка укоризненно покачала головою. – Вы бы пальто сняли! У нас здесь, внизу, гардероб…

– Пальто? Ах, да, да… Конечно…

Оказавшись, наконец, около нужной палаты, доктор осторожно постучал в дверь.

– Войдите! – прозвучал знакомый голос. – Да входите же!

– Анна! – завидев лежавшую на койке супругу, Иван Павлович бросился к ней. – Аннушка! Милая! Как же ты… как…

– Доктор сказал – еще неделя до родов, – привстав, улыбнулась Анна Львовна. – Прописал кое-какие лекарства. И велел – полный покой! Даже на работу ходить запретил… Ой! Как они долго тебя искали! Небось, снова в Люберцах своих торчал?

– Гм… и там – тоже. Гляжу, ты тут одна…

– Так, молодой человек! Почему без халата? – прозвучал позади властный мужской голос.

Иван Павлович резко обернулся, увидев возникшего в дверях щупленького старичка с длинной седой бородой и ехидным взором. Белая сорочка, галстук с золотой булавкой, небрежно накинутый на плечи белый медицинский халат, из кармана которого торчал стетоскоп.

М-да-а… Не очень-то этот старичок похож на сообщника бандитов!

– Ба-а! А я вас, кажется, видел, – неожиданно прищурился старичок. – Ну да, определено – видел. В Наркомздраве, у товарища Семашко. Я как раз к нему заходил.

– Так я же вам говорила, товарищ профессор! – Аннушка встрепенулась. – Муж в Наркомздраве работает… Вот! Это он и есть. За мной пришел.

– Что ж, если хотите, можете супругу свою забрать. Приступ мы купировали. Угрозы для жизни и здоровья матери и плода нет.

– Спасибо, доктор! – искренне поблагодарил Иван Павлович. – А что было-то?

– Показалось, будто воды отошли, – Анна Львовна смущенно потупилась. – Бедный сосед, товарищ Коклюшкин… Но, хорошо, хоть помог…

– И все же, я бы рекомендовал вам, голубушка, денька через три явиться к нам… Или еще в какой госпиталь. Так сказать – на сохранение, да-с! Дом – домом, однако, медицина – надежнее.

– Я, знаете ли, сам врач! – расправил плечи Иван Павлович. – Так что дома надлежащий присмотр имеется.

– Так вы же все время на работе, нет? – профессор рассмеялся. – Хорошо. Если сами врач – смотрите по обстановке. Всего вам доброго! Да, не забудьте оплатить в регистратуре за койку. Мы же – частная клиника-с!

– Конечно-конечно!

– Оттуда же можете вызвать таксомотор. На извозчике – о-очень не советую! Ветер нынче недобрый.

Таксомотор приехал быстро, минут через двадцать.

– Однако, цены! – расплатившись, доктор покачал головой. – А этот профессор…

– Николай Иович Берг! – с гордостью пояснила Анна Львовна. – Светило! Неужто, не узнал?

– О таком слышал… Но, лично незнаком. Так что там дома-то случилось?

– Да ничего. Вышла на кузню – чаю попить. Там сосед, Коклюшкин, возился… Мне стул подставил – какая-то вы бледная, говорит… Я села – и сразу мокро! А сосед кричит – воды отошли! Побежал за медиками… И вот… Сколько хоть взяли-то?

– Полсотни…

– Да уж, многовато!

– Ничего! Не в деньгах счастье, Аннушка!

* * *

На следующий день в Наркомздрав поступил звонок из Люберец. Звонивший представился старшим милиционером и хотел бы кое-что уточнить у Ивана Павловича по поводу недавнего пожара.

– Пожарные материал нам переслали, – пояснил представитель милиции. – Хоть и небольшой ущерб, но там ведь поджог выходит. И нам свою проверку провести надо, иначе материал не списать. Товарищ Петров, вы не могли бы…

– Подъехать к вам в Люберцы? Хорошо! Как раз сегодня собирался.

– Вот и отлично! В отделение к нам не надо, вы все же человек занятой. Так я сам лично на завод загляну. После обеда будете уже?

– Да-да, после обеда буду.

«Они», конечно, узнают. Да что там узнавать-то? Хм, Люберцы – тоже мне, секрет Полишинеля! Однако, уважительная причина имеется… Как бы не по своей воле. Да и бандиты – ну а кто еще? – скорее хитры, чем всесильны. Ловко они с клиникой провели! Устроили дело так, будто все там с ними в доле! Показали – мы можем многое, почти все. И все же… Нет, не всемогущи! Да, хитры, жестоки, коварны… Но, обмануть их можно. И нужно! В конце концов – одному тут определенно не сдюжить, помощь нужна.

– Иван Павлович, не слишком заняты? – в кабинет заглянул завгар, Михалыч – осанистый мужчина средних лет в вечно промасленной куртке. – Тут это… талоны на топливо объявились. Сказано, до Нового года использовать! Только это… шофер-то ваш в отгулах… Так я вызову!

– Не надо, Михалыч! Сам за рулем прокачусь в охотку…

– Так я заправлю машину-то?

– Ага!

Машина под боком! Хоть одна хорошая новость. Теперь бы еще Валдису весточку передать… Побыстрее, и незаметно от всех!

Если служебный телефон Иванова в ЧК прослушивается, то…

Взяв карандаш, доктор быстро написал на листке бумаге:

«После обеда срочно в Люберцы! Оч. важно»

Сунув листок в конверт, Иван Павлович накинул пальто и спустился во двор, в гараж. Михалыч уже заправил «Минерву».

Усевшись за руль, доктор запустил двигатель и плавно выкатился на улицу. Большая, похожая на неповоротливую старинную карету, машина отменно слушалась, держала неплохую скорость, но, увы, имела открытую шоферскую кабину – как и многие автомобили в это время. Не очень-то приятно зимой… Зато – собственные колеса! Не надо таксомоторы да пролетки ловить, куда захотел, туда и поехал.

Остановившись у булочной недалеко от Большой Лубянки, доктор вышел из машины и, не торопясь, зашел в магазин. Отстояв небольшую очередь, улыбнулся юной симпатичной продавщице – пассии Иванова:

– Здравствуйте, Машенька! Тортами, смотрю, не торгуете?

– Какие торты, Иван Павлович! – девушка смущенно наморщила носик. – Одни бублики только. Баранки – и те закончились.

– Ну, давайте тогда бублики! Кстати, Валдис просил и ему что-нибудь принести… если не трудно.

– Конечно, нетрудно! – обрадовано встрепенулась Машенька. – Вместе чайку и попьем. Я черным ходом пройду, там меня все знают.

– Ну, вот и славненько! Да… – оглянувшись, доктор быстро сунул продавщице конверт. – Заодно должок от меня передадите. А то когда еще свидимся…

– Не беспокойтесь, Иван Павлович! Обязательно передам. Заходите еще!

– Зайду… Привет Валдису!

Усевшись за руль, доктор заметил стоявший на углу синий «Лорен-Дитрих-Торпедо» – двухместное спортивное купе. Справа, за рулем, сидел усатый мужчина в закрытом автомобильном шлеме с очками-консервами. Тот самый усач?

Немного проехав, Иван Павлович свернул на Ордынку… Синий «Лорен-Дитрих» послушно следовал сзади.

Глава 12

Вывернув на загородное шоссе, Иван Павлович остановил машину у придорожного трактира. Нет, хлебать кислые щи с чаем он вовсе не собирался, просто осмотрелся, чуток подождал…

Синее купе «Лорен-Дитрих-Торпедо» так и не появилось! Отстали? Да нет. Просто решили – зачем? И так ведь знали, куда поехал доктор. В Люберцы, давать показания милиции по недавнему пожару. Ну, а про завод Ивану Павловичу было уже все сказано в клинике профессора Берга.

Шел редкий снег, подмораживало, и доктор все же зашел в трактир, выпив стакан горячего чаю. Малость замерз, несмотря на казенный тулуп. Еще бы, в открытой-то кабине! Кстати, хорошо бы сделать шоферское место закрытым, хотя бы на зиму. Брезент там или еще что… Озадачить завгара!

В трактире обсуждали «шалости» шайки какого-то Васьки Кривого, а так же – недавний пожар. Иван Палыч прислушался…

– Говорят, какую-то важную машину сожгли, не доглядели!

– Так ясно – проводка!

– А может, и поджог! Милиция следствие ведет.

– А машину обязательно восстановят! Мне сам анжинер ихний по секрету сказал!

Хмыкнув, доктор поставил пустой стакан на столик и вмешался в разговор:

– Нет, товарищи! Ответственно вам заявляю – восстанавливать ничего не будут. Тупиковый путь!

– А что ж с заводом тогда? – заморгал белесый парень в полушубке и в очках. – Неужто, закроют?

– Не закроют, – Иван Павлович потер переносицу. – Перепрофилируют. Зарытые кабины станут делать. Ну, для авто. А то зимой-то посиди-ка в открытой. Не очень-то приятно, скажу я вам!

– Да уж, о шоферах-то никто и не думает!

– Так ведь шоферюги – простой народ. Чего о них и думать-то?

* * *

На заводе Петрова уже ждали сотрудники.

– Восстанавливаем, Иван Павлович! – сразу же доложил Петр Ильич.

Возившийся с машиной пожилой механик Борисов, оторвавшись от своих дел, поздоровался с доктором за руку:

– Сладим штуковину-то, ничо! Починим!

– И поставим на поток! – поддержал инженер.

– Так, товарищи… Участковый не приходил еще?

– Кто-о?

– Ну… из милиции… Им материал по пожару списать надо.

– А, звонили! – Петр Ильич похлопал себя по карманам тужурки. – Я даже записал… Да забыл, куда сунул. Впрочем, помню и так… Какой-то… то ли Федоркин, то ли Федоткин. Старший милиционер.

– Ага, ага… как явится – пусть сразу же сообщат, – попросил Иван Павлович. – Ну а пока пошлите-ка в подсобку… Потолковать… Стоп! В подсобке, верно, людно. А где бы можно?

– Так прошу в мой кабинет, – инженер радушно развел руками. – Там и стол есть… И чайник найдется.

Войдя в небольшой кабинетик, вся троица уселась за стол под портретом Карла Маркса.

– Разговор, товарищи, будет секретным! – сходу огорошил Петров. – Враг не дремлет! Впрочем, вы сами видели… А потому действовать следует так…

Инженер с механиком слушали внимательно, не перебивая. Даже иногда важно кивали и переглядывались, явно гордясь приобщением к важной государственной тайне. Ведь, кому попало, такой секрет не доверят!

Суть его состояла в том, чтобы ввести вражин в заблуждение: мол, работы признаны бесперспективными и постепенно свертываются, цех же переходит на производство комплектующих для закрытых автомобильных кабин.

– Позвольте, позвольте! – Петр Ильич вдруг встрепенулся и радостно потер руки. – Комплектующие для закрытых кабин? Да там и надо-то всего ничего… Но… Это ж золотое дно, товарищи! Обязательно производить будем!

– Так почему бы и нет? – развел руками доктор. – В Наркомхозе, думаю, утвердят, я посодействую. Что же касается главного нашего агрегата… Восстанавливайте, улучшайте… и готовьте документацию к серийному производству! Да-да, к серийному. Не только на нашем заводе будем производить… Но, не забывайте о тайне!

– Не извольте беспокоиться, товарищ Петров, – механик важно покашлял. – Не забудем! Мы ж не дети какие – люди пожившие. Верно, Петр Ильич?

Кто-то постучал в дверь. Все переглянулись и невольно вздрогнули, словно застигнутые на месте преступления заговорщики.

– Не заперто! – воскликнул инженер.

В дверь заглянул вихрастый парнишка в черной рабочей спецовке:

– Тут вас это… из милиции спрашивают. Вон…

За спиной парня маячила рослая фигура в армейской шинели со споротыми погонами и тремя треугольниками в голубых петлицах на вороте. Петлицы эти начали вводить совсем недавно, в армии и в милиции. Командиров-то надо было как-то от рядовых отличать! А погоны – слишком уж старорежимно.

– Старший милиционер Федоткин! – приложив руку к бараньей шапке с красной эмалевой звездочкой, представился визитер. – Товарищ Петров здесь кто будет?

– Я! – Иван Павлович поднялся со стула.

– Очень хорошо! – милиционер вытащил из плевой сумки блокнот, полистал. – И еще мне будут нужны… Главный инженер цеха…

– Это я…

– А так же – товарищ Борисов, товарищ Конюхов, Пантелей Максимович… и товарищ Бобриков Степан. То есть, все свидетели по делу!

– Но… – боязливо поежился механик. – Мы уже давали показания!

– Пожарному инспектору, – Федоткин хмыкнул. – А теперь и мне то же самое повторите, для протокола. Порядок такой. Служба!

– Ну, раз надо – так надо, – развел руками Василий.

– Та-ак… – Петр Ильич задумчиво покусал губы. – Можете здесь у меня и располагаться… Степана сейчас позовем, а вот Пантелей, сторож, отсыпается после смены. Ничего, разбудим! Пошлю кого-нибудь, он здесь рядом живет… Вы располагайтесь, располагаетесь!

– Спасибо, – усевшись под портрет Маркса, милиционер снял шапку и распахнул шинель. – Я вот что хочу, товарищи… Опрошу вас всех вместе. И так составится общая картина. Хорошо? Ну, вот и договорились. Вы пока мне вот сюда, на листочек, свои данные напишите…

Статный темноглазый брюнет лет двадцати пяти, с лихо закрученными усами, Федоткин чем-то напоминал лихого гусара времен наполеоновских войн. Похоже, он любые дела привык решать быстро, с наскока. Да уж, явно не Иванов и не Гробовский… Ну, что ж – кого дали. Такому бы вместо протоколов острую сабельку в руки…

Вскоре явился и сторож, крепенький дедок лет семидесяти с круглым крестьянским лицом и седоватою бородою.

– Вызывали?

– Пантелей Максимович?

– Он самый.

– Проходите, садитесь… Ну, что же… Начнем!

Окинув собравшихся орлиным взором, Федоткин снова представился, теперь уже – для всех.

– Итак, проверку по материалу веду я, старший милиционер Станислав Федорович Федоткин. Прошу вас по очереди высказаться на тему пожара. Я все подробненько запишу и кое-какие вопросы задам. Давайте начнем с вас, товарищ инженер…

Инженер…

Проверял крепления на валу – показалось, что один болт ослаб. Зашел в цех, включил лампу, подошел к установке. Искра с электролизера. В чан с опилками. И сразу – пожар!

– Рубильник-то я выдернул, да поздно уже…

– Так… Спасибо. Теперь, Иван Павлович, вы…

Звонок… Сообщение о пожаре. Сгоревший цех. Кусок перерезанного провода…

– Именно перерезанного! Знаете, будто кто-то аккуратно кусачками перекусил… А еще я видел следы…

Следу у сапог у забора. Размер – взрослого человека. Вели от забора к цеху, а потом обратно. Ни к другим цехам, ни к проходной.

– То есть, вы считаете, кто-то пробрался вечером, как стемнело, – уточнил милиционер. – Кто-то, кто хорошо знал, где находится цех. Наверняка, он и перерезал провод. Так?

Доктор молча кивнул.

– Хорошо. Теперь вы, товарищ механик!

Механик вышел на улицу, покурить. «Трезвона» не было, курил крепкие – «Сафо». Увидел идущего к цеху человека. Незнакомого. В длинном темном пальто, в шляпе. Тот постоял с минуту, посмотрел на цех, развернулся и ушел. Куда-то к забору…

– Тут у нас путь можно срезать, – пояснил Василий. – Вот некоторые граждане и шастают. Ну, которые знают… Непорядок, конечно, но…

Записав, Федоткин поднял глаза:

– Вот вы сказали – незнакомец… Точно незнакомый, или вы просто не разглядели лицо?

– Так и не разглядел. Темно ж было! Видел только, что в пальто и в шляпе.

– Ясно… Теперь – вы, Степан.

– Я только дверь видел. Открытую… А потом – пожар!

– Что ж… А вы что скажете, Пантелей Максимович?

– Что и говорил, – сторож откашлялся. – Еще раз повторить, что ль?

– Да, да, пожалуйста. За труд не сочтите!

Человек в темном пальто и в шляпе прошел к цеху, подождал, пока никого не будет, открыл дверь, перерезал провод и ушел. Спокойно прошел через проходную, сказав, что потерялся.

– Так и сказал: потерялся, искал туалет. Я показал, где у нас уборная. Он поблагодарил и ушел. Больше я его не видел. Высокий такой, сутулый. лица не видел – темно. А пальтишко дешевое, с заплаткой. И – шляпа. Холодно, а он – в шляпе.

– Смотрю, много у вас чужих по заводской территории шастает! – хмыкнул в усы милиционер. – Прямо скажем – удивлен! Сторожа-то тогда зачем?

– А мы смотрим, чтобы ничего с завода не вынесли! – обиженно отозвался Пантелей Максимович.

Петр Ильич тут же поддакнул:

– Да грех жаловаться – не выносили пока! А территория, сами знаете, большая, запущенная… Попробуй, уследи. По осени еще лужа была – через нас все и обходили. Те, кто знает, конечно.

– То есть, совсем чужой человек тут не смог бы пройти?

– Ну, если только показал кто…

– Понятненько! Давайте, так сказать, подытожим…

Федоткин еще раз прошелся по приметам, особо напирая, что лицо незнакомца никто током не разглядел. Только фигуру. Ну и шляпу, пальто…

– Вот это вот ваше внимание и отвлекло, – неожиданно изрек милиционер. – Пальто! А в особенности – шляпа. На лицо-то вы особо и не смотрели… Тем более – темно. А голос?

– Обычный такой голос, – сторож пожал плечами. – Хрипловатый. Вот, как у вас.

– А вы давно сторожем?

– Дак год уже!

– А вы, Степан, давно в цехе?

– Я – чуть меньше.

– И я не так давно, – улыбнулся Петр Ильич.

– Хорошо… – милиционер посмотрел на Борисова. – А вы, Василий, не узнали голос?

– Да нет. Он как-то через воротник говорил, поднятый… Ну да – хрипловатый. Но, не так, чтобы сильно, ага.

– Что ж… Спасибо, товарищи! Но, покуда прошу не расходиться. Будет еще вопрос.

Немного помолчав, Федоткин обвел всех взглядом и подкрутил усы:

– А вот теперь давайте вместе подумаем, что мы знаем точно? Умышленный поджог был? Несомненно. Кто его совершил? Высокий, чуть сутулый, мужчина с хрипловатым голосом. Можно утверждать наверняка, что он местный – знает завод и окрестности, как свои пять пальцев! Возможно, даже здесь когда-то работал… Потом его уволили – вот и затаил зло! Мотив? Мотив!

– Позвольте не согласиться! – Иван Павлович совсем по-ученически поднял руку. – А что, если мотив – диверсия? И этот человек просто подослан.

– Диверсия? – милиционер недоверчиво покачал головой. – Если и так, то… какая-то хиленькая выходит диверсия, вам не кажется? Можно было бы и куда больше дел натворить! Ну, что там, в этом цеху? Одна экспериментальная установка, которая то ли себя еще покажет, то ли нет – бабушка надвое сказал. Ведь так?

– Ну, в общем-то… – нехотя признал доктор. Рассказывать Федоткину о Коробейникове он почему-то не хотел, лучше уж было сначала встретиться с Ивановым. Получил ли тот записку? Должен бы. Продавщица Машенька – девушка далеко не глупая и пробивная. Значит, чекист обязательно появится в Люберцах. Скорее всего, уже появился… Ну, а этот старший милиционер – тот еще фрукт! Пошел по самому простому пути, по какой-то единственной версии… которую, надо сказать, разложил довольно умело.

– Далее, – между тем, продолжал Федоткин. – Все вы, товарищи, всерьез утверждаете, что человек вам был незнаком. Но, вы же сами хором признаетесь, что толком его не разглядели! В первую очередь, спрошу вас, Василий Петрович… Вы же давно работаете?

– С до войны еще, – солидно отозвался механик. – Когда спиртзавод был. Как раз в этом цеху и был. Где пожар. «Красноголовку» делали… но, сказать по-правде – ловчили, А потом и вовсе сухой закон объявили. Так пытались на табак перейти. Хозяин тот еще был ловчила… Закупил где-то партию табаков, смешал… Кстати, «Сафо» выпускали! Но не крепкие, а тоненькие, где табака-то с гулькин нос! А хозяин…

Борисов вдруг покачал головой и смущенно, по-стариковски, улыбнулся:

– Ох, товарищи… заговорил я вас. К делу-то это…

– А вы бывшего хозяина в последнее время встречали? – прищурился Федоткин. – Ведь встречали?

– Встречал, отрицать не буду… – механик задумчиво покивал. – В табачной лавке и встретились. Гляжу – Окладников, Игорь Иваныч, хозяин наш бывший, в очереди вместе со всеми стоит, собственной персоной. Он увидел, что я его узнал, кивнул… Потом на улице подошел. Угостил папироской… «Сафо», но, плохой, тонкой… И так, в разговоре, попросил узнать, можно ли в цеху снова табачное дело наладить? Ну, на паях, типа товарищество… Я ответил, что не знаю… У начальства путь спрашивает. Так он потом про завод стал вспоминать… Мол – родное! Спросил, кто сейчас остался… из старых… Я сказал, что, окромя меня, почитай, никого из старых и нет

– А знаете, мне по табачному вопросу звонили, спрашивали! – вспомнил вдруг Петр Ильич. – Я отказал. Ну, цех-то занят! Так еще раз звонили… И голос такой был… хрипловатый…