Текст книги "Горький дым (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Снова товарища Лебедева решили навестить? – натянуто-вежливо осведомился врач. – А я вот вас не пущу! Ей-Богу, не пущу, Иван Павлович! И вы сами все прекрасно понимаете…

– Николай Рудольфович, миленький! – взмолился Иван Палыч. – Клянусь, я – только навестить, поддержать. Вот, у меня тут и передачка – бублики. Вот тут и вам, в ординаторской чаю попить…

Бублики подогнал Иванов. Через свою… гм-гм… знакомую булочницу. Кстати – хорошая девушка! И – хорошенькая. Ничего, что болтушка и…

– Ох, Иван Павлович! Хитрый вы, аки змей.

– Символ медицины!

– Вот-вот, я и говорю…

Лебедев лежал на койке в отдельной палате, все еще бледный, но веселый. При виде доктора он довольно улыбнулся и даже попытался привстать.

– Лежите, лежите, Федор Кузьмич! – Иван Павлович одернул наброшенный на плечи белый халат и присел на стул, рядом. – Ну, что же… Как вы тут? Как кормят?

– Как у нас в деревне частушки пели… – поморгал Лебедев. – Кашу манную варЯт, девок трогать не велят!

Шутит… Значит, и впрямь – на поправку. Ну, и слава Богу…

Доктор не знал, как заговорить о сгоревшей машине, однако, пациент начал первым:

– Слыхал и я о пожаре, Иван Палыч… Что? Все плохо там?

– Да уж, ничего хорошего, – скупо кивнул Петров.

– Ничего! – успокоил механик. – Машина – не человек. Починим! Или новую сладим.

Доктор спрятал усмешку: вот уж, поистине – гвозди бы делать из этих людей!

– Я вот еще что думаю, – между тем, продолжал механик. – Нам ведь таких машин много надобно, так?

– Так!

– Там надо, как у Форда – кон-вей-эр! – новое слово Федор Кузьмич выговорил с трудом, и – по слогам. Но, судя по всему, хорошо понимал, что это такое.

– Конвейер, да, – охотно поддакнул Иван Павлович.

– О-от! Хоть и капиталист этот Форд, а мужик толковый! – Лебедев качнул головой. – А допрежь того, надо бы определить, кто тут, на Москве, чего по этой части может! И ДеПо нам тронуть не дадут, потому как – важнейший транспорт!

– Согласен, – потер переносицу доктор. – А что тогда?

Механик хитровато прищурился:

– А на чем у нас люди ездят? Извозчики – да… и?

– Автомобили! Таксомотор!

– Вот! Авто нынче много… их всех где-то ремонтировать надо! – выпалил Федор Кузьмич. – Спору нет, «Рено» – машина хорошая. Однако же, ведь и ей ремонт дай! В таксомоторах-то они сколько бегают?

* * *

Высказанная старым механиком идея выглядела отлично. Как и все, что на бумаге или в уме. А потом ведь могут появиться и овраги…

Все авторемонтные мастерские Петров решил проверить лично, сам. Тем более, что не так уж и много их пока что было.

Нужные адреса Иван Павлович установил довольно быстро, через старого своего знакомца, владельца конторы «Новый таксомотор» Отто Францевича Розенфельда, обрусевшего немца. Просто взял и позвонил – телефонный аппарат в конторе имелся.

– Иван Павлович? Как же, как же, помню! Как сами, как дела? А мне тут намедни Николай Александрович Романов телефонировал, бывший царь… У него такой же таксопарк в Евпатории. Так хочет еще прикупить «Ситроены»… Еле отговорил. Все-таки – новая марка. Лучше уж проверенные – «Рено» или даже «Форд»… Что-что? Ремонтные конторы? Ну, конечно знаю! Одна – на Пречистенке…

Вытащив блокнот, доктор добросовестно записал адреса.

– И вот что я вам скажу, уважаемый Иван Павлович, – уже прощаясь, доверительно произнес в трубку Отто Францевич. – Лучше, чем «Товарищество на паях автомобильного московского общества» вы ничего не найдете! У них там не просто ремонтные мастерские – целый завод! Все могут, все сделают. Раньше, при царе еще, итальянские грузовики собирались выпускать, ФИАТ– пятнадцать. Да что-то вот пока так и не собрались… Так я вам их очень рекомендую, ага!

* * *

Домой доктор вернулся на пролетке – с бензином для казенных машин пока что было не ахти, и верная «Минерва» стояла на вынужденном приколе в Совнаркомовском гараже.

В воздухе уже фиолетился вечер. Шел мелкий снег, было не очень холодно и как-то совсем по-рождественскому уютно, хотя, до Рождества еще оставалось недели три.

Парадное было заперто, видимо, дворником, и Иван Палыч прошел под арку во двор. Стряхнул с воротника снег, поднял голову, глянув на знакомые окна…

Что-то вдруг показалось ему странным – что? Вроде бы, все, как всегда… Электричество в столице все-таки было, и в окнах тускло светились электролампочки…

Не во всех окнах… Почему-то – только на кухне!

Что же они все на кухне-то собрались? Ну, Анна Львовна, верно, прилегла отдохнуть – ей свет не нужен. А вот Софья Витольдовна или тот же Березкин всегда общими сборищами брезговали! Что же они, без света сидят? Ладно, поглядим…

Отворив дверь, доктор повесил пальто…

И вздрогнул, услыхав донесшийся с кухни выстрел!

Глава 10

Выстрел? На кухне! Что там могло произойти? Не из-за супа же стрелялись?

Не думая, Иван Павлович выхватил верный браунинг и бросился на кухню… Выкрикнул:

– А ну – руки!

И замер, недоуменно моргнув.

На коммунальной кухне, за составленными вместе столами с нехитрым угощением, собралась вся честная компания, все соседи. Железнодорожники Сундуковы, Игорь и Лена, с двумя детьми подростками, Юлей и Витей, недавние молодожены Мельниковы, Березкин (!), и даже старики! Вредная старорежимная бабуся София Витольдовна и безобиднейший Владимир Серафимович о чем-то благостно переговаривались в конце стола, видать, вспоминали прежнюю жизнь. Анна Львовна тоже присутствовала – держала в руках стакан с морсом! Остальные же пили…

Черт! В руках Березкина исходило пеной настоящее дореволюционное шампанское «Абрау-Дюрсо» с черным имперским орлом на этикетке! Видно, бутылку только что открыли… Вот вам и выстрел!

– Ничего себе, вы гуляете! – доктор смущенно убрал браунинг в карман.

– А, Иван Павлович! Ну, наконец-то! – поднялся с табуретки Игорь Сундуков, мастер из депо «Москва – Сортировочная», атлетического вида мужчина лет сорока с черными пушистыми усами. – Ждем, ждем… Садись, сосед, не стесняйся! Вон, рядом с супругой и размещайся, ага… А вы наливайте уже, Андрей Христофорович! И… спасибо вам за шампанское. Вот уж не думал, что хоть когда-нибудь придется испить!

– Да не за что… – Березкин пожал плечами и скромно улыбнулся. – Передавайте стаканы, товарищи!

– Ну, проходи, проходи, Иван… – махнула рукою Анна. – Ой! Пальто-то сними…

– Ага… – Иван Павлович еще больше смутился. – Сейчас… Извините, что на напугал! Думал, стреляли…

– Ой, да не очень-то мы и испугались, – замахала руками мощная блондинка Лена Сундукова. – А у нас, Иван Палыч, праздник! Нам две комнаты дают в новом доме, на Четвертой Вятской. Далековато, да зато – большие! Уже и ордер подписан, так что завтра переселяемся. Ну, а пока – вот… Прошу не побрезговать.

– Так я мигом! То-то я и смотрю, вы…

Хмыкнув, доктор рассмеялся и вышел. Ну да, ну да, мог бы сразу заметить – Сундуков-то был в пиджаке и светлой сорочке, а его жена – в синем, с белым горошком, платье из креп-жоржета! Приоделись ради праздника-то. Ну, раз такое дело…

– Что ж… Поздравляю!

– Берите, Иван Палыч салат! Да не стесняйтесь, накладывайте. Давайте, я сама вам положу… Ага! Кушайте!

Салат, правда, состоял из картошки и репчатого лука, зато был заправлен настоящим подсолнечным маслом! Так что, не просто картошка, а и в самом деле – салат. Еще имелась просто вареная картошка – исходила вкуснейшим паром в котелке, видать, только что сняли с огня! Буханка ржаного хлебушка порезана тонкими ломтиками… и – чудо-чудесное – сало!

– Картошку по карточкам отоварили. Два мешка! – топорща усы, горделиво пояснил Сундуков. – Мы ж – железная дорога все-таки. А сало – так, с оказией… Закусывайте, не стесняйтесь! Сейчас и самогоночки! Что эту ворвань пить? Ой, Андрей Христофорыч, извините! Не хотел обидеть.

– Ничего. Празднуем! Ну… С новосельем!

– С новосельем семью Сундуковых!

– Ура-а-а!

Выпив, принялись неспешно закусывать… пошли разговоры. Все больше не про политику, про жизнь.

– Андрей Христофорович, – София Витольдовна доверительно склонилась к соседу. – Вы как думаете, кому освободившиеся метражи дадут? У меня, между прочим, в нашей квартире – самая маленькая комната! Практически – чулан.

– Гм-гм, не знаю, – потеребил бородку Березкин. – Это, верно, жилтоварищество будет решать.

– А каким основаниями товарищество будет руководствоваться?

– Честно сказать, София Витольдовна – Бог весть…

– Что? – перегнувшись через стол, Сундуков хитровато посмотрел на обоих. – Гадаете, кому комната наша достанется?

Седенький старичок Владимир Серафимович философски развел руками:

– Так ведь вопрос, господа, насущный! Ой… Товарищи!

– Зря гадаете, – железнодорожник усмехнулся в усы. – Все уже давно решили! В райкомхозе нашу комнату Наркомпроду отдают. Так что поселится здесь какой-нибудь товаровед или завскладом! Полезное, кстати, выйдет соседство.

– У-у-у, – покачал головой Андрей Христофорович. – С Наркомпродом никто спорить не будет! У кого хлеб – у того и власть.

Верные слова – про себя заметил доктор. Вот именно так, лучше не скажешь! Борьба с голодом в нынешних условиях – есть борьба за власть. Накормит советская власть голодных – останется и сама, даже еще более укрепится! Не накормит – увы… Какая-нибудь другая власть будет. Та, которая накормит. Неужто, в Совнаркоме этого не понимают? Там же умные люди… тоже есть.

Кстати – самогон, шампанское… А что если – дешевая государственная водка, своя, советская? Качественная, хорошей очистки… Это ж какие деньги в бюджет! И – на борьбу с голодом. Всего-то и надо, полностью отменить «сухой закон», еще при царе принятый. Все равно закон этот и раньше-то не особенно соблюдали, а уж сейчас и подавно…

А что, водка – это мысль! Это деньги! Главное, вложения-то – минимальные. Надо будет подкинуть этот вопрос товарищу Семашко… А лучше, какому-нибудь прожженному практику из Совнаркома… например – Сталину. Да-да, именно так… Он, правда, хозяйством напрямую не занимается, но… партия ведь может ему этот момент поручить! Если большинство «за» проголосует. Ничего не поделаешь – демократический централизм.

София Витольдовна притащила из своей комнаты граммофон и заигранные довоенные пластинки. Березкин завел пружину… Мария Эмская томно запела про «белой акации грозди душистыя».

– Прошу, товарищи, танцевать! – привстав, галантно поклонился Сундуков. – Ну, конечно, кроме вас, Анна Львовна.

– Да-да, мы, пожалуй, пойдем…

* * *

Сундуковы переехали уже на следующий день. Тогда же появился и новый сосед, звали его Евгении Фролыч Коклюшкин, и представился он по фамилии. Вечером случайно встретился с Иваном Павловичем на кухне, протянул руку:

– Коклюшкин. Агент по снабжению. Ваш новый жилец.

Улыбнулся, но так, без особой приязни.

Довольно молодой – лет тридцати – блондин. Длинный, сутулый, с бледным вытянутым лицом и маленькими бесцветными глазками, обрамленными белесыми, как у поросенка, ресницами. Заметная лысина с тщательно начесанной на нее прядью. Одет в серую толстовку и галифе, еще – домашние тапки на босу ногу.

– Иван Павлович? Доктор? Очень приятно. Может, быть, обращусь к вам… В вашей квартире кто-нибудь домашние обеды дает, не знаете? Нет? Жаль, жаль… А во всем доме? Впрочем, я у председателя жилтоварищества уточню… В шашки играете? А в домино? Карты? Вы чего не подумайте – так, от домашней скуки в «дурачка». В подкидного.

* * *

– Не нравиться мне что-то наш новый сосед, – присев на край кровати, Иван Павлович нежно погладил жену по руке. – Ну, как ты?

– Все хорошо, – Анна Львовна улыбнулась одними губами. – Но, чувствую – скоро. Скорей бы уже!

– Ничего! Твое от тебя не убежит, – невольно рассмеялся доктор.

По всем его прикидкам, беременность проходила нормально, без каких-либо осложнений. Правда, с периодом зачатия слегка просчитались – поначалу ждали ребенка в конце ноября, но, Иван Палыч все же пересчитал заново, и вышло – декабрь. Теперь уж и впрямь – скоро. Буквально – вот-вот!

– А чего тебе не нравится-то? Что-то конкретное? – Аннушка вскинула глаза.

– Да не знаю, – пожал плечами Иван Павлович. – Скорое, общее впечатление. Какой-то он… скользкий, что ли. Как налим! Вот, вроде бы, шутит, а глаза серьезные, цепкие!

– Ох, Ваня… ты и с Сундуковыми-то не шибко дружил…

– Так некогда же!

– Вот! И я говорю – некогда… Ой… сейчас ребенок… пеленки пойдут, крики…

– Ничего! Стены здесь толстые. Пушкой не пробьешь… Слушай, милая! – доктор вдруг озадаченно посмотрел на супругу. – Может, нам нянечку какую нанять. Ну, тебе в помощь! Ты ведь на работу бросишься месяца через два…

– Нянечку? – растерянно переспросила Анна Львовна. – Я как-то не думала… Но, вообще-то, идея неплохая. Нашего с тобой жалованья вполне хватит! Только ведь… Там у них профсоюз, и надо какие-то договоры…

– Разберемся, милая! И затягивать с этим вопросом не будем.

* * *

С Лениным удалось поговорить сразу же после заседания Совнаркома. Помог Сталин, придержал Владимира Ильича в дверях:

– ТАварищ Ленин… С вами тут… хАтят…

– А, Иван Павлович! – обернувшись, живо улыбнулся Ильич. – Помню, помню, батенька! Ну, как у вас дела? Что-то хотели? Только, прошу, поскорее – терпеть не могу резину тянуть!

Ленин слегка картавил, но вовсе не так сильно, как потом изображали в кино. И – да, был крайне собран и деловит. Что и понятно – времена-то тянулись сложные.

– Ну, я пойду тогда, – Иосиф Виссарионович усмехнулся в усы. – Дел в Наркомате много… Иван Палыч, супруга не родила еще?

– Скоро ждем!

– Ну, поклон ей… До свиданья, Владимир Ильич!

– Увидимся…

Председатель Совнаркома перевел взгляд на Петрова и заговорщически подмигнул:

– Славный товарищ – Коба! Чудесный грузин… Ну, а мы с вами, во-он, за портьеру, пойдем. Иначе ходоки поговорить не дадут…

Так, за портьерой и укрылись – вылитые заговорщики! Впрочем, Владимир Ильич подобные ситуации вполне себе жаловал, да и вообще, как любой по-настоящему умный и деловой человек, был весьма склонен к шуткам. Несмотря на всю серьезность ситуации.

Волнуясь, Петров кратко изложил председателю суть ситуации, напирая на необходимость производства специальных машин, не забыл и про водку… Правда, Ленин не дал договорить:

– Знаю, знаю все ваши предложения, знаю. Нарком, товарищ Цюрупа, мне все подробно докладывал. Только вот, увы, денег пока в казне… Все нынче на продукты уходит! На зерно, хлеб… Золота не жалеем! Реквизируем, изымаем… Да что греха таить, из музеев все продаем! Народное достояние… А что оно стОит без народа? А, батенька?

– Очень верно заметили, Владимир Ильич, – покивал Иван Павлович. – Без народа – все ничто. Недаром наша, советская власть – народная!

– Вот именно так! – Владимир Ильич пригладил лысину и хитровато прищурился. – А ведь хорошо сказанулось! Нет, право же – хорошо. Так вот, о ваших идеях… Мы их обязательно обсудим на расширенном заседании Совнаркома! Обязательно. Но, не сейчас! Сейчас, сами понимаете – некогда. Хлеб надо покупать! А у вас, я так понимаю, задача на перспективу…

– Очень и очень близкую, Владимир Ильич!

– Подумаем! Обмозгуем. Подключим товарищей… Цюрупу, Дзержинского, Рыкова… А вот насчет водки можно прямо сейчас начать! Нужен ли нам пресловутый «сухой закон», введенный еще при царе? Зачем государству терять деньги? Которые сейчас так нужны! В том числе – и на ваши машины… Я так понимаю, батенька, тут неплохо бы кооперативы привлечь? Дать какие-то льготы…

– Вот это бы хорошо!

– Ну и славненько! Вы начинайте свои дела потихоньку, а мы поддержим. Если что, обращайтесь напрямую к товарищу Цюрупе! Я его лично предупрежу. Удачи, Иван Павлович! Супруге – нижайший поклон.

Кивнув, Владимир Ильич потер руки и выскочил из-за портьеры, тут же попав в объятия ходоков из какой-то дальней губернии. Этих товарищей Ленин лично приказал пропускать в Кремле немедленно. Так сказать – народная демократия в действии. Служба охраны плевалась, но – приказ есть приказ, никуда не денешься.

Доктор тоже выбрался в коридор, оглушительно чихнув от пыли.

– Будьте здоровы, дражайший Иван Павлович! – обернувшись, язвительно пожелал… Коробейников!

Все такой же вальяжный, с портфелем, с гладко выбритым мягким и сытым лицом. Так причастен он к диверсии или нет? Больно уж нагло себя ведет. Скорее всего – причастен. Доктор повел плечом:

– И вам не хворать, Евлампий Сергеевич!

На том и простились.

Что ж, следовало ждать результатов проверки от Иванова. Следовало ждать… Вот уж верно сказано: ждать да догонять – хуже нету! Кто он, это чертов Коробейников, ответственный чиновник Наркомпрода? Скрытый враг? Дурак? Просто самоуверенный и зажравшийся чинуша? Валдис обмолвился, что Коробейников – возможный агент Блюмикна… у которого тоже рыльце в пушку. Тем не менее, Дзержинский его ценит… хотя и не доверяет. Эх, узнать бы через Бурдакова – тот-то все кремлевские сплетни собирает… Увы – товарищ Бурлаков нынче в отпуске. По болезни. Хм… интересно, по какой? Отправлен куда-то на Валдай, в санаторий…

Что Коробейников делал на заседании Совнаркома? Ведь не первый зам, так себе, седьмая сошка. Хотя, таких-то вполне могли и припахать. По-настоящему болеющие за свое дело люди пустых заседаний страсть как не любят. Вот и товарищ Цюрупа – не исключение.

Интересно, заметил ли Коробейников, как доктор о чем-то говорил с Владимиром Ильичем? Заметил! Наверняка… Да и черт-то с ним, с Коробейниковым! Пусть теперь опасается, ага…

Так… теперь в – больницу, навестить Лебедева. Потом – на завод, посмотреть, как там Петр Ильич справляется… Потом – в московское автомобильное товарищество на паях… Еще у себя в наркомате работы полно – отчеты! Жаль, машина-то на приколе, жаль… Хорошо хоть жалованье пока позволяет на извозчиках… Так, коли так и дальше так пойдет, скоро и извозчики продуктами станут брать!

* * *

Как всегда, домой Иван Павлович вернулся поздно. Отпустив пролетку, поднялся домой.

– Милая, я пришел! Милая…

Гулкая тишина в ответ. И кровать – пустая…

Черт возьми… неужели…

Кто-то осторожно поскребся в дверь. Сосед, старичок Владимир Серафимович. Старорежимный, но не вредный. Бывший присяжный поверенный.

– Иван Павлович, а супругу вашу в больницу увезли! Каретой «Скорой помощи», – доверительно сообщил старичок. – Упала Анна Львовна на кухне…

– Господи!

– Хорошо, сосед наш новый там оказался… Он на станцию Скорой помощи и позвонил, от Лыковых, из двадцать пятой. У них аппарат… Лично проводил. Забежал потом, сказал – в Ново-Екатерининскую больницу голубушку вашу рожать повезли. Ну, на углу Петровки и Страстного бульвара. недалеко. Так что все хорошо!

Анна Львовна – в больнице! В Ново-Екатерининской. Рожает…

– Спасибо, Владимир Серафимович!

Нового соседа в комнате не оказалось. Да и не очень-то нужен… Накинув пальто, доктор сбежал по лестнице вниз, на улицу.

Поймать извозчика в столь позднее время – та еще задача, даже на Сретенке! Однако, повезло! Не с извозчиком… Светя фарами, из-за угла вдруг выскочил автомобиль. Ярко-желтый «Рено» со скошенной мордой… Остановился на углу, выпустил пассажиров…

Желтый… и табличка – «Такси»!

– Эй, эй, любезный! – Иван Павлович со всех ног бросился к дверям. – В Ново-Екатерининскую больницу подбросишь? Тут недалеко.

– Знаю! – усатый таксист, повернувшись, распахнул дверцу. – Предупреждаю! Ночью – двойной тариф!

– Сладим!

Рыкнув двигателем, таксомотор ходко покатил по притихшим улицами и бульварам.

* * *

Вот и больница. Расплатившись с таксистом, доктор бросился в приемный покой.

– Петрова Анна Львовна? Роженица? – сидевшая за конторским столом дебелая сестрица недовольно поджала губы. – Нету такой! Не поступала.

– Да как же нету-то?

– Сказано – не поступала! Вот, сами смотрите…

Женщина протянула конторскую книгу – журнал приема.

Иванова… Терентьева… Фогельман… – наскоро просмотрел Иван Павлович. Действительно, Петровой не было. Забыли записать?

– Да как забыли-то? – ахнула сестрица. – У нас же больница, а не богадельня какая-нибудь! Нет, значить – нету. И не было. Напутали вы что-то, товарищ! В других больницах справьтесь…

А ведь – мысль!

– Позвольте телефон!

– Не положено! Коли всякий будет по казенному аппарату звонить…

Доктор со вздохом вытащил удостоверение, протянул…

– Нар-ко-мат… здра-во… охраны. охранения… ния… А-а! – женщина захлопала глазами. – Так бы сразу и сказали! Пожалуйста, звоните, дорогой товарищ Петров. Вот вам справочник…

– Благодарю!

Справочник пришелся весьма кстати…

– Девушка, мне бы Старо-Екатерининскую больницу…

Потом были Мясницкая, Яузская, Басманная, Преображенская, Александровская, Павловская, Голицинская…

Анна Львовна Петрова не значилась нигде! Правда, еще оставались частные клиники… Да! Ведь старичок Владимир Христофорович вполне мог что-то напутать! Старость – не радость. Склероз. Да и новый сосед мог уже и вернуться.

До Сретенки Ивана Павловича подбросили на служебном больничном авто – приспособленном для перевозки больных грузовичке ФИАТ-15 с выкрашенным в белый цвет фургоном и водительской кабиной, открытой всем ветрам. Шофер сидел в дубленке и шапке, ну и Иван Палыч – в куцем осеннем пальтеце. Хорошо, не так уж и далеко было ехать.

* * *

– Нет, нет, именно та больница… Именно Ново-Екатерининская, не Старо… – оправдывался разбуженный сосед. – Я, дорогой Иван Павлович, на память не жалуюсь. И сейчас еще сопровождаю дела в суде! А товарищ Коклюшкин заскочил потом на минутку, и сразу ушел. Предупредил, что всю ночь на работе будет – конец года, аврал…

Войдя в комнату, доктор устало уселся на кровать… Под подушкою что-то белело.

Конверт!

«Г-ну Петрову И. П.»

Вот так вот – «господину»! Хм…

Дрожащими руками доктор разорвал конверт, выхватив желтоватый листочек:

«Ваша супруга у нас… »