Текст книги "Ладья отходит на рассвете (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

После сложной операции Иван Павлович чувствовал себя уставшим и опустошенным, и дело здесь было не только в условиях – плохой свет, отсутствие оборудования, неподходящее для хирургического вмешательства место. Однако, человека нужно было спасать, и доктор сделал для этого все. Однако, и сам ощутил выгорание…

К тому же все медицинские проблемы перекрывались различного рода криминальными сложностями и загадками, которые постепенно решались… но, не совеем так, как хотелось бы.

На место одной тут же приходила другая, а то и две. Иван Павлович уж и не рад был, что предложил помочь капитану в расследованиях, но отказаться уже не мог. Раз уж ввязался, так нужно было довести дело до конца. Тем более, если по кораблю разгуливал убийца… или убийцы… Опасность могла грозить всем!

А что, если это один и тот же человек? Тот, кто испортил ходовую машину, и тот, кто зачем-то убил инженера… Николаев? Судя по отзывам, тот был человек недалекий, тем более – пьющий. Вряд бы он смог столь хитроумно воспользоваться хранимой у Праскухина беладонной! Хотя… чем черт не шутит, когда Бог спит? Да и самого Праскухина снимать с подозрения рановато. Он же военный, к убийствам привык. Впрочем, почти все привыкли! Первая Мировая, Гражданская… кровь, слезы, смерть. Еще и «испанка» до кучи!

И все же, вряд ли убийца Николаев. А вот испортить машину он мог вполне! Да хоть за деньги! Прельстился и… И привел в исполнение чей-то план. А потом его и самого… Мавр сделал свое дело.

В таком разе мы имеем дело с человеком циничным, хладнокровным, расчетливым… который сейчас просто подсмеивается над всеми нашими с Буровым попытками хоть что-то прояснить, хоть немного во всем разобраться.

Один подозреваемый, другой… Голова кругом! Думали, поймаем скрывающегося на пароходе Николаева… а схватили мальчишку-беспризорника. Да и Трегубович, похоже – пустышка…

И снова одни и те же вопросы… Кому и зачем понадобилось устраивать диверсию на старом пароходе? Какой в этом смысл? Может, и впрямь, хотели навредить капитану?

Иван Павлович все же попросил Бурова составить список. Список всех тех, кто мог затаить зло на капитана «Амазонки». Степан Лукич лишь махнул рукой: серьезно на него обиженные уже были давно списаны на берег, все же остальные прекрасно понимали, что капитан ни к кому зря придираться не будет.

Маркелов… Может быть, именно это – ниточка? Ведь убитый американец отчего-то же отказался поселиться с ним в одной каюте! Ведь какие-то причины к этому, наверняка, имелись… Какие? Симмонс и Маркелов встречались и раньше? Где, когда? Но, ведь инженер буквально только что приехал в Советскую Россию – в паспорте стоит соответствующий пограничный штамп!

И что же, тогда выходит, Маркелов был в Америке? Впрочем, и это легко проверить… Если паспорт у него настоящий! А в этом теперь имелись большие сомнения. Если верить Леночке Уточкиной, Маркелов никакой не коммивояжер! Абсолютно не разбирается во всех модных мелочах, на торговле которыми зарабатывают неплохие деньги. Какой резон Леночке врать? К тому же она – журналист, человек в своем деле скурпулезный, дотошный… Маркелов! Вот кого проверять!

* * *

После обеда доктор вышел на палубу. Просто пройтись, отвлечься от всех назойливых и мрачных мыслей. На реке задул ветер, и Иван Павлович поплотнее запахнул пальто. Встал, опершись о фальшборт, и долго смотрел на качающийся в зыбкой дымке берег, на утесы, расцвеченные красно-желтыми, уже увядающими, красками осени.

Вспомнились друзья, коллеги по наркомату, супруга… Ах, Аннушка, Аннушка… Скоро уже должна родить. Вот-вот… И тогда…

Вдруг послышались чьи-то голоса. Иван Павлович повернул голову и к удивлению своему увидел появившуюся на палубе парочку – Леночку в компании с чернявым. похожим на цыгана, парнем. Из тех, драчунов… Коноплев… Как его… Федор. Да – Федор, Федька. Едет в Сормово, на заработки. Как сказал Якименко – профессии никакой толком нет, а строит из себя рабочую косточку! К Леночке неравнодушен… за что с Трегубовичем и подрался. Но, Лена ведь его отшила, выражаясь словами все того же Якименко…

Однако вот, нынче они беседовали вполне мирно, журналистка даже смеялась. Видать, Коноплев рассказывал что-то забавное.

Завидев доктора, Леночка помахала рукой, Коноплев же сухо кивнул… еще бы… И увлек девушку на корму судна… подальше от Ивана Павловича, что ли? Ну да, все равно, кое-что можно было расслышать. Впрочем, доктор особо-то и не прислушивался – журналисточку можно было бы расспросить и потом.

– Да, да, Лена, клянусь, где только не был! И в Ревель, и в Ригу хаживал… в Гельсингфорс, и в Стокгольм даже… – явно хорохорясь, напропалую хвастал Федька. – Давно, до войны еще. Нет, не матросом – юнгой. Да и матросом бы стал, может даже – старшим! А тут, сама понимаешь – война. Забрали на тральщик… А потом списали на берег, на охрану складов бросили. Так, с капитаном характерами не сошлись, сама понимаешь!

Ого! – отметил для себя Иван Павлович. – Они уже на «ты». Или не уже, а давненько… Если что, можно просто поинтересоваться у Лены.

– Я с большевиками завсегда… А капитан – монархист ярый! Так что, знаешь, мне с ним не по пути.

– Понимаю…

– Потом революция, немцы… мир в Брест-Литовске… Так и закрутило! В Ярославль забросило, в Рыбинск, в Спасск… Да по всей Волге!

– Отчего ж ты матросом-то не устроился? – вполне резонно поинтересовалась Леночка. – Ведь специальность, получается, у тебя есть! А матросы первой статьи не так и мало получают.

– Да это… Не сложилось просто. Рука правая повреждена и вообще… – Коноплев отвечал уклончиво и быстренько перевел разговор на другую тему. – Так вот, я чего хотел-то… Могу для тебя отрез мануфактуры достать! Как раз на платье. И не какой-нибудь там ситец… Крепдешин!

О как! Услыхав, доктор удивленно покачал головою. Ситец! Крепдешин! Мануфактура… Еще один коммивояжер выискался?

– Крепдешин? – явно заинтересовалась Леночка. – А какого цвета? С рисунком или без?

– А какой надо? – Коноплев приблизился к девушке вплотную, приобнял. – Для тебя, Ленуля – любой! И недорого… Может быть даже и даром… Почти…

Опп! Леночка ловко двинула локтем нахалу под ребра! Тот аж скрючился, бедолага.

– Федя! Хочешь, в левый глаз плюну? – ходко осадила девушка. – Думаешь, не попаду?

– А-а-а… а почему в левый? – выпрямившись, Федька удивленно моргнул.

– Не хочешь в левый, плюну в правый! – обидно расхохоталась Лена. – Еще только посмей! Ишь, обещаниями заманивает… Про мануфактуру врет… Крепдешин! Х-ха! Да откуда у тебя крепдешин-то?

– А вот и есть! – Коноплев выпятил грудь и тут же обиженно скривился. – Ну, не у меня… и не здесь. А в Сормове, в Нижнем – достану! Вот, ей-Богу, достану. И не только один отрез…

– А сколько можешь? – вновь заинтересовалась девушка.

– А сколько надо?

– А ты, Феденька, парень ничего! – Леночка вдруг улыбнулась и взяла Коноплева под руку.

– Ну, так… – снова приосанился тот.

– Только уж больно нетерпеливый… Я бы даже сказала – невоздержанный!

– Так это… Батюшка-то, говорят, цыган был!

– Оно и видно! Так! Руку убрал! Я кому сказала? Еще хочешь получить? Так не заржавеет!

– Да ла-адно! Я ж так, по-дружески…

Девушка с Федькой кокетничала! – вдруг осознал Иван Павлович. Причем, кокетничала не очень-то умело, и, словно бы понарошку, что ли. Зачем? Ведь понимала же, что к чему… Собирала материал для статьи? Затеяла свое журналистское расследование? Что ж, мануфактура – тема модная… А Лена – человек упрямый и стойкий. Вон, как на операции ассистировала! Кто бы только подумать мог?

Черт! Доктор вдруг напрягся… Коноплев – бывший моряк? Тогда он мог точно знать, как испортить машину! Те же золотники… не каждый даже и знает, как выглядят. Тем более, Федька за какую-то провинность был уволен из флота. Это что же надо было такое совершить? Вообще, нехудо бы его проверить посерьезнее. Конечно, в меру возможностей и сил.

– Ну пока, Федя, – Леночка, наконец, помахала парню рукой. – Вечером в бильярдной увидимся.

– Лучше б по палубе прошлись…

Проводив девушку недобрым взглядом, Коноплев грязно выругался, сплюнул в воду и закурил.

* * *

И еще нужно бы не забывать о Маркелове! Все ж так, кто это человек? Ну и Коноплев, да…

Ближе к вечеру Иван Павлович, с разрешения капитана, лично прошелся по каютам. Проверял санитарный режим. Где-то задерживался на полминуты, где-то – еще меньше… А вот кое-где…

Каюты третьего класса на «Амазонке» располагались в кормовых надстройках, имели овальную крышу и продолговатые небольшие окна. Пассажирам третьего класса вход в первый и второй класс воспрещался, правда, в советское время было сделано исключение.

Самого Коноплева в каюте не оказалось – ушел в бильярдную – остался один сосед, мужик лет сорока, в армейских штанах и застиранной до белизны гимнастерке.

– Ялов, Кузьма… – сразу же преставился сосед. – Токарь.

– Хорошее дело! – Иван Павлович одобрительно покивал. – В Сормово?

– Туда… Там, говорят, расценки выше. И общежитие ценным специалистом дають.

– А вы – ценный?

– Я ж и говорю – токарь! – с гордостью пояснил Ялов. – Я ж – любую деталь… У нас-то на заводе план нынче плохо закрыли. Расценки, говорят, не те. А в Сормове – хозрасчет! Вот я и… И денег заработаю и, потом, даст Бог, семейство перевезу.

– Что ж, дело хорошее! – доктор развел руками. – Проветриваете регулярно?

– Ну это… да-а…

– Чаше надо. Утром, и вечером. И в обед… Соседи санитарный режим не нарушают? Руки моют? На пол не плюют?

– Ну, это… – токарь почесал затылок и пожаловался. – Федька Коноплев семечки, гад, жрет! На пару с Николкой… Я им и говорю – шелуху-то не плюйте! Ну, они это… аккуратно – в кулек. Из газеты скрутят и…

– А газеты где берут? Неужто, в салоне?

– Не-е… В уборной. Ну это… По-корабельному ежели в – гальюне.

– Так! – хлопнул в ладоши доктор. – Проверим санитарное состояние тумбочек! Будете понятым!

– Ну-у… коли надо…

Иван Павлович наклонился:

– Эта вот – чья?

– Николкина…

– Что ж… более-менее… Пусть только крошки табачные подберет!

– Передам… А этот вот – Коноплева…

Смена белья, засаленная колода игральных карт, пачка дешевых папирос «Братишка» с изображением подмигивающего гопника в кепке, ценою 11 копеек… Рекламный плакатик папирос «Шутка» с совершенно жуткими стишками:

Папиросы не в шутку, а всерьез,

Вкуснее апельсинов, душистее роз!

Нигде кроме,

Как в Моссельпроме!

Ужас какой! Иван Павлович невольно покривился. Уж как он ни пытался организовать повсеместную борьбу с курением, а все толком не выходило. Уж больно велико было сопротивление… В самых верхах некурящим был, верно, один Ленин. ну, и еще парочка человек, остальные смолили, как заводские трубы. Включая и женщин! Вот уж для тех табачные фабрики расстарались, чего только не выдумали! Хочешь – дешевейшие папиросы второго сорта «Комсомолка»! Есть еще «Октябрина» с девушкой в цветном платке! Совсем уж эмансипе – «Делегатка» в красной косынке с дымящейся папироской в руке! «Аза», «Наша Маруся», «Цыганка» и даже декаденствующие «Сафо» производства Петроградского гостабактреста. «Резвушку» можно было покурить! И даже «Горянку»… где-нибудь на Кавказе. Прямо какой-то сюр!

А в тумбочке у Николаева – ничего подозрительного. Разве что завернутые в плакатик обрывки газет… Верно, те самые – из гальюна… Хотя, нет! Вот – не обрывок, а, скорее – вырезка.

– А что, товарищ Коноплев газетки любит почитать? – обернулся доктор.

– Да не замечал, – Ялов пожал плечами. – Он вообще, больше побалагурить, в картишки сыграть, в домино…

Иван Павлович, как бы межу прочим, взял вырезку в руки…

«Новая жизнь», Рыбинск, за 30-е июня еще… Разгром Колчака… Версальский минный договор… «Махинации на ткацкой фабрике»… Сотрудники милиции… пересортица… афера… аресты… Хм… Однако, занимательная статья! По всем статьям – занимательная. Особенно, если учесть, что Коноплев только что навяливал Леночке отрез крепдешина… Ага! Вот еще вырезка…

«Северный рабочий» за сентябрь. Это уже Ярославль… Премьера фильма «Алешина дудка»… Гастроли Малого Художественно-Академического театра вызвали полные аншлаги… Ага! «Махинации на фабрике 'Русское полотно»! И что тут? Черт… статья-то не полностью… Интересно, и зачем Коноплев все это хранит? Или… просто под руку подвернулись? А газета – на самокрутки… Так, а тогда папироски зачем?

– Что-то у него не в порядке?

– А? Ах да… Пыли уж слишком много. Передайте – пусть мокрой тряпкой протрет.

Откланявшись, Иван Павлович поднялся на верхнюю палубу, к каютам первого и второго классов.

Коммивояжеры… Двухкоечная каюта. Помозов и Маркелов.

Доктор постучал в дверь:

– Можно? Иван Павлович Петров, врач. Проверка санитарного режима.

– Я знаю кто вы. Входите!

Пригладив косую челку, один из коммивояжеров – Савелий Помозов – гостеприимно распахнул дверь. Второй, Маркелов, тоже находился в каюте – читал сатирический журнал «Красный дьявол»! Да, да, именно так назывался. Сатира и юмор, что сказать…

Не отрываясь от чтения, Маркелов рассеянно кивнул доктору.

– Проверка санитарного режима, – войдя, пояснил Иван Павлович. – Тараканы, блохи, вши?

– Да нет, слава Богу! – Помозов весло засмеялся и оглянулся на соседа. – Верно, Толь?

– Да, вроде, Бог миловал, – покивал тот.

– Тумбочки осмотреть разрешите?

– Да, пожалуйста!

Никакой нервозности коммивояжеры не проявили. Маркелов как читал свой журнал – так и читал.

В тумбочках все обычное… Зубной порошок, щетка, бельишко, бритвенный прибор, пачка крепких центросоюзовских папирос «Рабоче-крестьянские»… Никакой зацепки. Интересно, что у них в багаже?

– Чемоданы проверять будете? – рассеянно поинтересовался Помозов. – Толь, помоги вытащить!

– Что? А! Чемоданы… ага…

Маркелов спокойно отложил журнал… и не волновался абсолютно! Либо крепкие нервы, либо в багаже ничего такого компрометирующего. Скорее, последнее… Если б что было, сейчас бы крик поднялся… Вы кто такой? Да не имеете права! Произвол! Я буду жаловаться в Совнарком! И все такое прочее… Однако здесь – ничего.

– Чемоданы? – доктор светски улыбнулся. – О, нет, нет, это лишнее… Почаще проветривайте!

– Само собой! Спасибо что зашли.

– Не за что, – Иван Павлович оглянулся на пороге. – Кстати, может, вы знаете… Что лучше на платье – кремжоржет или крепдешин?

– Супруге хотите? – улыбнулся Помозов.

– Ей…

– Так и то, и другое неплохо, – коммивояжер тряхнул челкой. – Крепжоржет, попрочнее будет… Он, знаете, такой… воздушный, праздничный! А крепдешин более матовый…

– Крепдешин прочнее, да, – неожиданно подал голос Маркелов. – Крепжоржет потоньше будет. И такой… прозрачный. Но и с тем и с другим – осторожнее надо. Зацепки – на раз! Ну да дамочки знают…

Доктор вышел из каюты несколько ошарашенный. Леночка говорила, что Маркелов совсем не разбирается в моде! Хотя… может быть, она имела ввиду лишь аксессуары? Не сами по себе ткани, а, так сказать, готовый продукт: платья, юбки, шарфики…

Да и Леночка… ей ведь вполне могло и показаться! Ну, какой же мужчина, будь он трижды коммивояжер, разбирается во всех этих модных женских штучках?

А вот вырезки у Коноплева – это интересно. А еще он обещал журналисточке крепдешин! Отрез… и даже больше. Правда, не здесь, а в Нижнем… Откуда товар, интересно? Ведь товарищ-то на заработки подался.

Крепжоржет, крепдешин… шифон, ситец… мануфактура… Пока еще – стойкий дефицит! И махинаций на этой почве много.

Иван Павлович задумался, глядя на плывущие небе облака. Что там было в вырезках у Коноплева? Если предположить, что это действительно вырезки? «Новая жизнь», «Северный рабочий»… Все местные волжские газеты… В салоне подшивки должны быть! Если не скурили… и на гальюн не извели.

* * *

В салоне оказалась подшивки и того, и другого. Как раз за текущий год. Раньше не было – вот их-то, скорее всего и извели.

Усевшись за столик, Иван Павлович отыскал нужный номер «Новой жизни»… О краже на ткацкой фабрике писали неделю подряд! Еще бы – три вагона ситца испарились, неизвестно куда. Были проведены аресты, однако же милиция сработала плоховато, упустив всех главных подозреваемых – скрылись от следствия главный инженер и снабженец… Что поделать – специализированного подразделения по борьбе с экономическими преступлениями еще не было создано, а милиции и так хватало работы – города и села задыхались от бандитизма.

«Главный инженер Зерюкин», – доктор аккуратно записал карандашом в блокнот фамилии фигурантов. «Начальник отдела снабжения и сбыта Ферапонтов».

Почти то же самое освещал и «Северный рабочий». Правда, в Ярославле, скорее, провели аферу, а не кражу. Пересортица. Под видом первого сорта продали третий. Десять вагонов! Однако, товарищи вели дела с размахом.

Хмыкнув, Иван Павлович развязал шнурочки подшивки и аккуратно вытащил оба номера. Сложил, сунул в карман пиджака…

И обо всем и рассказал капитану!

– Что ж, – Буров сухо кивнул. – Вы полагаете, Коноплев – ворюга и аферист?

– Именно!

– Но, нам-то какое до всего этого дело? – вполне резонно заметил Степан Лукич. – Еще понимаю – убийство, поломка машины… А эти ваши подозрения… Починимся – сообщим в Нижнем в милицию – всего-то!

– Да боюсь, как бы снова драки не начались, – доктор высказал первый убойный аргумент. – Коноплев опять к Леночке клеится! Хотя, разговор был…

– Так может, не в нем одном дело? – одернув китель, сурово прищурился капитан. – Это ваша журналистка… Ходит по судну… в платье коротком, в чулках… Ишь, заволжилась!

– Так что же ей, в матросской робе ходить? – Иван Палыч сверкнул глазами.

Буров пригладил бороду:

– А, может, ее – под арест? Пусть посидит себе в каюте. И нам, и ей лучше будет. Тем более, немного осталось.

– Под арест? Да за что же?

– А вот это вы, дорогой Иван Павлович, и придумаете! – понизив голос, хитро усмехнулся Степан Лукич. – Ну, кашель там какой или хрипы… На то вы и врач!

Секунд пять Иван Павлович переживал услышанное… А потом выдал второй убойный аргумент:

– Маркелов… Ну, тот, подозревамый… Он очень хорошо разбирается в мануфактуре! Так, может, он и организовал хищения в Рыбинске, потом в Ярославле… Как припекло, по поддельному паспорту пустился в бега! Американец же об этом случайно узнал… На свою голову!

– Так, Иван Павлович, – капитан вытащил из кармана кисет с махоркой. – Вы это серьезно?

– Ну, полной уверенности, конечно же, нет… Но, проверить-то можно! И начать с Коноплева…

Вызванный в каюту капитана Федор Коноплев поплыл сразу же, как только доктор показал ему газеты.

– Ну, что же… раз уж пошли такие дела… А я – что? Я ничего… Мне скрывать нечего!

– Так расскажи! – предложил Буров.

– Ферапонтов, снабженец… – успокоившись, пояснил Коноплев. – Летом я на ткацкой фабрике, в Рыбинске, подрабатывал. Грузчиком. Видал там его… Но он-то меня не запомнил, там таких как я, что пыли. Потом что-то там украли, и Ферапонтов – сбег куда-то. Фабрика под проверкой, всякие там ревизии… Оно мне надо? Вот и подался от греха в Ярославль. У меня на фабрике «Русское полотно» знакомый… И там, смотрю – Ферапонтов! Тоже в снабженцах… Только его уже как-то по-другому звали… Я не вникал – думал, показалось… А то бы, конечно, в милицию…

– Ну-ну… Продолжай, продолжай.

– Так я и… Ну вот, и там вдруг – махинации, проверка… А Ферапонтов исчез… Вырезки я еще тогда и приготовил… Ну, для милиции. Думаю, вдруг пригодятся? Вот и вся история, как на духу!

За неимением иконы, Коноплев истово перекрестился на висевший в капитанской каюте барометр.

– Вся да не вся! – холодно промолвил доктор. – Беглого Ферапонтова ты неожиданно встретил здесь, на «Амазонке». Он тебя не узнал, так как вы ни разу лицом к лицу не сталкивались. А вот ты… Шантажировать задумал?

– Да что вы такое говорите? Ничего такого…

Иван Павлович усмехнулся:

– Ты еще забыл сказать… Что зовут этого беглого афериста – Маркелов!

– Ну, уж фамилию я его не знаю, не спрашивал… А милиции бы показал. Сразу как пришли б в Нижний!

И что было с ним делать? Поди, докажи…

– Сидеть, не высовываться! – сурово приказал Буров. – Явишся, как позовем.

– Да куда ж я денусь⁈

Маркелова решили брать на испуг. Особых-то доказательств не было, а тут, глядишь, что и расскажет. Да и просто посадить под арест предполагаемого убийцу – уже великое дело, тут Иван Павлович был с капитаном абсолютно согласен.

Действовали быстро, напролом. Взяв с собой матросов покрепче, подкараулили афериста на палубе…

– Здравствуйте! – подойдя, улыбнулся капитан. – Не пройдете ли нами… товарищ Ферапонтов?

Маркелов вдруг побледнел и, оттолкнув Бурова, сиганул через фальшборт в студеную волжскую воду!