Текст книги "Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

– Ни капли, сэр!

– Какой исполнительный мальчик, – столь же единодушно, как и раньше, умилились присутствующие.

– Итак, позвольте, я закончу. Да, разумеется, вы, инспектор, сумеете защитить нас в суде от соучастия в преступлении, но, боюсь, потеря доброго имени тоже хоть чего-нибудь да стоит. Мисс Крейзи Лиза, образно выражаясь, держит меня за… валдайские бубенцы.

– Ты предлагаешь её отпустить? – прошипел доберман. – Да ты с ней заодно, рыжий хвост!

– Уймитесь, сержант, – поморщился инспектор.

– Но, сэр, они же оба лисы! Посмотрите на эти хитрые морды!

В тот же момент месье Ренар влепил Гавкинсу пощёчину.

– Не смейте так выражаться при даме в моём доме!

От неожиданности бравый доберман даже не успел увернуться, но уже через мгновение его глаза заволокло красной яростью. Он очень медленно встал со своего места, под тканью мундира забугрились тугие мышцы, но на этот раз мой учитель вскочил на ноги с похвальной скоростью и, скинув пиджак, принял боксёрскую стойку.

– Джентльмены, прекратите! Или, клянусь Господом Богом, я прикажу посадить в карцер вас обоих!

– Право же, месье Ренар, – поддержала инспектора рыженькая Элизабет. – Я не королева Гвиневра и не стою таких жертв. Будьте же благоразумны.

Увы, достучаться до разума Лиса и Гавкинса было попросту невозможно. Они не сцепились лишь потому, что явился старый дворецкий и произнес всего одно слово:

– Месье?

– Да, старина, – опомнился мой наставник, взяв себя в руки. – Прошу прощения у всех присутствующих. Нервы, плохой сон, преизбыток эмоций, недостаток витаминов. Сержант, я готов дать вам удовлетворение завтра в удобное для вас время в любом месте любым оружием. А сейчас слишком поздно, мисс Элизабет, передайте инспектору краденое ожерелье.

– Хм, пожалуй, я бы…

– Живо, юная леди! – Ренар рявкнул так, что у нашей гостьи зубы клацнули, и, сунув руку в карман жакета, она тут же передала в руки Хаггерта тяжёлое бриллиантовое ожерелье.

Инспектор смущённо прокашлялся, мельком глянул на искрящийся блеск алмазов и сунул тяжёлую драгоценность за пазуху.

– Сержант, найдите кеб и перенесите туда двух негодяев. Я сам выведу на улицу мисс Крейзи.

– С вашего разрешения, я сперва сотру ухмылку с…

– Сержант Гавкинс!

– Сэр?

– Исполняйте приказ!

На этот раз грозный доберман повиновался молча и без промедлений.

– Мне бы не хотелось надевать на вас наручники, мисс. Дайте слово, что не попытаетесь сбежать.

– Слово леди, – после короткого размышления кивнула лисичка.

– Я бы не стал доверять ей на слово, – тихо буркнул я, но кому тут было жутко интересно моё мнение?

– Вы позволите мне проститься с хозяевами дома?

Мистер Хаггерт важно кивнул. Золотисто-рыжая красотка присела в немецком книксене перед старым дворецким.

– Месье Шарль, должна признать, что прошлый ужин был великолепен. Вы повар от бога!

– Благодарю, мадемуазель, – коротко поклонился дворецкий.

– Мальчик, – она шагнула ко мне, нежно коснувшись пальцами моего подбородка, – ты очень мил, и я бы никогда не причинила тебе зла. Но твой наставник прав, доверчивость хороша для овечки, но ты ученик Лиса. Соответствуй, пожалуйста!

Я не нашёлся, что ей ответить. Каждое слово было правдой, она была честна со мной. Это обезоруживало и вселяло неподдельное уважение.

– Ренье, дорогой мой, – с поразительной смесью нежности и фамильярности пропела юная преступница, встав перед хозяином дома, – наверное, мне за многое стоило бы извиниться. Но, говоря по совести, нет ни малейшего желания! Я рискнула, ты был великолепен, мы славно провели время. Надеюсь, и ты не скоро забудешь бедную запутавшуюся крошку Лизи.

Месье Ренар ничего не ответил, но с уважением коснулся губами её руки. Это также был поступок настоящего француза и джентльмена.

С улицы раздался двойной свисток парового кеба.

– Гхм, мисс, похоже, нас ждёт сержант.

– О да! Разумеется, инспектор. Я иду с вами. – Она улыбнулась всем нам, послала воздушный поцелуй и, непринуждённо подцепив Хаггерта под руку, вышла с ним из комнаты.

Когда за ними захлопнулась дверь, старый дворецкий начал убирать посуду. Мой учитель опустился в кресло, рассеянно взял с полки какую-то потрёпанную книгу, раскрыл не глядя на случайной странице и вслух прочёл:

 
Лиса всегда на лис других похожа,
Её уста – кораллы?! Нет, не то.
И огненная шёрстка, а не кожа
Видна из-под зелёного манто.
 
 
Когда наутро в пору пробуждения
Она спешит умыться в ранний час,
Её глаза всего лишь орган зрения,
А не какой-то палевый топаз.
 
 
И ушки милой не цветок пальметты.
И зубки вряд ли жемчуга белей.
Не знаю я, что говорят поэты,
Но лисы просто ходят по земле.
 
 
И всё равно такой прекрасной крали
Я даже в небесах найду едва ли…
 

– Красивые стихи, – выдохнул я.

– Иди спать, мой мальчик.

– Вы грустите.

– С чего ты взял? – Он взял бутылку с коньяком, явно собираясь добавить его в кофе, а потом вдруг резко передумал и пару раз приложился прямо из горла.

– Ей дадут большой срок?

– Вряд ли, – поморщился Лис, вновь расслабляясь в кресле. – Графиня не станет выдвигать обвинений, а их сиятельство вообще не любит лишнего шума вокруг своей персоны. К тому же…

Мой учитель сунул руку в карман брюк и достал то самое злополучное ожерелье с алмазами.

– Но… сэр, откуда оно у вас?!!

– Украл. – Закрыв глаза, он зевнул и продолжил: – Когда вы с Лизи пошли потрошить сейф, я лишь мог догадываться о том, что она подменит бриллианты хрустальной копией. Когда вы вышли, твоё лицо было растерянным, а её довольным. Я просто прошёл проверить свою догадку.

– А как вы открыли сейф, она же заперла его тем же методом?! Я сам видел.

– О, это элементарно. Хитроумная мисс Лизи наверняка ориентировалась на запах человеческого пота, а я…

– А вы на её запах!

– Именно так. Поэтому я взял из сейфа подделку, а когда ты так удачно выпал из кеба, я ловко сунул руку ей в карман и…

В общем, вы уже сами всё поняли. Мой учитель специально толкнул меня так, чтобы я сбил преступницу и дал ему возможность помочь ей подняться. Каким феерическим способом он заменил подлинные драгоценности на то же самое стекло, мне совершенно неизвестно. То есть я попросту не в состоянии представить себе такую изумительную ловкость рук.

Ньютон-шестикрылый, а что, если бы этот зверь предпочёл криминальную стезю? Да он давно был бы королём всего преступного мира Лондона, если не всей Великобритании! Или даже Европы…

– Значит, сейчас у инспектора на руках хрустальная копия бриллиантового ожерелья?

– Да. Кстати, напомни мне утром вернуть графине якобы украденные алмазы.

– Якобы?

– Мальчик мой, ну разумеется, я просто аккуратно положу их на место в сейф. Или ты положишь, ведь код тебе уже известен.

Я задумался. В принципе, да. Почему бы и нет, это даже будет интересно, а к тому же ещё избавит меня от лёгкого комплекса вины за соучастие в краже.

– Буду рад помочь, сэр!

– Вот и замечательно. А сейчас марш к себе наверх и спать.

Ночь была короткой, учитывая, что лёг я, наверное, часа в три-четыре. Спал без снов, просто нырнул под одеяло, лёг щекой на подушку и провалился в сладкую темноту.

Утром, как всегда в восемь часов, меня поднял дворецкий. Лицо старого Шарля было непроницаемым, но нижнее веко левого глаза слегка подёргивалось. Лично мне показалось, что это очень нехороший признак. Я быстро оделся, поплескал в лицо ледяной водой и несколько настороженно спустился вниз.

В доме царила весьма непривычная атмосфера, словно бы в воздухе было разлито жидкое электричество, позванивали невидимые молнии, так что покалывало щёки, и тонкий хрустальный звон стоял в ушах. Мой учитель сидел в том же самом кресле, где я вчера его оставил.

Взгляд мистера Ренара был рассеянным, а у ног валялись утренние газеты.

– Она бежала, мой мальчик, – совершенно индифферентно зевнул он в мою сторону. – Наш дорогой Гавкинс остановил ближайший кеб, и это был тот самый! Да, да, тот самый, на котором нас возила эта красотка. С чёрным возницей! Так вот, на мосту она устраивает драку, выпрыгивает из кеба и ласточкой летит через перила в ночную Темзу.

– Мисс Лизи погибла?!

– С чего бы? – вытаращил янтарные глаза месье Ренар. – Я, кажется, уже говорил, что лисы прекрасно умеют плавать. Уверен, что она отлично справилась с течением и выбралась на берег где-нибудь на полмили ниже по течению. Более того, она умудрилась выкрасть у инспектора ожерелье! Хорошо, что копию.

– Ох, сэр, – выдохнул я, хотя, честно говоря, на душе почему-то полегчало.

– Не слышу сожаления в твоём голосе, – немножечко удивился Лис. – Кстати, полиция подтвердила, что никакой ответственности за наше вынужденное соучастие мы не несём.

– А…

– Остальным уйти не удалось. Гавкинс сумел даже задержать арабского кебмена, хотя тот и крупнее, и умеет драться копытами.

«Ну хоть что-то», – мысленно признал я. Всё-таки если удалось взять всех остальных членов банды, это не так обидно для полиции. Понятно, что инспектор – мужчина серьёзный и вряд ли остановит поиски, скорее всего, уже сегодня все силы Скотленд-Ярда будут поставлены на уши с целью прочесать всю Великобританию частым гребнем, но найти преступницу!

И как вы, наверное, догадались, они её не нашли.

Зато через пару часов к нам в дверь постучался посыльный. Неизвестная монашенка бенедиктинского ордена заплатила ему за доставку по указанному адресу небольшого запечатанного конверта. Месье Ренар вскрыл посылку, вывалив на письменный стол золотой перстень, полученный дворецким в подарок от тигра Капура, мою маленькую экспериментальную электрическую дубинку и сложенный вчетверо лист бумаги. Ну, вы догадались, кто был отправителем?!

«Дорогой Ренье. Пользуясь случаем, я возвращаю всё, что попутно позаимствовала в вашем доме. Не ругайте старого Шарля, он и не заметил, как я его обвела вокруг пальца. Но передайте красавчику Майклу, что такие ценные вещи, как эта электрическая штука, не стоит хранить в кармане плаща, висящего в прихожей. Лично мне бы не хотелось, чтоб преступники Лондона поголовно были вооружены такими игрушками. Что же касается вашей фотографии в серебряной рамке, то вот её я не верну. Уж простите. Мне так хотелось оставить хоть что-то на память о нашей встрече.

P.S. Ваша шутка с подменой ожерелья была воистину великолепной. Не ищите меня и не думайте плохо о бедной запутавшейся девушке. Искренне ваша,

Крейзи Лиза».

– Я видел, как она забрала моё фото, – после долгой паузы признался Лис. – Наверное, можно считать это маленьким подарком.

– Значит, вы подозревали, что она сбежит?

– Я был в этом уверен. – Мой учитель передал золотое кольцо дворецкому и кивнул, чтобы я забрал свою дубинку. – Мисс Элизабет прекрасная женщина и достойная соперница. Я передал её полиции с рук на руки, и если Скотленд-Ярд не смог её удержать, это не моя проблема.

– Она вам нравится.

– Я этого не говорил.

– Она точно вам нравится, сэр, – уверенно подтвердил я.

Месье Ренар устало покачал головой и вернулся к своим газетам.

– Мальчик мой…

– Знаю, знаю, усиленная тренировка с шестами или цепями, да?

– До завтрака и после, – улыбнулся он. Подумал минуту и добавил: – Скажем так, она сумела произвести впечатление.

– Значит, я угадал, сэр?

– Да! Дьявол тебя раздери, бесцеремонный мальчишка!

Я отвернулся с равнодушным лицом.

И только потом позволил себе победную улыбку…

Глава 5
Открякала последняя волынка, прощай навек, шотландский мой пейзаж…

После того памятного события или приключения, назовите как хотите, вплоть до конца недели ничего интересного не происходило. Да, заходил мистер Хаггерт, выглядел очень озабоченным, долго обсуждал с Лисом какие-то дела, пил бренди, ругался, сочувствовал и ушёл не особенно довольным. Я не смог записать детали их победы.

Мой учитель съездил в гости к графу Портумберлендскому ради игры в карты, как я понимаю, потихоньку вернув в дом украденное ожерелье. Заодно он проиграл ему достаточную сумму денег, чтобы легко уговорить его сиятельство спьяну поменять код на замке сейфа. Также он купил большой букет цветов его супруге, ещё раз пообещав держать её в курсе родов своей «племянницы».

Распорядок моего дня по-прежнему оставался неизменным – тренировки, записи, уроки французского и немецкого, раз в неделю визит к любимой бабушке с виски, табаком и деньгами плюс бег с препятствиями от банды Большого Вилли. Короче, ничего интересного.

Сержант Гавкинс, судя по всему, либо передумал посылать мистеру Ренару вызов на дуэль, либо ему просто запретило это начальство в приказном порядке. Последнее, пожалуй, вернее, так как инспектор Хаггерт такие вещи категорически не поощряет.

Первая проблема или, быть может, ещё даже намёк на будущие неприятности появился после завтрака. Сначала ровно в двенадцать пополудни раздался стук электрического молотка.

Старый дворецкий шагнул в прихожую, а через секунду его вынесло вглубь дома вместе с дубовой дверью. Мы с мистером Лисом бросили все дела, кинувшись на помощь Шарлю. Вся прихожая была в удушливом пороховом дыму, на полу распростёрся наш лысый старик, прикрытый тяжёлой дверью, как пуховым одеялом. Нас взорвали…

Да, блин, Ньютон-шестикрылый, я, кажется, говорил «намёк на неприятности»? Вот взрыв нашего дома можно считать намёком?! Или это уже акт прямой агрессии, нет?

Первые слова, вылетевшие из разбитых губ едва дышащего дворецкого, были:

– Месье, я всё уберу.

Мой учитель одним мощным рывком поднял тяжёлую дубовую дверь с едва ли не сквозными дырами от осколков, а я, закашлявшись, шагнул к светлому прямоугольнику пустого дверного проёма, пытаясь разглядеть в голубовато-сером дыму нападающих. Увы…

На пороге стояли чьи-то неизвестные ботинки армейского образца. Как я понимаю, это обувь доставщика посылки, от которого даже мокрой пыли не осталось.

– Что это было, сэр?

– Помоги отвести Шарля в его комнату, а я попробую поставить дверь на место. Все вопросы потом.

Пресвятой электрод Аквинский, я и близко не предполагал, что старый дворецкий, тощий, как кочерга, может быть столь тяжёлым. Наверное, он весил сотни три фунтов, не меньше!

Про то, как я дотащил эту тушу из костей и желтеющей кожи до его комнатки за кухней, наверное, можно было бы написать целую эпопею. Поверьте, можно было реально надорвать пупок.

И не то чтоб он просто повис на моей шее мёртвым грузом, нет, старый француз изо всех сил пытался помочь: держался за стены, прыгал на одной ноге, да ещё и уговаривал меня, что он в порядке, у него всё хорошо, надо просто полминуточки полежать, и он быстренько вернётся к исполнению своих обязанностей. Чёртов упрямец!

Кое-как уложив его на узкую армейскую койку в маленькой комнатке, обставленной едва ли не с самым суровым монашеским аскетизмом, я, тяжело дыша, рванулся назад на помощь мистеру Ренару. К моему немалому изумлению, он уже сумел самостоятельно поставить дверь на исправленные петли и, отряхивая лапы, шёл мне навстречу.

– Как Шарль?

– Вроде бы в порядке, я уложил его на кровать.

– Ранений нет?

– Крови нет, – поправился я. – Но насчёт внутренних ушибов, наверное, может сказать только врач.

– Хорошая речь, правильные слова, мой мальчик, – важно кивнул Лис, хотя в глазах его читалась тревога. – Иди в гостиную, я вызвал полицию, нам надо выпить кофе и кое-что обсудить. Тебе сделать сэндвич?

– Если вас не затруднит, сэр.

– Бога ради, о чём ты говоришь, легче лёгкого!

Я, собственно, только успел пройти в гостиную, сесть в кресло у холодного камина и положить на колени блокнот с электропером, как мой учитель уже ставил на круглый столик серебряный поднос с французскими круассанами, разрезанными посередине.

Внутри были листья салата, сыр, ветчина или слабосолёная сёмга. Ещё он выставил стеклянный кувшин свежевыжатого апельсинового сока, яйца, сварённые всмятку, паштет из гусиной печени с зеленью, свой любимый чёрный кофе и зелёный чай со сливками для меня.

Каким образом он умудрился всё это приготовить в течение двух-трёх минут? Лично я бы, наверное, возился самое маленькое полчаса. И то, кстати, не факт, что я в спешке не принёс бы те же яйца в чайнике, круассаны попросту утопил бы в кофе, сливки вылил бы в апельсиновый сок, а нашу добрую английскую ветчину подал с белым соусом для рыбы.

– Сэр, почему полиция не торопится? Это же был порох, он запрещён конвенцией ООНН.

– Она никогда не торопится, – равнодушно отмахнулся Лис. – Тем более что пострадал абсолютно безвестный доставщик посылок. Маленькие люди никому не интересны.

– Это несправедливо.

– Ты ешь давай! Мир полон несправедливости. Как писал бессмертный классик? «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет – и выше!»

Пару минут мы молча жевали, потом я всё равно не выдержал:

– Но получается, что там, в посылке, была какая-то бомба и кто-то хотел нас убить?!

– Не всех нас, – смакуя кофе, хмыкнул месье Ренар. – Тебе и старине Шарлю, по идее, ничего не стоило бы опасаться. В большинстве случаев преступники лелеют надежду убить именно меня.

– Убить?

– Да, поверь, это куда проще, чем пытаться разозлить смертью близких людей в моём же доме. Последнее приводит к куда более худшим последствиям.

Я, честно говоря, не очень понимал причины такого ледяного спокойствия, граничащего с романтическим фатализмом, изрядно отдающим детской шизофренией.

Но, с другой стороны, тогда я ещё не знал, что моего наставника пытаются убить примерно пять-шесть раз в году. И это только спонтанно, а не по заранее оговоренному плану. По плану его убивают каждый месяц!

Возможно, поэтому и старый дворецкий не особенно переживал из-за того, что его накрыло взрывной волной. В конце концов, он всё-таки бывший военный и привычен к смертельному риску. Если к этому, конечно, вообще можно хоть как-то привыкнуть.

– Сэр, кто-то стучит в дверь. Открыть?

– Разумеется, но открываю я, а ты постараешься не дать Шарлю встать с постели.

Кстати, задачка оказалась не самой простой.

Лысый вояка-боксёр-дворецкий уже вскочил на ноги и, пошатываясь, двинулся в прихожую. Пока я с ним боролся (я тупо всей массой висел на его левой руке, и не сказать чтоб особенно успешно), Лис пустил кого-то в дом, дал показания, написал заявление и закрыл дверь, выпроводив гостя.

Старик Шарль понял, что он безнадёжно опоздал, сдался и позволил мне сопроводить его обратно. Я попытался ему объяснить, что это не моё вконец обнаглевшее своенравие, а деликатное поручение хозяина дома. Кажется, он почти был склонен мне поверить…

Но хуже всего, что стоило мне выйти из комнаты дворецкого, как в гостиной загрохотали револьверные выстрелы.

– Пресвятой электрод Аквинский! – взвыл я, хватая то, что попалось под руку, и прыжками бросаясь на выручку своему учителю.

Когда я с молотком в одной руке и якорной цепью в другой влетел в гостиную, месье Ренар стоял один, поджав губы, в его правой руке чуть подрагивал пневматический пистолет. В нашем камине валялась здоровущая чёрная змея с простреленной головой.

– Кто-то спустил её через каминную трубу, – положив тяжёлый револьвер на стол, пояснил Лис. – Знаешь, мальчик мой, похоже, мы кого-то очень и очень разозлили. Обычно покушения не устраивают по несколько раз за день. Поэтому баррикадируем окна и двери и сидим сегодня дома, носа никуда не высовываем, ни к кому не идём, никому не открываем.

– И…

– И ничего. Ждём. Поверь, это тоже может быть само по себе интересным.

Ну, как вы понимаете, особого выбора у меня и не было. Мы в четыре руки закрыли окна изнутри подушками, включили везде, где можно, полное электрическое освещение, перетащили пустой посудный шкаф (освободив его заранее от чашек и тарелок) в прихожую, под углом приложив к восстановленной двери, потом выбросили дохлую змею в мусорное ведро и затопили камин.

Последнее, видимо, было самым действенным, поскольку, когда пламя поднялось, из трубы послышались вопли и ругань. Кто-то быстро полз по дымоходу обратно с обожжёнными пятками и подпалённой задницей.

– Немножко напоминает сказку про трёх поросят, не находишь?

– Пожалуй, да, сэр. А что ещё мы можем сделать для защиты дома?

– Прямо сейчас ничего. Тупо ждать. – Лис неторопливо уселся в кресло с большим томом ирландской народной поэзии, раскрыв его ближе к середине.

Я же по зрелом размышлении выпросил для себя разрешение спуститься в мастерскую.

Уже второй день меня мучила одна мысль: что, если Крейзи Лиза не оказалась бы такой невероятно любезной? Не в том плане, что она реально могла оцарапать меня ядовитой иглой, я имею в виду её благородный поступок по возвращению мне моей экспериментальной дубинки.

Ведь попади такая вещица в руки опытных преступников, они легко бы нашли группу инженеров, способных поставить её производство на поток, и тогда полиция попросту окажется беспомощной. А у меня заказ от Скотленд-Ярда на целых пять экземпляров!

Значит, нужно сделать так, чтобы это оружие стало более секретным, не бросалось в глаза, было всячески скрыто и срабатывало, используя фактор неожиданности. Единственное, что пришло мне в голову, это закрепить её специальными ремнями под рукавом.

К примеру, вы полисмен, указываете на злодея пальцем, он удивится, но не испугается, а тут из вашего рукава вдруг как вылетит стальная игла с высоким электрическим зарядом, способным внушить уважение к закону самому закоренелому преступнику! И абзац…

По факту, с одной стороны, закрепить дубинку под рукавом несложно. Однако для этого требуется сделать её более тонкой, уменьшив диаметр. Сделать её вдвое или хотя бы на треть тоньше, но длиннее. Ну и, как ни верти, придётся что-то придумать с предохранителем.

Сделать его более чувствительным, чтоб констебль мог активировать дубинку, не снимая мундира? Но как и кто даст гарантии, что предохранитель удержит кнопку пуска? И каким образом производить выстрел? Лезть пальцами под рукав? Это же нефункционально.

Пока я сидел с черновыми чертежами, моё внимание неожиданно привлек слабо различимый шум в углу, в ванне для электролиза. Признаюсь, на первых два-три поскрёбывания и глубоких потусторонних стона я даже не обернулся.

Да, увы, и не важно, в конце концов, есть и более серьёзные дела. У меня тут, может быть, чертёж на полтора дюйма не сходится…

Я впервые дёрнулся, когда из ванны раздался скрипучий голос:

– Тока обернись, и ты труп!

Само собой, я мгновенно обернулся с отвёрткой в одной руке и с клеммами на подключение в двести двадцать вольт в другой. На меня уставился невероятно тощий хорёк из «близких к природе», его глаза горели опасной зелёной злобой, а в правой руке (лапе?) был зажат длинный тонкий нож, более похожий на расплющенную вязальную спицу. Малоприятное зрелище…

Но ведь нельзя и сказать, что я так уж очень прям весь удивился. Если кто-то пытался к нам влезть через каминную трубу, то почему бы ему не попробовать проникнуть в тот же дом через канализационную трубу? В принципе, это нормально, в порядке вещей…

– Так, короче, малой, жить хочешь?

«Ну-у-у…» – задумался я. С одной стороны, хочу, конечно, глупый вопрос!

С другой, когда тебя об этом спрашивает злобный хорёк с преступной физиономией, как-то не особенно хочется отрицать очевидное. Правда?

И тем не менее ты прекрасно понимаешь, что, скорее всего, за это эфемерное желание жить придётся платить прямо сейчас и по полной.

– Чё это у тебя в руках?

– Отвёртка.

– Бросил на пол, сучонок! Живо-о!

Я, не задумываясь, разжал пальцы.

– А это чё за хрень?

– Подключенные к линии клеммы на…

– Бросай сюда! Порежу, порешу, покоцаю-у!

Надо ли говорить о том, что я так же послушно кинул ему в подставленные руки провод под напряжением. Шандарахнуло так, что, по-моему, во всём доме вырубило освещение! Запах палёной шерсти и жареной колбасы буквально резал ноздри.

– Ничего личного, просто электричество, – скорбно вздохнул я, зажимая нос.

Через минуту в дверь деликатно постучал месье Ренар.

– Майкл, Эдмунд или как ты хочешь, чтобы тебя называли, мне не важно, тебе, думается, тем более, остальным вообще пофиг, так что у тебя там происходит?

Я послушно открыл дверь.

Мой учитель вошёл с карманным электрическим фонариком и шпагой-тростью на изготовку.

– Всё в порядке?

– Пожалуй, уже да, сэр.

– Суки-и… – простонал наэлектризованный хорёк.

– О-о, что за выражения?

– Он сам пришёл, – извинился я.

– Не сомневаюсь, – сказал мой наставник, точно так же прикрывая нос ладонью. – Будь так добр, вытащи это тело из ванны, складируй его где-нибудь в прихожей и накрой пледом. В полицию сдадим при первом удобном случае. Его место в тюрьме, и если такая паскудная рожа привидится мне во сне, я проснусь в холодном поту и липких нервах.

По совести говоря, у меня не было ни малейшего желания возиться с полудохлым хорьком, но куда денешься. Месье Ренар даже не пытался оказать мне хоть какую-то помощь, кроме разве что решить вопрос с освещением помещения.

Стукнутого током мерзавца мне пришлось волочить на своём горбу. Мне никто не помогал. Единственное, что сделал месье Ренье, это всего раз щёлкнул автоматическим переключателем на электрическом щитке. Во всём доме опять загорелся свет.

– Может быть, чаю?

– Сэр, что, собственно, вообще происходит?!

– Главное, не ори, – широко улыбнулся он. – Да, меня пытаются убить. Обычно это происходит десять – двенадцать раз в году, не чаще. Думаю, нам стоит попросту куда-нибудь свинтить на недельку-другую. Как ты смотришь на это?

– Прекрасная перспектива, – без малейших сомнений согласился я.

Быть может, слишком поспешно, но, честно говоря, мне совсем не улыбалось ожидать какого-нибудь очередного покушения на нашу маленькую мужскую холостяцкую компанию. И практически сразу после моих слов в гостиную шагнул чуть прихрамывающий дворецкий со словами:

– Месье собирается на море?

– Да, мы с Майклом намерены совершить недельное путешествие на каком-нибудь круизном судне до меловых скал и куда-нибудь дальше в Шотландию. Что-то давно я не дышал пыльным воздухом библиотеки Эдинбургского университета. О, как я люблю старый шотландский виски и крепкий эль!

По правде говоря, я никогда не был на родине великого Вальтера Скотта и Роберта Бёрнса. И должен признать, что если бы речь шла исключительно о культурной программе, то я, наверное, согласился бы без малейших сомнений. Но вот когда на вас кто-то охотится, а вы даже не понимаете, кто именно, зачем и почему, это всё-таки несколько нервирует…

– Шарль, закажите нам билеты на ближайшее судно. Мальчик мой, у тебя есть пятнадцать минут на сборы.

Как вы, наверное, догадались, я уложился в указанный норматив времени. Быть может, опоздав секунд на тридцать, но мой учитель ещё паковал свой чемодан. Хотя ему было собираться сложнее, не говоря уж о том, что он должен был взять с собой достаточную сумму денег.

– Майкл, ты готов?

– Да, сэр!

– Шарль?

– Я поставлю в известность бабушку мальчика.

– Благодарю, старина. – Лис слегка приобнял старого дворецкого. – Если кто-нибудь будет очень уж докучлив, убейте их.

– Непременно, месье.

Судя по тому стальному блеску, который на миг сверкнул в глазах нашего дворецкого, лично посоветовал бы любому грабителю-убийце-разбойнику-вору, который с малопонятного перепоя или за о-о-очень большие деньги рискнёт сунуться к старому Шарлю, предварительно тихонечко застрелиться. Что, как вы догадались, существенно упростит весь сюжет.

Да, с одной стороны, жадных людей в Лондоне много. Но, с другой стороны, и упёртых самоубийц с криминальными наклонностями тоже хватает. В общем, я не особенно сомневался, что к нашему возвращению вокруг дома будет размещено небольшое компактное кладбище. Ну а если мои предсказания не сбудутся, я буду прямо-таки очень удивлён. А вы?

– Надеюсь, ты взял с собой электрошокер? – спросил мой учитель, когда мы садились в третий (два первых он демонстративно пропустил) по счёту кеб.

– Разумеется, сэр, – кивнул я. – Не только дубинку, но ещё и аккумуляторы для удара ботинком.

Мой учитель одобрительно похлопал меня по плечу и не глядя ткнул кулаком в открытое окошко кеба. Неизвестно чья бородатая рожа отлетела мили на три. Кебмен, флегматичный рыжий конь с чёрными подпалинами, дал пары и пустил машину в полный карьер.

Песня, доносившаяся сверху, была в чём-то похожа на песни нашего знакомого дончака, но как-то вот не на ту тему…

 
Я возьму на ручки коня.
Ты носил по полю меня.
Эх, златая рожь да кудрявый клён,
Я влюблён в тебя, мой мерин, влюблён!
Пресвятая степь, мы сейчас споём,
Под венец потом пойдём мы с конём…
 

Я было хотел уточнить у мистера Ренара, что это вообще за бред, но он лишь пожал плечами. Браки между людьми и «близкими к природе» уже с десяток лет как стали нормой. Юные леди выходили за элегантных тигров или волков, пожилые джентльмены охотно пользовались услугами овец-домохозяек, а киски в порту обслуживали (читай: обворовывали!) моряков со всего мира.

Да, эти браки были бездетными. Но закон позволял венчаться почти всем желающим, если к этому не было препятствий неодолимого толка. Англиканская церковь желала видеть в своих рядах всех «близких к природе», поэтому позволяла людям многое.

Так что чему я удивляюсь?

К тому же это был мой последний вопрос к Лису вплоть до нашей посадки на борт двухпалубного судна «Глория Скотт». Я опасался погони. И хотя уж на судне мы должны были быть в безопасности, всё равно – когда мы уже смотрели на пристань из иллюминатора своей каюты, с поднимающегося трапа упали в воду две или три тёмные фигуры преследователей. Но вот корабль отчалил от берега, и, наверное, на какое-то время можно будет расслабиться.

– Завтра мы придём в Эдинбург, а сегодня постарайся спокойно отдохнуть, – распевно протянул мистер Лис, ложась на одну из двух нижних коек и с видимым наслаждением вытягивая ноги. – Надеюсь, у тебя нет морской болезни?

– Сэр, лично я никогда ранее не путешествовал по морю и, честно говоря, немножко побаиваюсь. Но мне доводилось читать кого-то из британских авторов, и там было чётко сказано: в случае морской болезни считается очень полезным сосать лимон и пить коньяк.

– С последним проблем нет, фляжка с коньяком у меня в саквояже.

– Есть проблема: меня от одного его запаха тупо с ног сносит.

– Слабак.

– Сэр?!

– Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Тогда смотри в окно, это отвлекает.

Пока мы не вышли в открытое море, идя вниз по Темзе, вдоль прибрежной линии, всё было ещё вполне себе ничего. Я наслаждался удаляющимися пейзажами, непривычным видом Лондона и его окрестностей, серого неба, чёрного дыма заводских труб, размытой линией Тауэра, далёким трезвоном Биг-Бена.

Зелёная волна плескалась за бортом, надрывно кричали чайки, и свежий, иногда пахнущий гарью ветер залетал в большое полуоткрытое окно. Месье Ренар по-прежнему лежал на спине, скрестив лапы на груди, как покойник, с мягкой улыбкой и прикрытыми глазами. Он не дрогнул, даже когда в дверь довольно громко постучали. Открыл я.