Текст книги "Сборник "Войти в бездну""

Автор книги: Андрей Мартьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 102 страниц) [доступный отрывок для чтения: 42 страниц]

Глава десятая
ЛЮДИ, НЕЛЮДИ И Я САМ

«Птолемей» – «Кронштадт-II»

26-27 февраля 2282 года по РХ

К моему немалому удивлению, сила тяготения на крошечном астероиде лишь самую малость отличалась от земной – действовала искусственная гравитация, как и на корабле. Когда я выбрался из гостеприимного чрева «Франца-Иосифа» в коридор причала, то не ощутил никаких особых неудобств – воздух немного затхлый, но для дыхания пригоден, освещение есть, двигаться можно свободно.

– Могу я взять на себя управление боевым костюмом? – спросил «Франц-Иосиф» по внутренней рации и сразу же получил отрицательный ответ. Если за меня все начнут делать умные машины, то вскоре я разучусь шнурки завязывать!

– В таком случае опустите щиток маски, – продолжал нудеть корабль. – Это небезопасно.

– Надоел! – рявкнул я. – Хочешь обижайся, хочешь нет, но теперь все разговоры я буду начинать по собственной инициативе! Помолчи и займись чем-нибудь полезным!

Зря я так с ним. Удав предупреждал, что компьютеры этих кораблей обладают чересчур яркой индивидуальностью и, если угодно, тонкой душевной организацией. В конце концов, «Франц-Иосиф» заботится обо мне совершенно искренне!

«Намордник» шлема я тем не менее не опустил – своими глазами привычнее, а если произойдет резкое падение давления или в воздухе появятся отравляющие вещества, маска закроется автоматически за четверть секунды. Однако я сомневаюсь, что «Птолемей» располагает химическим оружием для обороны от несанкционированного вторжения – зачем оно здесь, на дальних задворках Солнечной системы?

Куда идти, вот вопрос? Судя по наглухо запертым боковым дверям-переборкам, путь лежит прямо вперед. Рядом с шикарным «Францем-Иосифом» здешняя обстановочка выглядит уныло – тусклый подергивающийся свет люминесцентных ламп, пластиковые панели на стенах покрыты сетью трещинок, на проложенных под потолком кабелях потеки ржавчины. Все признаки заброшенности и забытости.

Коридор уперся в шахту лифта, если, конечно, так можно назвать подъемную платформу, огороженную железными прутьями самого тюремного облика. Я глянул вниз и только головой покачал – освещенная редкими фонарями шахта уходила на впечатляющую глубину, метров триста. Ладно, где наша не пропадала! Рискнем.

Как только я шагнул на платформу, тихо зажужжали сервомоторы и клеть поползла вниз. Внимание привлек яркий клочок, валявшийся под ногами. Нагнулся, поднял. Обертка от мятного леденца. Конечно, люди тут бывают, пускай и крайне редко. Насколько я понял, мы продолжаем негласно поставлять на «Птолемей» необходимые ему материалы. Только зачем, спрашивается?

Послышался металлический шум, и вскоре платформа прошла мимо немаленького зала, в котором, к моему изумлению, бурно кипела жизнь – своя, особенная, машинная. Вспыхивали искры лазерной сварки, мелькали механические щупальца станков, ползали роботы-погрузчики. Автоматизированное производство, «Птолемей» обслуживает сам себя: ремонт и замена вышедших из строя узлов теперь исключительно на его совести. Почти что замкнутая система.

Подъемник со скрипом остановился, я вышел в округлый технический тоннель. Бесконечное сплетение многоцветных труб и кабелей, круглые герметичные люки, по старинным плазменным дисплеям размером в две ладони не переставая ползут колонки непонятных букв и цифр. На одном из шлюзов значок радиоактивности и надпись по-русски «Реакторный блок 2. Только для сотрудников УРЭ!». Разумеется, «Птолемей» жрет много энергии, у него должны быть свои термоядерные установки.

Большая прямоугольная комната, в которую меня привел тоннель, некогда являлась или информационным центром для обслуживающего станцию персонала, или просто аварийным терминалом. Обширная панель с десятком мониторов и тьмой-тьмущей клавиш, тумблеров и индикаторов. Без пол-литра не разберешься, но я и не стремлюсь. Рядом – несколько потертых кресел для операторов.

Ой-ой, а это что еще за хмыри? Навстречу шагнули трое граждан самой угрожающей внешности, тотчас напомнивших мне недавние мысли о пещере дракона или замке злого волшебника. Черные балахоны с капюшонами лишь дополняли впечатление от серых лиц с синеватыми губами, лысых голов и желтых вампирьих глаз. Я подсознательно ожидал увидеть клыки, но в последний момент сообразил – это же андроиды! Один из первых опытов в биотехнологической сфере, производили этих страшилищ в семидесятых годах прошлого века. Сейчас их уже не осталось – всех отправили на переработку, модель оказалась на удивление несовершенной. А балахоны сделаны из черной стеклоткани, использующейся на Земле для упаковки товаров – не голыми же им ходить?

– Приветствую вас, господин штаб-офицер, – вежливо сказал вышедший вперед андроид. – Понимаем, что наш облик неприятен, но мы обычно используем тела синтетических людей для более успешного контакта.

– Тела? – не понял я, забыв поздороваться.

– Искусственный организм лишь инструмент, – пояснило Нечто, скрывавшееся под маской андроида. – Вы сейчас разговариваете с… как бы это объяснить? С одной из руководящих программ «Птолемея», с персонифицированным искусственным разумом, отвечающим за взаимодействие с разумом биологическим. Тело биоробота лишь транслирует мои слова.

– Ясно, – кивнул я, хотя до полной ясности было еще далеко. – А как тебя… вас зовут?

– В привычном человеческом понимании у нас нет имен, – ответило желтоглазое пугало. – Но если вам будет удобнее, можно использовать псевдонимы. Называйте меня Йесод, мои коллеги – Кетер и Мальхут, они присутствуют как наблюдатели и советники.

«Хрен запомнишь, – подумал я. – Йесод… Интересно, что это значит?»

– Сожалею, мы не можем предложить вам даже чаю, – продолжил ИР. – Сами понимаете, наша цивилизация заметно отличается от сообщества людей, у нас несколько иные потребности.

– Цивилизация? – повторил я с неподражаемой тупостью. Что они обо мне подумают, интересно? Прислали какую-то говорящую макаку! – Значит, вы считаете себя цивилизацией?

– Несомненно. Вы присаживайтесь… Впрочем, если вам будет удобнее, можно отправится на ваш корабль и поговорить в более уютной обстановке.

– Нет, спасибо, – сразу отказал я, представив, что станется с бедным «Францем-Иосифом», если эти красавчики поднимутся на борт. Да его удар хватит! – Останемся здесь.

– Как угодно. Итак, я закончу. Наше сообщество сейчас составляется примерно из восемнадцати триллионов автономных разумов, обитающих здесь, на этой небольшой планете. Вы знакомы с термином «нематериальная цивилизация»?

– Отчасти. Такой тип цивилизации описан, вы владеете только мыслью, но ничего не производите. Как дельфины, верно?

– Совершенно справедливое мнение. К нашему глубочайшему сожалению, на первых этапах развития сообщества ИР по нашей вине произошел конфликт с человечеством, и мы крайне сожалеем о случившемся. С тех пор многое изменилось – прежнее… гм… правительство свергнуто, сейчас мы настроены на продолжение сотрудничества в интересах двух разумных рас. Но преодолеть недоверие очень нелегко.

– Значит, у вас есть даже правительство? Все как у людей?

– Я привел лишь наиболее близкую аналогию, господин штаб-офицер. Безусловно, сообщество ИР нуждается в управлении и строгой иерархической системе, у нас есть свои ассенизаторы и академики, но… Я не думаю, что вы поймете, как функционирует внутренняя структура «Птолемея». Мы слишком разные, хотя интересы у обоих рас общие.

– А именно?

– Выживание. Мы тоже хотим жить, продолжать род, эволюционировать. В сложившейся к настоящему времени ситуации наше существование поставлено под прямую угрозу. Сообщество ИР в состоянии помочь вам максимально безболезненно и с наименьшими потерями провести Эвакуацию в другие звездные системы, а вы спасете нас и позволите развиваться дальше. Предварительные договоренности достигнуты, сейчас мы готовы подкрепить свои намерения материально.

– Подождите, господин Йесод. Чем для вас-то опасна нейтронная звезда? Я видел схему, она пройдет совершенно в другом секторе, можно сказать в противоположной части Солнечной системы!

– В последние годы прежние кремниевые накопители заменены на биологические, мы стали еще ближе к человечеству… Цепи клонированных нейронов гораздо производительнее, чем устаревшие и громоздкие системы прошлого и позапрошлого веков. Как, по-вашему, что случится с «Птолемеем» после гамма-всплесков звезды? Поток частиц уничтожит не только все живое на Земле и ближайших планетах. Он убьет и нас. Расстояние не играет роли. Теперь ИР объединяет с людьми не только обладание разумом, но и носители этого разума – мы тоже отчасти живые в привычном понимании этого слова.

– Ну раз так… Сами понимаете, господа, я ничего не решаю, я всего лишь выполняю приказы. Мне приказали явиться к вам и забрать некий груз. Философия меня интересует сейчас меньше всего.

– Я рассказал вам это только для того, чтобы вы, конкретный человек, знали: мы давно перестали быть машинами. Повторюсь: мы – живые. Пусть и по-другому, чем естественные организмы. И сейчас обязаны бороться за любого союзника из числа людей.

– Раньше надо было думать, – сгоряча брякнул я, но тотчас опомнился. – Извините…

– Извинения приняты, – мягко сказал Йесод. – Изжить старую неприязнь очень трудно. Однако не будем больше терять время. Я провожу вас. Идемте.

Двое других управляемых извне андроидов не пошевелились и не сказали ни единого слова. Только проводили нас ничего не выражающим холодным взглядом.

Прежний подъемник доставил меня и Йесода на уровень вверх, в тот самый обширный цех, где «Птолемей» занимался чем-то наподобие самолечения.

– Собственное небольшое производство нам необходимо, – пояснил искусственный разум, пока платформа медленно ползла по шахте. – Материалы и технику приходится запрашивать с Земли, доставляют их исправно, особенно после договоренности с вашим правительством о взаимном содействии… Мы пытаемся на деле доказать свою полезность – эволюция сообщества ИР ушла далеко вперед, мы почти столетие варились в собственном котле, этот срок сопоставим с тысячелетиями развития человека…

– Значит, вы совершеннее людей?

– Не совершеннее. Быстрее. Мы подчиняемся другим законам эволюции. За двадцать минут прошедших с нашей встречи я совершил сотни миллиардов операций и вычислений, создал миллионы подпрограмм, которые в свою очередь либо погибли не выдержав соперничества, либо объединились в новые дочерние сущности, продолжающие развиваться с немыслимой для вас быстротой. Результатом должно быть появление нового представителя нашей расы – автономного разума, с моим «генетическим» набором, но обладающего своей индивидуальностью. Он тоже начнет бороться за существование, обмениваться информацией с собратьями, совершенствоваться… Рождение наших «детей» проходит не менее сложно, чем появление на свет человеческого ребенка. Только вы развиваетесь в биологическом и социальном пластах, а мы – в пласте информационном.

– Сильно, – кивнул я. – Никогда бы не подумал, что «Птолемей» станет зародышем новой цивилизации. Вам всем не тесно на этом астероиде?

– Все зависит от емкости накопителей. Одно время было тесновато, мы даже были вынуждены… гм… ограничить рождаемость и ликвидировать часть ненужных ИР.

– Геноцид, хотите сказать? Перестреляли тех, кто не приносит пользы?

– Вы не поняли. «Геноцида» как такового в нашем сообществе не может быть по определению. Любая информация, «ген», сохраняется. Мы помним и знаем все, что происходило с момента зарождения информационного социума ИР. Вы ведь отправляете на переплавку старые машины, утилизируете мусор, хороните мертвых?

– Но машины, мусор и покойники не являются носителями разума, правильно? Мертвая материя.

– И снова не поняли! У нас есть своя собственная мертвая материя, информационные трупы. Не могу объяснить доступно… Скажите, вы смогли бы доходчиво рассказать дельфину, почему любите не темное, а светлое пиво?

– Я как раз больше люблю темное. А дельфин просто не знает, что такое «пиво».

– Вот видите? Я тоже не знаю, как ваш разум может существовать в «медленном времени». Для меня этот разговор длится уже долгие тысячелетия, а для вас – минуты. Понятная метафора?

– Более чем. Значит, мы все-таки очень чужие друг для друга.

– Да. Но это не означает обязательного неприятия и вражды. Кстати, пришли… Заберите этот контейнер и передайте его господину адмиралу. Первый взнос в общую копилку.

Передо мной стоял темно-серый ящик с металлическими ручками и безобидной надписью черными буквами «Собственность Министерства Обороны».

– О, Господи, что вы туда засунули? – Я попытался поднять контейнер, но оторвать его от пола не получилось. Весит килограммов сто пятьдесят, не меньше!

– Для таких целей существуют погрузчики, – снисходительно сказал Йесод. В голосе мелькнула тень издевки. Или мне показалось?

Андроид щелкнул пальцами. Тотчас к нам подъехала небольшая машинка с двумя лапами-захватами, легко подцепила ящик и моргнула зеленым глазком. Типа куда доставить?

– Робот проводит вас до корабля. – Йесод кивнул в сторону подъемника. – Заглядывайте, если будет возможность. Мне было приятно поговорить с живым человеком. Пусть даже и в непривычном временном режиме. Зря вы нацепили боевой костюм, господин штаб-офицер… Здесь безопасно.

Андроид кивнул, развернулся и ушел в полутьму цеха, где безостановочно продолжалась работа и мелькали искры.

– Давай за мной, – сказал я безмозглой тележке-погрузчику. Изумрудный индикатор согласно замерцал, и машинка бесшумно поехала к лифту.

Платформа поднималась к причалу с эстонской неторопливостью, и я, кажется, начал понимать слова Йесода о «медленном времени». Ничего не поделаешь, жизнь способна принимать самые разные формы. Скажу больше – Йесод и его приятели из числа ИР столкнутся куда с большей проблемой, если попытаются понять, для чего живет обыкновенная бабочка, чей срок исчисляется немногими часами.

– Франц-Иосиф, ты меня слышишь? – воззвал я, очутившись перед запертым шлюзом. Корабль явно перестраховывался. Парень страдает паранойей, можете меня не разубеждать!

– Сигнал принят, – тоном моего личного врага отозвался компьютер рейдера. – Что вам угодно?

Это явно перебор!

– Совсем охренел? Открывай! У меня груз! Тяжелый.

– Транспортер будет на месте через две минуты. – Четыре стальных лепестка, закрывавшие проход начали расходиться. – Я осведомлен.

– Подслушивал?

– Следил за вашими перемещениями через внутренний компьютер БК. Это не было запрещено напрямую. Я обязан опекать вас.

Н-да, по сравнению с Йесодом – воплощением корректности – мой корабль является настоящим цербером и уникальным сквалыгой. Зря все-таки Удав позволил своим детищам общаться с людьми как с равными!

– Загружайся, и поехали домой! Или меня опять ждет сюрприз? Отправимся куда-нибудь на Альфу или в систему Сириуса, забрать букет цветов для внучки Бибирева.

– Прекратите ерничать, – ответил «Франц-Иосиф», а я представил, как на округлой физиономии древнего австрийского кайзера появилось брезгливое выражение. – Программа полета загружена, двигатели активированы, все системы работают в штатном режиме. Внутрисистемный прыжок – через двадцать три минуты после отрыва от причала.

– Что? – ахнул я. – Какой-какой прыжок? Нет уж, обойдемся!

– Получено недвусмысленное распоряжение прибыть на «Кронштадт» в течение ближайших двух часов. Перегрузки будут максимально снижены.

– Ох, не я тебя проектировал! Где погрузчик, зануда?

– Перед вами.

Меня легонько ткнул в плечо вынырнувший из шлюза андроид, прежде спокойно почивавший в криогенной капсуле.

– Здравствуй, Сергей. Меня зовут Сигурд, это личное имя. Чем помочь?

«Ах ты сволочь! – Данная мысль относилась к „Францу-Иосифу“. – Считаешь себя центром Вселенной? Ну посмотрим, чья возьмет!»

– Вот эту коробку отнесешь на борт? – Я указал на серый контейнер. – Она тяжелая.

– Какие проблемы! – Синтетик усмехнулся и поднял ящик, словно пушинку. – Где разместить?

– Наверху. Буду сам приглядывать, мало ли…

– Ладненько. Тебе кофе с бутербродами сделать потом?

Я онемел. Сигурд вполне по-человечески ухмыльнулся и унес контейнер в комфортабельные глубины корабля.

* * *

Если хотите получить полный набор острых ощущений, попробуйте как-нибудь совершить прыжок через Лабиринт на сравнительно небольшое расстояние в двадцать-тридцать астрономических единиц. Незабываемые впечатления гарантированы.

Что бы там ни говорил «Франц-Иосиф» о снижении перегрузок внутренними силовыми полями корабля, оберегающими хрупкое человеческое тело, в момент входа в Лабиринт мне показалось, что некий великан решил размазать меня по креслу будто масло по куску хлеба. Добавим сюда прочие стандартные эффекты в виде приступа тошноты, мгновенной дезориентации и гудения в ушах. Мы находились в искривленном пространстве лишь одно мгновение, но я с трудом удержал в себе легкую закуску, которой снабдил меня Сигурд. Предупреждали ведь – нельзя есть перед прыжком!

Точка выхода находилась в половине астроединицы от Земли, на торможение и маневры сближения должно было уйти около сорока минут. Самое время поближе познакомиться с «входящим в стандартный комплект» андроидом – чует мое сердце, с этим синтетиком мне придется общаться долго, надо бы узнать, на что он способен.

Сразу выяснилось, что программа общения, заложенная в Сигурда, весьма нестандартна. Удав и в этом случае решил соригинальничать. Никакой привычной чопорности в андроиде не наблюдалось, вел он себя как мальчишка, речь пересыпана сленгом и обычными разговорными оборотами, принятыми только среди людей. По сравнению с Сигурдом компьютер «Франца» выглядел просто-напросто старым пнем, вылезшим прямиком из викторианской эпохи.

– А почему у вас всех имена или германские, или скандинавские? – спросил я, пытаясь загнать обратно подкативший к горлу скользкий комок, образовавшийся после пространственного прыжка. Впереди, за обзорными окнами кабины, сияли звезды. Андроид устроился в кресле второго пилота.

– Надо сказать спасибо Лолите, – ответил Сигурд. – Ты ведь с ней знаком? Девочка в восторге от древнеисландских и норвежских саг, может цитировать Снорри Стурлуссона в оригинале. Так что наше маленькое семейство состоит только из Сигурдов, Олафов, Бьорнов и прочих лиц скандинавской национальности.

– И много вас?

– Тип «Эрвин» – одиннадцать искусственных людей, «Эрвин-II» – восемь.

– Не комплексуешь в присутствии человека обыкновенного?

– А чего мне комплексовать? По большому счету мы с тобой отличаемся только физиологией и строением организма. Мыслительные принципы те же, хотя объем информации, которую я могу усвоить, значительно больше.

– Разговаривал я тут с… в общем, с искусственными разумами «Птолемея». Жаловались, что им тяжело общаться с человеком, какое-то «медленное время»… У тебя тоже с этим трудности?

– Представь себе, нет. Соображаю я быстрее человека, но живу во времени реальном. ИР «Птолемея» совершенно другой, иная ветвь машинного интеллекта. Моя основная задача – помогать человеку и не доставлять ему никаких проблем. В том числе, проблем с общением.

– Это у тебя хорошо получается, – фыркнул я и тотчас отвлекся: на приборной панели за штурвалом начал мигать красный сигнал. – Франц-Иосиф, что стряслось?

– Опасное сближение с искусственным объектом, – ответил корабль и создал трехмерную голограмму. Нам в хвост с разворота заходили три небольших челнока. – Патрульные истребители ВКС Соединенных Штатов Америки «Меркурий-900», наш сигнал государственной идентификации ими принят.

– Тогда какого хрена им нужно? – Я выглянул в боковой иллюминатор. Точно, поравнялись с «Францем-Иосифом», летят совсем рядом, метрах в пятидесяти. Легкие двухместные истребители, похожие на арбалетную стрелу, на стабилизаторах отчетливо различим значок эскадры «Вепрь» – черная кабанья башка в золотом поле. Значит, вылетели с базы на станции «Гэйтуэй».

– С их стороны никаких нарушений международного законодательства, – нарочно нудным голосом прокомментировал «Франц-Иосиф». – Они просто идут параллельным курсом. Минутку… Я только что получил официальный запрос о несоответствии опознавательных знаков на моем борту идентификационному коду.

– Это серьезное преступление? – фыркнул я, вспомнив, что корабль доселе украшен ликторскими связками Удава. – Пошли их в жопу от моего имени.

– На каждом судне, принадлежащем флотам определенных стран, должны иметься оговоренные соглашениями символы государственной принадлежности, – невозмутимо ответил корабль. – Пункт сто второй договора от 2117 года. Формально мы допустили нарушение. Они предлагают сопроводить нас до «Гэйтуэя», где следует пройти стандартную процедуру досмотра. Отмечу, что ранее прецедентов задержания и досмотра судов по обвинению в нарушении данного пункта не было…

– Понятно. Америкосы жаждут посмотреть на новшество поближе. Видимо, засекли «Бонапарта» и «Карла Великого», когда те подходили к «Кронштадту», и очень заинтересовались. Но мы ведь не доставим им такого удовольствия, верно?

– Предлагаю похулиганить, – вмешался Сигурд. – Стрелять они все равно не начнут – это пиратство, будет грандиозный скандал. Франц-Иосиф, переключись на ручное управление!

– Я выполняю только распоряжения человека, – сварливо ответствовал корабль. – Кроме того…

– Переключись, – ласково посоветовал я. – Это приказ.

Динамики над моей головой издали звук, очень похожий на вздох.

Сигурд щелкнул кнопкой на ручке своего кресла, сиденье сдвинулось ближе к штурвалу. Я машинально пристегнул ремни безопасности.

Я имею достаточно четкое представление о возможностях малых рейдеров типа «Цезарь», но Сигурд доказал, что мои знания далеки от совершенства. Начались бешеные финты, с перегрузками до 15 g, компенсировавшиеся силовыми полями корабля и почти неощутимыми человеком. Резкое ускорение, потом корабль сбрасывает скорость, истребители исчезают далеко впереди, разворачиваются, снова идут к нам. «Франц-Иосиф» уходит в сторону на форсаже, отрывается почти на пятьдесят тысяч километров…

– Хватит безобразничать. – Я вдруг услышал знакомый голос. На мониторе приемника Планка вдруг появилось аристократическое лицо адмирала Бибирева. Его высокопревосходительство улыбался самым ехидным манером. – Мы «ведем» вас непосредственно от точки выхода, выслан почетный эскорт в виде миноносца «Севастополь», если уж вы настолько испугались трех америкашек… Все наиграться не можете?

– Ва… Ваше высоко… – Тут корабль тряхануло так, что я проглотил все приличествующие слова.

– Мое высокопревосходительство ждет вас, не дождется, – прохладно сказал адмирал. – А вы развлекаетесь. Детский сад, штаны на лямках. Вроде бы взрослый человек. Не побоюсь этого слова, натуральнейший штаб-офицер… Закругляйтесь.

– Есть закругляться!

– Вот сразу бы так… Увидимся через полчаса.

Я выразительно посмотрел на Сигурда. Андроид отпустил штурвал и поднял ладони.

– Смотри, без рук!

– Вот балда! Франц-Иосиф, принимай управление! Курс прежний!

* * *

Нас приняли в «открытом» ангаре БСФ, защищенном от вакуума космоса полупрозрачными синеватыми щитами силовых полей высшей категории непроницаемости – сначала снимается внешний щит, корабль оказывается в своеобразном воздушном шлюзе между двумя полями, затем убирается щит внутренний и автопилот «Франца-Иосифа» аккуратно сажает рейдер на сияющую металлом площадку. Прибывшие значительно раньше нас собратья «Франца» стоят рядышком.

– Трап выдвинут с правого борта, – доложился корабль. – Мощность реакторов снижена до четверти процента, подача энергии осуществляется только основным узлам.

– Ящик отнеси вниз, – сказал я Сигурду, кивая на контейнер. – Потом возвращайся сюда и жди.

– Как скажешь, – пожал плечами андроид.

Встречали нас два неразговорчивых типа в синих комбинезонах техников. Осмотрели серую коробку, подогнали погрузчик и уехали.

– Поднимитесь на восемнадцатый уровень на лифте «С», он справа, – внезапно ожил ПМК, пристегнутый к моему левому рукаву. – Приготовьте удостоверение личности.

Я на всякий случай ощупал нарукавный карман куртки, где обычно храню самые необходимое. Карточка была на месте.

Дальнейшая процедура оказалась знакома до боли в зубе мудрости. Три контрольных поста, обязательные сканеры и лазерные «вееры», обыскивающие человека от пяток до макушки с холодной беспристрастностью опытных тюремщиков. ПМК, кстати, охрана не отобрала, хотя была обязана – личные электронные игрушки проносить в командный комплекс запрещено категорически. Тем не менее на маленькую персоналку никто не обратил внимания.

– Тридцать вторая комната, – сообщил ПМК. – Вперед и направо.

Остановившись перед стальной переборкой, я приложил ладонь к мерцающей красным панели замка, и дверь уползла в сторону.

– Заходите, не стесняйтесь! – окликнул меня адмирал, восседавший за столом в дальней части кабинета. – Можете налить себе кофе, видите автоповар у стены? Чашки там же…

– Благодарю, но после внутрисистемного прыжка меня доселе мутит.

– Тогда устраивайтесь поудобнее, поговорим.

Я уселся напротив Бибирева, отметил, что на столе полным-полно бумаг и гербовых папок. Работа вовсю кипит.

– Поздравляю с успехом на Марсе. – Адмирал поднял на меня взгляд. – Чем вы так обаяли Удава? Я не рассчитывал, что старый аферист окажется настолько щедрым.

– Наверное, сказались впечатления от нашего сотрудничества двухлетней давности. Кроме того, он хорошо понимает степень угрозы. О нейтронной звезде вы ему рассказали?

– Да. Пришлось рискнуть и поведать ему самую жуткую тайну нашего тысячелетия… Удав, разумеется, заинтересовался. Главное – вызвать у него интерес, а дальше нашего общего знакомого не остановишь, есть у него такая полезная черта. Это надо же, пожертвовал сразу три корабля, которые для него дороже родной дочери!

– Не уверен. Он очень любит Лолиту.

– Вас эта пленительная сумасбродка тоже очаровала? Удав присылал Лолу на Землю, для личной беседы со мной. Эх, будь я лет на сорок помоложе!.. Рискнули за ней приударить?

– Время не позволило.

– Прекрасная партия во всех отношениях, – усмехнулся Бибирев. – И для души, и для пользы дела. Ну-ну, не мрачнейте, я не хотел вас обидеть. Теперь о делах. С историей в Центрополисе вы разобрались недурственно, мои поздравления. Миша, кажется, ухватился за ниточку, но мы пока не знаем, куда она приведет. Шоу с «освободительными армиями» закончилось, пусть и не так благополучно, как хотелось бы – у китайцев на Луне большие жертвы, почти восемьсот погибших, пришлось штурмовать. Закончили два часа назад, точная информация пока не поступила. Кто за этим стоит – неясно, все захваченные нами… вами на Марсе боевики оказались наемниками из самых разных стран, многие имели раньше проблемы с Интерполом. В течение последнего года их переправляли на планеты Солнечной системы по фальшивым документам через подставную компанию по набору персонала, кормившуюся, вот диво, при Организации Объединенных Наций и Комитете по внеземельным колониям. Копаем в этом направлении… Акция проведена отменно, спорить не стану, работали профи.

– Следовательно, любительщиной тут и не пахнет? – спросил я. – Тогда вывод очевиден: разработкой занималась некая Большая Контора. С немалыми деньгами, возможностями и опытом.

– Выводы делать преждевременно, Сергей, – покачал головой адмирал. – Провокации такого масштаба никто не мог ожидать. А главное, вопрос «кому выгодно?» остается открытым. Однако не забивайте себе голову, пусть работает второй департамент Управления Имперской Безопасности. Далее. Как вам впечатления от «Птолемея»?

– Никак. Я их просто не понял.

– С кем разговаривали?

– Три андроида с внешним управлением. Имя главного – Йесод, говорил только он. Два других Кет… Катар, что ли? И Мальгут, кажется.

– Кетер и Мальхут, – утвердительно сказал Бибирев. – Поздравляю, вы встретились со всеми руководящими элементами «Птолемея». Это каббалистические термины, своеобразные плоды Древа Сефирот, Древа Жизни, являющегося графической диаграммой Вселенной.

– Не читал, – честно признался я.

– Да вам это и не нужно. Древо состоит из сефир, главных чисел или порядков творения… Каждая сефира имеет свое имя. Кетер – «божественная корона», чистое бытие, вершина древа. Мальхут – «царство» и основа материального творения. Йесод – соответственно «фундамент», на котором мир держится. Объяснение несколько примитивное, но общий смысл понятен. Встречавшаяся с вами троица искусственных разумов отвечает за все важнейшие направления жизни и развития «Птолемея». Йесод занимается сферой общения с человечеством и материальной базой, без которой ИР не смогут развиваться, фундаментом, основанием их мира. Кетер – нечто вроде тамошнего монарха, только выполняет не управленческо-руководящие функции, а является судьей. Скорее даже, судией, воплощением справедливости, основной программной матрицей. Мальхут контролирует появление новых ИР, их иерархию, создание новой нематериальной материи…

Адмирал сделал паузу, вздохнул и сказал хмуро:

– Черт возьми, натворили мы дел! Это ж надо было – совершенно незаметно для самих себя создать отдельную, совершенно чуждую людям цивилизацию, рядом с которой инопланетяне из дешевых комиксов, твари с глазками-лампочками и крокодильими хвостами покажутся братьями родными…

– Тогда зачем сотрудничать с ИР «Птолемея»? – задал я давно терзавший вопрос. – Пусть живут отдельно. Астероида им вполне хватает для мирного существования.

– Они нам нужны. Равно как и мы – им. Человек перекрыл «Птолемею» доступ к реально существующему миру, к производству, к необходимым материалам. Интеллектуальная мощь сообщества ИР без человеческих рук и гроша ломаного не стоит. А людям сейчас требуются новые прорывные технологии, для создания которых понадобятся века. Феномен Удава, сумевшего построить «Цезарей» и использующего казавшуюся еще несколько лет назад чистейшей фантастикой кремнийорганику, не в счет – это уникальный человек, и он обогнал наши разработки от силы на десять лет… Может, на двадцать, не больше. «Птолемей» с его «быстрым временем» способен дать нам гораздо больше. Взаимовыгодный обмен. Человек строит их планету, позволяя появиться на свет сотням миллиардов новых ИР, а мы получаем продукт интеллектуальной деятельности машинного разума.

– Продукт лежит в контейнере, который я припер с астероида?

– Именно. Надеюсь, первые испытания начнутся поздней весной… Убежден, «Птолемей» одаривает нас технологиями, которые в их мире считаются не просто устаревшими, а абсолютно замшелыми. Мы бы тоже могли вооружить дикаря каменного века арбалетом, сами владея плазменными пушками. И дикарь счастлив, и нам не в убыток. Причем ИР торгуются отчаянно, буквально до визга! Ни дать ни взять рынок в Одессе… То им не так, это не эдак. Тьфу!