Текст книги "Вор Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Андрей Глухарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Доброй ночи, капитан, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил я, осторожно прижимая локоть к боку, чтобы плащ не оттопыривался на мече. – Погодка нынче не жалует ни честных людей, ни доблестную стражу.

– Честных людей? – Брог издевательски хмыкнул и шагнул вплотную ко мне. – Ты-то какое отношение к ним имеешь, падаль? Честные люди сейчас сидят у очага, а не шныряют по Кожевенному ряду в такой ливень. Уж не с Ржавого ли рынка ты ползешь, а, ворюга?

– Исключительно из трактира, господин капитан. Промочил горло, иду домой, – я изобразил на лице саму невинность, что стоило мне немалых усилий.

– Домой он идет, – Брог повернулся к своим людям. Те преданно заулыбались, ожидая шутки командира. – А я вот думаю, что твой настоящий дом – это Нижний блок нашей прекрасной городской тюрьмы. Там как раз освободилась камера. Правда, предыдущему постояльцу крысы отгрызли нос и три пальца на ногах, пока он спал, но ты ведь парень не привередливый? Я могу устроить тебе теплую койку и бесплатную баланду прям сейчас. Достаточно только приказать моим ребятам хорошенько тебя обыскать. Спорим, я найду пару-тройку отмычек?

Угроза была явной. Обыск сейчас означал бы для меня конец. Но я слишком хорошо знал правила игры на этих улицах. Брог не был фанатичным борцом с преступностью, он был просто алчным ублюдком, любящим власть.

– Капитан, – мой голос стал мягче, почти елейным. Я слегка наклонил голову, демонстрируя покорность, от которой меня самого едва не стошнило. – Я безмерно ценю вашу заботу о моем ночлеге. Но, смею заметить, я не даю вам никаких поводов для беспокойства. К тому же, я буквально три дня назад встречался с сержантом Коулом. И мы с ним… уладили все недоразумения касательно моей скромной персоны. Моя «пошлина» за спокойствие на этот месяц уплачена в полном объеме. Пятнадцать серебряных монет, как мы и договаривались.

Упоминание взятки, уплаченной его доверенному лицу, подействовало безотказно. В глазах Брога мелькнула жадность, смешанная с разочарованием. Он понимал, что трясти меня прямо сейчас бессмысленно – все, что я мог отдать страже в этом месяце, уже осело в их карманах, а забирать жизнь «дойной коровы» невыгодно. Капитан сердито дернул усом, его самодовольная ухмылка слегка скисла. Он смерил меня тяжелым, презрительным взглядом, явно раздумывая, не врезать ли мне просто так, для острастки.

– Уплатил он, – проворчал Брог, сплевывая себе под ноги мутную слюну. – Смотри у меня, Неуместный. Если я поймаю тебя на горячем, никакие взятки тебе не помогут. Вздерну на воротах так высоко, что даже вороны не долетят.

Он театрально поправил перевязь с мечом, выпятил грудь, возвращая себе утерянное величие, и громко добавил:

– Хотя, знаешь, Марек, ты сейчас так вымок, что крысы в темнице сами бы от тебя шарахнулись! Побоялись бы отравиться такой дрянью!

Стражники, словно по невидимой команде, дружно загоготали, хлопая друг друга по плечам. Шутка была настолько убогой, что даже уличные псы бы заскулили, но подхалимам капитана полагалось смеяться. Я позволил себе вежливо, одними губами, улыбнуться в ответ, изображая покорного слушателя.

– Ладно, Теос с тобой, плыви в свою нору, крыса, – Брог махнул на меня своей огромной рукой, как на назойливую муху. – Отпусти его, Ганс. Не хватало еще заразу от него подхватить. За мной, парни! Возле Южных ворот нас ждет горячее вино!

Стражник неохотно разжал пальцы. Я растер затекшее предплечье и, низко надвинув капюшон, отступил к стене, уступая им дорогу. Капитан Брог лениво двинулся дальше по подворотне, его тяжелые шаги и гогот стражников вскоре потонули в шуме непрекращающегося дождя.

Я постоял еще немного, прислушиваясь к темноте и чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно возвращается в норму. Рука машинально скользнула под плащ, погладив холодную сталь меча.

– Плыви в свою нору, – тихо передразнил я капитана, криво усмехнувшись.

Знал бы этот жирный ублюдок, в какую именно нору я собрался лезть завтра, он бы не стал пугать меня тюремными крысами. Я поглубже вдохнул сырой воздух и быстрым, бесшумным шагом растворился в ночи. Времени до встречи в «Императорском Павлине» оставалось все меньше, а мне еще нужно было хоть немного поспать. Если, конечно, после рассказов старого Сайласа я вообще смогу закрыть глаза.

Глава 4

«Глупцы, начитавшиеся рыцарских романов, верят, будто для великого свершения нужны братья по оружию, скованные священными клятвами. Но всякий, кто хоть раз смывал чужую кровь со своих сапог, знает истину: братство порождает привязанность, а привязанность заставляет совершать смертельные ошибки. Идеальный отряд для спуска в Бездну – это не свора благородных героев. Это свора голодных, тщеславных псов, где каждый ненавидит соседа чуть меньше, чем общего врага. Они будут беречь твою спину лишь потому, что за ней удобнее прятаться от стрел. И если в твоей банде царит взаимное презрение и алчность – вы, возможно, переживете первую ночь».

– Барон Веймар Чёрный, «Заметки о ремесле клинка и монеты». Трактат запрещен к распространению Магистратом Вольных Городов за цинизм и подрыв воинской морали

«Императорский Павлин» смердел роскошью. Этот запах – приторная смесь пчелиного воска, которым натирали паркет, лавандового масла, дорогого табака и жареной оленины с трюфелями – въедался в ноздри не хуже портовой гнили. Для человека моего ремесла такие места всегда были сродни капкану с очень вкусной приманкой. Мягкие ковры скрадывают шаги, это плюс, но обилие канделябров и вышколенной прислуги, снующей туда-сюда с серебряными подносами, сводит на нет все попытки слиться с тенями.

Разумеется, я не собирался входить через парадные двери, чтобы какой-нибудь вылощенный швейцар в ливрее оценивал степень поношенности моих сапог.

Я лежал на животе в пыльном, тесном пространстве между потолочными балками первого этажа и полом второго. Сюда я пробрался через вентиляционное окно на чердаке, потратив добрых полчаса на то, чтобы аккуратно снять решетку, не потревожив сложную паутину охранных чар, висящих над крышей. Мое лицо щекотала вековая пыль, а левая нога давно затекла, но я даже не думал шевелиться. Мой правый глаз был плотно прижат к узкой щели между рассохшимися дубовыми досками прямо над отдельным кабинетом, который Даррен снял для нашей «тайной» встречи.

Внизу, в залитой теплым светом магических сфер комнате, сидело семеро. И, Теос мне свидетель, если бы кто-то решил собрать труппу для бродячего балагана, эти ребята прошли бы отбор без всяких испытаний. Я смотрел на них, и внутри у меня медленно, но верно разрасталось ледяное, сосущее чувство обреченности. С этими людьми мне предстояло идти в Эре-Нергал? В Город, мать его, Мертвых?

Даррен мерил шагами пушистый ковер, нервно потирая подбородок. Его обычная нагловатая уверенность дала трещину: он то и дело бросал взгляды на массивные дубовые двери кабинета. Его безымянный коренастый спутник, как обычно, застыл у стены, скрестив руки на груди, словно каменная горгулья, изображающая глубокую задумчивость. К нему вопросов не было. А вот к остальным…

Мой взгляд скользнул по фигуре, развалившейся в кресле с такой грацией, будто это был трон самого императора. Южанин. Загорелая до золотистого оттенка кожа, ухоженные, струящиеся по плечам светлые волосы, в которые были вплетены тонкие серебряные нити. На нем был кожаный доспех. Нет, не так. На нем было произведение искусства из вываренной кожи, украшенное таким количеством тиснения и серебряных клепок, что он наверняка звенел при каждом вдохе. На поясе небрежно висели два кинжала в ножнах из ската. Южанин методично, с невероятной скукой на смазливом лице, полировал ногти маленькой пилочкой.

– Твой хваленый Призрак опаздывает, Даррен, – произнес он. Голос у него оказался под стать внешности: мягкий, жеманный, с легким тягучим акцентом вольных городов Юга. – Мое время стоит дорого. А этот местный климат… эта невыносимая сырость губит мои волосы. Если мы просидим в этой дыре еще час, я потребую удвоить аванс за моральный ущерб.

– Заткнись, Лорис, – процедил Даррен, не останавливаясь. – Он придет. Марек никогда не пропускает дело, если на кону такая слава и такие деньги.

– Деньги, деньги! Всюду вы, людишки, суете свои деньги! – раздался скрипучий, как несмазанная телега, голос.

За столом, подложив под задницу две бархатные подушки, чтобы дотянуться до тарелки с жареным поросенком, сидел гном. Его борода была заплетена в тугие косы, концы которых болтались где-то в районе толстого пуза. Гном не ел – он жрал, попутно ковыряясь толстым пальцем в каком-то сложном металлическом цилиндре, от которого даже через щель в полу несло серой и селитрой.

– Если этот ваш Марек-Шмарек такой великий вор, почему я о нем не слышал? – гном рыгнул, запив мясо вином прямо из кувшина. – Наверняка какой-нибудь деревенский щипач, который ворует гусей у слепых бабок. Я говорю: взрываем к демонам эти древние ворота, пускаем дым, я кидаю пару своих «подарочков» из фосфора, и мы заходим как короли! Нахрена нам вообще форточник?

– Потому что, Харгрим, – Даррен остановился и оперся руками о стол, нависнув над гномом, – если ты взорвешь хоть один камень в Эре-Нергале, на шум сбежится столько тварей, что от тебя не останется даже твоей вонючей бороды. Нам нужна тишина.

– Тишина для трусов! – прогудел новый голос.

Я перевел взгляд и едва не поперхнулся пылью. В самом темном углу, занимая добрую половину дивана, сидела гора мяса. Абсолютно лысая, покрытая грубыми татуировками голова, челюсть, которой можно колоть орехи, и плечи шириной с хорошую телегу. На бугае был надет массивный, поцарапанный во множестве стычек пластинчатый доспех, а между колен он сжимал секиру таких размеров, что ею впору было валить вековые дубы, а не людей. Бугай смотрел прямо перед собой тяжелым, мутным взглядом, в котором читалось полное отсутствие хоть каких-то сложных мыслительных процессов.

– Крэг любит ломать, – меланхолично сообщил бугай пространству. – Крэг не хочет ждать мелкого человека. Крэг пойдет спать.

– Сиди на жопе ровно, Крэг, – вмешался еще один член этого паноптикума.

Это был рыжебородый детина, одетый в странную мешанину из клетчатой шерстяной ткани, волчьих шкур и кожаных ремней. Горец из диких северных кланов. На его спине покоился круглый деревянный щит со стальным умбоном и длинный прямой меч. В отличие от остальных, горец выглядел донельзя довольным жизнью. Он широко улыбался, демонстрируя нехватку пары зубов, и похлопывал по колену… девушку, сидевшую рядом с ним.

– Не ворчи, большой парень! – добродушно гаркнул горец, поднимая свой кубок. – Зато посмотри, какое тут пойло! В моем клане за каплю такого нектара родного брата бы на вилы подняли! Выпьем за удачную охоту! А вор придет. Они всегда приходят, когда пахнет добычей. Верно, милая?

Девушка, к которой он обратился, вздрогнула и отшатнулась от его руки, едва не свалившись со стула.

Я присмотрелся к ней внимательнее. Теос Всемогущий. Это была даже не женщина, а совсем еще девчонка, на вид не старше двадцати весен. Тоненькая, бледная, как вываренная кость, с огромными испуганными глазами цвета весеннего неба. Она куталась в слишком просторную для нее мантию из дешевого синего сукна и судорожно, до побелевших костяшек, сжимала длинный посох из темного дерева, навершие которого слабо мерцало магическим светом. При каждом громком звуке она вжимала голову в плечи, словно ожидала удара хлыстом.

– Я… я не знаю, господин, – пропищала она дрожащим голоском, уронив вилку на пол. Она тут же полезла под стол ее поднимать, с размаху ударилась затылком о столешницу, пискнула и покраснела до корней мышиного цвета волос. – Простите! Я такая неуклюжая… Простите.

Я закрыл глаза, прижавшись лбом к холодной балке. Идиот-крушила с двуручной секирой, который будет звенеть доспехами на весь некрополь. Гном-пироман, играющийся со взрывчаткой там, где нужно ступать мягче кошачьей лапы. Самовлюбленный южный павлин, чье эго больше, чем его боевой опыт. Дикарь-горец, для которого скрытность – это просто непонятное слово с Юга. И, вишенка на этом тортике безумия, – неуклюжая, зашуганная волшебница-недоучка, которая боится собственной тени.

Это не отряд. Это братская могила, которая по какой-то нелепой случайности пока еще дышит.

– Даррен, скажи мне, что это шутка, – вздохнул Лорис, убирая пилочку в крошечный кармашек. Он брезгливо посмотрел на волшебницу, потирающую ушибленный затылок. – Наш таинственный Наниматель обещал лучших из лучших. А вместо этого мы сидим с девчонкой, которая не может удержать в руках вилку. Если она начнет читать заклинания в Городе Мертвых, она превратит нас всех в жаб.

– Наниматель подбирал каждого из вас лично! У каждого своя роль! Крэг и Бран – наши мускулы. Лорис – разведка и бой на короткой дистанции. Харгрим – если нам придется проламывать стены. Лира… Лира знает нужные заклинания, без которых нас сожрет местный туман. А Марек…

– А твоего Марека нет! – гном сплюнул на ковер, чудом не попав на сапог горца. – Нас кинули! Говорю вам, этот трусливый хмырь услышал слово «Эре-Нергал» и уже бежит на юг так, что пятки сверкают! Спорим на золотой дукат, мы его не увидим? Ворье – они все такие. Чуть запахло жареным, и они шмыг в щель, как тараканы!

Я позволил себе тонкую, злую усмешку в темноте. Что ж, пора было заканчивать этот фарс.

Я осторожно отодвинулся от щели. Бесшумно, как скользит капля воды по стеклу, прополз по балкам назад к вентиляционной решетке. Выбрался в коридор второго этажа. Внизу, на лестнице, маячил один из охранников заведения, но он был слишком увлечен ковырянием в зубах. Я перекинул ноги через резные перила балкона, нависшего прямо над дверями их кабинета. Я повис на руках, легко спрыгнул на толстый ковер у самых дверей. Ни единого звука. Достал из рукава тонкую проволочку-щуп. Замок на дверях кабинета был дорогим, гномьим, с секретом. Но те, кто ставит замки на двери изнутри, всегда забывают одну простую истину: для хорошего вора закрытая дверь – это лишь вопрос лншних десяти секунд. Щелчок. Язычок замка плавно ушел в паз. Я приоткрыл тяжелую створку ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и бесшумно закрыл ее за собой.

Внутри снова разгорелся спор. Они были так увлечены перепалкой, что никто – ни хваленый разведчик-южанин Лорис, ни даже молчаливый напарник Даррена – не заметил моего появления. Я сделал два мягких шага и прислонился спиной к стене, как раз в тени между двумя канделябрами, скрестив руки на груди.

– … и я говорю тебе, Даррен, – надрывался гном, размахивая куском недоеденного мяса, – что твой обожаемый форточник обделался! Он никогда не придет!

– Спорим на два дуката, что ты ошибаешься, Харгрим? – спокойно и отчетливо произнес я.

В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как шипит капля воска, стекающая по свече.

Все семеро обернулись разом.

Южанин Лорис дернулся, и оба его кинжала со звоном покинули ножны, сверкнув в свете ламп. Бугай Крэг зарычал, неуклюже вскидывая свою гигантскую секиру и опрокидывая кресло. Волшебница Лира взвизгнула, выставила вперед посох и зажмурилась, явно готовясь выжечь полкомнаты вместе с нами. Молчаливый напарник Даррена уже держал в руке метательный нож. Лишь Даррен шумно, с невероятным облегчением выдохнул, утирая пот со лба.

Я не шелохнулся. Мой взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по каждому из них.

– Вы слишком много шумите, – произнес я, отлепляясь от стены и медленно выходя на свет. – И вы слишком много спорите. В Эре-Нергале такой сброд вырежут в первые десять минут. Лорис, спрячь свои зубочистки, пока не порезался. Крэг, если ты сейчас же не опустишь свою железку, я прострелю тебе колено из-под плаща, и ты останешься здесь. А ты, девочка… пожалуйста, открой глаза и опусти палку, пока не спалила нам брови.

Горец Бран первым разрядил обстановку. Он расхохотался, хлопнув себя по ляжкам, и убрал руку с эфеса меча.

– Клянусь духами предков! – загрохотал он. – А парень-то и впрямь хорош! Я даже не услышал, как скрипнула дверь! Как дуновение зимнего ветра!

Я подошел к столу, остановившись напротив гнома. Тот стоял на своем стуле, задрав голову, чтобы смотреть мне в глаза. Его кулаки были сжаты, а лицо налилось дурной кровью.

– Ты проиграл два дуката, коротышка, – ровно сказал я, протягивая руку ладонью вверх.

Харгрим смерил меня тяжелым, ненавидящим взглядом. Его губы дрогнули под густой бородой. Затем он вдруг осклабился в кривой, желтозубой усмешке, запустил руку в мошну на поясе, выудил две золотые монеты и с силой впечатал их в мою ладонь.

– Забирай, длинноногий, – скрипуче хохотнул гном. – Но смотри не потрать все сразу на бордель. А то с такой кислой рожей, как у тебя, ни одна девка бесплатно тебе не даст, даже если ты подкрадешься к ней сзади!

Отряд нервно хохотнул. Я небрежно сгреб дукаты с ладони и отправил их в один из потайных карманов на поясе. Золото глухо звякнуло, растворившись в складках темной кожи. Что ж. Знакомство состоялось. Теперь осталось только выжить с этими кретинами.

– Раз уж наш… неуловимый друг наконец-то соизволил явиться, – произнес Даррен, стряхивая невидимую пылинку с рукава и пытаясь вернуть себе потерянный авторитет командира, – перейдем к делу. Харгрим, убери свою свинину.

Гном недовольно заворчал, но все же сдвинул блюдо с обглоданным поросенком, из которого торчал воткнутый нож, на край столешницы, попутно вытерев жирные пальцы прямо о свои косы.

Даррен извлек из тубуса, висевшего у него за спиной, туго свернутый рулон пергамента. Когда он раскатал его по дубовой столешнице, придавив углы тяжелыми кубками и пустыми бутылками, я невольно приподнял бровь. Карта была великолепна. Выделанная телячья кожа, тончайшая работа столичных картографов. Я сразу почуял запах старой магии, въевшейся в волокна бумаги, и кисловатый аромат редких чернил. Такая вещь стоила больше, чем весь этот трактир вместе с его вышколенными швейцарами и запасами трюфелей. Похоже, наш безымянный Наниматель действительно не скупился на расходы.

Все сгрудились вокруг стола. Даже девчонка-волшебница робко подошла ближе, опираясь на свой мерцающий посох и стараясь держаться подальше от рыжебородого горца.

– Слушайте внимательно, потому что повторять я не стану, – Даррен обвел наш разношерстный отряд взглядом. Его пальцы, привыкшие к картам и крапленым колодам, быстро заскользили по пергаменту.

Он ткнул мозолистым пальцем в жирную черную точку на левом краю карты.

– Мы здесь. Приграничье. До Эре-Нергала, – его палец прочертил длинную диагональ на восток, остановившись у побережья Сапфирового моря, окрашенного на карте в зловещий пепельный цвет, – около трехсот лиг по прямой. Но по прямой мы не пойдем.

– Почему это? – прогудел Крэг, нахмурив безволосый лоб. Для него геометрия явно была сродни высшей магии. – Крэг любит ходить прямо. Прямо – это быстро.

– Потому что «прямо», здоровяк, лежат Межевые Земли, – проговорил южанин Лорис, изящно опираясь на край стола. – А там сейчас рыщут патрули орков, и если они увидят такую пеструю компанию, нас сначала сожгут на кострах, а потом будут задавать вопросы.

– Лорис прав, – кивнул Даррен. – Наш Наниматель хочет, чтобы мы оказались у ворот Эре-Нергала до того, как на Востоке начнется сезон муссонов. У нас есть чуть больше месяца. Кажется, что это много. Но посмотрите на мир. Он сейчас похож на вспоротый живот висельника, из которого лезет всякое дерьмо. Южный тракт сейчас – это бойня. Зеленокожие спустились с Кровавых кряжей. Орки прут тысячами. Королевские пограничники несут такие потери, что в Столице уже призывают сопливых юнцов и отправляют их на убой. Дороги забиты беженцами, дезертирами и мародерами.

– Пусть прут! – хохотнул Бран, похлопывая ладонью по рукояти своего длинного меча. – Мой клинок давно не пробовал орочьей крови. Говорят, она густая, как деготь, и воняет псиной. Хорошая драка нам бы не помешала, чтобы размять кости!

– Мы идем не разминать кости, северянин, – холодно осадил его Даррен. – Мы идем за товаром. Любая стычка – это риск. Любой лишний труп на нашем пути – это повод пустить по нашему следу королевских ищеек или, что еще хуже, Инквизиторов Коллегии. Поэтому мы обходим Юг. Мы забираем севернее.

Палец Даррена скользнул выше, пересекая извилистые синие жилы рек.

– Отсюда мы двинемся к Вольным Городам. Пересечем реку у Тарниса. Город большой, шумный. Затеряться в нем – проще простого. Купим лошадей, пополним припасы.

– О, Тарнис! – Лорис мечтательно прикрыл глаза, словно кот, почуявший сметану. – Прекрасный выбор, командир. Лучшие бордели по эту сторону гор, шелковые простыни и вино, которое не отдает ослиной мочой, как здешнее. Наконец-то немного цивилизации. Мои сапоги плачут по нормальной брусчатке.

– Не обольщайся, мы там не задержимся, – отрезал Даррен. – Из Тарниса мы уходим на Серебряный тракт. Он пустует. Мы пройдем вдоль кромки лесов Арлеста.

При упоминании эльфийских лесов в кабинете неуловимо похолодало. Харгрим звучно и смачно плюнул на пол.

– Остроухие мрази, – прорычал гном, его рука сама собой потянулась к секире, прислоненной к стулу. – Они же стреляют во все, что не носит зеленые лосины и не жрет листья. Хочешь подставить наши задницы под их отравленные стрелы?

– Успокойся, Харгрим, – Даррен поднял ладонь. – Я знаю, что делаю. В Арлесте сейчас не до нас. Их Светлые Дома грызутся за власть. Осенний Двор вырезает Зимний, они травят друг друга мышьяком прямо на званых ужинах. Леса полны их собственной крови. Пограничные заставы сняты. Мы пройдем по самой кромке, всего в паре лиг от деревьев, и через десять дней выйдем к Пепельным Равнинам. А оттуда рукой подать до Сапфирового моря. Быстро, чисто и по дорогам.

Он замолчал, победоносно глядя на нас. Его план звучал логично. Для человека, который привык сидеть в штабной палатке или играть в кости в столичных борделях. Для того, кто видит мир в значках и пометках на куске дорогой кожи.

Я смотрел на карту, и в моей голове крутились винтики воровской математики, просчитывая риски, вероятности и трупы. Мои губы сами собой растянулись в кривой, лишенной всякого веселья усмешке.

– Красивая сказка, Даррен, – мой голос прозвучал тихо. – Скажи мне, кто писал тебе этот маршрут? Наниматель? Или ты сам его выдумал, пока сидел в том трактире и хлестал дешевое пойло?

Даррен нахмурился, его шрам на брови побелел. Молчаливый телохранитель у стены едва заметно перенес вес на правую ногу.

– Что тебя не устраивает, Марек? – процедил Даррен. – Это оптимальный путь.

Я медленно отлепился от стены, подошел к столу и вытащил из наруча один из своих метательных ножей. Лира охнула и отскочила назад, едва не сбив горца, зажмурившись так сильно, словно я собирался резать глотки прямо сейчас. Я лишь небрежно воткнул узкое лезвие прямо в кружок, обозначавший Тарнис.

– Меня не устраивает то, что ты собираешься вести нас на бойню, – я оперся кулаками о стол, глядя Даррену в глаза. – Тарнис? Ты серьезно? Ты собираешься завести семерых… восьмерых, включая меня, крайне приметных ублюдков в город, который славится тем, что продает секреты быстрее, чем дешевых девок?

– Я же сказал, мы затеряемся… – начал Даррен, но я перебил его.

– Затеряемся⁈ – я коротко рассмеялся. – Посмотри на нас!

Я выдернул нож из Тарниса и острием указал на Крэга. Бугай моргнул, тупо уставившись на бликующее лезвие.

– Ходячая гора покрытого шрамами мяса с секирой, от которой у городской стражи случится коллективный энурез.

Нож переместился на гнома. Харгрим в ответ оскалил желтые зубы.

– Коротышка, от которого несет алхимическими реагентами, взрывчаткой и дешевым пойлом на тридцать шагов против ветра. Если он не взорвет трактир из-за кривого взгляда, то его сдадут стражникам просто за то, что он слишком громко рыгает.

Острие скользнуло к горцу. Бран дружелюбно поднял кубок, словно я произносил тост в его честь.

– Дикарь с Севера, обмотанный дохлыми волками, который не знает слов «тихо» и «незаметно».

Я перевел нож на сжавшуюся в комок волшебницу.

– Девчонка с магическим посохом, которая от любого хлопка дверью готова обрушить потолок нам на головы. В Тарнисе Инквизиторы Коллегии Магов дежурят на каждом углу. Они чуют несанкционированную ворожбу, как стервятники – падаль. Ей выжгут глаза каленым железом прежде, чем мы дойдем до конюшен.

Наконец, лезвие остановилось в дюйме от носа южанина. Лорис презрительно скривил губы, но назад не сдал.

– И, наконец, наш расфуфыренный павлин. Лорис, твои ножны стоят как небольшая деревня. В Тарнисе Гильдия Нищих и местные головорезы распотрошат тебя в первом же темном переулке просто ради этих красивых серебряных клепок.

Я с силой вогнал нож обратно в деревянную столешницу, пробив карту где-то на границе обитаемых земель. Даррен вздрогнул.

– В Тарнисе шпионы плодятся быстрее, чем вши в старом парике, – процедил я, нависая над картой. – Мы не успеем допить первую кружку эля, как о нашем отряде донесут всем: ищейкам короля, местным гильдиям, Инквизиции и черту лысому. Пытаться спрятать нас в толпе – это как пытаться спрятать вздувшийся труп под шелковым ковром. Вонять будет на весь дом.

Даррен сжал челюсти так, что желваки заиграли на его узком лице.

– Допустим. И что ты предлагаешь? Ползти по Южному тракту и кормить орков?

– Нет. Но и твоя идея пройти по кромке Арлеста – это самоубийство, придуманное идиотом, – я вытащил нож и провел тупой стороной лезвия по зеленому пятну эльфийских лесов. – Ты рассуждаешь как человек, который знает о войне только по слухам из столичных борделей. Ты думаешь, раз у них там грызня между Дворами, границы открыты? Теос Всемогущий, Даррен, все в точности наоборот.

Я обвел взглядом притихший отряд. Даже Крэг перестал сопеть и прислушался.

– Когда эльфы режут друг друга, они становятся втрое параноидальнее. Ветви кишат дезертирами, фанатиками и ловчими, которым плевать, кто ты такой. Для них любой чужак на границе – это либо наемный убийца от соперничающего Дома, либо мародер. Они не станут кричать «стой, кто идет». Вы даже не услышите щелчка тетивы. Вам просто прилетит отравленная стрела в шею. А их яд из белой белладонны заставляет легкие каменеть. Вы будете задыхаться в собственной блевотине, пока эльфийские дозорные будут спокойно снимать с вас сапоги.

Лира издала сдавленный писк и прикрыла рот ладонью, ее глаза стали размером с медные пятаки. Южанин брезгливо поморщился, явно представив, как грязные остроухие лапают его драгоценный доспех.

– Ты отвергаешь все, вор, – подал голос Харгрим. Гном скрестил толстые руки на груди, его маленькие глазки-бусинки подозрительно сузились. – Критиковать каждый дурак горазд. А где твой путь? Если ты такой умный, покажи, как нам дойти до Города Мертвых и не сдохнуть по дороге.

– Рад, что ты спросил, Харгрим, – я вытащил из кармана куртки огрызок угольного карандаша.

Я склонился над картой. Моя рука скользнула в обход городов, южнее Тарниса, но севернее орочьих орд, в ту часть пергамента, которая была заштрихована унылым серым цветом и почти не имела названий. Место, о котором в тавернах не пели песен, потому что оттуда не возвращались, чтобы их написать.

– Мы пойдем здесь, – я провел жирную черную линию. – Через Каменную Плешь, прямо к предгорьям Змеиного Хребта.

– Там же тупик, – нахмурился Даррен, вглядываясь в карту. – Горы непроходимы. Отвесные скалы и ледники.

– На картах твоих картографов – да. Но картографы туда не ходят. Они слишком любят свои теплые кабинеты. Мы спустимся в Ущелье Слепого Короля.

При этих словах Харгрим вдруг поперхнулся воздухом. Его лицо, до этого напоминавшее кусок старой красной меди, стремительно приобрело цвет грязного мела.

– Ущелье Слепого Короля? – прохрипел гном, инстинктивно хватаясь за амулет в виде наковальни на шее. – Ты рехнулся, ворюга. Там нет прохода. Там только Бездна и старые тоннели, которые мои предки запечатали три тысячи лет назад! Там скальная гниль и твари, у которых нет глаз, но есть зубы размером с мой сапог!

– Именно, – я хищно улыбнулся. – Там нет света. Там воняет серой, древней смертью и сыростью. И поэтому там нет шпионов, Даррен. Там нет эльфов с их ядовитыми стрелами. И там точно нет орков, потому что даже эти тупоголовые твари боятся соваться под землю.

Я постучал карандашом по серому пятну на карте.

– Это старый контрабандистский тракт, Даррен. Мертвый тракт. Под Змеиным Хребтом есть сеть пещер, вымытая подземными реками. Она выведет нас прямиком к Пепельным Равнинам, обогнув и леса, и патрули, и войну. Да, мы будем идти по колено в ледяной воде. Да, там темно, как в заднице у демона. И да, если мы будем шуметь, местные обитатели сожрут нас быстрее, чем мы успеем моргнуть. Но если мы будем двигаться тихо и делать то, что я скажу… мы выйдем к Эре-Нергалу незамеченными.

Лорис с отвращением отряхнул пальцы, словно уже испачкался в подземной грязи.

– По колено в ледяной воде? В компании слепых тварей? – он театрально закатил глаза. – Я подписывался на ограбление века, а не на курсы по выживанию в стоках. Мои сапоги из кожи виверны придут в негодность!

– Твои сапоги останутся на твоих ногах, Лорис, – отрезал я. – Это лучше, чем если они будут торчать из орочьего котла для похлебки.

Крэг тяжело заворочался на своем месте.

– Крэг не боится темноты, – медленно пророкотал он, поглаживая лезвие секиры толстым большим пальцем. – В темноте можно ломать. Слепые твари хорошо хрустят.

– Если ты там чем-нибудь хрустнешь, Крэг, – я посмотрел прямо в его пустые, мутные глаза, – я лично перережу тебе глотку, чтобы кровь отвлекла стаю, пока мы будем убегать. В Ущелье Слепого Короля мы не сражаемся. Мы сливаемся со скалой. Мы становимся пылью.

Бран, казалось, был единственным, кого забавляла эта ситуация. Он почесал рыжую бороду, и его громогласный смех снова сотряс стены кабинета.

– Ха! А мне нравится этот парень! Он говорит дело. Какой смысл в хорошей драке, если мы все умрем до того, как дойдем до настоящих сокровищ? Спустимся под землю, как черви, а выйдем как короли! Я за ущелье!

Даррен медленно выпрямился. Его авторитет висел на волоске, и он это понимал. Согласиться со мной значило признать, что его красивый план был дерьмом. Отказаться – значило повести отряд на верную смерть и, вероятно, лишиться вора, без которого проникновение в Эре-Нергал не имело смысла.

– Ты знаешь этот маршрут, Марек? – спросил Даррен тихо, почти угрожающе. – Ты сам там ходил?

– Однажды, – соврал я, даже не моргнув. Я никогда не был в Ущелье Слепого Короля. Я лишь слышал пьяные бредни старого взломщика на Ржавом рынке, который оставил там ногу и рассудок. Но им этого знать было не нужно. – Я знаю, как обойти Провалы, и знаю время подземных приливов.