Текст книги "Вор Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Андрей Глухарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Я сбросил мокрый плащ и переоделся в сухую, подогнанную по фигуре куртку из темной кожи, незаметную даже при свете луны. Натянул мягкие, бесшумные сапоги. Упаковывая вещи в заплечный мешок, я продолжал прокручивать в голове завтрашнюю встречу в «Императорском Павлине». Отряд. Если наниматель не идиот – а идиоты редко обладают «бездонными карманами», – он подберет команду с умом. Наверняка там будет пара крепких рубак, чтобы прикрывать спины. Скорее всего, маг, иначе как снимать магические печати древних времен? Может, жрец или лекарь. Главное, чтобы эти ребята понимали разницу между героическим эпосом и грязной работой воров и грабителей. В Эре-Нергале нет места подвигам. Там нужно быть тише могильной пыли. Одно неосторожное слово, один лязг рыцарской шпоры – и весь Город Мертвых сбежится посмотреть на незваных гостей.

Я окинул взглядом опустевший тайник. Забрал все до последнего медяка.

Это было странное чувство. Я понимал, что сюда больше не вернусь. Моя жизнь приграничной тени, перебивающейся мелкими заказами и прячущейся от бывших нанимателей, закончилась в тот момент, когда Даррен произнес название проклятого некрополя. Если мы провернем это дело, я уеду на Юг, куплю себе виноградник и забуду о грязных подворотнях, как о дурном сне. Если же мы сгинем… Что ж, мертвому вору тайник не нужен. Эре-Нергал умеет хранить секреты своих пленников.

Я потушил свечу пальцами. Темнота мгновенно затопила нору.

– Прощай, – едва слышно бросил я в пустоту, шагнул к стене и надавил на потайной рычаг.

Сырой, холодный воздух снова ударил в лицо. Ливень снаружи, казалось, только усилился, превращая улицы в бурные реки. Я надвинул капюшон поглубже, вышел под проливной дождь и плотно закрыл за собой каменную дверцу, навсегда вычеркивая это место из своей памяти.

Теперь мне предстояло самое главное, прежде чем я заявлюсь в обитель роскоши и павлиньих перьев на встречу с командой. Я не собирался идти на дело слепым котенком. Мне нужна была карта.

В Верхнем Городе, за высокой кованой оградой, располагалась старая Башня Знаний – местный филиал Коллегии Магов. Там, среди пыльных фолиантов и трактатов о спаривании болотных жаб, трудился архивариус Сайлас. Старик был наполовину слеп, ворчлив и страдал ревматизмом, но его библиотека считалась одной из лучших на границе с Дикими Землями. Я помнил, как пару лет назад, выполняя заказ для одного заносчивого аристократа, наткнулся в секции «Запретной истории» на целый стеллаж, посвященный Востоку до эпохи Падения. Карты там точно были.

* * *

Дорога в Верхний Город заняла больше времени, чем я рассчитывал. Ливень превратил крутые, мощеные булыжником улицы в подобие бурных горных рек. Я брел по колено в ледяной воде, прижимаясь к глухим стенам домов и кутаясь в промокший насквозь плащ.

Башня Знаний возвышалась над богатыми кварталами темным, зловещим бивнем. Маги Коллегии всегда отличались высокомерием, полагая, что их хваленые защитные заклинания и плетения надежнее доброй стали и толстых стен. И в чем-то они были правы: отряд вооруженных до зубов орков сюда бы не пробился – сгорел бы в магическом огне еще на подступах к кованой ограде. Но я не орк. Я – тень. А магические барьеры, какими бы сложными они ни были, всегда имеют свои лазейки. Особенно в такую ночь, когда ливень и гроза искажают магический фон.

Я перемахнул через ограду там, где толстые ветви старого вяза почти касались прутьев. Замер, прислушиваясь к тихому гулу охранных чар, вибрирующих в воздухе. Медленно, выверяя каждый дюйм, проскользнул между двумя невидимыми нитями сигналки, от которых едва заметно пахло тухлыми яйцами, и прижался к шершавой каменной стене Башни.

Лезть пришлось по водостоку и выступающим барельефам в виде оскаленных горгулий. Камень был скользким, пальцы немели от холода, но я двигался с неумолимостью паука. Третий этаж. Узкое стрельчатое окно. Архивариус Сайлас терпеть не мог сырость, но еще больше он любил курить свою вонючую трубку, набитую дрянным табаком с Южных островов. Поэтому задвижку на этом окне он всегда оставлял слегка приоткрытой, чтобы дым не разъедал древние пергаменты.

Лезвие кинжала скользнуло в щель, тихо звякнуло, поддевая металлический язычок. Я налег плечом, створка подалась, и я бесшумно втек в непроглядную темноту библиотеки, оставив бушующую стихию снаружи. Здесь царил совершенно иной мир. Пахло сухой бумагой, воском и табаком старого Сайласа. Я стянул мокрый плащ, бросил его на каменный пол у окна, чтобы не оставлять за собой мокрых следов, и мягким, кошачьим шагом двинулся вдоль бесконечных стеллажей.

В самом центре гигантского круглого зала, в кольце слабого желтоватого света от единственного магического светильника, стоял массивный дубовый стол. А за ним, уронив лысую голову на раскрытый фолиант размером с хорошего поросенка, мирно спал Сайлас. Старик тихо похрапывал, забавно шевеля кустистыми седыми бровями при каждом выдохе. Чернильница чудом балансировала на самом краю стола, готовая в любую секунду рухнуть на пол.

Я всегда питал к этому ворчливому архивариусу странную, почти сыновнюю привязанность. Когда-то давно, когда я был еще совсем зеленым юнцом, забравшимся в Башню на спор, именно он поймал меня за шиворот. Но вместо того, чтобы сдать страже, заставил месяц убирать пыль в архивах. С тех пор мы стали приятелями. Насколько вообще могут быть приятелями старый маг-книгочей и вор моего класса.

Я подошел вплотную, беззвучно обогнув скрипучую половицу, о которой знал еще с тех самых пор, как махал здесь метелкой. Аккуратно отодвинул чернильницу в безопасное место. Затем уселся на край стола, скрестил руки на груди и негромко, но четко произнес:

– Знаешь, старик, если ты будешь так пускать слюни на первоисточники, Коллегия лишит тебя жалованья.

Сайлас вздрогнул так, словно ему под мантию засунули раскаленный уголь. Он захрюкал, попытался вскочить, запутался в полах собственной одежды и непременно рухнул бы вместе со стулом, если бы я не придержал спинку.

– Теос Всемогущий! – выдохнул он, хватаясь за сердце дрожащей рукой с въевшимися в кожу чернильными пятнами. Близорукие, выцветшие глаза старика бешено заморгали, пытаясь сфокусироваться на мне в полумраке. – Демоны Бездны, Марек! Ты когда-нибудь сведешь меня в могилу!

– Прости, Сайлас, – я виновато, но совершенно неискренне улыбнулся. – Стучать в парадные двери нынче не в моих правилах. Дождь на улице жуткий, вот я и решил заглянуть на огонек.

– На огонек он решил, – проворчал старик, приглаживая остатки седых волос на затылке. Он потянулся за очками в роговой оправе, водрузил их на мясистый нос и внимательно посмотрел на меня. Взгляд его потеплел. – Мальчик мой… Ты похож на утопленника, которого только что выловили из сточной канавы. И от тебя разит мокрой кожей и дешевым элем. Что стряслось? Ты снова перешел дорогу кому-то из Гильдии? Я же говорил тебе: бросай это дело. У меня в архиве всегда найдется место для толкового помощника.

– Спасибо, отец, но протирать штаны в пыли – не мое призвание, – я легко соскользнул со стола. Лицо мое стало серьезным. – Я здесь по делу. И у меня мало времени. Мне нужна твоя помощь.

Сайлас тяжело вздохнул, потирая переносицу.

– Опять планы купеческих особняков? Или схемы канализации под казначейством? Марек, я старый человек, если магистры узнают, что я пускаю сюда…

– Нет, Сайлас. В этот раз все иначе. Мне не нужны купцы и казначеи, – я подался вперед, опираясь костяшками пальцев о стол. – Мне нужен доступ к закрытой секции. Раздел Востока до эпохи Падения.

Старик замер. Его руки, до этого машинально поправлявшие страницы фолианта, остановились.

– Восток? – непонимающе переспросил он. – Что ты забыл на Востоке, сынок? Там нет ничего, кроме диких эльфов и разрушенных камней. Что именно ты ищешь?

Я выдержал паузу. Сказать это вслух в святая святых магов было почти так же тяжело, как и в грязном трактире.

– Мне нужна карта Эре-Нергала. Максимально подробная. Улицы, храмы, катакомбы. Все, что есть.

Если бы я ударил его под дых, реакция была бы менее пугающей.

Кровь мгновенно отлила от лица Сайласа, оставив кожу цвета старого, заплесневелого пергамента. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный сип. Старик медленно отшатнулся от меня, вжимаясь в спинку кресла, словно перед ним стоял не его старый знакомый Марек, а один из тех мертвых стражей некрополя.

– Эре… – губы его тряслись. – Эре-Нергал? Марек, скажи мне, что это глупая, дурная шутка. Скажи, что ты просто напился и решил разыграть старого дурака!

– Я трезв как стеклышко, Сайлас. Мне нужна карта.

– Нет! – Он вдруг ударил кулаком по столу с такой силой, что магический светильник жалобно звякнул. В его выцветших глазах плескался первобытный, неподдельный ужас. – Ты не понимаешь, о чем просишь! Никто в здравом уме не произносит это имя! Это не просто развалины, мальчик. Это проклятие, въевшееся в саму ткань мироздания!

Он вскочил на ноги, обогнул стол и вцепился своими узловатыми пальцами в отвороты моей куртки. Хватка у старика оказалась неожиданно крепкой.

– Слушай меня, Марек, – зашептал он лихорадочно, обдавая меня запахом табака и страха. – Я читал летописи. Те, настоящие, которые Коллегия прячет под семью замками. То, что спит в Эре-Нергале… оно не мертво. Оно вечно голодно. Оно выпивает душу быстрее, чем ты успеваешь понять, что умер! Туда ходили великие маги, герои, чьи имена воспевают в легендах! И где они⁈ Их кости даже не истлели, они вечно бродят по серым улицам, служа Тому-Кто-Во-Тьме! Если ты пойдешь туда, ты не просто умрешь. Ты перестанешь существовать для Теоса!

Я осторожно, но твердо разжал его дрожащие пальцы и отстранил от себя.

– Я уже согласился, Сайлас. Назад дороги нет. Поэтому я и пришел к тебе. Без твоих карт я труп гарантированно. С ними – у меня есть небольшой шанс.

Старик смотрел на меня, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. В его глазах я видел то, что ненавижу больше всего в этой жизни, – искреннюю скорбь по живому человеку. Он уже хоронил меня.

– Ты безумец, – прошептал он надломленным голосом, отворачиваясь к стеллажам и шаркая ногами по каменному полу. Вся его фигура как-то разом сгорбилась, постарев еще на десяток лет. – Теос свидетель, я пытался тебя остановить. Идем за мной, глупец. Я покажу тебе то, что оставит тебя без сна до конца твоих коротких, проклятых дней.

Мы миновали парадные залы с их ровными рядами ухоженных книг, спустились по узкой винтовой лестнице, ступени которой были истерты поколениями магов, и оказались перед тяжелой железной дверью, покрытой ржавчиной и тусклыми рунами. Архивариус долго звенел связкой ключей, бормоча себе под нос что-то нелестное о влажности, подагре и упрямых замках. Наконец механизм со скрежетом поддался.

То, что открылось за дверью, меньше всего походило на хранилище великих знаний. Скорее, это была братская могила для мыслей, которые Коллегия предпоча забыть. Спертый воздух ударил в нос запахом мышиного дерьма и той непередаваемой затхлости, которая бывает только в склепах да заброшенных подвалах. В свете магического светляка, который висел над плечом Сайласа, вырисовывались хаотичные горы свитков, покосившиеся стеллажи и нагромождения сундуков. Пыль здесь лежала слоями, густая и серая, как пепел.

– Проходи, не стой на пороге, – буркнул старик, протискиваясь между двумя шаткими колоннами из полуистлевших книг. – И ради Теоса, ничего не трогай. Половина этих фолиантов пропитана ядом или защитными проклятиями, от которых твоя кожа слезет быстрее, чем луковая шелуха.

Я пожал плечами и, найдя взглядом единственный свободный от хлама предмет мебели – колченогий дубовый столик, – уселся за него. Стула не нашлось, поэтому пришлось пристроиться прямо на краешке столешницы, свесив ногу.

Сайлас тем временем с головой нырнул в этот океан рухляди. Следующие полчаса я провел в тоскливом ожидании, развлекая себя тем, что подбрасывал и ловил метательный нож, наблюдая, как тусклый свет играет на лезвии. Из недр архива доносились кряхтение, чихание, глухие удары падающих томов и забористые ругательства. Для почтенного служителя знаний Сайлас знал на удивление много слов, описывающих интимную жизнь демонов Бездны и матерей верховных магистров.

– Да где же эта проклятая писанина… – донеслось из-за пыльной баррикады. – Теос побери этого идиота Гальбуса, вечно он ставил трактаты Третьей Эпохи к бестиариям… Ага! Нет, это рецепты ядов из желчи мантикоры… Тьфу!

Я едва подавил зевок. В груди, там, где еще недавно бился адреналин от принятого решения, сейчас поселилась холодная, тягучая пустота. Я шел на верную смерть, а сейчас вынужден был сидеть в пыльном подвале и слушать, как старик воюет с книжными червями. Ирония моей жизни никогда не переставала меня забавлять.

– Нашел! Хвала Всемогущему, нашел!

Из-за стеллажа, поднимая целые тучи вековой пыли, вынырнул Сайлас. Его мантия была перепачкана, на кончике носа висела паутина, но в глазах горел почти фанатичный огонь. Старик подошел к моему столику и с торжествующим, глухим грохотом опустил передо мной массивный фолиант.

Облачко серой пыли взметнулось вверх, заставив меня поморщиться. Книга была огромной. Ее обложка, сделанная из какой-то подозрительно гладкой, пожелтевшей кожи (я предпочел не думать, чьей именно), местами истлела, обнажая деревянную основу. Металлические застежки давно позеленели от времени.

– «Хроники падения жемчужных королей», – благоговейно прошептал Сайлас, касаясь обложки дрожащими пальцами. – Копия, снятая с уцелевших записей архимагов, бежавших с Востока до того, как небеса над Эре-Нергалом стали серыми.

Он щелкнул застежками и осторожно раскрыл фолиант. Страницы, сухие и ломкие, как осенние листья, издали сухой шелест. Старик быстро перелистал несколько десятков листов, испещренных мелким, угловатым почерком, и остановился на развороте.

Я подался вперед. Передо мной лежал Эре-Нергал.

Это была карта невероятной детализации, нарисованная выцветшими чернилами. Улицы, площади, величественные храмы-зиккураты, акведуки и дворцы. Я жадно впился глазами в пергамент, мой мозг автоматически начал фиксировать расстояния, оценивать ширину переулков, отмечать слепые зоны и потенциальные пути отхода. Если верить карте, город был разделен на три кольца, расходящихся от исполинского строения в самом центре, помеченного черной кляксой. Дворец Слез.

– Запоминай, Марек, но помни одно: эта карта была нарисована для живых, – голос Сайласа стал тихим, как шорох песка. – До Падения это был город величайших магов и зодчих. Они думали, что могут подчинить себе законы жизни и смерти. Их правитель, король-чародей Нергал, решил, что боги слишком скупы на отведенные людям годы. Он искал бессмертия для себя и своего народа. И он нашел его.

Сайлас горько усмехнулся и ткнул кривым пальцем в черную кляксу в центре карты.

– Они провели ритуал. Вскрыли саму ткань мироздания, чтобы впустить в свои тела чистую энергию вечности. Но вместо этого они открыли дверь в Бездну. Проклятие обрушилось за одну ночь. Никто не умер, Марек. В том-то и весь ужас. Никто из них не умер.

Я оторвал взгляд от карты и посмотрел на старика.

– Что ты имеешь в виду? Я слышал легенды. Город мертвецов. Ходячие костяки.

– Если бы это были просто безмозглые упыри, поднятые дешевым шаманством! – рявкнул Сайлас, брызгая слюной. – Я читал Запретные Свитки, мальчик. Те, за чтение которых инквизиторы Коллегии выжигают глаза! Ритуал не убил их, он уничтожил их человечность, оставив лишь оболочки, наполненные первобытной злобой и чужой волей. Их души заперты внутри их собственных гниющих тел. Они все чувствуют, все осознают, но не могут контролировать свои действия. Они вечно горят в невидимом пламени, и их единственное желание – чтобы все живое разделило их агонию.

Старик навис над столом, опираясь на него обеими руками. Магический светляк мигнул, бросив на лицо архивариуса глубокие, пугающие тени.

– Ими управляет тот, Тот-Кто-Во-Тьме, – почти беззвучно произнес Сайлас, и от этого имени, произнесенного в затхлой тишине подвала, по моей спине вновь пробежал тот самый ледяной холод. – Сущность, которая откликнулась на зов короля Нергала. Она не имеет физического тела. Она живет в тенях, в сером тумане, что клубится на улицах. Она видит глазами каждого мертвеца. Как только ты перешагнешь границу Эре-Нергала, он узнает об этом. Туман будет путать твои мысли, шептать голосами тех, кого ты любил и кого предал. Он заставит улицы менять направление, а двери – вести в никуда.

Я молчал, стиснув челюсти. В голове крутилась мысль, что ни один меч не спасет от того, у чего нет тела.

– Ты идешь туда за золотом, за артефактом, за своей дурацкой воровской гордостью, Марек, – Сайлас медленно выпрямился, глядя на меня глазами, в которых стояли слезы. – Но запомни мои слова. Если стражи Эре-Нергала поймают тебя, они не просто перережут тебе глотку. Тот-Кто-Во-Тьме не питается плотью. Он выпьет искру твоей души. И когда твое сердце остановится, твой кошмар только начнется.

Сайлас тяжело сглотнул, и его последние слова прозвучали, как удар заступа о крышку гроба:

– В Эре-Нергале нет спасения для души. Ты не предстанешь перед Теосом. Ты останешься там, запертый в своем собственном мертвом теле, вечно блуждая во тьме и убивая тех, кто придет после тебя. И ты будешь осознавать каждый миг этой вечности.

Глава 3

«Остроухие выродки из лесов поют над своими наковальнями, наделяя фольгу изяществом. Людишки бормочут молитвы, надеясь, что Теос направит их неверную руку. Мы же, Дети Подкаменья, знаем одно: камень не слушает песен, а железу плевать на имена богов. Истинная сталь требует лишь правильной температуры печи, ровного удара молота и той твердой решимости, с которой ты собираешься прорубать врагу грудину. Всё прочее – словесная шелуха для балаганных менестрелей».

– Изречение мастера-бронника Харрада Железнорукого перед Советом Южных Кланов, середина Третьей Эпохи

Слова старика Сайласа осели в моей голове тяжелым, холодным свинцом. Я покинул Башню Знаний тем же путем, что и пришел, вновь окунувшись в ледяные объятия приграничной бури. Туман, о котором говорил архивариус, казалось, уже начал клубиться вокруг моих ног, хотя до Востока были еще сотни лиг. Эре-Нергал. Тот-Кто-Во-Тьме. Теос Всемогущий, ну и в дерьмо же я вляпался. Но отступать было поздно. В моем ремесле страх – отличный советчик, пока он заставляет тебя дважды проверять замки и точить лезвия, но как только он начинает диктовать свои условия, ты покойник. А я пока умирать не собирался.

Мой путь лежал в самое смердящее место этого города – на Ржавый рынок. Он располагался под старыми красильнями, в сети заброшенных сточных коллекторов, которые давно пересохли, но навсегда впитали в себя запах химикатов, запекшейся крови и железа. Сюда не заглядывала городская стража. Если у тебя не было пароля или нужных татуировок на костяшках пальцев, твое горло перерезали еще на спуске, а тело сбрасывали в канализационные стоки.

Я дважды стукнул в гнилую деревянную дверь, выждал удар сердца и добавил еще один короткий стук. Из щели пахнуло чесноком и перегаром, сверкнул чей-то недобрый глаз. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня в тускло освещенный факелами лабиринт палаток, навесов и разложенных прямо на грязном камне рогож.

Здесь торговали всем, за что на поверхности полагалась виселица: ядами, чьих названий не знали даже лекари, крадеными реликвиями, запретными свитками и, конечно же, оружием. Мне нужен был Фарго. Его лавка ютилась в самом глубоком тупике Ржавого рынка. Фарго походил на облезлого, перекормленного хорька, который каким-то чудом научился ходить на двух ногах и носить расшитые безвкусным золотом жилеты. Он был скользким, жадным ублюдком, способным продать родную мать на органы, а потом еще и потребовать залог за тару для их переноски. Но в то же время он был лучшим оружейником на всем теневом рынке.

Когда я вошел в его пропахшую оружейным маслом и серой каморку, Фарго как раз счищал ржавчину с какого-то старого тесака. Завидев меня, он отложил тряпку, и его узкое, усыпанное оспинами лицо расплылось в широкой, совершенно неискренней улыбке.

– Марек! Теос меня раздери, какие люди в моих скромных катакомбах! – Фарго развел руками, словно собирался меня обнять, но благоразумно остановился на полпути. – Какими ветрами? Краденое серебро? Векселя? Или, может, ищешь покупателя на фамильные драгоценности местного бургомистра? Я слышал, на днях у него пропал любимый перстень…

– Оставь свои догадки для стражи, Фарго, – сухо оборвал я его, стряхивая капли дождя с плаща. – Я пришел не продавать. Я пришел покупать. И мне нужна не пара отмычек, а нечто более весомое.

Глазки барыги радостно блеснули. Он почуял звонкую монету.

– О-о-о, – протянул он, потирая сухие ладони. – Весомое. Люблю это слово. Оно так приятно тяжелит карман. С кем-то не поделил территорию? Или идешь на крупного зверя?

– Не твое дело. Мне нужен короткий меч. И не тонкая зубочистка для столичных дуэлей, а настоящий рабочий инструмент. Чтобы рубил кости, а не вязнул в них. Чтоб можно было перерубить хребет быку с одного удара. И сталь должна быть с хорошим серебряным покрытием или протравкой. Плюс парочка склянок алхимического огня – смазывать лезвие.

Фарго присвистнул, его брови поползли вверх.

– Серебро и огонь? Марек, друг мой, ты что, собрался в гости к высшим вампирам? Или решил поохотиться на жрецов-еретиков? Впрочем, как ты и сказал – не мое дело. У Фарго есть всё для тех, кто готов платить. Смотри сюда!

Он нырнул под прилавок, долго там чем-то гремел, чертыхался, а затем с торжествующим видом водрузил на столешницу вытянутый деревянный футляр. Откинул бархатную крышку.

– Узри шедевр, – благоговейно прошептал барыга.

Внутри лежал короткий меч. Идеально отполированная сталь с легким голубоватым отливом, изящные изгибы тонкого лезвия, покрытые замысловатой гравировкой. Рукоять была щедро оплетена серебряной проволокой, а на гарде вились золотые узоры. Игрушка была невероятно красива.

– Эльфийская сталь из кузниц Арлеста, – запел Фарго, ласково поглаживая навершие. – Баланс – идеальный! Легкий, как пушинка. Этот клинок рассекает кольчугу, как мокрую бумагу. Всего триста золотых дукатов, Марек. Для старого друга – двести восемьдесят. С этим оружием ты будешь выглядеть как настоящий лорд теней!

Я смерил оружие холодным взглядом, затем перевел его на Фарго.

– Ты за кого меня держишь, старый пройдоха? За богатенького сынка барона, который решил поиграть в наемника на выходных?

Улыбка Фарго слегка померкла.

– Что не так? Это лучшее оружие…

– Это кусок дорогого дерьма, Фарго, – процедил я, наклоняясь над прилавком. – Эльфийская сталь? Эта тонкая фольга со звоном переломится пополам после первого же удара о берцовую кость или толстый панцирь. Золотые узоры на гарде бликуют при луне. А серебряная оплетка на рукояти? Теос милосердный, да как только мои руки покроются потом, грязью или чужой кровью, эта гладкая дрянь просто выскользнет у меня из пальцев! Засунь этот «шедевр» обратно в коробку и продай заезжему дворянину. Мне нужен инструмент, а не украшение для камина.

Фарго обиженно надул губы, захлопнул футляр и с показным вздохом убрал его под стол.

– Вы, профессионалы, такие скучные. Никакого чувства прекрасного. Ладно, Марек. Я понял. Тебе нужна грубая сила без рюшечек.

Он повернулся к дальней стене лавки, где в полумраке на стойках пылилось оружие попроще. Мой взгляд тут же зацепился за то, что нужно.

– Вон тот, – я указал пальцем в угол. – Третий слева.

Фарго снял с крюков тяжелый, широколезвийный короткий меч и с глухим стуком положил его передо мной. Никакой эльфийской стали. Темный, матовый металл, не отражающий ни крупицы света, с характерным белесым рисунком – явный след глубокой серебряной протравки. Лезвие расширялось к концу, делая его похожим на хищный тесак, а толстый обух обещал страшную силу удара. Рукоять была плотно обмотана шершавой акульей кожей – такая не выскользнет, даже если ты нырнешь в бочку с маслом. Массивная стальная гарда и тяжелое граненое навершие выглядели более чем надежно.

Я взял его в руки. Тяжелый. Убойный. Баланс был идеальным – центр тяжести ложился ровно под перекрестье гарды. Я сделал короткий пробный взмах, со свистом рассекая застоявшийся воздух лавки. Клинок лег в руку как влитой.

– Гномья работа. Южные кланы, – неохотно признал Фарго. – Тяжеловат, зато прорубает пластинчатый доспех до самых ребер. Надежен, как скала. Сломать его можно, только если засунешь под кузнечный пресс, да и то я бы поставил на меч. Но из-за смещенного центра тяжести неподготовленный боец с непривычки отмотает себе кисть.

– С кистью я как-нибудь разберусь, – хмыкнул я, опуская оружие. – Сколько?

Фарго мгновенно преобразился. Его глаза сузились, превратившись в две расчетливые щелочки. Игра началась.

– Восемьдесят золотых. Учитывая редкость, гномье клеймо и заводское серебрение стали.

– Теос, Фарго, я покупаю кусок железа, а не самого гнома в рабство. Тридцать.

– Тридцать⁈ Марек, ты разбиваешь мне сердце! Да я за него полтинник отдал контрабандистам! Семьдесят, и я добавлю к нему прочные тисовые ножны с креплением на бедро.

– Сорок. И ножны ты добавишь в любом случае, иначе я засуну их тебе в…

– Пятьдесят пять! – взвизгнул Фарго, всплеснув руками. – Ни медяком меньше! Мои дети умрут с голоду!

– У тебя нет детей, старый ты хрен. Пятьдесят. И в эту цену входят ножны и пять склянок алхимического огня.

Фарго замер. Его лицо скривилось в гримасе искреннего страдания. Он театрально схватился за грудь, закатил глаза, но, встретив мой немигающий взгляд, тяжело выдохнул.

– Ты грабишь меня средь бела дня… то есть, ночи. Пять склянок алхимической дряни – это дорого, Марек. Очень дорого. Алхимики нынче дерут втридорога. Пятьдесят пять за всё, и мы бьем по рукам. Иначе иди режь своих оборотней кухонным ножом.

Я на секунду задумался, взвешивая в руке тяжелый клинок. Пятьдесят пять золотых – это почти все мои сбережения, но в Эре-Нергале золото мне не поможет. А эта гномья работа может спасти мою шкуру.

– По рукам, – я полез за пазуху и достал тяжелый кожаный кошель. Отсчитал пятьдесят пять звонких монет, сложив их ровными столбиками на прилавке.

Фарго проворно сгреб золото, его лицо вновь осветила довольная улыбка. Он выложил передо мной кожаный колчан с тяжелыми болтами. Наконечники тускло блестели чистым серебром. Следом на стол легли пять стеклянных ампул в специальном мягком патронташе. Внутри ампул лениво перекатывалась густая, мерзкого желтого цвета жижа – концентрированный алхимический огонь. Стоит ампуле разбиться, и эта дрянь вспыхнет так, что не потушишь ни водой, ни песком. Будет гореть, пока не сожрет плоть до костей. Идеально против того, что давно мертво.

– Не знаю, куда ты собрался, Марек, – тихо произнес Фарго, провожая взглядом, как я укладываю ампулы в нагрудные карманы куртки и закидываю колчан за спину. – Но с таким арсеналом люди обычно не возвращаются. Ты уж постарайся выжить. Кто еще будет так безбожно сбивать мне цены?

– Не дождешься, старик. Оставь для меня бутылку хорошего вина. Я вернусь и выпью ее за твой счет.

Я развернулся, набросил плащ так, чтобы скрыть новое оружие, и шагнул обратно в сырую темноту Ржавого рынка.

Впереди была ночь, полная дождя. А завтра, в полдень, в сверкающем золотом «Императорском Павлине» я узнаю, с кем именно мне предстоит спуститься в преисподнюю. И Теос мне свидетель, если Даррен подсунет мне в команду идиотов, я пущу свой первый серебряный болт ему промеж глаз.

Покинуть Ржавый рынок оказалось куда проще, чем спуститься в него. Я вынырнул из вонючего зева старой канализационной трубы в трех кварталах от красилен, осторожно придерживая под плащом короткий гномий меч. Инструмент приятно холодил бок сквозь ткань куртки, но его вес и габариты теперь требовали от меня иной пластики движений. Скрывать такую бандуру под мокрой одеждой – задача не из легких.

Ливень на поверхности и не думал утихать. Вода сплошной стеной низвергалась с почерневших небес, превращая узкие улочки в бурлящие горные реки. Я натянул капюшон по самые брови, пригнулся, укрываясь от хлестких порывов ледяного ветра, и зашагал по Кожевенному ряду. Я свернул в узкую, вечно утопающую в грязи подворотню, по привычке держась самой темной стороны улицы, как вдруг мой взгляд выхватил впереди движение.

В мутном свете одинокого фонаря, болтающегося на железной цепи, появилась массивная фигура. Широкие плечи, характерный наклон головы, увенчанной шлемом с гребнем, и грузная походка вразвалочку. Я бы узнал эту фигуру даже в кромешной тьме преисподней. Капитан городской стражи Брог. И, судя по лязгу железа и тихому бубнежу за его спиной, он был не один. Встреча со стражей, особенно с Брогом, когда под плащом у тебя спрятана контрабандная гномья игрушка и алхимический огонь, в мои планы совершенно не входила. Я плавно, не меняя ритма шагов, начал смещаться влево, к спасительному провалу между двумя заколоченными складами. Еще пара секунд, и я растворюсь во мраке, став ничем.

Но удача сегодня была явно не на моей стороне.

Из густой тени прямо на меня вышагнул рослый стражник. Я попытался было резко вильнуть в сторону, но его тяжелая, закованная в латную рукавицу ладонь мертвой хваткой сомкнулась на моем предплечье.

– Опа-на! – радостно гаркнул он на всю улицу, обдав меня кислым запахом дешевого вина и чеснока. – Кого это мы выловили из лужи! Господин капитан, гляньте-ка! Наш старый знакомец!

Моя левая рука инстинктивно скользнула к поясу, где покоилась рукоять короткого меча, а правая напряглась, готовясь нанести удушающий удар в кадык излишне прыткому служаке. Но разум мгновенно окатил меня ушатом ледяной воды. Поздно. Из-за спины капитана уже вынырнули еще трое алебардщиков. Начнешь драку сейчас – поднимешь на уши весь квартал. А мне завтра нужно быть в «Императорском Павлине», а не болтаться в петле на городской площади за убийство при исполнении.

Я медленно выдохнул, расслабляя мышцы, и убрал руку от оружия, позволив стражнику вытащить меня на свет фонаря. Грузный, пыхтящий капитан Брог приблизился ко мне, тяжело ступая по лужам. Вода стекала с его широкого лица и знаменитых, свисающих почти до подбородка усов, делая его похожим на выброшенного на берег, очень злого моржа. Он остановился в двух шагах, уперев руки в необъятные бока, закованные в кирасу, и плотоядно осклабился. Его прихлебатели тут же выстроились полукругом, отрезая мне пути к отступлению.

– Кого я вижу, – пророкотал Брог басом, от которого, казалось, задребезжали стекла в соседних домах. – Марек Незаметный. Что-то ты, смердячий пес, сегодня не очень-то сливаешься с пейзажем.