Текст книги "Вор Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Андрей Глухарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Вор Мертвого города

Пролог

Осенний ливень неистово хлестал по слюдяным окнам трактира, словно пытался смыть в сточные канавы и сам этот покосившийся дом, и все его грехи заодно. Снаружи царила холодная, промозглая ночь, из тех, когда даже бродячие собаки предпочитают забиться глубоко в подворотни и не подавать никаких признаков своего существования.

Внутри же стоял густой, хоть топор вешай, смрад кислого пива, мокрой шерсти, чеснока и немытых тел. Зал был набит битком. Здесь собралась обычный для приграничья человеческий сброд: наемники, пропивающие последние медяки, угрюмые контрабандисты, пара подозрительно озирающихся купцов да местные шлюхи. Ни одного гнома, ни одного эльфа – чистая, ничем не разбавленная людская клоака, где нож под ребро можно было получить просто за неудачный взгляд.

Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская в прокуренный зал ледяной порыв ветра. Пламя свечей истерично задергалось, выхватывая из полумрака две фигуры в насквозь промокших плащах. Вошедшие не стали суетливо отряхиваться. Прежде чем сделать хоть шаг, они замерли на пороге, и их взгляды цепко, профессионально ощупали помещение. Тот, что повыше, едва заметно кивнул второму, коренастому, и оба направились прямиком к стойке, лавируя между столами с той грацией, которая выдает людей, привыкших к звону не монет, но стали.

Трактирщик, тучный мужчина с лицом, похожим на недопеченный блин, меланхолично протирал деревянную кружку грязной тряпкой.

– Дрянная погодка, хозяин, – бросил высокий, откидывая мокрый капюшон. Лицо у него было узкое, с глубоким шрамом, пересекающим бровь.

– Для кого дрянная, а для кого – самое время горло промочить, – философски отозвался трактирщик. – Горячее вино с пряностями?

– Наливай. И пожрать чего-нибудь, что не мычит и не лает.

Коренастый хмыкнул, опираясь локтями о липкую стойку.

– По дорогам нынче бродить – только сапоги в грязи топить да стрелы спиной ловить. На южном тракте опять разъезды усилили.

– Орки? – без особого интереса спросил трактирщик, ставя перед гостями две исходящие паром кружки.

– Они самые, – кивнул высокий, делая осторожный глоток. – Зеленокожие совсем с цепи сорвались. Прут на заставы, будто им сам Теос пятки скипидаром смазал. Пограничникам сейчас не позавидуешь, кровью умываются.

– А что эльфы? Разве у нас с ними не какой-то там великий союз? – трактирщик усмехнулся, продемонстрировав нехватку пары передних зубов.

– Ушастые? – коренастый гадко заржал. – Да плевать они хотели. В их Светлых Домах опять грызня. Травят друг друга ядами, режут глотки в тени своих драгоценных лесов, интриги плетут. Им до наших бед дела нет.

– Эх, – мечтательно протянул высокий, вытирая губы тыльной стороной ладони. – А я бы не отказался от парочки их высокородных леди. Говорят, эти эльфийки только на публике строят из себя холодных недотрог. А стоит прижать такую в темном углу да показать золото, так визжат и извиваются на простынях слаще любой портовой девки. Только длинные уши по подушке хлопают!

Коренастый снова заржал, трактирщик вежливо и сально улыбнулся в ответ, поддерживая игру. На мгновение повисла та самая непринужденная, расслабленная атмосфера, которая всегда возникает между случайными собутыльниками. И тут высокий, все так же улыбаясь, чуть понизил голос. Его тон изменился неуловимо, но оттуда мгновенно исчезла вся былая веселость.

– Слушай, хозяин… Раз уж мы заговорили о тех, кто любит прятаться в тени. Мы тут ищем одного парня. Слыхали, он в ваших краях околачивается. Имя ему – Марек. Марек по прозвищу Незаметный.

Трактирщик не дрогнул. Его руки продолжали плавно, заученно двигаться, полируя и без того чистую столешницу. Лишь тонкие губы на долю секунды сжались в одну бледную линию.

– Незаметный? – хозяин пожал плечами, глядя прямо в глаза высокому. – Оттого, видать, и не видел. Не знаю такого. У нас тут народ простой, все на виду. Скрываться некому.

– Вот как. Жаль, – протянул высокий, не сводя с трактирщика тяжелого, немигающего взгляда. – Очень жаль. Если вдруг этот… простой народ… его увидит, передай, что старые друзья из столицы хотят вернуть должок.

– Непременно передам, если встречу, – ровным голосом ответил трактирщик.

Он отвернулся к полкам с бутылками, чтобы достать кувшин с вином. И в этот момент, делая вид, что разминает затекшую шею, хозяин дважды, быстро и коротко, провел большим пальцем по мочке правого уха. Жест был настолько естественным, что незнакомцы у стойки ничего не заметили. Зато его заметили из дальнего, самого темного угла таверны.

Там, за маленьким колченогим столиком, сидел человек. На нем был простой, ничем не выделяющийся дорожный камзол серого цвета. Лицо скрывала широкая тень от балок, а поза казалась совершенно расслабленной. Этот угол был выбран не случайно: отсюда не только прекрасно просматривался весь зал и входная дверь, но и имелся быстрый, в два шага, доступ к окну, выходящему в глухой переулок.

Человек сделал маленький, бесшумный глоток из своей кружки. Его лицо оставалось спокойным, но под столом рука уже плавно, без единого лишнего движения скользнула к голенищу сапога, нащупав удобную, обмотанную кожей рукоять метательного ножа.

Ночь, похоже, обещала стать еще холоднее. И уж точно – намного короче для некоторых ее участников.

Глава 1

«Глупцы в сияющих залах мнят, будто тень рождается от света. Истина же в том, что свет лишь очерчивает границы изначальной Тьмы. И пока владыки возводят стены, нанимают стражу и зажигают тысячи факелов, дабы отгородиться от ночи, мы, дети Кожевенного ряда, становимся ею. Ибо ни один, даже самый хитроумный замок Коллегии, не способен удержать пустоту. Тень нельзя поймать. Тень нельзя убить. Ей можно лишь заплатить».

– «Трактат о природе незримого», автор неизвестен. Рукопись изъята Инквизицией Коллегии Магов в Столице, год 842 от Затмения

Я выскользнул из-за своего столика в темном углу так же бесшумно, как вытекает вода из треснувшего кувшина. В нашем ремесле главное – не только уметь вовремя спрятаться, но и правильно выбрать момент для атаки. А я предпочитал бить первым, особенно когда двое столичных головорезов начинают интересоваться моей скромной персоной в приграничной дыре.

Подобраться к ним в переполненном, гудящем, словно растревоженный улей, зале было несложно. Запах кислого эля, чеснока и немытых тел надежно скрывал любые запахи, а пьяный гвалт наемников глушил шаги. Я двигался плавно, перетекая от одной тени к другой, пока не оказался всего в паре шагов за спинами незнакомцев. Моя правая рука уже привычно нащупала под плащом рукоять кинжала, левая – приготовилась перехватить возможное движение коренастого.

Высокий как раз отвернулся от трактирщика, недовольно цыкнув зубом. Свет от оплывшей сальной свечи упал на его узкое лицо, высветив глубокий шрам, пересекающий левую бровь, и характерную, чуть кривоватую линию подбородка.

Мой мозг, натренированный запоминать лица так же крепко, как капканы держат дичь, выдал совпадение быстрее, чем я успел себя остановить. В груди что-то ухнуло. Хладнокровие, которым я так гордился, дало крошечную, но предательскую трещину.

– Даррен? – имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успел прикусить язык. Непростительная ошибка для того, кто привык выживать в тенях.

Высокий среагировал мгновенно, как бросившаяся кобра. Он крутнулся на каблуках, его плащ взметнулся, а рука уже почти выхватила клинок из ножен, но на полпути замерла. Его холодные, колючие глаза встретились с моими. Секунду мы смотрели друг на друга в полумраке трактира, пока в его взгляде подозрительность не сменилась ошарашенным узнаванием.

– Марек⁈ – рявкнул он на весь зал, и его лицо расплылось в широченной, искренней улыбке. – Марек, ах ты ж скользкий ублюдок!

Он шагнул вперед, раскинул руки и стиснул меня в медвежьих объятиях. Я внутренне напрягся. В нашем маленьком и опасном мире, когда кто-то блокирует твои руки и прижимается к тебе вплотную, это часто заканчивается заточкой под ребра. Но удара не последовало. Даррен лишь хлопнул меня по спине так, что я едва не выплюнул легкие, и отстранился, сияя, как начищенный золотой дукат.

– Хозяин! – заорал он, обернувшись к стойке. Трактирщик, уже приготовившийся к поножовщине, удивленно заморгал. – Лучшего эля этому бродяге! И мне тоже! За мой счет!

Даррен схватил меня за локоть и, не терпя возражений, потащил к ближайшему свободному столику, подальше от чужих ушей. Коренастый, до этого момента напряженный как тетива взведенного арбалета, хмуро зыркнул на меня из-под насупленных бровей, но послушно увязался следом, словно верный цепной пес.

Мы уселись. Я придвинулся спиной к стене – старая привычка, от которой не избавляются даже в компании старых приятелей. Особенно в компании старых приятелей. Даррен устроился напротив, а его молчаливый спутник занял стул сбоку, скрестив руки на широкой груди. Трактирщик со скоростью, несвойственной его габаритам, метнул на стол три глиняные кружки, пенящиеся элем, и поспешил убраться подальше.

– Теос меня побери, Марек! – Даррен сделал огромный глоток, утирая пену с усов. – А ты ничуть не изменился. Все так же сливаешься с фоном, как клоп в старом матрасе. Я ведь тебя даже не заметил!

– Стараюсь соответствовать прозвищу, – сухо ответил я, не притрагиваясь к выпивке. Мой взгляд скользнул по его лицу, отмечая новые морщины и легкую седину на висках. – А вот ты, Даррен… Ты меня удивил. И это еще мягко сказано.

– Рад, что не потерял хватку! – хохотнул он.

– Дело не в хватке, – я подался вперед, понизив голос. – Я думал, ты мертв. Последнее, что я слышал, когда мы работали на Мотра Сишана в столице… Говорили, что тебя поймали люди гильдии после той облавы в Верхнем Городе. Говорили, что тебя пытали в подвалах, а потом скинули твой труп в сточную канаву у Южных ворот.

В глазах Даррена мелькнуло что-то жесткое, темное, но он тут же снова нацепил свою фирменную ухмылочку.

– Слухи о моей кончине были… скажем так, сильно преувеличены. Да, пришлось попотеть. Да, Мотр тогда знатно подставил нас обоих, решив сбросить балласт. Но отправить меня к праотцам гораздо сложнее, чем кажется всяким ублюдкам в шелковых камзолах. Пришлось залечь на дно, сменить пару лиц, перерезать пару глоток… Сам понимаешь, рутина.

Я кивнул. Рутина. В нашем ремесле смерть – это просто профессиональный риск, а предательство – вопрос времени. То, что мы оба выжили после службы у Сишана, было скорее чудом, чем закономерностью.

Даррен придвинулся ближе. Веселость окончательно испарилась с его лица, уступив место той ледяной деловитости, которую я так хорошо помнил по нашим столичным делам. Коренастый рядом с ним едва заметно подобрался, изучая зал.

– Но я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое, Марек, – голос Даррена упал до едва различимого шепота, заставив меня напрячь слух. – И искал я тебя не ради того, чтобы выпить эля за старые времена. Судьба, видать, не зря свела нас сегодня в этой дыре.

Он выдержал паузу, убеждаясь, что я ловлю каждое его слово.

– У меня есть к тебе предложение, дружище. Одно дельце. Рискованное, не скрою. Но куш такой, что мы сможем купить себе по замку и десятку эльфийских наложниц в придачу. И поверь мне… это предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться.

Я откинулся на спинку скрипучего стула, скрестив руки на груди. Взгляд Даррена был лихорадочным, как у игрока в кости, который только что поставил на кон свою душу и уверен, что сейчас выпадут две шестерки. Его коренастый приятель, напротив, оставался неподвижным, как горгулья на карнизе собора, лишь его глаза-щелочки все так же непрерывно осматривали зал.

– Предложение, от которого я не смогу отказаться? – я позволил себе кривую усмешку. – Дай угадаю. Мне нужно будет всего лишь залезть в пасть к спящему дракону и выдернуть у него больной зуб? Или, может, пересчитать золотые монеты в казне самого короля, пока стража будет играть в карты? Знаешь, Даррен, обычно после таких щедрых предложений люди моего ремесла оказываются в безымянной канаве с перерезанным горлом. А платит за это как раз тот, кто обещал горы золота.

Даррен ничуть не смутился. Он подался еще ближе, так что я уловил запах дешевого табака и дорожной пыли, исходящий от его плаща.

– Твоя подозрительность всегда спасала нам шкуры, Марек. И поверь, в этот раз она тебе пригодится как никогда. Дело вот в чем: я сейчас работаю на одного человека в Столице. Человека… скажем так, чье влияние простирается далеко за пределы королевских дворцов, а мошне позавидуют гномы Подкаменья. Имя его тебе ничего не даст, да я и сам предпочел бы его не знать. Такие люди предпочитают оставаться в тени.

– Анонимный наниматель с бездонными карманами, – иронично протянул я, всем своим видом показывая крайнюю степень скепсиса. – Моя любимая сказка на ночь. Анонимность, Даррен, это отличный способ не платить по счетам. Особенно если исполнитель случайно «пропадет без вести» после того, как сделает свою работу.

– Этот заплатит. Ему нужен результат, а не твой труп, – отрезал Даррен, и в его голосе лязгнула сталь. – Ему нужно достать одну очень… специфическую вещь. Из места, куда в здравом уме не сунется ни один наемник, ни один маг Коллегии и ни один отряд королевской гвардии. Нашему покровителю нужен лучший из воров, Марек. Тот, кто умеет ходить по теням так, что сама Смерть его не заметит.

Я медленно потянулся к глиняной кружке, которую трактирщик так любезно поставил передо мной, и обхватил ее обеими руками. Глина была холодной и шершавой.

– Если твоему таинственному богатею нужен «лучший из воров», – я насмешливо фыркнул, – то при чем тут я? Я, Даррен, вскрываю замки в лавках зажиточных купцов да срезаю кошельки у подвыпивших стражников. Мой потолок – это тайник в кабинете уездного барона. Если вам нужна легенда, ищите кого-нибудь из Гильдии. Говорят, Одноглазый Рольф на прошлой неделе обчистил хранилище эльфийского посланника. Вот к нему и идите.

Даррен откинулся назад и расхохотался. Его смех, громкий и искренний, на мгновение перекрыл гул таверны. Несколько наемников за соседним столом недовольно покосились в нашу сторону, но, оценив габариты молчаливого спутника Даррена, предпочли уткнуться в свои тарелки.

– Ох, Марек… – Даррен утер выступившую слезу. – Заливай это портовым шлюхам, а не мне. Мы с тобой пуд соли сожрали на улицах Столицы. Я помню, как ты прошел сквозь магическую сигналку Мотра Сишана, словно это была паутина в заброшенном сарае. Я знаю, на что ты способен, когда припрет. В этом проклятом мире еще не родился вор, который мог бы сравниться с тобой в искусстве быть нигде и везде одновременно. Ты – тень, Марек. И именно тень нам сейчас нужна.

Он перестал смеяться и посмотрел на меня в упор. Серьезно. Без капли былой веселости.

Я замолчал, задумчиво поглаживая большим пальцем влажный край кружки. Лесть – опасное оружие, но Даррен не лгал. Он действительно знал, чего я стою. И если он проделал такой путь от Столицы до этой приграничной клоаки, выслеживая меня, значит, дело пахнет не просто золотом. Оно пахнет безумием.

– Допустим, – наконец произнес я, взвешивая каждое слово. – Допустим, я просто подумаю над твоим предложением. Никаких обещаний. Но для начала мне нужно больше подробностей. Куда нужно лезть и что именно нужно вытащить?

Даррен переглянулся со своим молчаливым напарником. Тот едва заметно, одними уголками губ, дернул щекой.

– Я не могу сказать тебе, что это за предмет, – тихо ответил Даррен, вновь подавшись над столом. – По крайней мере, не здесь. Скажу лишь, что эта вещь легко поместится в твоем мешке.

– Отлично. Искать то, не знаю что, – я закатил глаза. – А место? Только не говори, что это тоже страшная тайна.

Даррен сглотнул. На мгновение мне показалось, что на его лице, всегда таком уверенном и наглом, промелькнула тень самого настоящего, первобытного страха. Он облизал пересохшие губы.

– Место я назвать могу. Нам нужно, чтобы ты проник в Эре-Нергал.

Мои пальцы разжались сами собой.

Тяжелая глиняная кружка, выскользнув из рук, рухнула на столешницу, опрокинулась и с глухим стуком скатилась на грязный дощатый пол. Звон разбитой глины и плеск пролившегося эля прозвучали для меня оглушительно, словно удар колокола в пустом храме. Я сидел, тупо глядя на растекающуюся у моих сапог лужу, и чувствовал, как по спине, прямо под рубашкой, ползет липкий, ледяной холод.

Эре-Нергал.

В нашем ремесле есть слова, которые не произносят вслух. Их шепчут в самых глубоких подвалах, обернувшись через плечо, или царапают на закопченных стенах воровских притонов, когда разум одурманен крепким маковым отваром. Эре-Нергал был не просто словом. Это был приговор, отлитый в граните и пропитанный древней, гниющей кровью.

Город Мертвых.

Когда-то, в те времена, о которых не помнят даже долгоживущие эльфы, это был венец творения, жемчужина Востока. Но затем на его улицы обрушилось нечто страшное. Никто не знал, откуда пришло это черное колдовство, но оно не просто убило горожан. Смерть была бы слишком милосердным даром. Неведомое проклятие выпило души всех до единого жителей, от младенцев до глубоких стариков, и привязало их истлевшие оболочки к проклятым камням. Город превратился в исполинский склеп под открытым небом, чьи улицы вечно патрулируют безмолвные, ненавидящие все живое мертвецы.

Добраться до него было почти так же невозможно, как и выжить внутри. Эре-Нергал лежал далеко на Востоке, у самых вод безмятежного Сапфирового моря, чьи лазурные волны теперь с шипением лизали почерневшие, осыпающиеся причалы мертвого порта. Но чтобы хотя бы увидеть эти проклятые шпили, нужно было пересечь бескрайние леса, в которых жили полудикие эльфы. А эти остроухие ублюдки, скрывающиеся в кронах тысячелетних дубов, не отличались гостеприимством даже в лучшие времена. Чужак для них – это просто мишень для стрелы с отравленным наконечником. Лесные эльфы не задают вопросов, не берут пленных и не слушают оправданий. Они стреляют в горло, едва ты пересечешь невидимую границу их зеленых чертогов.

Но даже страх перед эльфийскими стрелами не останавливал алчущих. Легенды о несметных сокровищах, оставшихся лежать в дворцах и храмах Эре-Нергала, сводили с ума. За минувшие века многие пытались бросить вызов Городу Мертвых. Короли-завоеватели, ослепленные жаждой золота, вели туда целые армии, закованные в сверкающую сталь. Искатели приключений, маги, вооруженные сильнейшими артефактами, отчаянные наемники – все они шли к стенам некрополя. И все они там остались. Армии растворялись в сером тумане, окутывающем город, словно капля крови в океане. Обратно не возвращался никто. Лишь изредка, раз в несколько десятилетий, на границах известного мира объявлялся одинокий, оборванный безумец с совершенно седыми волосами. Эти несчастные не могли связать и двух слов, лишь пускали слюни, выли по ночам, царапая себе лицо в кровь, и бормотали о бесконечных тенях и холодном шепоте, сводящем с ума в стенах Эре-Нергала.

Для воровских гильдий и тайных братств по всему континенту Эре-Нергал был чем-то вроде извращенной святыни. Святым Граалем нашего ремесла. Высшей, недостижимой точкой мастерства. Обчистить сокровищницу барона – это работа. Вынести казну из дворца – искусство. Но достать хотя бы ржавую монету из-за стен Эре-Нергала – это значило стать легендой. Стать богом среди теней. Никто даже не пытался планировать такое всерьез. Это была просто красивая, жуткая сказка, которой старые мастера пугали молодняк. До сегодняшнего дня.

Я смотрел на темную лужицу эля, медленно просачивающуюся сквозь щели в грязных досках пола. В ушах стоял гул крови, а перед глазами, казалось, уже плясали серые тени мертвых стражей. Разум кричал мне вскочить, ударить Даррена кинжалом, чтобы он замолчал, и бежать из этого трактира так далеко, как только смогут унести ноги. Бежать от этого самоубийства.

Но где-то глубоко внутри, там, где жила та самая черная, неугомонная воровская гордость, заставлявшая меня раз за разом рисковать шеей ради невозможного, что-то заворочалось. Искра безумия, присущая каждому, кто выбрал жизнь в тени.

Я медленно поднял взгляд. Даррен сидел тихо, не торопя события, наблюдая за мной блестящими, лихорадочными глазами.

Собственный голос показался мне чужим – хриплым, надломленным и совершенно сумасшедшим.

– Я согласен.

Глава 2

«…И воззвал Король-Чародей Нергал к сущностям за Гранью, истребовав для народа своего дар неиссякаемых дней и власти над самой сутью распада. И Небеса промолчали, но Бездна ответила гласом, от коего потрескался жемчужный мрамор зиккуратов. Ошибкою было верить, что вечность есть бесконечное продолжение жизни. Вечность, дарованная Востоку, оказалась лишь застывшим, нерасторжимым мгновением предсмертной агонии. Плоть их иссохла, но не осыпалась прахом; разум поддался безумию, но не угас; а гордыня обратилась неутолимым, противоестественным гладом. И стали они стражами собственного исполинского склепа, чьи врата отныне затворены изнутри. Не ради защиты от живых, но дабы удержать мертвых от пожирания всего сущего».

– «Хроники падения Жемчужных Королей», Том II, Свиток IV. Текст переведен архивариусом Сайласом. Категорически запрещено к прочтению вне стен Башни Знаний

Осенний ливень и не думал утихать. Казалось, небеса прорвало окончательно, и теперь холодная, жалящая вода будет литься на этот проклятый приграничный городишко до скончания веков. Склизкая грязь чавкала под подошвами моих сапог, норовя засосать их по самую щиколотку. Я глубже натянул капюшон плаща, спасаясь от пронизывающего ветра, и скользнул в зев узкого переулка, оставляя позади шумную улицу с ее редкими, жмущимися к стенам прохожими.

В голове шумело – и отнюдь не от дрянного эля, который я так и не допил. Эре-Нергал. Одно только это название отдавалось в висках гулкой пульсацией. Во что я ввязался? Во имя всех святых угодников и милосердия Теоса, почему я просто не перерезал Даррену глотку и не сбежал? Ответ был прост, до омерзения прост: гордыня и алчность. Две сестры, которые испокон веков сводят в могилу лучших парней нашего ремесла.

Впереди, возле покосившегося крыльца местной скупочной лавки, мелькнули две тени. Я бесшумно вжался в нишу между домами, сливаясь с мокрой кирпичной кладкой. Какая-то девка в разодранном платье истошно визжала, пока здоровенный детина, судя по всему, вышибала из соседнего борделя, тащил ее за волосы по грязи. Из темноты вынырнул стражник, лениво почесал пузо под кирасой, сплюнул в лужу и отвернулся, делая вид, что невероятно увлечен изучением водосточного желоба. Обычная ночная жизнь. Не мое дело. Я выждал, пока они скроются за углом, и двинулся дальше, стараясь ступать только по выступающим булыжникам.

Итак, Эре-Нергал. Если отбросить панику и посмотреть на вещи глазами профессионала, задача сводилась к одному: как выжить там, где сама смерть работает в две смены без выходных. Мне предстояло спуститься в преисподнюю, и я не собирался делать это с голыми руками.

Обычный воровской инструмент – набор отмычек, щупы, пара фомок – это, конечно, хорошо. Замки, пускай и скованные тысячелетия назад, остаются замками. Кое-где наверняка придется поработать над заржавевшими механизмами или обойти древние ловушки. Но что толку от виртуозного владения отмычкой, если в спину тебе дышит иссохший мертвец, которому плевать на твои таланты?

Оружие. Вот о чем стоит подумать всерьез. Мои любимые метательные ножи и кинжалы отлично подходят для того, чтобы вскрыть глотку зазевавшемуся гвардейцу или отбиться от банды в подворотне. Но обычные клинки против нежити – это все равно что пытаться заколоть туман зубочисткой. Нужен короткий меч. Хороший, увесистый, способный с хрустом перерубать кости, а не только колоть. И обязательно с серебряным напылением. А еще лучше – с вытравленными алхимическим огнем рунами на лезвии. Придется растрясти свои тайники и навестить старика Фарго на Ржавом рынке, у него всегда водились специфические игрушки из-под полы. Парочка склянок с концентрированной кислотой тоже не помешает – говорят, она неплохо разъедает старые кости.

Слева, из черного провала подвала, донесся сдавленный хрип и звук удара плоти о камень. Я лишь ускорил шаг.

«Слишком много шума в голове, Марек, – одернул я сам себя. – Ты забываешь о главном».

Карта. Мне до одури, до кровавых мозолей нужна была карта Эре-Нергала. Или хотя бы приблизительный план его улиц. Идти в Город Мертвых вслепую – это не риск, а изощренная форма самоубийства. Где искать проклятую вещь, которую заказал наш таинственный наниматель? В храмах? Во дворце правителя? В катакомбах? Нужно будет заставить Даррена выложить все, что он знает, до последней крохи. А еще лучше – потрясти знакомых архивариусов. У одного старика в библиотеке местной Коллегии Магов я когда-то видел древние свитки с описанием Восточных земель до Падения. Придется наведаться к нему в гости. Незаметно, разумеется.

Даррен сказал явиться завтра к полудню в «Императорский Павлин» – самую помпезную и до тошноты дорогую гостиницу во всем городе. Место, где даже за воздух, которым ты дышишь, трактирщик норовит вписать в счет пару серебряных. Там этот хитрый лис обещал познакомить меня с остальной частью нашего отряда.

Я криво усмехнулся в темноту. Малый отряд. Что ж, здесь этот богатый ублюдок-наниматель не прогадал. В этом я был с ним полностью согласен. Тащить в Эре-Нергал армию – значит накрыть для местных обитателей роскошный шведский стол и ударить в гонг, созывая всех тварей в округе. Большая группа – это лязг доспехов, ругань, запах пота, костры и глупость. Маленький отряд, если в нем нет откровенных идиотов, способен проскользнуть между пальцами самой Смерти. Мы будем двигаться тихо, как тени. Пришли, взяли что нужно, и испарились. Звучит складно. Как в дешевой менестрельской балладе, мать ее.

Холод пробирал до костей, и вместе с ним в голову лезли здравые, но крайне раздражающие мысли. Я остановился под спасительным козырьком чьей-то заколоченной лавки, чтобы перевести дух, и задумался.

А какого, собственно, лысого демона я сейчас делаю?

Если этот таинственный столичный толстосум, на которого работает Даррен, настолько богат и влиятелен, что собирает людей для самоубийственной миссии, разве у них не должно быть своей карты? Пойти в Эре-Нергал без подробного плана – это не просто глупость, это изощренный способ накормить местную нежить свежим мясом. Любой мало-мальски вменяемый наниматель сначала добыл бы чертежи Города Мертвых, а уж потом искал бы вора, способного по ним пройти. Так, может, мне не стоит рисковать шеей, пробираясь в Башню Знаний? Приду завтра в «Императорский Павлин», сяду в мягкое кресло, потребую горячего вина и скажу: «Ну, показывайте ваши бумажки, господа хорошие».

Я фыркнул, и звук этот потонул в раскате грома.

Глупец. Наивный, самонадеянный глупец. Если я и усвоил что-то за годы работы в Гильдии, так это одно простое, как удар дубиной по затылку, правило: никогда не доверяй чужим планам. Допустим, у нанимателя есть карта. А кто сказал, что на ней отмечены пути отхода для меня? Нанимателю нужно, чтобы я вскрыл гробницу, достал вещь и передал ее нужным людям. А что будет потом с самим вором – никого не волнует. Чужая карта приведет меня к цели, но только моя собственная выведет меня оттуда живым, когда всё, как это обычно бывает, полетит в Бездну. В таких делах Теос благоволит лишь тем параноикам, которые сами проверяют каждую замочную скважину.

Решено. Мне нужна моя личная карта Эре-Нергала.

Я свернул в очередную узкую кишку переулка. До моего убежища оставалось всего ничего.

Впереди показался знакомый тупик, заканчивающийся глухой каменной стеной и кучей гниющего мусора. Я привычно скользнул за нагромождение пустых бочек, нащупал в кладке неприметный кирпич с выбитым уголком и с силой надавил. Послышался тихий щелчок, и часть стены поддалась, открывая узкий проход в мое скромное убежище.

Прежде чем шагнуть внутрь, я нагнулся и проверил тончайшую, почти невидимую в полумраке конскую волосинку, натянутую у самого пола. Цела. Никто не заходил. Я бесшумно протиснулся в узкий провал и, оказавшись внутри, аккуратно вернул кирпич на место. Механизм тихо лязгнул, отрезая меня от сырости, ветра и грязни приграничного города.

В нос сразу ударил знакомый букет запахов: сушеная полынь, которую я развешивал по углам от крыс, оружейное масло, старая кожа и въевшаяся в стены пыль. Моя нора. Моя тихая гавань, о которой не знала ни одна живая душа – ни Гильдия, ни стража, ни даже вездесущие скупщики краденого. Я чиркнул огнивом, и крошечный язычок пламени сальной свечи выхватил из мрака тесное помещение: низкий потолок, узкая лежанка, вбитые в стены крюки да пара неприметных сундуков.

Времени было в обрез. Я опустился на колени перед деревянным настилом в углу, поддел ножом нужную доску и откинул ее в сторону. Там, в тайнике, обшитом промасленным брезентом, лежала моя жизнь. Точнее, то, что позволяло мне ее сохранять все эти годы.

Первым делом – инструменты. Я благоговейно извлек скрутку из мягкой замши. Внутри тускло блеснули отмычки работы старых мастеров из Подкаменья, тонкие щупы, миниатюрные кусачки и пара крючков из закаленной гномьей стали. Они стоили больше, чем весь этот трактир, в котором я час назад пил эль. Рядом легли три небольших стеклянных флакона. В двух плескалась густая, похожая на деготь жидкость – алхимическая кислота, способная проесть замок, стальную решетку или, если понадобится, череп зазевавшегося упыря. В третьем был порошок, дающий при ударе оземь густую, непроглядную дымовую завесу с запахом серы. Теос свидетель, в Городе Мертвых мне понадобится любая фора, чтобы успеть унести ноги.

Затем настала очередь оружия. Я отстегнул свой старый пояс и набросил новый, со множеством скрытых кармашков и петель. В правый сапог привычно скользнул метательный нож – идеально сбалансированный лепесток смерти. Два таких же заняли места в наручах под рукавами куртки. К ним присоединился небольшой арбалет, который удобно скрывать под одеждой. Мой верный кинжал с узким граненым лезвием, идеальный для точечных ударов, лег на бедро. Он не раз выручал меня в узких коридорах купеческих домов, где длинным клинком только стены царапать. Но против нежити… Я задумчиво покрутил его в руках. Хорошая игрушка, чтобы тихо снять часового, но против иссохших мертвецов уколы бесполезны. Нет, для Эре-Нергала мне понадобится хороший короткий меч – достаточно тяжелый, чтобы рубить наотмашь, и достаточно юркий для тесной схватки. Придется все-таки заскочить к старику Фарго на Ржавый рынок. Дорого, конечно, но покойникам скидки ни к чему.