Текст книги "Я – Товарищ Сталин 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Стимсон встал, протянул руку и улыбнулся.

– Я уезжаю в Вашингтон послезавтра утром первым поездом. Подготовлю меморандум с твоими цифрами, аргументами и картами для президента и Халла, добавлю свои рекомендации. Мы его убедим – Америка должна вести мир к стабильности и открывать двери для бизнеса, иначе конкуренты заберут у нас всё. Я позвоню тебе сразу, как только будет ответ.

Они пожали руки крепко, как старые союзники. Харрис проводил Стимсона к выходу, где его ждал чёрный Кадиллак с шофёром в униформе. Рокфеллер остался в библиотеке один, взял перо с золотым наконечником и начал писать письмо Форду – первое в цепочке писем и звонков, которая изменит внешнюю политику страны.

Глава 8

Варшава в начале осени 1936 года раскинулась под ясным небом: старые особняки соседствовали с новыми фасадами. Улицы центра – Новый Свет, Краковское Предместье – заполнялись людьми, спешащими по делам под тёплым солнцем. Мужчины в рубашках с короткими рукавами или лёгких костюмах без пиджаков шагали на встречи в банки и министерства с портфелями и папками в руках, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться словом с знакомым. Женщины в блузках и юбках до колен или простых платьях шли на работу, неся сумки с блокнотами или портфелями; звук каблуков стуком отдавался по тротуарам, где уже собирались очереди у трамвайных остановок. Трамваи с деревянными сиденьями и металлическими поручнями звенели по рельсам, увозя служащих с окраин в центр. На остановках у зданий с вывесками банков и торговых домов толпа высыпала, обмениваясь приветствиями и спеша к дверям, где швейцары в униформе открывали тяжёлые створки. Автомобили – в основном импортные Opel или Chevrolet – ползли по узким улочкам; пешеходы пересекали дорогу под сигналами водителей, высовывавшихся из окон в рубашках, чтобы крикнуть или помахать рукой. На рынках торговцы расхваливали свежий хлеб, копчёные колбасы, яблоки и овощи на деревянных прилавках под навесами. Покупатели – домохозяйки в фартуках, рабочие в перерыве, офисные служащие – торговались, взвешивая товары на старых весах, складывая покупки в корзины или сетки и обсуждая качество и цены с соседями по очереди. Кафе на тротуарах заполнялись посетителями, рассаживавшимися за столиками под зонтиками: студенты университета в рубашках с галстуками спорили о лекциях за кофе, записывая в тетради ключевые мысли; журналисты из «Курьер Варшавский» или «Речьпосполита» делились заметками за столами, куря сигареты и допивая пиво из высоких кружек; бизнесмены в рубашках с расстёгнутым воротником вели переговоры о поставках, разложив бумаги, иногда отвлекаясь, чтобы заказать ещё порцию. Город дышал полной грудью: новые здания в стиле модерн вырастали рядом с барочными дворцами; рабочие в комбинезонах укладывали кирпичи на лесах, перекрикиваясь над вёдрами с раствором. На Висле катера тащили грузы и пассажиров; матросы в тельняшках закрепляли канаты, отдавая команды громкими голосами. Варшава казалась уверенной в своих силах, несмотря на недавние экономические трудности, которые ещё витали в разговорах за чашкой кофе. Погода держалась тёплой – около двадцати пяти градусов; люди наслаждались солнцем на скамейках в парках или аллеях, где дети в шортах гоняли мяч по траве или катались на велосипедах по дорожкам, а уличные музыканты наигрывали на гармошке или скрипке, собирая монеты в шляпы и кивая благодарно прохожим. В воздухе стоял запах выпечки из пекарен, где пекари в белых колпаках вынимали подносы с булками.

Виктор Рябинин прибыл в Варшаву несколько дней назад под видом английского бизнесмена Виктора Рейнольдса – владельца небольшой фирмы по импорту текстиля из Манчестера. Легенда была незамысловатой и убедительной: расширение бизнеса в Польше, где он видел перспективный рынок для британских тканей и готовой одежды – рубашек, костюмов, платьев из качественной шерсти и хлопка. За эти дни он обошёл несколько магазинов в центре, поговорил с владельцами о текущем спросе на импортные товары, разослал письма с коммерческими предложениями потенциальным партнёрам, заглянул на небольшую ярмарку на одной из площадей, где торговцы раскладывали рулоны под навесами, и даже купил образцы местных тканей для тщательного сравнения качества и цен. Остановился он в отеле «Бристоль» на Краковском Предместье – элегантном здании с номерами, где высокие потолки и лёгкие шторы создавали ощущение комфорта для иностранных гостей. В холле по утрам подавали свежие газеты на разных языках и ароматный кофе в серебряных кофейниках. Рябинин носил лёгкий хлопковый костюм, белую рубашку с серебряными запонками и галстук в тонкую полоску – образ типичного британского коммерсанта, всегда с кожаным портфелем, набитым каталогами, свёртками образцов и аккуратным блокнотом для записей. Его документы были в полном порядке, а на польском он говорил с лёгким английским акцентом. День обещал быть плотным и продуктивным: было запланировано пять встреч, чтобы укрепить легенду, собрать детальные данные о рынке и навести мосты для будущих поставок, которые могли бы стать основой долгосрочного партнёрства.

Утро для него началось ровно в семь часов: Рябинин проснулся от уличного гула, проникавшего сквозь приоткрытое окно. Он принял душ в ванной с белой плиткой и фарфоровой раковиной, оделся и спустился в ресторан отеля на первый этаж. Там уже завтракали гости: семьи с детьми ели овсяную кашу с молоком, бизнесмены в рубашках пили кофе за газетами, перелистывая страницы с финансовыми новостями. Рябинин, заказав омлет с ветчиной, тосты с джемом, свежие фрукты и крепкий эспрессо, сел за столик у окна с видом на улицу. Пока он ел, он просмотрел утренние газеты, отметив объявления о предстоящих текстильных ярмарках в Познани, текущие цены на египетский хлопок и рекламу местных фабрик с фотографиями рулонов ткани. Доев последний кусок тоста, он взял портфель с каталогами, аккуратно сложенными свёртками образцов и блокнотом с чистыми страницами и вышел из отеля в восемь тридцать. Краковское Предместье уже оживало под солнцем: уборщики в серых комбинезонах мели тротуары, официанты в белых фартуках расставляли столики у кафе с плетёными стульями, трамваи увозили первых рабочих на фабрики.

Первая встреча была назначена на девять часов в кафе «Под Самоваром» на Новом Свете – уютном заведении с деревянными столами и мягким светом от ламп. Рябинин пришёл за пятнадцать минут, заказал капучино с пенкой и свежий круассан, занял столик у окна с видом на проходящих пешеходов. Кафе постепенно заполнялось: за соседними столиками мужчины в рубашках обсуждали заказы на материалы, иногда разворачивая чертежи или счёта. Он разложил на столе каталог с яркими страницами образцов шерсти и хлопка, подготовив вопросы о объёмах и логистике. В дверь вошёл Станислав Ковальский – владелец текстильной фабрики в районе Прага – в сопровождении молодого секретаря с блокнотом. Ковальский был одет в рубашку с короткими рукавами и брюки на подтяжках и нёс кожаный портфель, полный бумаг. Он поздоровался по-английски, сел напротив и открыл портфель, доставая папку с отчётами.

– Мистер Рейнольдс, очень рад личной встрече. Ваши предложения по поставкам шерсти из Англии пришли как нельзя вовремя. Наши фабрики нуждаются в качественных материалах; производство набирает обороты с каждым месяцем.

Рябинин открыл каталог на странице с плотными образцами серой и синей шерсти.

– Британия предлагает действительно конкурентные цены, особенно после недавнего снижения тарифов. В Польше я вижу заметный рост спроса на готовую одежду для мужчин и женщин. Ваша фабрика могла бы стать надёжным партнёром. Вот образцы: плотная шерсть для пиджаков и костюмов, лёгкий хлопок в полоску для рубашек, а также смесовые ткани для женских платьев с хорошей драпировкой.

Они начали с детального обсуждения цен: Рябинин называл стоимость в фунтах за метр для разных типов ткани, Ковальский быстро переводил в злотые и сравнивал с предложениями местных поставщиков из Силезии или чешских конкурентов. Секретарь фиксировал каждую цифру в блокноте, иногда задавая уточняющие вопросы о минимальном объёме партии. Рябинин расспросил о мощностях фабрики: сколько станков стоит в цехах, как организованы смены, какие месячные объёмы производства в метрах, какие цвета и текстуры в приоритете у заказчиков.

Они перешли к логистике: доставка через порт в Данциге с разгрузкой и транспортом в Варшаву, таможенные пошлины в размере пяти процентов, возможные скидки за регулярные поставки – до десяти процентов за партию свыше тысячи метров. Рябинин предложил пробную партию в пятьсот метров шерсти по сниженной цене в восемь фунтов за метр, чтобы Ковальский мог протестировать материал на своих станках и получить отзывы от швей и технологов. Ковальский внимательно осмотрел образцы на свету от окна, проверил плотность пальцами, оценил цветопередачу, попросил дополнительные свёртки по десять метров каждого типа для лаборатории. Они обменялись визитками и договорились о визите Рябинина на производство на следующей неделе для осмотра цехов и оборудования, а также о предварительном контракте на словах с подписью после успешной пробы. Рябинин отметил в своём блокноте текущих поставщиков Ковальского – местных производителей и импортеров из Чехословакии, его планы по экспорту готовых костюмов в соседние страны и проблемы с качеством красителей. Встреча растянулась на полтора часа. Ковальский ушёл, унося с собой каталоги и образцы, обещая телеграмму с подтверждением в ближайшие дни.

Рябинин остался за столиком ещё на несколько минут, допил остывший капучино, сделал подробные заметки об объёмах производства, конкурентных ценах и предпочтениях в материалах, оплатил счёт и вышел на улицу в одиннадцать часов. Солнце пригревало сильнее, воздух наполнился теплом; он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытер лоб платком. Вторая встреча ждала в одиннадцать тридцать в здании торговой палаты на Маршалковской улице – современном строении с мраморными ступенями и большой табличкой у входа.

По пути он миновал оживлённый рынок на небольшой площади: женщины в лёгких платьях торговались за свежие овощи и фрукты, взвешивая яблоки на медных весах; мужчины грузили ящики с картофелем в грузовики Opel, ругаясь на водителей, которые сигналили в пробке. Рябинин заглянул в небольшой магазин тканей на углу улицы: владелец – пожилой мужчина в жилете поверх рубашки – с энтузиазмом показал рулоны местного хлопка и шерсти из Белостока. Рябинин купил метр простого материала для вида, потрогал текстуру, спросил о месячных продажах и записал цены в блокнот, сравнивая с британскими. Продолжил путь, отмечая вывески других магазинов с платьями и костюмами в ярких витринах, где манекены демонстрировали последние модели.

В торговой палате он поднялся на второй этаж по широкой лестнице; секретарша провела его в кабинет с ковром и картами на стенах. Казимеж Новак – чиновник, отвечающий за импорт – сидел за массивным столом с пачками документов, в рубашке с галстуком и золотыми часами на цепочке.

– Мистер Рейнольдс, добро пожаловать. Ваше письмо с предложениями заинтересовало нас сразу. Импорт текстиля в Польшу растёт, и мы ищем надёжных партнёров.

Рябинин сел на стул напротив, разложил образцы на столе – свёртки шерсти, хлопка и смесовых тканей в разных цветах.

– Спасибо за приглашение. Я предлагаю поставки напрямую из Манчестера для местных производителей и магазинов. Вот полные спецификации: качество по британским стандартам, широкий выбор цветов от пастельных до тёмных, цены от шести до десяти фунтов за метр в зависимости от плотности и обработки.

Они разобрали процедуры импорта шаг за шагом: необходимые сертификаты качества от британской торговой палаты, переводы документов на польский язык, оплата таможенных пошлин в злотых по текущему курсу. Новак поделился официальной статистикой из отчётов: общий импорт текстиля составлял около двадцати миллионов метров в год с ростом на десять процентов за последний квартал; лидировали поставки из Германии, но Британия могла занять нишу в премиум-сегменте с высококачественной шерстью. Логистика заняла отдельный разговор: поезда из Лондона через Берлин с пересадкой в Познани – время в пути пять дней – или морем в Данциг с разгрузкой на причале и доставкой грузовиками в Варшаву за дополнительную неделю. Рябинин предложил открыть временный склад в Варшаве для быстрого распределения партий по фабрикам и магазинам, чтобы сократить сроки и снизить затраты. Новак одобрил идею, вручил пачку бланков для заявки на аренду и контакты складских компаний в районе Прага. Они вместе рассчитали примерный контракт на тысячу метров смешанной ткани: цена за метр, стоимость транспорта, пошлины, итоговая сумма для конечного покупателя с учётом маржи. Рябинин отметил бюрократические нюансы, но и реальные возможности для ускорения через личные связи. Встреча заняла ровно час; в середине секретарша принесла кофе в фарфоровых чашках с блюдцами, и они сделали короткую паузу, обсуждая погоду и город. Рябинин унёс с собой копии статистических отчётов, визитки и обещание помощи с разрешительными документами.

Третья встреча началась в два часа в отеле «Полония» на Алеях Иерусалимских – это был деловой ланч, организованный ассоциацией торговцев текстилем. В большом зале с высокими потолками и хрустальными люстрами стояли круглые столы под белыми скатертями; официанты в белых рубашках разносили блюда на серебряных подносах. Рябинин нашёл стол номер пять, где уже собрались четверо партнёров: Ян Зелинский – владелец сети магазинов одежды в центре Варшавы; Тадеуш Войцик – представитель швейной фабрики с несколькими цехами; Михал Коваль – банкир из местного филиала с опытом финансирования импорта; Анджей Новак – специалист по логистике с связями в портах. Все были в рубашках с галстуками, обменивались рукопожатиями и визитками. Ланч открылся холодными закусками – ветчиной, сырами, маринованными огурцами на больших тарелках; затем подали грибной суп в мисках, жареную курицу с овощами и картофелем, а на десерт – яблочный пирог с ванильным соусом и кофе в чашках.

Один из присутствующих заговорил:

– Мистер Рейнольдс, мы ждали ваших предложений с нетерпением. Расскажите подробнее о тканях из Манчестера.

Рябинин разложил каталоги и образцы между тарелками. Ян Зелинский сразу заинтересовался розничными аспектами – ценами на готовые галстуки, рубашки и аксессуары, спрашивая о размерах, цветовых гаммах и упаковке для витрин в его магазинах. Тадеуш Войцик фокусировался на оптовых партиях ткани для пошива – ширине рулонов, обработке от усадки, совместимости с автоматическими станками на его фабрике. Михал Коваль предлагал варианты кредитования под импорт: ставки в восемь процентов годовых, залог в виде контракта, сроки до года с возможностью пролонгации. Анджей Новак делился тарифами на транспорт: грузовики из Данцига за два дня, стоимость фрахта за тонну с учётом страхования. Они считали, сколько метров хлопка нужно на партию из тысячи рубашек, общая стоимость с доставкой и пошлинами, маржа прибыли для каждого звена цепочки. Зелинский заказал пробные пятьдесят готовых галстуков в разных цветах и узорах для теста в магазинах; Войцик – двести метров полосатого хлопка для летней коллекции рубашек. Коваль вручил формы для открытия кредитной линии, Новак – детальные тарифы на склад и транспорт по Польше. Рябинин отвечал на все вопросы, демонстрировал текстуру образцов на свету люстр, обсуждал условия оплаты – тридцать процентов авансом, остаток по факту прибытия груза. Он собрал ценную информацию о сети Зелинского с филиалами в Варшаве и провинции, сезонном спросе на зимнюю шерсть и летний хлопок, предпочтительных кредитных ставках и стоимости логистики по Висле. Ланч длился два с половиной часа.

После ланча Рябинин вышел из отеля в четыре тридцать; солнце клонилось к западу, но тепло держалось. Он прогулялся по аллеям Саксонского сада, где семьи кормили уток в пруду хлебом, пары гуляли по тенистым дорожкам, а рабочие ели бутерброды на скамейках. Сел на свободную лавочку, открыл блокнот и подвёл промежуточные итоги дня. Отдохнув десять минут, направился на четвёртую встречу в пять тридцать в редакцию экономической газеты на Маршалковской.

Редакция занимала старое здание с типографией в подвале. Редактор Антоний Слонский ждал в своём кабинете с пишущей машинкой Royal, стопками бумаг и пепельницей, в рубашке с закатанными рукавами.

Когда Рябинин зашёл и поздоровался, Слонский сказал:

– Мистер Рейнольдс, реклама ваших тканей – это выгодное вложение. Наши читатели – это потенциальные покупатели и партнёры.

Рябинин показал подготовленные макеты объявлений с фотографиями рулонов и готовой одежды. Обсудили формат: четверть страницы в экономическом разделе, возможность полного цвета за доплату, тираж в сто тысяч экземпляров с распределением по Варшаве и провинции. Слонский открыл прошлые номера, показал примеры успешной рекламы фабрик, рассчитал стоимость – пятьсот злотых за месяц с возможностью продления. Рябинин спросил об аудитории – фабрикантах, владельцах магазинов, частных покупателях – и о типичном отклике в виде писем или звонков. Слонский рассказал о десятках запросов после подобных публикаций и о росте интереса к импорту из Англии. Они выбрали даты первых вставок, подписали договор на пробный месяц с предоплатой чеком.

Пятая встреча началась в семь часов на приёме в особняке торговой ассоциации на Новом Свете. Зал с персидскими коврами и высокими окнами был украшен цветами; столы ломились от закусок – ветчины, сыров, колбас, пирожных, бутылок пива и вина. Около двадцати гостей в рубашках обменивались идеями у буфета; оркестр играл лёгкую музыку в углу. Рябинин общался с владельцами складов, экспортёрами тканей в Литву и Чехословакию, раздавал образцы из портфеля, записывал просьбы о визитах на предприятия и дополнительных каталогах. Один владелец склада предложил партнёрство по хранению, другой – контакты с ярмаркой в Познани. Приём тянулся до девяти с разговорами за бокалами и обменом визитками.

Рябинин вернулся в отель к десяти вечера и подвёл итог дня: пять продуктивных встреч, пробные заказы на галстуки и ткани, новые контакты в палате, банке, редакции и на приёме. Легенда укреплялась, рынок раскрывался с каждым разговором, обещая солидные перспективы для бизнеса и знакомств.

Глава 9

Вечер в Варшаве выдался мягким, с лёгким ветерком, который шевелил листья на каштанах вдоль Нового Света. Фонари уже зажглись, отбрасывая золотистые блики на мокрый после недавнего дождя асфальт. Капли воды ещё висели на ветвях деревьев, иногда срываясь и падая на тротуар с тихим шлепком. Улица постепенно пустела: последние трамваи увозили служащих домой. Рябинин вышел из отеля «Бристоль» ровно в семь часов, накинув лёгкий плащ поверх костюма. Портфель он оставил в номере – сегодня взял только небольшой кожаный футляр с визитками, парой образцов ткани и блокнотом для записей. За последние дни его легенда как английского коммерсанта Виктора Рейнольдса укрепилась основательно: пробные партии шерсти и хлопка уже обсуждались в телеграммах и письмах, визит на фабрику Станислава Ковальского в районе Прага прошёл без сучка без задоринки – он осмотрел цеха с гудящими станками, где рабочие в синих комбинезонах перекладывали рулоны, попробовал чай с печеньем в кабинете владельца, а потом обменялся рукопожатиями с технологами. Контакты множились: от чиновников торговой палаты до владельцев магазинов на Маршалковской. Варшава открывала новые двери одну за другой, и Рябинин чувствовал, как город принимает его за своего.

Он направился к улице Мазовецкой, идя по тротуару, где ещё оставались лужицы от дневного дождя. Рябинин миновал кафе с плетёными стульями на улице, где официанты убирали последние столики, складывая их стопкой у стены. Запах жареного мяса и кофе витал в воздухе. Заведение, куда он держал путь, называлось «У Пана Тадеуша» и располагалось в подвале старого дома с лепниной на фасаде – здание с высокими окнами, коваными решётками и табличкой у входа, выгравированной золотыми буквами. Это было не простое кафе для случайных посетителей, а место, где собирались люди с влиянием в городе: владельцы фабрик и складов, чиновники из министерств, журналисты со связями в редакциях, иногда офицеры в штатском костюмах. Здесь заключались сделки за рюмкой водки, обменивались новостями о ярмарках и тарифах, заводились знакомства, которые потом перерастали в партнёрства.

Дверь из тёмного дерева с медной ручкой открывалась в просторный зал с низкими потолками, поддерживаемыми толстыми колоннами, обшитыми панелями из ореха. Пол был выложен плиткой в шахматном узоре, потемневшей от времени, но чисто вымытой. В воздухе стоял аромат жареного мяса с чесноком, свежезаваренного чая в больших чайниках, сигарного дыма от трубок и лёгкий запах полированного дерева от барной стойки. Столы были расставлены широко, чтобы гости могли разговаривать без помех: круглые и прямоугольные, покрытые белыми скатертями в мелкую клетку, с серебряными приборами, хрустальными рюмками и вазами с свежими цветами – гвоздиками и хризантемами. На стенах висели картины в тяжёлых рамах: виды старой Варшавы – королевский замок с башнями, Висла с парусными лодками, рыночная площадь с торговцами под навесами. В углу стоял рояль, но сегодня музыканта не было – был слышен только тихий гул разговоров и звяканье посуды. Официанты в чёрных жилетах поверх белых рубашек и с бабочками на шее двигались между столами бесшумно, неся подносы с кружками пива в стекле с толстым дном, рюмками водки на серебряных подставках и тарелками с закусками: копчёной рыбой на ломтиках хлеба, маринованными грибами в уксусе, колбасой, нарезанной тонкими кружками, и свежими овощами – помидорами и огурцами.

Рябинин спустился по широким ступеням, покрытым ковровой дорожкой, кивнул швейцару в униформе с золотыми пуговицами – тот открыл дверь и пропустил его внутрь. Зал был заполнен наполовину: за одним из центральных столов группа из пяти мужчин в костюмах с галстуками обсуждала что-то над бумагами, разложенными поверх салфеток – один тыкал пальцем в столбцы цифр, другой кивал, делая пометки карандашом; в дальнем углу двое пожилых господ в жилетах играли в карты, перекладывая фишки и иногда поднимая брови в знак согласия или разочарования; у барной стойки из полированного дерева с медными кранами стояли несколько человек – один в рубашке с расстёгнутым воротником держал бокал с вином, другой курил сигарету, пуская дым к потолку. Рябинин выбрал столик сбоку, у стены с большим зеркалом в резной раме из золочёного дерева, где отражался весь зал. Он сел на стул с мягкой спинкой, положил футляр рядом и подозвал официанта.

– Кружку пива, пожалуйста, и тарелку холодных закусок – ветчину, сыр, огурцы.

Официант кивнул, записал в блокнот и ушёл. Пока ждал, Рябинин оглядел зал подробнее, отмечая лица и жесты: вот владелец склада из района Прага, с которым он обменялся визитками на приёме в особняке торговой ассоциации – тот сидел с партнёром, разворачивая рулон бумаги с чертежами; там, у окна с тяжёлыми шторами, журналист из экономической газеты на Маршалковской, куривший сигарету и листавший свежий номер своей газеты, иногда подчёркивая строки карандашом. Дверь открывалась часто: входили пары в плащах, группы по трое-четверо с портфелями, одиночки, снимающие шляпы и вешающие их на крючки у входа. Один из них, мужчина средних лет в сером костюме с галстуком в мелкую клетку и с аккуратной бородкой, остановился у барной стойки, заказал рюмку водки и оглядел зал. Его взгляд задержался на Рябинине – видимо, узнал по предыдущим встречам, – и он подошёл ближе, неся рюмку в руке, с лёгкой улыбкой.

– Добрый вечер. Вы, случайно, не господин Рейнольдс из Манчестера? Мы, кажется, пересекались на деловом ланче в отеле «Полония» на прошлой неделе. Ян Зелинский из сети магазинов упоминал о ваших образцах тканей – шерсть и хлопок для костюмов.

Рябинин отложил салфетку, которую только что развернул, встал и протянул руку для рукопожатия – крепкого, но не слишком долгого.

– Да, именно так. Виктор Рейнольдс. Рад видеть знакомое лицо в таком уютном месте. Присаживайтесь, если есть время и желание разделить столик.

Мужчина сел напротив, аккуратно поставил рюмку на подставку и представился, снимая перчатки и кладя их в карман:

– Станислав Гурский. Я из парламента, депутат от центрального округа, но сегодня здесь не по долгу службы, а просто чтобы расслабиться после долгого дня в сейме. Сессия затянулась до вечера – обсуждали бюджет на дороги.

Гурский был известен в определённых кругах: Рябинин вспомнил его по упоминаниям в газетах – статьи о тарифах на импорт, речи в сейме о поддержке промышленности, фото с открытия фабрики в Лодзи. Но сейчас он выглядел обычным гостем: костюм серый, хорошо сидящий, галстук в клетку, часы на цепочке в кармане жилета. Разговор начался с простого, без спешки: Гурский спросил о первых впечатлениях от Варшавы, о том, как продвигается бизнес с тканями.

– Город полон энергии и движения, – ответил Рябинин, беря вилку и накалывая кусок ветчины с тарелки, которую только что принёс официант. Ветчина была розовой, с тонким слоем жира по краю, нарезанной ровными ломтиками; сыр твёрдый, с мелкими дырочками, пахнущий молоком; огурцы маринованные, хрустящие, с укропом.

– За эти дни я обошёл столько фабрик, магазинов и складов, что ноги ещё помнят каждый шаг по брусчатке. А вы, наверное, знаете все уголки Варшавы – от центра до окраин.

Гурский улыбнулся, отпил глоток водки – рюмка была маленькой, хрустальной, с тонким ободком – и подозвал официанта, чтобы заказать ещё одну рюмку для себя и кружку пива.

– Варшава – как большой рынок под открытым небом: всё на виду, но нужно уметь торговаться и выбирать момент. Ваш импорт текстиля пришёлся вовремя – рынок растёт с каждым месяцем, фабрики в Праге и на Жолибоже расширяются. Я слышал от коллег в торговой палате, что британские ткани сейчас в цене, особенно шерсть для зимних костюмов.

Официант принёс напитки быстро: водку в той же хрустальной рюмке, пиво в высокой стеклянной кружке с толстым дном и ручкой, с шапкой пены, которая медленно оседала, оставляя следы на стенках. Гурский поднял рюмку, чокнулся с кружкой Рябинина – звякнуло стекло о стекло.

– За успешные сделки и новые поставки.

Рябинин отпил пива, почувствовав прохладу и лёгкую горечь хмеля, с ноткой солода.

– За партнёрство и добрые знакомства. Кстати, на фабрике Ковальского я видел их станки в действии – старые модели, но надёжные, как часы. А вы, наверное, часто бываете на таких предприятиях – открываете новые линии или инспектируете?

Гурский кивнул, откусил от маринованного огурца – тот хрустнул под зубами – и вытер губы салфеткой.

– Бываю регулярно. В прошлом месяце открывал новую линию по переработке хлопка в Лодзи – там египетское сырьё идёт на рубашки и платья. Цены на хлопок стабильны, но транспорт всегда доставляет хлопоты: поезда из порта в Данциге иногда опаздывают на день-два, грузовики ломаются на дорогах. А ваши планы по логистике? Склад в Варшаве – это была хорошая идея.

Они перешли к деталям тканей: Рябинин открыл футляр, достал пару образцов – небольшой кусок плотной серой шерсти для пиджаков и полосатый хлопок для рубашек – и положил их на скатерть между тарелками. Гурский взял шерсть в руки, потрогал пальцами, проверил на просвет, держа у лампы на столе.

– Хорошая плотность, не мнётся. У нас в Силезии свои фабрики по шерсти, но импорт добавляет разнообразия в цвета и текстуры. Особенно для экспорта – готовые костюмы в Чехословакию или Венгрию уходят партиями по тысяче штук.

Рябинин кивнул, отрезая кусок сыра ножом – сыр был твёрдым и слегка крошился.

– Именно. Я предлагаю партии от пятисот метров, с доставкой через Данциг или по железной дороге из Лондона. Таможня теперь проще – после соглашений тарифы снизили.

Они заказали горячие закуски, чтобы продолжить разговор за едой: жареные сосиски с горчицей в маленькой фарфоровой мисочке, картофель фри, посыпанный солью, и хлебные гренки с чесноком. Официант расставил тарелки посреди стола, добавил приборы – вилки с серебряными ручками и ножи. Рябинин наколол сосиску, макнул в горчицу – острую, с зернышками.

– Вкусно здесь готовят. В Манчестере такого не найти – там больше рыба с картофелем. А еда в Польше, кажется, часть любого дела. За столом договариваются лучше, чем в кабинетах.

Гурский рассмеялся тихо, жуя картофель – хрустящий снаружи и мягкий внутри.

– Точно подмечено. На ланчах в сейме то же самое – суп, мясо, и вот уже контракт на подпись. А политика… она помогает бизнесу, когда законы в пользу торговли. Для текстиля сейчас зелёный свет: субсидии на оборудование, льготы на импорт сырья.

В это время в зал вошла группа из четырёх человек: двое мужчин в тёмных костюмах с портфелями, один в форме офицера и женщина средних лет в элегантном платье тёмно-синего цвета с брошью в виде цветка на груди. Они заняли стол неподалёку, у колонны, заказали бутылку вина – красного, в графине с пробкой – и начали разговор, разложив салфетки. Рябинин отметил, как Гурский кивнул им коротко. Один из мужчин в костюме поднял руку в ответ, но не подошёл.

– Варшава полна таких мест, как это, – продолжил Гурский, наливая себе немного вина из графина, который официант принёс по его знаку. – Здесь обсуждают всё: от цен на уголь в Силезии до предстоящих ярмарок в Познани. В октябре будет большой текстильный павильон – тысячи метров тканей, экспоненты из всей Европы.

Рябинин отпил пива и поставил кружку на подставку.

– Я планирую посетить ярмарку. Там, наверное, соберутся все ключевые игроки – фабриканты, торговцы, чиновники.

– Обязательно приезжайте. Я буду открывать павильон – речь короткая, потом осмотр. Приходите, познакомлю вас с министром промышленности лично. Он заинтересован в британских поставках.

Они поговорили о ярмарке подробнее: какие павильоны запланированы, сколько экспонентов ожидается. Гурский достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот в кожаной обложке, открыл его и записал пару имён карандашом – организаторы ярмарки, контакты в Познани.

– Вот, позвоните им по телефону или отправьте телеграмму. Скажете, что от меня – Станислава Гурского. Они выделят место для вашего стенда, если нужно.

Рябинин взял записку, сложил аккуратно и убрал в футляр рядом с образцами.

– Большое спасибо. Это ускорит дело. А в парламенте сейчас что на повестке дня? Торговля, дороги, фабрики?