Текст книги "Я – Товарищ Сталин 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

* * *

Бригадный генерал Витторио Руджеро ди Санголетто обосновался в роскошной резиденции бывшего губернатора Аддис-Абебы. Здание, окружённое пальмами и украшенное резными каменными арками, сохраняло великолепие абиссинской знати. Залы с высокими потолками, отделанные мрамором и редким деревом, отражали былое богатство, хотя теперь над входом развевались итальянские флаги, а во дворе стояли грузовики, окружённые солдатами в пыльных мундирах.

Он сидел в кабинете за широким столом, заваленным картами, списками и донесениями. Перед ним лежал недописанный отчёт о положении в провинции, но мысли его были заняты другим. Власть в Абиссинии была хрупкой, словно песчаный замок, готовый рухнуть под напором внутреннего сопротивления или внешних сил. Витторио знал, что его время здесь ограничено. Его цель была ясна: накопить богатство, обеспечить себе будущее и уйти живым, когда ситуация изменится. Для этого нужно было действовать быстро, хитро и без ошибок, оставаясь в рамках своей роли, не переступая через вышестоящее руководство.

Карта Абиссинии, лежавшая перед ним, была помечена красными чернилами: гарнизоны, склады оружия, дороги, связывающие Аддис-Абебу с провинциями. Он изучал её, отмечая уязвимые точки – мосты, перевалы, деревни, где, по слухам, скрывались повстанцы. Народ оромо, воинственный и непокорный, представлял главную угрозу. Их вождь, рас Микаэль, и тень Тадессе, бывшего претендента на престол, маячили за каждым отчётом его шпионов. Витторио понимал: чтобы сохранить влияние, нужно не только оружие, но и информация, а ещё лучше – возможность обернуть любую угрозу в свою пользу. Он мысленно прокручивал варианты: усилить патрули, подкупить местных старейшин или использовать страх, чтобы заставить вождей подчиниться.

Его размышления прервал стук в дверь. Вошёл капитан Бьянки, державший папку с отчётами.

– Господин генерал, – начал он, – мы поймали трёх повстанцев. Они готовили взрыв недалеко от вашего дворца. Их схватили час назад, они в городской тюрьме.

Витторио кивнул, сохраняя непроницаемое выражение лица. Внутри его мысли стремительно сменяли друг друга. Повстанцы были не просто угрозой – они были возможностью. Народ оромо не подчинялся легко, и их арест мог стать рычагом для давления на вождей или для сделки. Если за этими людьми стоял рас Микаэль, это открывало простор для манёвров: публичное наказание укрепило бы его репутацию среди итальянских офицеров, а тайные переговоры могли принести золото, кофе или сведения, которые ценнее любых богатств.

– Подготовьте машину, – сказал он, поднимаясь из кресла. – И найдите переводчика. Я хочу их видеть.

Через полчаса Витторио стоял в сыром подвале городской тюрьмы, пропахшем плесенью. Каменные стены, покрытые трещинами, едва пропускали свет через узкие зарешечённые окна. Перед ним в кандалах стояли трое оромо. Их лица были суровыми, взгляды – полными решимости, словно они не боялись ни цепей, ни солдат, подталкивавших их прикладами. Рядом стоял переводчик, худощавый абиссинец, нервно переминавшийся с ноги на ногу.

Витторио внимательно осмотрел повстанцев. Один, постарше, с сединой в волосах, выглядел как старейшина – его спокойствие выдавало опыт и авторитет. Двое других, молодые и крепкие, с мозолистыми руками, говорили о привычке к тяжёлому труду или к обращению с оружием. Эти люди не были случайными бунтарями.

– Спроси, кто они, – сказал он переводчику, кивая на старейшину. – И что они собирались взорвать.

Переводчик заговорил на языке оромо. Старейшина ответил медленно, но уверенно, его глаза не отрывались от Витторио. Переводчик повернулся к генералу.

– Он говорит, что они защищают свою землю. Вы не первый, кто пришёл с оружием, и не последний, кто уйдёт.

Витторио слегка улыбнулся. Он повернулся к капитану Бьянки, стоявшему рядом.

– Что нашли при них?

– Динамит, спрятанный в корзинах с зерном, – ответил капитан, протягивая свёрток с грубо сделанными взрывателями. – Они планировали подорвать мост через реку Аваш, рядом с вашим дворцом. Это нарушило бы снабжение наших войск.

Витторио кивнул, задумчиво глядя на свёрток. Мост через Аваш был жизненно важной артерией для итальянских гарнизонов. Его разрушение могло бы задержать войска на дни, если не на недели, и дать повстанцам шанс для новых атак. Но Витторио не спешил с выводами. Он хотел использовать ситуацию, чтобы укрепить своё положение, а возможно, и перехитрить тех, кто считал себя хозяевами города.

– Оставьте нас, – сказал он солдатам и капитану, но переводчика оставил. Солдаты, поколебавшись, вышли, закрыв за собой тяжёлую железную дверь.

Витторио подошёл ближе к повстанцам. Он остановился перед старейшиной, глядя ему в глаза.

– Скажи им, – обратился он к переводчику, – я знаю, что они не одни. Их народ силён, но не глуп. Рас Микаэль мог послать их, или кто-то другой. Назови имена, и я подумаю, как сохранить им жизнь.

Переводчик передал слова. Молодой оромо, стоявший слева, дёрнулся вперёд, насколько позволили цепи, его лицо исказилось от гнева, но он промолчал. Старейшина поднял руку, призывая к спокойствию, и ответил. Переводчик перевёл:

– Они не продают своих братьев. Делай, что хочешь, итальянец. Их земля переживёт тебя.

Витторио кивнул, словно ожидал этого. Он не собирался их ломать – пока. Угрозы и насилие были не в его стиле. Он предпочитал тонкие ходы, зная, что оромо ценят семью и честь. Если найти их родственников или вождей, можно договориться о выкупе – золотом, кофе или сведениями о планах повстанцев. Но нужно было действовать осторожно, чтобы никто из итальянских офицеров не перехватил эту возможность, особенно те, кто мог доложить вышестоящему руководству.

– Передай, – сказал он переводчику, – они останутся здесь. Но их смерть ничего не изменит. Их семьи могут заплатить за их свободу. Я даю им время.

Он вышел из камеры, оставив повстанцев в полумраке. На улице его ждал капитан Бьянки с машиной. Витторио сел на заднее сиденье, глядя на тёмные улицы Аддис-Абебы, освещённые редкими фонарями.

Вернувшись в резиденцию, он вызвал лейтенанта Марко, своего доверенного человека, отвечавшего за связь с местными информаторами. Марко был ловок, умел находить подход к людям – от итальянских солдат до абиссинских торговцев. Его умение добывать сведения делало его незаменимым.

– Найди, кто связан с этими оромо, – сказал Витторио, вручая лист с именами, полученными от капитана. – Семьи, друзья, вожди. Узнай, что они могут предложить за их жизни. И делай это тихо, чтобы никто из офицеров не узнал.

Марко кивнул и быстро исчез, привычный к таким поручениям. Витторио вернулся к столу, где лежала карта Абиссинии. Он знал, что время работает против него. В провинциях нарастало недовольство: в некоторых районах люди отказывались сотрудничать с итальянцами, а шпионы доносили о растущем влиянии Тадессе. Витторио должен был укрепить свои позиции, пока ситуация не изменилась.

Он начал писать отчёт для себя, фиксируя арест повстанцев как плюс для себя. Он решил усилить гарнизоны в отдалённых районах, где, по слухам, Тадессе набирал сторонников. Это был отвлекающий манёвр: пока другие сосредоточатся на провинциях, Витторио сможет тихо договориться с оромо или их вождями. Он знал, что публичное наказание повстанцев может разжечь сопротивление, но сделка – если она удастся – принесёт ему богатство и, возможно, сведения, которые укрепят его положение.

Закончив отчёт, Витторио отложил перо и прошёлся по кабинету. Его мысли вернулись к повстанцам. Он представлял, как их семьи, возможно, уже собирают золото или кофе, чтобы выкупить их. Или, может быть, рас Микаэль сам явится с предложением, надеясь сохранить своих людей. Витторио был готов к любому исходу. Он не верил в лояльность оромо, но верил в их прагматизм. Если они увидят выгоду в сделке, они пойдут на неё. А если нет, он найдёт другой способ использовать арест – например, устроить показательный суд, чтобы запугать другие племена.

Он вызвал ещё одного адъютанта, молодого офицера по имени Паоло, и поручил усилить охрану тюрьмы. Если повстанцы окажутся важными фигурами, их союзники могут попытаться их освободить. Витторио не собирался рисковать. Он также велел Паоло отправить патрули к мосту через Аваш, чтобы проверить, не готовятся ли другие атаки. Каждая деталь имела значение, и он не мог позволить себе упустить ни одной.

Когда Паоло ушёл, Витторио вернулся к карте. Его пальцы скользили по линиям, обозначающим дороги и реки. Он знал, что повстанцы готовят новые планы, и его шпионы должны были выяснить, где и когда они ударят. Он решил усилить разведку в окрестностях города, установить дополнительные посты на дорогах и следить за подозрительными лицами. Его мысли прервал стук в дверь.

Вошёл сержант, неся донесение от патрулей в городе. Витторио просмотрел текст: на рынках замечены подозрительные лица, возможно, связанные с оромо. Он усмехнулся. Аддис-Абеба была котлом, готовым взорваться. Рынки, переулки, даже церкви были полны слухов о сопротивлении. Он не мог доверять никому, даже своим людям, но Марко и Паоло были проверены временем. Они знали, что их будущее зависит от успеха Витторио, и это делало их лояльными – по крайней мере, пока.

Он вызвал ещё одного офицера и поручил ему подготовить отчёт о настроениях в городе, чтобы лучше понимать, где могут вспыхнуть новые очаги сопротивления. Витторио знал, что каждая мелочь важна: каждое слово на рынке, каждый подозрительный взгляд, каждый слух. Он долго шёл к высокой должности, к деньгам, к открывающимся возможностям, и никто не должен был ему помешать.

Глава 4

Сергей сидел в своём кабинете, погружённый в размышления о стремительно меняющемся мире. Его мысли кружились вокруг Испании, где гражданская война становилась всё более запутанной, и недавних событий в Германии, где переворот Геринга перевернул политический ландшафт Европы. История изменилась, и Испания стала новым испытанием. Этот конфликт был важным – ареной, где сталкивались идеологии и интересы великих держав, а его исход мог повлиять на баланс сил в Европе. Он вызвал наркома обороны Бориса Шапошникова, начальника иностранного отдела ОГПУ Павла Судоплатова и наркома иностранных дел Вячеслава Молотова. Ему нужно было понять, как развивается ситуация в Испании, какие силы вмешиваются и как Советский Союз может сохранить своё влияние, не попав в ловушку, расставленную Западом.

Шапошников, Судоплатов и Молотов вошли в кабинет и заняли места за столом.

– Товарищи, – начал он, – Испания становится перекрёстком, где пересекаются интересы великих держав. Нам нужно разобраться в раскладе сил, понять, как действует блокада Британии и Франции, и найти способы поддержать республиканцев, не теряя контроля над ситуацией. Борис Михайлович, начните вы. Что доносят наши военные советники? Каковы позиции сторон?

Шапошников открыл папку с отчётами и заговорил. Его тон был спокойным, но в словах чувствовалась озабоченность.

– Товарищ Сталин, в Испании сложился неустойчивый паритет. Республиканцы расколоты: коммунисты, социалисты, анархисты – каждая группа преследует свои цели. Наши советники пытаются наладить координацию, но это крайне сложно. Коммунисты настаивают на централизованном руководстве, социалисты требуют большей автономии, а анархисты отвергают любую иерархию. Каждый отряд действует самостоятельно, что делает их уязвимыми перед националистами. Например, в Каталонии анархисты контролируют значительную часть территории, но отказываются сотрудничать с коммунистами, что приводит к конфликтам даже внутри республиканского лагеря. Националисты под руководством Франко тоже не могут добиться решающего перевеса. Франко остался единственным выжившим из ключевых командиров националистов, но его армия ослаблена. После смерти Гитлера Германия под руководством Геринга прекратила поставки оружия и инструкторов. Люфтваффе больше не предоставляет самолёты, а немецкие военные советники покинули Испанию. Итальянцы Муссолини также отошли от активной поддержки – их корабли перестали прикрывать грузы для националистов. Без внешней помощи Франко теряет инициативу, и война превратилась в затяжной конфликт, где ни одна сторона не может взять верх. Обе стороны истощены, но республиканцы страдают больше из-за внутреннего разлада.

Сергей задумался, его пальцы слегка касались края стола. Испанская война была для него ключевым моментом. В его исторической памяти она стала полигоном, где Германия и Италия отрабатывали свои военные стратегии, а СССР поддерживал республиканцев, чтобы укрепить влияние коммунизма в Европе. Но теперь, с изменением истории, всё шло иначе. Геринг, захвативший власть в Германии, явно не хотел ввязываться в испанский конфликт, а Муссолини, напуганный нестабильностью после смерти Гитлера, стал осторожнее. Это создавало новые угрозы, но и открывало возможности. Сергей знал, что должен использовать этот момент, чтобы поддержать республиканцев и не дать Западу полностью взять Испанию под контроль. Он понимал, что исход войны в Испании не определит судьбу мира, но может серьёзно повлиять на репутацию СССР и его позиции в Европе. Он повернулся к Молотову.

– Вячеслав Михайлович, что говорят наши дипломатические каналы? Как другие державы реагируют на ситуацию в Испании?

Молотов положил на стол стопку телеграмм и начал доклад.

– Товарищ Сталин, я только что завершил переговоры с Энтони Иденом, министром иностранных дел Великобритании. Британия и Франция приняли решение о полной блокаде поставок в Испанию – как для республиканцев, так и для националистов. Они называют это политикой невмешательства, но их цель – не допустить победы ни одной из сторон. Иден ясно дал понять, что Лондон и Париж опасаются усиления левых сил в случае победы республиканцев, но также не хотят видеть Франко у власти, так как он может стать слишком независимым или искать новых союзников в Германии. Блокада строгая: британский и французский флоты патрулируют Средиземное море, перехватывая любые суда с оружием или припасами. Они уже перехватили несколько грузов, направленных в Испанию, и усилили контроль над портами. Турция и Португалия отказываются сотрудничать в обходе блокады даже за деньги. Салазар в Португалии боится испортить отношения с Британией, а Турция стремится сохранить нейтралитет. Это делает поставки практически невозможными, и республиканцы, как и националисты, остаются без ресурсов. Иден также намекнул, что Британия и Франция готовы усилить контроль, если кто-то попытается нарушить блокаду, что создаёт дополнительное давление на нас. Они явно хотят заморозить конфликт, чтобы ни одна сторона не получила преимущества.

Сергей нахмурился. Блокада серьёзно осложняла ситуацию. СССР поддерживал республиканцев, отправляя советников и оружие, но без возможности доставлять грузы эта поддержка могла стать номинальной. В его истории Советский Союз находил способы обойти ограничения, но теперь, с усиленным контролем Британии и Франции, это было почти невыполнимо. Он понимал, что блокада – это не просто попытка предотвратить эскалацию, а стратегический ход Запада, чтобы ослабить всех участников конфликта и сохранить своё влияние в Европе. Он посмотрел на Судоплатова. – Павел Анатольевич, что думает Франко? Как он реагирует на блокаду и отсутствие поддержки Германии и Италии?

Судоплатов достал несколько листов с донесениями и ответил. – Товарищ Сталин, наши источники в окружении Франко сообщают, что он в трудном положении. Он пытается настаивать на своём, утверждая, что националисты ещё могут победить, но понимает, что без внешней помощи шансы минимальны. Франко рассчитывал на поддержку Геринга, но тот сосредоточился на укреплении своей власти в Германии. Муссолини также отступил, и Франко чувствует себя брошенным. Есть сведения, что он рассматривает возможность покинуть Испанию и уехать в Португалию к Салазару, если ситуация станет безнадёжной. Салазар готов предоставить ему убежище, но это будет означать конец его амбиций в Испании. Франко пока держится, но его окружение расколото: часть генералов хочет продолжать борьбу, другие склоняются к компромиссу или бегству. Наши агенты сообщают, что моральный дух в его армии падает, и без новых ресурсов он не сможет долго удерживать позиции. Некоторые из его офицеров уже начали тайные переговоры с республиканцами, надеясь на амнистию в случае поражения. Франко, похоже, понимает, что его единственный шанс – затянуть конфликт, но без внешней поддержки это почти невозможно.

Сергей откинулся в кресле, обдумывая услышанное. Франко, человек, который в его истории стал диктатором Испании на десятилетия, теперь оказался в ловушке. Без поддержки Германии и Италии его силы слабели, а блокада Британии и Франции лишала его последних ресурсов. Это был шанс для СССР усилить влияние на республиканцев, но раскол среди левых и жёсткий контроль Запада делали задачу сложной. Сергей понимал, что должен найти способ переломить ситуацию, чтобы не потерять Испанию как плацдарм для распространения советского влияния. Его знание будущего, которое он считал своим преимуществом, теперь казалось ненадёжным. История изменилась, и он должен был действовать, опираясь на текущую реальность.

– Товарищи, – сказал он, – мы не можем позволить Британии и Франции диктовать правила в Испании. Поражение республиканцев ослабит наше влияние в Европе. Нам нужно найти способ поддержать республиканцев, несмотря на блокаду. Вячеслав Михайлович, есть ли варианты обойти ограничения?

Молотов перелистал свои бумаги, задумавшись.

– Обойти блокаду будет крайне трудно, товарищ Сталин. Британский и французский флоты контролируют ключевые маршруты в Средиземном море. Португалия и Турция, как я упомянул, отказываются помогать. Другой путь – усилить пропаганду в Европе. Если мы мобилизуем левые силы и профсоюзы в Британии и Франции, это может создать давление на их правительства, чтобы ослабить блокаду. Мы могли бы через наши каналы в Париже и Лондоне распространять информацию о том, что блокада вредит не только Испании, но и европейской стабильности, вызывая протесты среди рабочих и левых движений. Это может вынудить Лондон и Париж пересмотреть свою политику, но эффект проявится не сразу.

Сергей кивнул, обдумывая слова Молотова. Пропаганда была хорошей идеей, но её эффект был бы отсроченным. Нужно было найти другие способы поддержки республиканцев, чтобы они могли продолжать борьбу. Он повернулся к Шапошникову. – Борис Михайлович, если поставки оружия ограничены, что мы можем сделать для республиканцев? Есть ли другие способы усилить их?

Шапошников задумался, его пальцы слегка касались папки с отчётами. – Без оружия и боеприпасов их возможности ограничены. Если республиканцы не могут побеждать в открытых боях, они могли бы изматывать националистов диверсиями, рейдами на тыловые базы и атаками на линии снабжения. Это позволило бы республиканцам затянуть конфликт и ослабить Франко даже без крупных поставок оружия.

Сергей задумался. Партизанская война была рискованным шагом, но в условиях блокады это могло стать единственным способом сохранить силы республиканцев. Он знал, что партизанские методы требовали подготовки, дисциплины и чёткой координации, но у СССР был опыт в этой области. Если правильно организовать, это могло дать республиканцам шанс продержаться до изменения ситуации. Он посмотрел на Судоплатова. – Павел Анатольевич, что разведка может сделать для поддержки республиканцев? Есть ли агенты, которые могли бы работать в Испании или в нейтральных странах, чтобы облегчить поставки или собрать информацию о планах Франко?

Судоплатов кивнул.

– У нас есть сеть агентов в Испании, товарищ Сталин, работающая среди республиканцев и в окружении Франко. Мы можем усилить их деятельность, чтобы собирать больше данных о передвижениях националистов, их планах и настроениях в их штабе. Например, мы могли бы сосредоточиться на выявлении слабых мест в их цепочке снабжения или на отслеживании переговоров Франко с Салазаром. Также мы можем попытаться завербовать кого-то из окружения Салазара в Португалии. Если Франко действительно решит бежать туда, нам нужно знать его планы заранее. Кроме того, мы можем усилить разведку в Германии, чтобы понять, почему Геринг отказался от поддержки Франко. Это может дать нам ключ к его намерениям и возможным альянсам. Наши агенты в Берлине уже отслеживают контакты Геринга с британскими представителями, и мы можем расширить эту работу, чтобы выявить их планы.

– Хорошо, – сказал Сергей. – Мы не можем потерять Испанию. Вячеслав Михайлович, начните пропагандистскую кампанию в Европе. Работайте с левыми силами и профсоюзами в Париже и Лондоне, чтобы поднять протест против блокады. Подчеркните, что политика невмешательства Британии и Франции ведёт к хаосу в Испании и угрожает интересам рабочих. Борис Михайлович, сосредоточьтесь на подготовке республиканцев к партизанской войне. Павел Анатольевич, усилите разведку. Мне нужны данные о планах Франко, о настроениях в его окружении и о том, что делает Геринг. Если он отказался от Испании, я хочу знать, почему и что он задумал.

Судоплатов кивнул, делая заметки, и добавил:

– Товарищ Сталин, наши источники в Берлине сообщают, что Геринг активно ведёт переговоры с Британией. Возможно, его отказ от поддержки Франко связан с желанием заручиться благосклонностью Лондона. Если это так, блокада Британии и Франции может быть частью их договорённости. Мы проверяем эту информацию, но если она подтвердится, это может означать, что Геринг готовится к новому альянсу, который изменит расклад сил в Европе.

Сергей задумался. Геринг, которого он знал как верного соратника Гитлера в своей истории, теперь действовал как самостоятельный игрок. Его отказ от Испании мог быть частью более крупной игры, возможно, связанной с Западом. Это делало его ещё более опасным. Сергей понимал, что должен держать Германию под контролем, но без прямого вмешательства.

– Это важная информация, Павел Анатольевич, – сказал он. – Если Геринг договаривается с Британией, нам нужны доказательства. Усильте разведку в Берлине и Лондоне. Выясните, о чём они говорят и какие у них планы. Вячеслав Михайлович, подготовьте осторожное письмо для Геринга. Выразите нашу готовность к диалогу, но без конкретных обязательств. Мы должны понять, что он задумал и как далеко готов зайти.

Молотов кивнул, записывая указания.

– Я также предлагаю усилить контакты с нейтральными странами. Например, Швейцария как финансовый центр может быть полезна для отслеживания денежных потоков, связанных с Германией или Британией.

– Согласен, – ответил Сергей. – Работайте в этом направлении. Но главное – Испания. Мы не можем допустить, чтобы республиканцы проиграли. Их победа укрепит наше положение в Европе, а поражение станет серьёзным ударом. Нам нужно найти способ поддержать левых, несмотря на блокаду.

Когда Шапошников, Судоплатов и Молотов вышли, Сергей остался один. Его мысли вернулись к Испании. Этот конфликт был важным. Это была борьба за влияние, за укрепление позиций СССР в Европе, за проверку сил великих держав. Его действия уже изменили историю, но последствия были непредсказуемыми. Геринг, Франко, Британия, Франция – все они были частью сложной партии, и каждый ход требовал осторожности. Сергей подошёл к карте Европы, висевшей на стене, и посмотрел на Испанию. Он начал обдумывать следующий шаг.

* * *

Франсиско Франко сидел в своём кабинете в Севилье, окружённый картами и отчётами, которые уже не внушали прежней уверенности. Сквозь открытые окна доносились звуки далёких выстрелов и гул грузовиков, перевозящих припасы для его войск. Воздух был тяжёлым от жары, а в комнате чувствовался запах табака. Его пальцы нервно постукивали по краю стола, пока он ждал соединения с Берлином. Телефонный аппарат, стоявший на углу стола, казался последней надеждой на внешнюю поддержку. Германия, которая ещё недавно обещала помощь, теперь молчала, и Франко ощущал, как его положение становится всё более шатким.

Связь с Берлином наконец установили. Молодой офицер-оператор передал трубку Франко.

– Генерал, вас соединили с рейхсканцелярией. Говорит адъютант генерал-полковника Геринга, – сообщил он.

Франко кивнул и прижал трубку к уху. После короткой паузы раздался голос Германа Геринга.

– Генерал Франко, рад вас слышать, – начал Геринг, но в его тоне не было тепла. – Как дела в Испании?

Франко помолчал, стараясь скрыть раздражение. Он понимал, что Геринг знает о ситуации в Испании.

– Ситуация сложная, генерал-полковник, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Мои войска держат позиции, но без внешней помощи мы теряем инициативу. Британская и французская блокада отрезает нас от поставок. Ваши самолёты, инструкторы, оружие – всё это было ключевым для наших успехов. Но теперь ваши люди уехали, и я не получаю новостей из Берлина. Что происходит? Германия всё ещё с нами?

На другом конце линии наступила пауза. Франко услышал, как Геринг откашлялся, словно подбирая слова.

– Генерал, – сказал Геринг, – Германия переживает непростые времена. После смерти фюрера я вынужден сосредоточиться на внутренних делах. У нас свои трудности, и я должен их решать. Поддержка иностранных держав, какой бы важной она ни была, сейчас не в приоритете. Мы не можем распылять ресурсы.

Франко почувствовал, как его пальцы сильнее сжали трубку. Он ожидал уклончивого ответа, но слова Геринга прозвучали как приговор.

– Генерал-полковник, – сказал он, стараясь не выдать разочарования, – я понимаю ваши трудности, но Испания – это не только наш конфликт. Это борьба против коммунизма, против Советов, которые поддерживают республиканцев. Если мы проиграем, это будет удар по всем, кто противостоит большевизму. Вы не можете просто оставить нас.

Геринг вздохнул, и Франко представил, как тот сидит, самодовольный и напыщенный, в своём кабинете в Берлине, окружённый собственными портретами и бумагами, далёкий от пыльных полей Испании.

– Генерал, я понимаю важность вашей борьбы, – ответил Геринг. – Германия всей душой надеется на вашу победу. Вы – человек решительный, и ваши люди – сила, способная сокрушить левых. Но сейчас я не могу обещать вам самолёты, танки или людей. Мы должны укрепить свои позиции здесь, в Германии. Как только ситуация стабилизируется, мы пересмотрим наши возможности. Вы должны держаться.

Франко стиснул зубы. Слова Геринга были пустыми, лишёнными конкретики. Он надеялся услышать хотя бы намёк на сроки, на поставки, на что угодно, что могло бы дать его армии шанс. Но вместо этого он получил лишь вежливые заверения, которые ничего не значили.

– Я понимаю, – сказал он холодно. – Но без поддержки мы не сможем долго удерживать фронт. Блокада душит нас, а республиканцы, несмотря на их раскол, всё ещё получают советскую помощь. Если Германия не вмешается, мы рискуем потерять всё.

– Генерал, – голос Геринга стал чуть резче, – я ценю вашу прямоту, но повторю: сейчас Германия не может выделить ресурсы. Мы не отказываемся от вас, но вам нужно найти способы продержаться самостоятельно. Ваша воля к победе – это то, что сделает вас сильнее. Мы верим в вас.

Франко молчал, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Он понимал, что Геринг не собирается помогать. Германия, поглощённая своими внутренними проблемами, бросила его на произвол судьбы. Продолжать разговор было бессмысленно – дальнейшие просьбы выглядели бы как слабость.

– Хорошо, генерал-полковник, – сказал он наконец. – Я услышал вас. Мы будем продолжать борьбу. Но я надеюсь, что Германия вспомнит о своих союзниках, когда её дела наладятся.

– Конечно, генерал, – ответил Геринг, и его голос стал чуть мягче. – Мы не забудем Испанию. Держитесь, и да пребудет с вами удача.

Франко медленно положил трубку и откинулся в кресле. Его взгляд упал на карту Испании, лежащую на столе. Красные и синие линии обозначали позиции республиканцев и националистов, но теперь эти линии казались ему не стратегией, а напоминанием о хрупкости его положения. Германия, на которую он рассчитывал, отвернулась. Италия Муссолини, ещё один союзник, тоже отступила, ограничившись редкими поставками и пустыми обещаниями. Блокада Британии и Франции отрезала его от внешнего мира, а внутренние ресурсы таяли с каждым днём.

Он остался один в кабинете, и тишина давила на него. Франко не вызывал своих офицеров – он не хотел, чтобы кто-то видел его в момент слабости. Его мысли метались между гневом и отчаянием. Он вспоминал, как ещё недавно немецкие самолёты бомбили позиции республиканцев, а итальянские корабли доставляли грузы в порты, подконтрольные националистам. Теперь всё это осталось в прошлом. Его армия, лишённая ресурсов, слабела, а моральный дух солдат падал. Франко знал, что без внешней поддержки – без немецких самолётов, без итальянских кораблей, без оружия – его шансы на победу таяли.

Он встал и подошёл к окну. Улицы Севильи были оживлёнными, но эта суета не внушала оптимизма. Его солдаты ждали от него решительных действий, но он не мог дать им того, чего у него не было. Франко понимал, что его единственный шанс – затянуть войну, измотать республиканцев, надеясь, что их раскол станет их слабостью. Но без внешней поддержки это было почти невозможно.

Его мысли вернулись к Герингу. Тот говорил о внутренних проблемах Германии, но Франко подозревал, что дело не только в этом. Геринг, захвативший власть после смерти Гитлера, явно стремился к новым альянсам. Ходили слухи, что он ведёт переговоры с Британией, возможно, даже с Францией. Если это правда, то его отказ от поддержки Испании был не просто временной мерой, а частью более крупной стратегии. Франко чувствовал себя брошенным, но сдаваться не собирался. Он вернулся к столу и снова посмотрел на карту. Его взгляд остановился на Мадриде, который оставался в руках республиканцев. Захват столицы мог бы стать поворотным моментом, но без ресурсов это было недостижимо. Франко понимал, что должен пересмотреть стратегию. Если наступление невозможно, нужно сосредоточиться на обороне и диверсиях. Республиканцы, несмотря на советскую помощь, были разобщены – коммунисты, анархисты, социалисты постоянно конфликтовали между собой. Если его войска смогут измотать их, это даст шанс продержаться до изменения ситуации.

Франко достал карандаш и начал делать пометки на карте, обозначая ключевые точки в Арагоне и Андалусии, где его силы могли бы укрепить оборону. Он подумал о партизанской тактике – рейдах на тыловые базы республиканцев, атаках на их линии снабжения. Это не приведёт к быстрой победе, но позволит выиграть время. Он знал, что некоторые его офицеры уже говорят о переговорах с республиканцами, надеясь на амнистию, но Франко не собирался допускать предательства. Любой, кто заговорит о сдаче, будет сурово наказан.