Текст книги "Я – Товарищ Сталин 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Вашингтон в середине ноября 1936 года встречал высокопоставленных гостей из Японии ясным, но прохладным утром. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Пенсильвания-авеню, широкая и прямая, служила главной артерией столицы Соединенных Штатов. Черные седаны Packard и Cadillac с хромированными бамперами, белыми шинами и фарами, похожими на глаза, медленно продвигались в утреннем потоке транспорта. Они останавливались у недавно установленных светофоров с мигающими желтыми и красными лампами. Клерки в серых или синих костюмах из шерсти, с галстуками в тонкую полоску или клетку и фетровыми шляпами Fedora на головах, шли по широким тротуарам. Они несли кожаные портфели с важными документами для офисов в Министерстве финансов или Государственном департаменте. Женщины в элегантных пальто с меховыми воротниками из лисы или норки, в шляпках с вуалью или перьями и перчатках из мягкой кожи прогуливались под кронами высоких вязов и кленов. Листья там уже полностью приобрели осенние оттенки – золотистый, оранжевый, красный и бордовый – и падали на асфальт.

Уличные торговцы расставили свои тележки и лотки на углах перекрестков. Один предлагал прохожим свежие номера газет The Washington Post и The New York Times с крупными заголовками о недавнем переизбрании президента Франклина Делано Рузвельта на второй срок. Республиканец Альф Лэндон потерпел сокрушительное поражение, собрав всего восемь электоральных голосов. Другой торговец жарил каштаны в большой железной сковороде на углях, отчего в воздухе витал сладковатый, ореховый аромат, который привлекал офисных работников на быстрый перекус. Третий продавал красные яблоки из долины Шенандоа в Вирджинии – блестящие и сочные, завернутые в коричневую бумагу по одному или в пакеты по полдюжины. Четвертый предлагал горячие пончики с сахарной пудрой из фургона с надписью Dunkin' Donuts, который только начинал свою экспансию по стране. Курьеры на велосипедах марки Schwinn или Raleigh с большими корзинами на переднем колесе и звонками на руле ловко пробирались сквозь толпу пешеходов и машины. Они доставляли срочные пакеты, конверты с телеграммами или стопки отчетов в правительственные здания из красного кирпича с белыми колоннами. Желтые такси Checker Cab сигналило клаксонами и маневрировало между автобусами и грузовиками, груженными ящиками с продуктами для рынков.

Белый дом, резиденция президента, возвышался в центре этой повседневной городской жизни. Его белоснежные стены и колонны в неоклассическом стиле сияли под утренним солнцем. Аккуратно подстриженные газоны простирались до кованых железных оград, а клумбы с поздними осенними цветами – хризантемами в желтых, белых и бордовых тонах, астры и георгинами – добавляли яркие акценты к зеленому ковру травы. Садовники в синих комбинезонах и кепках уже работали там с граблями и секаторами. Вокруг здания дежурили полицейские в темно-синих формах с блестящими значками и дубинками на поясе. Они направляли поток машин и пешеходов. Небольшая группа репортеров и фотографов с тяжелыми камерами Graflex или Leica на треногах и блокнотами в руках толпилась у главных ворот. Они надеялись запечатлеть момент прибытия японской делегации или получить эксклюзивный комментарий от пресс-секретаря Белого дома.

Японская делегация прибыла на вокзал Union Station ближе к девяти утра. Часы на башне с колоннами пробили девятый раз, и звук эхом разнесся по огромному сводчатому залу с мраморными полами и высокими арками. Специальный поезд из Нью-Йорка отправился накануне вечером с Пенсильванского вокзала на Манхэттене. Там премьер-министр Хирота Коки и генерал Накамура провели предыдущую ночь в роскошных апартаментах отеля Waldorf-Astoria на Парк-авеню. Апартаменты выходили на небоскребы Эмпайр-Стейт-Билдинг и Крайслер-Билдинг, освещенные ночью. Ужин состоял из стейков и лобстеров в ресторане отеля, а за бокалом саке гости обсудили повестку дня. Поезд подошел к перрону номер три точно по расписанию, без единой минуты опоздания, благодаря точной работе железнодорожной компании Pennsylvania Railroad.

Вагон первого класса специально зарезервировали и декорировали для высоких гостей. Стены обили красным деревом махагони, сиденья – мягкой кожей в кремовом цвете. На столиках стояли хрустальные вазы с свежими орхидеями. Стюарды в белых перчатках обслуживали пассажиров во время пути через Нью-Джерси и Мэриленд. Они подавали кофе, чай и легкие закуски. Вагон остановился плавно, с легким шипением тормозов и паром из-под колес. Двери открылись, и на перрон вышел оркестр морской пехоты Соединенных Штатов Америки. Музыканты уже выстроились в идеальные ряды. Они носили синие мундиры с золотыми пуговицами и эполетами, белые перчатки, ремни и фуражки с кокардами в виде орла. В руках они держали медные трубы, кларнеты, саксофоны и барабаны.

Оркестр заиграл сначала американский национальный гимн The Star-Spangled Banner. Мощные аккорды труб и ритмичные удары барабанов эхом отразились от сводов вокзала. Пассажиры на соседних перронах – семьи с чемоданами Samsonite, бизнесмены в костюмах с газетами под мышкой, солдаты в хаки, возвращающиеся с учений – остановились и повернулись в сторону делегации. Некоторые сняли шляпы в знак уважения. Затем, без паузы, оркестр перешел к японскому гимну Kimigayo. Он звучал более сдержанно и мелодично, с акцентом на струнные и деревянные духовые инструменты.

Хирота Коки вышел из вагона первым. За ним следовал генерал Накамура. Делегацию дополняли около дюжины японских дипломатов в темных костюмах-тройках с значками на лацканах в виде японского флага. Несколько военных офицеров были в униформе с саблями на поясе в ножнах с золотой отделкой. Адъютант Накамуры, лейтенант Като – молодой офицер с блокнотом и карандашом в руках, был в форме с нашивками и в фуражке.

Американскую сторону на перроне представлял посол Соединенных Штатов в Японии Джозеф Кларк Грю. Рядом стояла группа чиновников из Государственного департамента – мужчины средних лет в похожих костюмах, с папками и портфелями под мышкой. Один из них держал букет хризантем для приветствия.

Почетный эскорт впечатлял. Полная рота морской пехоты в парадной форме – синие мундиры, белые ремни, перекрещенные на груди, белые перчатки, винтовки M1903 Springfield с примкнутыми штыками на плече – выстроилась в две идеальные шеренги по двадцать пять человек в каждой. Они образовали коридор от вагона до выхода. Командир роты отдал честь, подняв руку к козырьку. Делегация прошла между рядами под продолжающиеся звуки оркестра. Теперь он играл бодрый марш «Semper Fidelis» Джона Филипа Сузы с акцентом на барабаны и трубы. Пассажиры вокзала аплодировали, дети махали маленькими флажками США и Японии, розданными заранее. Фотографы сделали первые снимки – вспышки осветили лица гостей.

У главного выхода с Union Station, где колонны и арки вокзала переходили в площадь с фонтаном и статуей Христофора Колумба, ждал моторный кортеж из шести черных лимузинов Lincoln Zephyr последней модели. Они имели удлиненные кузова, хромированные радиаторы в форме водопада, белые шины Goodyear и маленькие флажки Соединенных Штатов и Японии на капотах перед лобовым стеклом. Двери автомобилей открыли шоферы в униформе – на них были серые костюмы с фуражками и белыми перчатками. Делегация расселась по местам: Хирота Коки и генерал Накамура сели в первый лимузин на заднее сиденье с кожаной обивкой и откидными подлокотниками. Посол Грю сел рядом с Хиротой для перевода и беседы. Дипломаты и офицеры заняли следующие машины по рангам.

Кортеж тронулся под эскортом четырех мотоциклистов полиции на Harley-Davidson с синими мигалками – без сирен, чтобы не нарушать утреннюю тишину. Два мотоцикла спереди и два сзади прокладывали путь через город. Маршрут тщательно спланировали: они ехали от вокзала по Луизиана-авеню мимо Капитолия.

Величественный белый купол с статуей Свободы на вершине возвышался над горизонтом. Флаги штата трепетали на ветру на мачтах. Туристы фотографировались у ступеней. Затем проехали по Мэриленд-авеню, где здания в викторианском стиле из красного кирпича с белыми карнизами и балконами чередовались с небольшими скверами. По пути кортеж проехал мимо Национального молла. Вашингтонский монумент – высокий обелиск из белого мрамора – отбрасывал длинную тень и отражался в пруду с утками. Наконец кортеж повернул на Пенсильвания-авеню, где движение стало плотнее.

Люди на тротуарах и в окнах офисов останавливались, чтобы посмотреть на машины. Офисные клерки махали руками из окон второго этажа. Школьницы в форме католической школы улыбались и шептались. Мужчины снимали шляпы в знак уважения к иностранным гостям.

Кортеж сделал короткую остановку у отеля Willard на углу Пенсильвания-авеню и 14-й улицы. Это историческое здание в стиле боз-ар с колоннами, балконами с кованым железом и флагом на крыше. В прошлом здесь останавливались Авраам Линкольн, Улисс Грант и Марк Твен. Теперь оно было выбрано для японской делегации из-за близости к Белому дому и роскошных апартаментов. У входа в отель, украшенного гирляндами из осенних листьев дуба и клена, букетами хризантем в вазах и маленькими флагами США и Японии на стойках, стоял менеджер отеля мистер Джозеф Уиллард-младший, потомок основателя. Он носил смокинг с бабочкой и широко улыбался. Его окружали швейцары в ливреях с золотыми пуговицами и белыми перчатками, консьержи и горничные.

Он поклонился низко, когда двери лимузинов открылись, и лично проводил гостей в главный холл. Это было просторное помещение с мраморными полами в шахматном узоре, хрустальными люстрами Swarovski, свисающими с потолка высотой в три этажа, пальмами в медных горшках вдоль стен, мягкими диванами в стиле Людовика XV и портретами знаменитых постояльцев на стенах.

Апартаменты для премьер-министра Хироты и генерала Накамуры находились на втором этаже, в президентском номере и соседнем. Просторные комнаты были с высокими потолками, антикварной мебелью из красного дерева – кровати с балдахинами, комоды с мраморными столешницами, кресла с бархатной обивкой. Камины, где уже горел огонь из березовых поленьев, распространяли тепло и легкий аромат дыма. Большие окна с тяжелыми бархатными шторами в бордовом цвете выходили на Пенсильвания-авеню с видом на движение машин и пешеходов. В ванных комнатах были мраморные ванны с золотыми кранами, свежие полотенца с монограммой отеля и корзины с фруктами, шампанским Moët Chandon и коробками шоколада Godiva как приветственный подарок.

Для остальной делегации подготовили номера поменьше, но не менее комфортные, с телефонами на прикроватных столиках и радиоприемниками Philco для новостей. Там их ждал завтрак в столовой на первом этаже, отделанной дубовыми панелями и с хрустальной посудой. Их ждали серебряные подносы с только что испеченным хлебом из местной пекарни – багетами, круассанами с маслом, рогаликами с маком. Свежие фрукты из Калифорнии и Флориды: яблоки Голден Делишес, груши Бартлетт, виноград Томпсон без косточек, бананы из Центральной Америки. Кофе в фарфоровых чашках от Lenox с золотой каймой, свежезаваренный из колумбийских зерен. Зеленый чай матча для японских гостей в керамических чашках. Омлеты с ветчиной, сыром чеддер и грибами. Тосты с маслом и джемом из клубники или апельсиновым мармеладом. Бекон хрустящий и сосиски.

Официанты в белых смокингах и перчатках обслуживали стол: наливали кофе или чай, убирали пустые тарелки, предлагали добавку. Хирота попробовал круассан, кивнул одобрительно и сказал что-то на японском Като, который записал. Накамура предпочел зеленый чай и рис с соевым соусом, специально приготовленный шеф-поваром отеля, знающим азиатскую кухню. За завтраком они обсудили расписание: короткий отдых в номерах для свежести после путешествия, просмотр газет с переводами, затем в 10:30 выезд в Белый дом. Посол Грю присоединился к столу и рассказал анекдот о предыдущих визитах японских делегаций в 1920-х.

После завтрака делегация поднялась в апартаменты для небольшого отдыха. Хирота просмотрел телеграммы из Токио, сидя за письменным столом с лампой Tiffany. Накамура поговорил по телефону с одним помощником в Японии через коммутатор отеля. Дипломаты проверили портфели с документами – договорами, статистикой торговли, картами Азии. В 10:30 кортеж снова ждал у входа в Willard – те же лимузины, те же шоферы – и направился к Белому дому.

Ворота Белого дома – кованые, черные с золотыми орлами – открылись автоматически охраной в форме и пропустили машины на подъездную дорожку с гравием. Газоны резиденции были идеально подстрижены, усыпаны опавшими листьями клена, которые садовники в синих комбинезонах и кепках сгребали в кучи деревянными граблями. Клумбы с хризантемами, мамами и сальвиями сияли в утреннем свете.

У северного портика, главного парадного входа с белыми колоннами и балконом наверху, стоял президент Франклин Делано Рузвельт в своем специальном инвалидном кресле с деревянными подлокотниками и кожаным сиденьем. Рядом с ним стояла первая леди Элеонор Рузвельт, государственный секретарь Корделл Халл, адмирал Уильям Д. Леги, несколько сенаторов – включая Кея Питтмана от Невады и Роберта Вагнера от Нью-Йорка. Группа чиновников Госдепа и пресс-атташе.

Оркестр морской пехоты, перемещенный с вокзала, заиграл приветственный марш для президента, затем перешел к японским мотивам. Рузвельт протянул руку Хироте, вышедшему из лимузина первым.

– Добро пожаловать в Белый дом, премьер-министр Хирота. Ваш визит – это исторический момент для наших стран. Надеюсь, путешествие было комфортным и приятным.

Хирота пожал руку и ответил на хорошем английском с легким акцентом:

– Благодарю вас от всего сердца, господин президент. Мы глубоко тронуты теплым приемом американского народа и правительства. Япония ценит эту возможность для диалога.

Затем Накамура пожал руку Рузвельту и кивнул остальным членам принимающей стороны. Элеонор Рузвельт подошла ближе и пожала руки гостям.

– Рада видеть представителей великой японской нации в нашем доме. Надеюсь, вы попробуете американскую кухню и увидите красоты Вашингтона.

Фотографы Белого дома и прессы сделали серию снимков – группу у портика, рукопожатия, улыбки, флаги на фоне.

Гостей провели внутрь через северный портик в главный холл с мраморным полом, портретами Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна в золотых рамах на стенах, хрустальными вазами с цветами на консолях и коврами в восточном стиле. Оттуда – в Восточный зал, самый большой и торжественный в Белом доме.

Зал подготовили для официальной церемонии приветствия. По периметру стояли флаги США и Японии на золотых стойках через каждые несколько метров. Гирлянды из осенних листьев – дубовых, кленовых, ясеневых – переплетены с лентами в цветах флагов. Столы с серебряными подносами и закусками – канапе с черной икрой на тостах, кубиками сыра чеддер и швейцарского, ветчиной на шпажках, фруктовыми тартами с клубникой и киви, мини-сэндвичами с индейкой.

Собралось около двухсот пятидесяти человек: дипломаты из посольств европейских стран и Латинской Америки в смокингах и фраках, журналисты от Associated Press, United Press и японских агентств с блокнотами и диктофонами, бизнесмены – представители Standard Oil, General Motors, U. S. Steel, члены Конгресса, сотрудники Белого дома. Официанты в белых смокингах с черными бабочками и перчатках разносили серебряные подносы с бокалами апельсинового сока в хрустале, газированной воды Perrier, шампанского Dom Pérignon для тостов и зеленого чая в фарфоровых чашках для японских гостей.

Рузвельт поднялся на небольшой подиум с микрофоном, улыбнулся аудитории и начал речь.

– Дамы и господа, уважаемые гости из Японии, друзья Америки! Сегодня Белый дом открывает двери для премьер-министра Хироты Коки и генерала Накамуры, представителей великой империи Восходящего Солнца. Наши страны разделены океаном, но объединены общими ценностями – стремлением к миру, торговле и процветанию народов. После Великой депрессии Америка восстанавливается благодаря Новому курсу, создавая миллионы рабочих мест, а Япония развивает свою промышленность с удивительной скоростью. Пусть этот визит укрепит наши экономические связи: американский хлопок для японских фабрик, японский шелк для американских магазинов, совместные проекты на Тихом океане. За дружбу между США и Японией!

Аплодисменты грянули, оркестр сыграл короткий фанфар. Хирота подошел к микрофону следующим.

– Господин президент, первая леди, дамы и господа! От имени его величества императора Хирохито и народа Японии благодарю за этот теплый, искренний прием. Мы прибыли сюда как партнеры. Япония видит в Америке друга и союзника в развитии Азии и Тихого океана. Наши экономики дополняют друг друга: ваши ресурсы – наше производство. Пусть торговля растет, принося пользу миллионам семей от Токио до Вашингтона. За вечную дружбу!

Снова аплодисменты, вспышки фотоаппаратов осветили зал. Затем гости обменивались рукопожатиями. Сенатор Питтман с Хиротой обсудил тарифы на хлопок из Миссисипи. Бизнесмен из Standard Oil подошел к Накамуре с предложением поставок нефти из Техаса. Элеонор Рузвельт поговорила с японским дипломатом о женском образовании.

После церемонии в Восточном зале, длившейся около сорока пяти минут, делегацию провели по коридорам Белого дома – с портретами бывших президентов, вазами с цветами, коврами – в Овальный кабинет для приватной рабочей встречи. Массивный дубовый стол Resolute был завален стопками бумаг, телеграммами из Госдепа, отчетами о торговле, картами Азии и Тихого океана. Кресла были с зеленой кожаной обивкой и стояли вокруг камина из мрамора, где потрескивали березовые поленья в решетке и распространяли тепло и легкий дымный аромат. На стенах были портрет Джорджа Вашингтона, карта мира с булавками в ключевых точках, книжные шкафы с томами по истории и экономике.

Рузвельт сидел за столом в своем кресле, напротив были удобные кресла для Хироты и Накамуры с мягкими подушками в полоску. С американской стороны присутствовали Корделл Халл с толстой папкой документов, Генри Л. Стимсон – бывший госсекретарь, теперь неофициальный советник, с блокнотом и ручкой Parker, адмирал Леги с морской картой, переводчик – опытный дипломат из Госдепа по имени Джонсон. С японской стороны: два старших дипломата с портфелями от Montblanc, лейтенант Като с записями в кожаной папке, еще один офицер с документами по экономике.

Дверь закрылась, официанты в белых перчатках принесли серебряный поднос с кофейником георгианского стиля, фарфоровыми чашками Limoges, сахарницей, молочником со сливками из Вермонта, тарелкой с печеньем – шоколадным, овсяным, с изюмом – и зеленым чаем в термосе, а затем вышли бесшумно.

Рузвельт отложил сигарету в хрустальную пепельницу, откинулся в кресле и начал встречу теплым тоном.

– Господа, премьер Хирота, генерал Накамура, добро пожаловать в этот кабинет, где принимаются решения, влияющие на миллионы жизней. Мы собрались не для формальностей, а для реального разговора о будущем. Япония и Соединенные Штаты – две ведущие нации Тихого океана, наши экономики могут расти вместе экспоненциально. Американские фермеры в Канзасе и Айове производят миллионы бушелей хлопка ежегодно, который идеально подходит для ваших текстильных фабрик в Осаке, Нагоя и Киото, создавая тысячи рабочих мест там и здесь. Ваши рыболовные флотилии в Японском море и у берегов Хоккайдо ловят тунец, сардины и лосось, которые заполняют прилавки рынков в Сан-Франциско и Сиэтле. Наши сталелитейные заводы в Питтсбурге и Бирмингеме могут поставлять листы стали для ваших верфей в Йокосуке и Курэ, где строятся торговые суда. Расширение торговли – это не абстракция: это новые фабрики в Детройте, производящие автомобили Ford Model 48 для улиц Токио и Осаки, это японский шелк и чай в магазинах Macy’s в Нью-Йорке и Marshall Field’s в Чикаго, это совместные инвестиции в порты и железные дороги. Представьте: американские краны в порту Кобе, японские инженеры на строительстве дамб в Калифорнии. Это принесет миллиарды долларов, снизит безработицу, повысит уровень жизни от фермеров в Айдахо до рабочих в Фукуоке.

Хирота отхлебнул чай из чашки, поставил на блюдце и кивнул.

– Господин президент, ваши слова точно отражают потенциал наших стран. Япония импортирует более двух миллионов тюков американского хлопка в год – это основа нашей текстильной промышленности, экспортирующей ткани в Азию и Европу. Наши компании в Киото ткут шелк высшего качества, который продается в американских универмагах по премиум-ценам. Мы можем расширить обмен значительно: увеличить поставки японского чая – зеленого сенча и черного – для американских чайных домов, фарфора из Ариты с ручной росписью для коллекционеров, жемчуга с ферм в заливе Аго для ювелиров в Бостоне. Взамен получать больше американских тракторов International Harvester для ферм на Хоккайдо, где почва идеальна для риса и сои, автомобилей Chevrolet для такси в Токио, холодильников Frigidaire для японских домов. Совместные проекты: модернизация порта Иокогама с американскими доками и подъемными кранами от Bethlehem Steel, строительство складов в Шанхае под совместным управлением. Это удвоит товарооборот за пять лет, создаст цепочки поставок от сырья до готовой продукции.

Накамура положил фуражку на колени, скрестил руки и добавил:

– Экономическое партнерство – это фундамент стабильности. Япония инвестировала миллиарды иен в инфраструктуру Азии: железные дороги от Пекина до моря, шахты в Корее, фабрики в Формозе. Американские компании могут присоединиться к нам. Нам нужны поставки оборудования и кредиты от банков в Чикаго и Нью-Йорке под низкие проценты. Взамен мы предоставим доступ к ресурсам: соя и уголь из Маньчжурии для американских заводов, резина из Малайи может идти через японские каналы. Совместные рыболовные экспедиции в Тихом океане: американские консервные заводы в Калифорнии перерабатывают улов японских траулеров, а прибыль делится. Это выгодно стратегически и экономически и укрепит позиции обеих стран.

Стимсон, сидевший в кресле сбоку с картой Азии на коленях, наклонился вперед и разложил дополнительные графики экспорта.

– Генерал Накамура, премьер Хирота, экономические преимущества неоспоримы, цифры говорят сами за себя – торговля между нами уже превышает полмиллиарда долларов в год. Но для максимального роста и доверия нужно устранить препятствия. Маньчжоу-Го создает барьеры для свободной торговли в Северном Китае: таможни, монополии, нестабильность отпугивают инвесторов. Американские торговцы в Тяньцзине и Даляне жалуются на потерю рынков – экспорт чая, шелка, сои упал на тридцать пять процентов за три года. Если Япония выведет войска, администрацию и передаст контроль местным китайским властям или международной комиссии под эгидой Лиги Наций, это откроет регион полностью. Представьте совместные предприятия: нефтепровод от полей в Дацине до порта с американскими насосами Halliburton и японскими трубами, автосборочный завод Ford в Харбине с местной рабочей силой, текстильные фабрики с американским хлопком и японским оборудованием. Прибыль – поровну, рынки для всех, стабильность для региона.

Рузвельт поддержал и указал пальцем на карту, где Маньчжурия была выделена красным.

– Мистер Стимсон абсолютно прав, господа. Уход из Маньчжоу-Го станет мощным сигналом доброй воли, снимет напряженность в Азии. Взамен Америка предложит конкретные льготы: снижение тарифов на японский шелк с сорока пяти процентов до двадцати пяти, на консервированную рыбу – до десяти, увеличение квот на импорт чая без пошлин. Наши банки – Chase National, Bank of America – предоставят кредиты на десять лет под четыре процента для японских проектов в Китае без Маньчжоу-Го: строительство дамб на Янцзы, железных дорог от Шанхая до Нанкина. Это миллиарды в обороте: фермеры в Техасе продадут больше нефти для японских танкеров, рабочие в Огайо – больше стали для мостов в Азии. Экономика выиграет, народы сблизятся.

Хирота задумчиво посмотрел на графики Стимсона и отхлебнул чай.

– Предложение заслуживает серьезного рассмотрения. Маньчжоу-Го изначально создавалось как буфер для безопасности границ и экономической стабильности после инцидентов 1931 года. Но если Соединенные Штаты гарантируют нейтралитет Китая, равный доступ к рынкам и защиту японских инвестиций через международные соглашения, мы можем обсудить поэтапный вывод. Первый шаг – сокращение гарнизонов на пятьдесят процентов в течение года, передача шахт и ферм местным кооперативам под наблюдением нейтральных инспекторов. Второй – полная передача администрации через два года.

Накамура кивнул и взял печенье с подноса.

– Я подумаю над деталями предложения. В Токио кабинет и военные имеют разные взгляды, но экономическая логика убедительна. Уход из Маньчжоу-Го создаст вакуум, но если заполнить его совместными проектами – это компенсирует потери. Я передам ваши аргументы императору лично по возвращении. Возможно, соглашение о переходном периоде с гарантиями.

Обсуждение углубилось в конкретику на следующие два часа. Рузвельт предложил черновик торгового соглашения на пять лет: фиксированные квоты – сто пятьдесят тысяч тонн хлопка в год без пошлин, семьдесят пять тысяч тонн японского шелка, увеличение экспорта нефти на двадцать процентов. Хирота описал планы модернизации порта Кобе. Накамура упомянул рыболовные зоны: совместные лицензии в центральном Тихом океане, раздел улова – шестьдесят процентов Японии, сорок Америке, переработка на заводах в Сиэтле. Стимсон добавил:

– Без Маньчжоу-Го Шанхай станет хабом: американские банки финансируют железную дорогу Пекин-Ханькоу длиной тысячу миль, японские инженеры строят тоннели, доход от грузов делится пятьдесят на пятьдесят. Это вернет американский экспорт в Китай к уровню 1929 года.

Переводчик Джонсон передавал каждую фразу точно, с паузами для уточнений, иногда повторяя ключевые цифры.

Рузвельт закурил еще одну сигарету Camel в мундштуке и продолжил:

– Дружба – это не только слова, но и действия. По Маньчжоу-Го – ваше согласие откроет новую эру в отношениях между нашими странами.

Хирота улыбнулся.

– Я согласен с выводом войск при определенных гарантиях.

Накамура подтвердил.

– Мы подумаем. Надеемся на договоренность с вами.

Встреча завершилась рукопожатиями и фото для архива. Рузвельт был доволен. Визит делегации заложил основу для американской экспансии в Азию.