Текст книги "Сорок третий 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Ну и кто совсем без мозгов.

– А если что, они вам живыми нужны? – спокойно спросил Ардор, пряча удостоверение в карман. В его голосе не было ни тени иронии, просто уточнение технического задания.

Старшина усмехнулся.

– И так хорошо, и этак, – философски сказал он. – Но в целом мы от их отсутствия страдать не станем.

Полицейский дошёл до машины и, сев на водительское сиденье, повернулся к напарнику. Машина была невзрачная, снаружи ‑ стандартный серый дорожный патрульный мобиль, внутри – мощный форсированный двигатель, подвеска от гоночной машины и набор полезных вещей: от аптечки и наручников до контейнера с едой и водой.

– Халги, – старшина хмыкнул, застёгивая ремень, – ты вроде говорил, что подозреваешь здешнего бармена в том, что тот подстукивает бандитам?

Напарник, коренастый мужик с лицом, на котором всегда было написано «я всё видел, но вы всё же попробуйте, меня удивите», повернулся и кивнул:

– Есть такое. С тех пор, как его троюродный брат вдруг купил дом в городе, а сам он перестал жаловаться на жизнь и начал носить рубахи без дыр.

– Тогда, – старшина потянулся, поёжился от предстоящей комбинации, – иди сейчас к этому бесу и сделай так, чтобы тот слил информацию о парне на мотоцикле.

– Какой формуляр? – деловито уточнил Халги. Для него «сделать так, чтобы слил» вообще не представляло проблем.

– Типа, – старшина начал на пальцах раскладывать образ: – в кармане ‑ пачки денег, сам худой и болезненный, кашляет всё время, глаза красные, явно из столицы. Про мотоцикл расскажи: такая тачка меньше десятки тысяч не стоит, а тут он один, без охраны, да ещё и, вроде как, документы показал честно.

Он скривился:

– Скажи, мол, выехал с трассы, заехал к вам, говорит, «далеко ли до ближайшей ночёвки?» – ну и всё такое. Твой бес дальше сам дорисует.

– Понял, – Халги кивнул. – Образ: ходячий кошелёк на колёсах, сопящий и доверчивый. Если его боги дорог не полюбят, то хоть бандиты пожалеют.

– А станет хнырь кочевряжиться, – добавил старшина, уже чуть жёстче, – так передай ему, что пусть сразу ищет себе другой заработок. А на дорогах Шардала ему не работать.

Он зевнул, потёр переносицу:

– Скажу, – пообещал Халги. – Только аккуратнее, а то ещё решит, что мы его перевербовывать пришли. Ещё не хватало получить в штат бармена-информатора.

– Бармен-информатор – это мечта любого следователя, – мрачно заметил старшина. – Но не того, у кого совесть ещё жива. Давай, работай. Если всё пройдёт как надо, к ночи у кого-то очень сильно испортится здоровье.

Они переглянулись. Взгляд был понятен без слов: «мы, конечно, полиция, а не егеря, но раз уж судьба занесла к нам на трассу ходячий спецназ с боевыми орденами ‑ было бы преступлением не дать людям возможность пообщаться».

Халги поправил кобуру, вылез из машины и направился к «Старой кляче» ‑ придорожному заведению с вывеской, красноречиво сообщавшей отношение владельца к жизни. Старшина посмотрел ему вслед, потом ‑ на трассу, где чёрная точка мотоцикла уже превращалась в едва заметную полоску, и тихо пробормотал:

– Ну что ж, ребята. Если вы сегодня кого-то поймаете, пусть это будет тот день, когда вы очень пожалеете, что выбрали профессиональную преступность, а не честный труд грузчиком.

Такое дело в среде правоохранителей называлось «подкинуть ежа» и практиковалось по мере возможности. Ежом называли не самого клиента, а ситуацию: внешне пушистая, а как схватишь ‑ потом долго руки рассматриваешь, зачем хватал.

Информация о мотоциклисте ‑ доходяге, с карманами полными денег, хилым здоровьем, неуверенной посадкой и мотоциклом, стоимостью в приличную ферму, ‑ ушла в нужную сторону. По цепочке: дорожный патруль – бармен – «друг кузена» – человек, который на самом деле принимает решения, кого сегодня ободрать до костей.

И уже поздно вечером, когда трасса почти опустела, свет мощных фар мотоцикла высветил стоящую на обочине спортивную ярко-красную «Диссу» и весьма легко одетую барышню рядом, размахивавшую алым платком. Алый цвет, видимо, значил «остановите меня поскорее, пока я не простыла и не передумала».

Старгал в этой ситуации выглядел совершенно избыточно. Штатный армейский метатель для боя с изменёнными тварями ‑ это как втащить по мухе из гаубицы. Эффектно, но непрактично. Зато уже опробованный в деле Ластар, с двадцатизарядным магазином и глушителем, смотрелся как раз в профиль. В аккурат тот случай, когда можно не разрушить всю композицию вместе с декорациями.

Ардор сбросил газ и подрулил к голосующей девице, плавно, без понтов с юзом. Снял шлем, повесил его на ручку мотоцикла и окинул барышню прицельным взглядом.

Картинка получилась настолько правильной, что её можно было вешать в учебнике «Как не надо делать если хочешь умереть от старости». Стройная, тонкая, как будто немного недокормленная, но от этого только выигравшая в линиях, скульптурная красота. На девице было надето тонкое платье из шёлка, не столько скрывавшего фигуру, сколько делавшего вид, что оно тут случайно и держится исключительно на силе драматургии. При малейших порывах ветра тонкая ткань облегала тело, рисуя такие соблазнительные формы, что любая честная мораль завистливо курила за кулисами.

– Ну, что случилось? – Он спокойно посмотрел на даму, позволяя себе отметить все детали взглядом, но без того жадного предвкушения, на которое она явно рассчитывала. – Заглохла принцесса?

– Ой, вы знаете, у меня машина не едет, – она чуть стеснительно улыбнулась, отработанно заломив ресницы, и показала на капот машины. Голос дрожал ровно настолько, чтобы не раздражать, но вызвать у среднего самца рефлекс «надо спасать».

– Сейчас глянем, – кивнул он.

После училища он действительно мог наладить большинство стандартных поломок техники. Если человеку год объясняют устройство двигателя внутреннего сгорания, а потом посылают чинить бронесарай под дождём, он либо научится, либо сдохнет от холода и стыда. Ардор выбрал первый вариант.

Оглядевшись на чистом рефлексе, где могут прятаться идиоты с оружием ‑ он поднял замки по бокам капота и приподнял крышку, зафиксировав её на подпорке.

Под капотом «Диссы» всё выглядело как на картинке в рекламной брошюре. Провода на месте, ремень не слетел, аккумулятор в приличном состоянии, ничего не дымится, не течёт, не стучит и даже не шипит. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Как правило, если машина в таком состоянии «не едет», значит, или у неё сломался хозяин, или планируют, чтобы сломался кто-то ещё.

– Так, – он чуть наклонился, будто прислушиваясь к мотору, – по железу всё живое. Попробуем завести.

Он уже повернулся к даме, открыть рот, чтобы сказать, что всё вроде нормально и пусть попробует ключ ‑ как в лицо ему ударила тугая струя.

Запах был сладковатый, приторный, очень далёкий от бензина и масла. В глазах на миг поплыло, в голове кто-то выключил свет, и мир погас, как дешёвый дальногляд в момент, когда начинается самое интересное.

Алхимическая смесь, предназначенная для оглушения опасных преступников и их спокойной перевозки, вполне прилично работала на обычных людей. Преступник, вдохнув, честно падал, переставал брыкаться и переходил в категорию «багаж». Создатели этой радости были уверены, что нашли идеальный компромисс между гуманизмом и эффективностью.

Но Ардор к категории «обычных людей» давно не относился. Во-первых, имел поистине несокрушимое здоровье, выкованное Северными Пустошами, выстрелами, ударами и систематической ненавистью к собственным слабостям. Во-вторых, уже частично пользовался проснувшимся источником. Источник поначалу удивился, зачем в организм залили такую гадость, но довольно быстро решил, что это оскорбление, и уничтожил всё лишнее с обидчивостью настоящего хищника.

Глава 7

Очнулся барон в закрытом кузове грузовичка, двигающегося по ухабам просёлочной дороги. Двигатель рычал где-то спереди, кузов тяжко вздыхал и поскрипывал, как старый сержант на физо. Деревянный кузов, обшитый снаружи тонким металлом, внутри пах пылью, гнилыми досками, мышами и чьими-то давно забытыми надеждами заработать честным путём.

Но и очнувшись Ардор предпочёл делать вид, что находится в бессознательном состоянии. Лежал, медленно дышал, расслабив мышцы и позволяя телу болтаться, как мешку с картошкой.

Где-то в глубине сознания работала холодная, счётная часть: «так, жив, руки-ноги на месте, голова тоже, жетон при мне, оружие при мне или нет ‑ это сейчас проверим».

Что было в голове у бандитов такого, что они не обыскали его, не забрав ни метателя, ни запасных магазинов, ни ножа, ни удавки? Казалось бы, святое дело: нашёл в кармане дорогую железку ‑ забери, потом продашь, купишь себе ещё год жизни в дешёвом борделе.

Секрет небрежения бандитов был прост и как всегда идиотски-человеческий. Главарь страшно не любил, когда подельники крысят добычу, и строго запретил копаться в карманах у клиентов. За последнее подобное «недоразумение» один особо любопытный товарищ неделю лежал, глядя в потолок одним глазом, а вторым ‑ в свою вывернутую руку.

– Чтоб мне никто потом не ныл про «не поделился», – сказал тогда Мясник, – Клиентов вообще не трогайте. Дело моё, и сколько кто получит решать мне.

В результате мирного путешественника не обыскали. А зря.

Он осторожно шевельнул пальцами, нащупывая под курткой привычные тяжести. Ластар ‑ на месте, магазины ‑ там, где надо, нож ‑ холодным штрихом вдоль бока, удавка свернулась в кармане, как маленькая змея, готовая к работе. Бандиты, не зная этого, продолжали жить, хотя по факту уже тихо шли к профессиональному выгоранию, выраженному в виде преждевременной смерти.

Его мотоцикл находился рядом, привязанный к решётчатому борту верёвками. Скрипел, вздрагивал вместе с кузовом, как обиженный зверь в клетке. В принципе, можно было перерезать ремни, и, вылетев из кузова на дорогу, дать по газам так, что никто и ругнуться не успеет.

Но Ардору стало интересно. Профессиональная деформация: когда тебе подкидывают неприятность, очень хочется посмотреть на того, кто решил, что это хорошая идея.

И кто это такой охреневший, что стал грабить на королевской дороге, да ещё и с химией, и девочками-приманками? Дорога ‑ это почти святое. Её охраняют не только стража, но и все специальные службы страны. Преступления на дороге автоматически становились коронными, и сроки там взлетали в небо, теряясь в туманной дали.

Где-то через полчаса, грузовичок замедлил ход, потом окончательно остановился. Двигатель ещё пару раз кашлянул, как старый курильщик, и замолчал. Сквозь щели в кузове пробивался желтоватый свет факелов или ламп. Голос водителя снаружи дал короткие команды тем, кто ехал следом:

– Давай, давай, заезжай в левый амбар, да тихо, тут и так все знают, что ты приехал!

Судя по звукам, за ними в широкий двор заезжали ещё машины. Одна тяжёлая фура, судя по характерному металлическому скрежету, ещё какой-то грохочущий ящик на колёсах ‑ то ли броневик без брони, то ли просто очень уставший грузовик, и легковушка с мощным мотором.

Ардор встал и замер в ожидании.

Куртку, защищавшую мотоциклиста лучше, чем металлопластиковая броня земного типа, Ардор не снял, хотя двигаться в ней было сложновато. Толстая кожа, усиленная титановыми пластинами и замагиченными вставками, делала его похожим на штурмовика.

Когда двери кузова с грохотом распахнулись, откинулась лесенка и внутрь полезла чья-то самоуверенная физиономия с ножом наготове, нож так и остался в руке. Удар носка тяжёлого сапога в лицо оборвал жизнь и возможность двигаться. Хрустнул хрящ, кровь брызнула на дверь, человек отлетел назад, как пробка, а Ардор, пользуясь моментом, спрыгнул на землю, уже с оружием в руках.

Первое, что он увидел, выбивая каблуком землю из-под ног, было распятое тело в углу двора.

В свете трёх ярких фонарей, прямо на заборе висела женщина, прибитая гвоздями сквозь тело. Нечто среднее между живым плакатом и очень злым оберегом. Гвозди вошли в кисти и предплечья под таким углом, чтобы держало надёжнее, голова бессильно опущена вниз, волосы ‑ липкими сосульками, пропитанными чем-то тёмным. Живая она или мёртвая ‑ сразу и не скажешь. Так висят либо уже умершие, либо те, кого к этому очень тщательно готовят.

В голове у егеря чётко звякнула, падая, планка. А следом, почти одновременно, щёлкнул и мгновенно очнувшийся самоконтроль, продувая голову ледяным ветром абсолютного спокойствия.

И Ардор начал стрелять.

Бил в голову, не оставляя шансов на выживание, экономя своё, и чужое время. Мягкие, но скоростные пули Ластара входили в череп, как в бумагу, и выходили уже не пулями, а фонтанами чужих мыслей, разлетавшихся по двору в виде липких кусков.

Пятеро бандитов, суетящихся во дворе, не успели ничего предпринять. Не потому, что были совсем уж идиотами ‑ просто физически не успели. Звук Ластара не походил на обычный огнестрел. Глухой хлопок, как если бы кто-то бил кулаком по подушке, без привычного звонкого и резкого взрыва. Мозг, привыкший реагировать на конкретный «бах», не сразу понимал, что это ‑ тот самый «бах», только цивилизованный.

Кто-то успел повернуть голову, кто-то дотянуться до пояса, один вообще застыл с сигаретой во рту и спичкой в руке: так и помер, не успев докурить. Для патологоанатома ‑ лишняя деталь, для следователя ‑ наглядная иллюстрация скорости происшедшего.

Последней осталась стоять красотка, заманившая его на дороге. Вечерний шёлк на ней теперь выглядел теперь совсем не эротично, а весьма глупо и неуместно.

Она, подняв левую руку, размахивала ей, рассказывая, как её заставили, как угрозами, как страшными мужчинами, как она вообще вся «не такая», просто вынудили. Правая же почему-то упорно держалась за спиной, слегка подрагивая ‑ то ли от страха, то ли от желания всё-таки выполнить свою часть сделки.

В какой-то момент, как ей казалось ‑ быстро и ловко, она вскинула правую руку, держа в пальцах маленький баллончик, но нажать на кнопку распылителя не успела.

Мягкая скоростная пуля вошла ей между глаз. разнесла голову в клочья, брызнув липким дождём на поверхность спортивного автомобиля, усиливая перламутровый оттенок и придавая новый дизайн: «кровавый металлик». Тело девицы сложилось, как кукла, у которой перерезали ниточки, баллончик вылетел из пальцев, успел сделать в воздухе полоборота и плюхнулся в траву, клапаном вниз безвредно сипнув струёй в траву.

Ардор уже начал поворачиваться к дому, намереваясь проверить, нет ли там ещё желающих поучаствовать в вечере, когда выходная дверь почти взорвалась. Не просто распахнулась, а именно разлетелась в мелкие фрагменты, ударив словно картечью по всему двору, сминая металл машин, разбивая стёкла и добавляя к общему веселью осколки дерева, стекла и чьей-то давно не крашеной рамы.

Один из более удачливых осколков, отлетев, по касательной шлёпнул по его бронекуртке в районе груди. Мелочь. Зато звук по металлу получился хлёсткий, как кулаком по мясу.

На пороге стоял широкоплечий, высокий и здоровенный мужчина, одетый в простые штаны и кожаную куртку на голое тело, держа в руках широкий и длинный полуметровый мясницкий тесак, такой, каким обычно разделывают большие туши или закрывают спор.

Ещё одно движение, и вокруг Ардора стал закручиваться вихрь «клинков ветра». Воздух дрогнул, поднялась мелкая пыль, на земле зашевелились полупрозрачные тени, готовясь резать плоть на куски. Главарь, судя по уверенности, делал это не впервые. Узор, в который он влил чуть не треть всего резерва, должен был сейчас превратить егеря в фарш, аккуратно распределённый по площади двора.

Но что-то пошло не так. Магический конструкт, куда главарь так старательно заливал свою силу, никак не хотел собираться в структуру. Словно где-то в земле сидела аномалия, высасывающая энергию из рисунка.

А ядро Ардора, затаившееся и тихо занимавшееся своими делами, взахлёб впитывало силу, дорвавшись до потока, как алкоголик ‑ до бесплатного бара. Любой поток эфира, какой бы хитрый он ни был, для нераскрытого источника являлся всего лишь формой упаковки энергии. Снять обёртку ‑ и дальше всё вполне просто.

Сложная структура превращалась в прямолинейное течение энергии, туда, где его ждали. То есть в барона.

Главарь явно не ожидал, что его мощный и смертоносный трюк внезапно начнёт вести себя, словно дохлая курица. Попытавшись исправить положение одним сильным ударом, он вбил в узор вообще всё, что у него было. Это походило на истерический жест, но пыль вокруг ног убийцы его дочери лишь слегка шевельнулась, словно от слабого порыва ветра. Пара пыльных столбиков лениво взметнулись и вновь опали, выражая полное безразличие к усилиям мага.

Оставшись без козырей, он пошёл вперёд, сжимая в руке тесак. В глазах мелькнула знакомая ярость человека, у которого только что отобрали любимую игрушку, и он решил перейти к проверенному и верному средству – тесаку закрывшему бессчётное количество проблем.

Ардор в быстром темпе отстрелял остатки магазина и видя, как пули застревают в поле магического щита, спрятал оружие в кобуру, доставая нож.

– Ну хоть тут без фокусов, – тихо сказал Ардор, чувствуя, как прилив чужой силы ещё гуляет по телу. – Сейчас посмотрим, кто из нас мясо.

Главарь шёл на него тяжёлой, походкой человека, привыкшего, что мир делится на две категории: то, что он уже разрубил, и то, что ещё стоит в очереди. В руке ‑ мясницкий тесак, не изящный клинок фехтовальщика, а тяжёлый рабочий инструмент. Толстое, широкое лезвие длиной больше полуметра, выгнутый вверх обух, широкая длинная рукоять, натёртая до блеска ладонью.

Ардор держал в руке боевой нож – треугольный узкий ромбовидный клинок стилетного типа без изысков. Плоская овальная гарда, не дающая руке соскользнуть на лезвие, и рифлёная рукоять, идеально ложащаяся в ладонь. Никакой красоты. Просто инструмент, созданный для того, чтобы очень быстро завершать чью-то биографию.

Главарь не ответил. Он просто резко шагнул вперёд, словно решив одним махом закрыть вопрос. Удар пришёл, как и положено тесаку, сверху вниз, диагонально, с расчётом, что даже если не голову, то хотя бы плечо, ключицу, ребра снесёт одним ходом.

Но лезвие прошло мимо.

Ардор не стал ловить тяжёлый клинок на блок. Он просто скользнул в сторону и чуть назад, давая дуге удара пройти мимо. Плечо главаря на миг оголилось, ребра открылись, и нож егеря коротко щёлкнул по коже, оставляя полоску крови.

Главарь даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Развернулся на полшага, и вильнув тесаком тут же пошёл вторым ударом ‑ уже горизонтальным, в живот. Из серии «ну сейчас-то я тебя точно достану».

Но широкое лезвие снова прошло мимо цели. В последний момент Ардор разорвал дистанцию и опустился чуть ниже линии удара, пропуская сталь над собой, чувствуя, как по воздуху прошёл настоящий, тяжёлый кусок металла ‑ если бы попал, никакой панцирь не помог бы.

Лезвие свистнуло, срезав с левого плеча кусок кожи. Но рука барона двинулась вперёд, под самым локтем противника, и нож врубился в трицепс, пройдя насквозь.

В этот раз главарь заметил.

Из горла вырвался короткий хрип не столько боли, сколько от удивления. Рука с тесаком дёрнулась, но не выпустила оружия. Взгляд стал ещё злее, но в нём впервые мелькнуло то самое: «кажется, я недооценил объект разделки».

– Не, больно? – равнодушно уточнил Ардор.

В ответ тесак пошёл третьим ударом ‑ уже не таким красивым, но куда более опасным. Главарь шагнул назад, разрывая дистанцию, и попытался смести противника широким замахом.

Боевой нож хорош на ближней, тесной дистанции, но тяжёлый длинный тесак, куда вложились в удар всей тушей, легко делает из человека окровавленное мясо и с дальней. Именно на эту дистанцию главарь и отпихивал его, не мучаясь тактическими схемами.

Ардор позволил разорвать расстояние, но не дал оторваться совсем. Полшага в сторону, круговой подшаг вослед, и они столкнулись плечами. Удар тесака ушёл куда-то вбок, в воздух, а рука с ножом вошла главарю в бок, под рёбра, едва не пропоров печень.

Бандит рявкнул, пахнул перегаром и злостью, и изогнувшись телом, ударил головой, словно баран, которому забыли объяснить, что перед ним бетонная стена. Удар встретился с твёрдым лбом барона и, к счастью Ардор успел чуть отвернуть голову, принимая тычок на боковую часть, а не в переносицу.

Перед глазами коротко сверкнули искры. В левом ухе тонко и противно зазвенело, как если бы туда засунули живого сверчка. Нож, тем временем, вырвался из раны, и барон резко ушёл вниз, под корпус противника.

Снизу всё выглядело гораздо менее внушительно. Живот, пах, ноги. Всё то, что обычно прикрывают, если хоть что-то понимают в самообороне, он не стал, решив, что нападение ‑ лучшая защита. И просчитался.

Нож полоснул по внутренней поверхности бедра. Не по паху но достаточно близко, чтобы кровь хлынула потоком.

Главарь рефлекторно дёрнулся, перенося вес на вторую ногу, тесак снова описал дугу, пытаясь хотя бы краем зацепить эту юркую тварь в бронекуртке.

Клинок чиркнул по рукаву, по касательной, оставляя неглубокую борозду, и вскрывая кожу с плеча обнажая титановую пластину. Если бы вместо панциря был обычный плащ, рука давно бы болталась в лохмотьях но экипировка мотоциклиста вновь отработала вложенные в неё немалые деньги.

Ардор, пользуясь тем, что противник на мгновение потерял устойчивость, шагнул вперёд и в сторону, втыкая стопу в коленный сгиб. Плечо главаря ушло вниз, корпус скрутился опускаясь к земле.

Тесак воткнулся в землю, и в этот момент барон вонзил нож в ключицу, у самого основания шеи. Туда, где проходят нервы и сосуды. Клинок вошёл с ожидаемой лёгкостью, как в кусок нежного мяса, чуть дрогнув, когда проникал в позвоночник.

Главарь попытался вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие пошла кровь. Глаза его на секунду расширились ‑ не столько от боли, сколько от осознания: «это всё».

Он ещё раз махнул рукой, на этот раз пустой. Удар вышел слабым и нелепым, почти умоляющим. Пальцы зацепили воздух в сантиметрах от лица барона, который даже не стал уклоняться.

– Девку за что вешал? – тихо спросил Ардор, глядя ему прямо в глаза.

Тот попытался что-то сказать, но изо рта вылилось только хриплое бульканье. В глазах не было ни раскаяния, ни понимания. Только ярость и тупое недоумение, что кто-то вообще посмел довести его до такого состояния.

Нож вышел из шеи коротким движением. Кровь рванула фонтаном, но недолго. Через пару секунд фонтан превратился в струйку, а через ещё несколько главарь закатил глаза, качнулся, как будто собирался ещё раз ударить, потом тело перестало слушаться, и он рухнул ничком. Тело подёргивалось словно пыталось догнать всё, что не успел сделать мозг, но безрезультатно. Он всхрапнул, дёрнул рукой и тесак в последний раз жалобно звякнул.

Ардор ещё раз вздохнул, и подошёл к забору где висела девушка, и желая просто попробовать насколько плотно сидят в дереве гвозди, неожиданно для себя, выдернул их, и подхватив на руки лёгкое измученное тело, бережно положил его на землю, проверил пульс и вытащив из кармана небольшую флягу, стал аккуратно по капле вливать воду в распахнутый рот.

Женщина внезапно закашлялась и стала жадно глотать воду, пока фляга не кончилась.

– Полежи, милая. – Я сейчас.

Метнулся по огромному пустому дому и найдя кран, наполнил большую бутылку, вытащил во двор и усадив спиной к забору, стал поить женщину.

Когда понял, что та более или менее в порядке, отошёл к грузовику, и запрыгнув в кузов, сдёрнул клапан с кофра где лежал телефон, и прижав трубку включил боковым тумблером услышав сигнал связи.

– А чёрт. Я же не знаю где я. – Он выскочил из кузова с телефоном в руках, нашёл взглядом женщину, медленно приходившую в себя. – Ты знаешь где мы?

– Хутор Зелёная глина. Район Красных холмов. – Хрипло проговорила пленница. – Эта тварь часто заказывала сюда еду. Она глазами показала на лежавшую ничком тушу главаря. Там в доме у него тоже телефон.

Событие такого масштаба долго в тайне не оставалось.

Первыми, разумеется, подтянулись повелители асфальта. Их машина, до этого мирно дремавшая в тени деревьев на выезде из ближайшей деревушки, находилась где-то километрах двухстах, когда по рации прохрипело: «Стрельба, ферма у старого брода, патруль семь, проверьте»

Буквально часа через полтора рядом со двором, всё ещё пахнущим кровью и недоделанной магией, аккуратно припарковался серый патрульный фургон с эмблемой дорожной полиции.

Старшина, тот самый, что днём «подкинул ежа», вылез из кабины, оглядел двор и присвистнул сквозь зубы.

– Нормально так погулял старший.

Напарник, заглянув через его плечо, только выдохнул:

– Ёбана…

Во дворе валялось то, что ещё недавно гордо называлось бандой Шинго Мясника, а теперь лишь безголовые тела, разбросанные от крыльца до ворот.

Спортивная «Дисса» с перламутровым покрытием теперь выглядела так, словно её только что крестили в крови. На капоте, дверях и лобовом стекле ещё стекали липкие дорожки. Стекло местами покрыто тонкой корочкой чего-то, что лучше не идентифицировать без медицинского образования.

Старшина дорожников хотел было что-то ещё сказать, но в этот момент над дорогой прошёл чёрный, лаково – блестящий летающий мобиль ‑ с алым гербом Королевской прокуратуры на дверях, и мягко присел, перекрыв дорогу.

Из него выбрались двое. Один ‑ в строгом чёрном костюме, с портфельчиком и выражением лица «я здесь, чтобы испортить вам день, а возможно, что и всю жизнь». Второй ‑ помоложе, в форме младшего дознавателя, с глазами, в которых ещё жило слабое желание что-то в жизни исправить.

– Ага, – сухо сказал старший прокурор, осматривая двор через распахнутые ворота, – живописненько. И кто у нас нонче распорядитель бала?

– Да есть тут один, – старшина дорожной полиции пожал плечами и кивнул в сторону Ардора помогающего женщине напиться. – Клиент вроде наш был. По трассе летел, едва касаясь дороги. Но вот это, – он обвёл рукой всё происходящее, – уже, как говорится, не дорожно-транспортное происшествие. Это… – он поискал слово, – комплексный ин-ци-дент, – с трудом проговорил он сложное слово.

– Значит так, – прокурор чуть приподнял папку, как жезл, – объект находится на территории королевства, преступление ‑ общего характера, состав статьи – убийство при отягчающих, похищение, незаконное лишение свободы, возможно торговля людьми. По всем правилам это наше поле. Ваши полномочия – за периметром. Давайте делайте схемы движения транспорта: кто, когда, откуда приехал. Всё, что внутри забора, – указал он палочкой-папкой на двор, – зона ответственности Королевской прокуратуры и Сыска.

– А вот с этим, – спокойно заметил старшина, – наверняка возникнут сложности.

– Какие ещё сложности? – Бровь прокурора взлетела вверх.

– А вот какие.

Он кивнул в сторону ворот, туда, где под гул двигателя, на землю садилась третья машина – неброский темно-зелёный микроавтобус с гербом егерей.

Когда фургон остановился, на землю легко спрыгнул мужчина в полевой форме, без единой лишней нашивки, кроме егерского шеврона и жетона контрразведки на лацкане, явно прицепленного вот прям сейчас, для уменьшения количества вопросов. Лицо ‑ гладкое, почти не выражающее эмоций, а взгляд ‑ такой, что хотелось рассказать сразу все, даже то, что не совершал.

За ним вылезли ещё двое ‑ один с криминалистическим чемоданом, второй с запоминателем на плече и камерой.

– Неужели, – человек в форме провёл взглядом по двору, – мы опоздали на веселье?

– Веселье закончилось, – вздохнул старшина, – но черепки ещё не убрали.

Прокурор тут же подался вперёд, явно не желая отдавать инициативу:

– Господин… – он чуть прищурился, вглядываясь в форму, – капитан? Майор?

– Для вас – просто господин Ригол, – нейтрально ответил тот. – Офицер егерского корпуса – Служба внутреннего контроля.

Он поднял взгляд на лежавшую у забора женщину, на дыру там, где была дверь, перевёл взгляд на старшину дорожной полиции.

– Кто первый на месте?

– Мы, – старшина подобрался. – Пять минут как.

– И мы почти одновременно, – прокурор не отставал. – Наряд Сыска уже выехал по моему вызову, – он поднял папку. – Это, как вы понимаете, серьёзный инцидент гражданской юрисдикции.

Ригол чуть наклонил голову:

– Так-то да, но среди пострадавших… – он мельком взглянул в сторону, где, прислонившись к стене, стоял барон, – есть военнослужащий Корпуса.

– Пока это только ваши слова, – осадил его прокурор. – Пока я не вижу ни его, ни его документов.

– Документы, – негромко окликнул контрразведчик Ардора и протянул руку.

Старлей молча подошёл, и вытащил из кармана куртки удостоверение личности офицера.

Контрразведчик бегло просмотрел, ухмыльнулся уголком рта, глядя на строку «награды», и показал документ в раскрытом виде прокурору:

– Старший лейтенант Корпуса, кстати восьмой отдельный полк, если это вам что-то говорит. Ваша юрисдикция там, он кивнул за забор. Наша – здесь.

– Но преступление совершено на территории гражданского поселения, – сухо произнёс прокурор, хотя в голосе уже мелькнула неуверенность. – И, судя по всему, преступления здесь не одно.

– Это да, – согласился Ригол. – Поэтому предлагаю компромисс: вы ведёте дело по линии гражданских жертв, мы ‑ по линии нападения на наш личный состав и по всему, что связано с бандой.

Он улыбнулся очень тонко.

– Тут это. – вмешался старшина дорожников с видом человека, который вдруг осознал, что стоит посреди поля, где сейчас начнут танковый биатлон. – Парня этого мы подогнали. Ну как «подогнали»… – он чуть пожал плечами, – мягко направили. Так что если будете писать, что «действовали по оперативной информации, полученной от патруля дорожной полиции», – я не обижусь.

– Конечно, старшина, – кивнул Ригол. – Мы ж за правду.

Прокурор тоже внутренне отметил: «дорожников лучше иметь в друзьях». С ними потом судиться за схемы ДТП ‑ себе дороже.

– Ладно, – прокурор вздохнул, – пока не начался священный бой за то, чей герб будет на первой странице дела, давайте делать то, за что нам платят.

Зачистку дома начали по уму. Двор уже был условно «очищен» Ардором, но любой, кто хоть раз видел, как из погреба вылезает выживший с обрезом, знал: пока лично не проверил каждый угол, дом считается живым и враждебным.

– Сначала ‑ трупы фиксируем, – распорядился прокурор. – Потом ‑ в дом, по комнатам. Подвал ‑ последним.

– Подвал как раз и интересней, – негромко заметил Ригол, но спорить не стал. – Ладно. Вперёд, господа. Кто не работал на зачистке – яркие впечатления и первая пуля бесплатно.

Пара оперативников Сыска, трое контрразведчиков, дорожный старшина с напарником – маленький, но крайне мотивированный десант.

Первый этаж выглядел, как типичный дом, где живут люди с очень странным представлением о порядке. Стол с тарелками, часть из которых была аккуратно сервирована, часть ‑ разбита. На полу валялась двухдневная газета, на диване ком из тряпок.