Текст книги "Сорок третий 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Чуть запнувшись он наконец вспомнил это лицо и улыбнулся.

– Светлая госпожа, чему обязан?

– Одному странному происшествию пару лет назад. – Альда едва заметно усмехнулась. – Когда одну молодую дуру похитили, и она уже не надеялась выжить, вдруг явился некий молодой человек, буквально перемоловший всех мразей в кровавую кашу. А ты знаешь, что боров которого ты прикончил, подыхал ещё минут пять?

– Конечно. – Ардор кивнул. – Это и предполагалось изначально.

– И эти пять минут стали одними из лучших в моей жизни. – Она порывисто вздохнула. – Словно вместе с его жизнью уходила вся грязь что на меня налипла. А когда сдох, и я услышала полицейскую сирену, словно Мать – утешительница сошла на меня. Я такого спокойствия и не ощущала никогда. Словно вся моя жизнь, разбитая этими тварями, собралась снова, но уже в каком-то другом порядке.

Ардор спокойно слушал девушку понимая, что ей нужно выговорится, любуясь почти совершенным лицом, стройной тонкой фигурой и изящными руками. И в целом он был доволен что девочка не словила ПТСР[1], которое как известно может «поднять» любой человек оказавшийся в ситуации жёсткого стресса.

– Как я тебя искала… – Альда чуть подняла взгляд к небу. – Ветераны Сыска, частные детективы, а ты вон, геройствуешь на пустошах, и ставишь на место одну из сильнейших спецслужб королевства. – Она вздохнула. – Хрень всё это. – Она внимательно посмотрела ему в глаза. – Давай хоть познакомимся как люди. Я Альда вон Зальта…

– А я Ардор ас Увир. – Он встал, поклонившись даме. – Действительно рад что с тобой всё в порядке. Не для юных девиц такие приключения.

– Это точно. – Она энергично кивнула, встряхнув волосами и бросила взгляд на наручные часы. – Ты обедал?

– Можно. – Ардор встал, и предложив даме руку помог ей встать и пошёл на выход, провожаемый взглядами посетителей, знавших кто такая эта девушка в зелёном платье.

Не обращая внимания на охрану, Ардор подвёл Альду к своей машине, помог ей и секретарю сесть на заднее сиденье, сел сам и рыкнув мощным мотором выехал со стоянки, заставив охрану и водителя лимузина пристраиваться следом.

Ресторан достойный такой леди, Ардор знал только один и вырулив на проспект, покатил к «Парку Тысячелетия» рядом с которым находился ресторанный комплекс «Пять стихий», где подавали в том числе и еду приготовленную с помощью магии.

Несмотря на некоторое напряжение в начале, через час они общались словно старые знакомые, причём Ардор умело вовлекал секретаря Альды в разговор, что с одной стороны немного злило герцогскую дочь, а с другой, никакой блюститель морали не мог и слова сказать, так как присутствие секретаря превращало встречу в деловой обед, а уж о чём они там договаривались – бог весть.

Старший сын герцога Зальта Стигор, действительно не интересовался ничем кроме гонок, и половыми развлечениями не особо разбирая где партнёр, а где партнёрша. Ему естественно никогда не хватало денег и даже покупка моторов к сезону превращалась в скачки по спонсорам. Выделенную ему «делянку» из доходных компаний концерна он успешно угробил постоянными изъятиями средств, и её выкупили обратно, дав весьма честную цену, но деньги улетели словно в трубу буквально за пару лет, и он вновь находился в поиске средств.

Лабрис Таргор, единственный сын графа Таргора, вполне разделял устремления сына герцога и в плане спорта, и в плане развлечений. Чемпион королевства по триатлону имел неплохие шансы выиграть мировой чемпионат этого года и именно ему пришёл в голову «гениальный» план последовательно убрать всех претендентов на наследство, и первой в этом списке стала заучка Альда. К сожалению, вся комбинация сорвалась и два неутомимых, (ну пусть будет ума), родили новую идею – женить Альду на Лабрисе.

Сын графа, спортсмен и плейбой имел весьма яркую внешность экранного любовника, что лишило его девственности ещё в пубертатном периоде, и регулярно становилось причиной скандалов.

Но Альду после похищения совершенно не интересовал карамельный красавчик. Девушку словно переписали заново, выжигая всё слабое и мягкое, заменяя его кованными отливками.

И сколько не крутились рядом всякие искатели выгодной партии, один взгляд полный презрения разрушал любые надежды.

Но Лабрис не терял надежды, потому что приз был очень заманчив. Свой участок корпоративного хозяйства Альда за два года преумножила вчетверо, и теперь её личное состояние приближалось к трёмстам миллионам и это не учитывая того, что ещё полмиллиарда находилось под управлением, что тоже давало немалый доход.

Эти цифры совершенно сносили всякий конструктив в мыслях двух светских засранцев, и когда на телефон в машине Лабриса позвонил один из стукачей в окружении Альды и рассказал, что они с офицером – егерем сейчас сидят в ресторане, совершено унесло остатки здравого смысла.

Он отбил связь, и тут же набрал номер начальника охраны отца.

– Бурги. Надо убрать одного гадёныша.

– Кого на этот раз? – Бурги Пигорс уже не раз «решал вопрос» для сына хозяина, и не всегда это было просто. Но старый граф был весьма плох, а Пигорс уже так врос в его хозяйство, что менять место работы ему категорически не хотелось.

– Ну егерь этот. Которого уже второй день показывают.

Бурги думал долго, перебирая варианты, и по всему выходило что сменить место работы куда перспективнее чем переселиться на два метра под землю, после того как его найдут. А найдут точно и Сыск, которого тут же обвинят в мести, сделает это, не считаясь с затратами и усилиями.

– Нет.

– Что значит «нет»? – Лабрис даже припарковал машину, чтобы спокойно поговорить. – Егерёныш какой-то…

– Сейчас на нём словно все прожекторы столицы, господин Таргор. Если мы хоть чуть дёрнемся на него, нас найдут и на том свете.

Лабрис загнал аппарат в гнездо, едва не сломав прочную конструкцию, и зло усмехнулся.

– Ну, значит сам.

[1] ПТСР – Посттравматическое стрессовое расстройство. Психическое расстройство, которое развивается в результате тяжёлого травмирующего события. Чрезвычайно тяжёлое заболевание психики, излечиваемое с большим трудом и не всегда.

Глава 12

Новости в столице подобны верховому пожару и распространяются быстрее, чем идёт человек, а иногда и быстрее, чем человек успевает закрыть рот. А последствия несут не менее разрушительные, только горят не леса, а репутации, брачные планы и деловые структуры.

Весть о том, что красавчиком-егерем заинтересовалась наследница огромного состояния Зальтов, всколыхнула Общество, но никого по-настоящему не удивила. Скорее вызвала коллективное: «Ну да, логично. А кого ей ещё?»

Старший лейтенант весьма хорош собой, высокий, широкоплечий, с правильным лицом и тем самым взглядом, от которого у впечатлительных дам замирает дыхание, а у впечатлительных мужчин ‑ слегка поднимается рука, проверяя, всё ли в порядке с кобурой. Обласкан командованием, барон, да и вообще по статьям ‑ вполне призовой самец.

Так что даже брак принцессы вон Зальт с таким персонажем никого бы не удивил. Ну… почти никого. Престарелые тётушки в провинции, конечно, вздохнули бы: «Раньше-то как было: принцесса ‑ принцу, герцогиня ‑ герцогу, всё чин по чину…» Но даже они, вспомнив фамилию Зальт, быстро бы успокоились: «Главное, чтобы не игрок».

Конечно, в каком-то смысле неравный брак, но совсем чуть-чуть. С одной стороны, герцогская дочь, концерн, миллиарды, имя, известное в половине мира. С другой: барон с северными корнями, но уже с таким списком боевых наград, что некоторым герцогам остаётся только пересказывать чужие подвиги за ужином.

Да и девушке, не так давно подвергнувшейся похищению, хочется рядом иметь защитника, а не комнатное растение с хорошей родословной и влажным взглядом.

Комнатные растения были в дефиците только у флористов. В остальном же столичное дворянство ими было укомплектовано с избытком. Настоящих хищников среди столичных аристократов немного. Те, кто когда-то умел держать в руках меч или метатель, давно ушли заменённые теми кто так же ловко пользовался пишущей машинкой и печатью.

Кроме того, Альда уже входила в состав Совета директоров концерна Зальт. И это не просто «сидит в кресле и красивые бумаги подписывает». Это означало, что она уже в игре, где на стол кладут не букеты, а пакеты акций, контракты миллионные состояния и судьбы. И это некоторым образом выводило её из-под целой кучи светских правил и установлений.

Самостоятельная дама с весьма солидным капиталом и независимым положением в обществе могла себе позволить и не такие шалости. По сравнению с некоторыми брачными экспериментами прошлых веков «герцогская дочка и егерь – барон» выглядело даже скучно выдержанным решением.

Но всё вышесказанное, конечно, не отменяло жгучей, едкой, почти кислотной зависти тысяч юных дам, каждая из которых уже мысленно примеряла, как будет выглядеть китель егеря на спинке их кровати – аккуратно брошенный, с кортиком на тумбочке – и… возможно, как он сам будет смотреться рядом с ней в Храме Всех Богов, под куполом, в окружении родственников и завистливых подруг.

А тут ‑ эта. Без шансов вообще.

Вон Зальта, кроме того, что писаная красавица со стройной фигурой, ещё и неприлично богата. Это, с точки зрения брачной арифметики, всё равно что в игре в таблички сразу собрать «старший цвет»[1]. Остальным участникам партии остаётся только вежливо сложить карты и сделать вид, что они невероятно рады выигрышу подруги.

Но вместе с тем, одно появление егеря с дочерью герцога и её секретарём вновь подогрело общественный интерес к молодому офицеру до стадии кипения.

Если до этого к нему относились как к интересной, но далёкой фигуре: «вот там, где-то бегает по Пустошам наш герой, иногда кого-то убьёт, иногда кого-то спасёт» – то теперь он внезапно оказался в центре городской сцены.

Его видели на выставке, где они вместе рассматривали технику, в парке, где он шёл рядом, а её секретарь нёс сумку с телефоном, в ресторане, где ему явно не хватало одной вилки, чтобы отбиваться по очереди от взглядов.

И каждый такой выход подбрасывал дров в костёр сплетен.

– Видела? Он ей стул подвинул!

– Видела. А как он на неё посмотрел?

– А как на него посмотрела её секретарша?

– Вот это, кстати, отдельная тема…

Общество, как обычно, разделилось на лагеря.

Одни восторженно шептали: «Вот это пара! Он ‑ сталь, она ‑ лёд. Вместе будут властвовать над миром».

Другие скрипели зубами: «Сначала герцогская дочка, потом, глядишь, и до принцессы доберётся…»

Третьи прагматично подсчитывали: «Если он закрепится в Зальтах, то за ним встанет весь их концерн и кому-то это очень помешает».

А тем временем молодые люди, пообедав, отправились в парк Стальвон – место, которое любой марсанский гид называл «если вы не были там, вы не были нигде». Там располагался самый крупный зоопарк королевства, ботанический сад и океанариум. Огромная территория с многоуровневыми террасами, искусственными водопадами, прудами и бесконечными развлекательными заведениями, как нельзя лучше подходила для прогулок людей, у которых с одной стороны – нервы, изношенные войной и бизнесом, а с другой – вполне живой интерес к тому, как живут существа, у которых максимальная проблема в жизни ‑ «мало корма».

У центрального входа висела карта, на которой парк напоминал что-то среднее между картой военной кампании и схемой крупного торгового центра: «Вы здесь», «Туда идти страшно дорого», «Туда идти страшно далеко». На ней зелёными пятнами обозначались зоны фауны, голубыми – водоёмы, а блестящими значками – точки общепита, где можно было оставить половину месячного оклада за кусочек торта в форме турхона.

Взяв в прокат небольшой четырёхместный автомобильчик на электрической тяге – смешную пузатую машинку с тихим моторчиком и ограниченной скоростью, чтобы особо резвые посетители не устраивали гонки по ландшафтам, – они поехали смотреть местные чудеса.

Самое интересное для Ардора показывали на технической площадке. Там стояли опытные образцы техники и всякие прочие чудеса науки: макеты боевых машин в «мирном» раскрасе, демонстрационные образцы левитирующих платформ, прототипы сельхозмашин, которые ещё только пытались сделать устойчивыми к фермерским рукам.

Один особо гордый инженер демонстрировал «самоочищающийся бронетранспортёр», по стенкам которого лилась вода.

– Видите, – пояснял он, – грязь сама сходит.

– А если кровь? – невинно поинтересовался Ардор.

Инженер на секунду задумался, потом решил, что это, наверное, был юмор, и поспешно переключился на рассказ о расходе энергии.

Дам интересовали зверюшки и цветы, что вполне объяснимо. С техникой они работали каждый день. Отчёты, договора, схемы поставок, графики. Броня, пушки и финансовая аналитика стали частью их обычного фона. А вот смешных зверьков в офисах немного, а цветов ещё меньше. Разве что в вазе у приёмной, и то – пластиковые.

Поэтому, едва они выехали с «технической» стороны, Гарла Эсгор с тем самым профессиональным блеском в глазах делопроизводителя определённо заявила:

– Теперь зверюшки. А то от ваших железок циферки в голове начинают сами по себе складываться.

Альда согласно кивнула. Для неё смотреть на очередной опытный образец броневика было примерно так же интересно, как для обычного человека – на очередное изменение закона о налогах.

Местная фауна уже давно не удивляла Ардора. Условия обитания определяли облик животного сильнее, чем любые гены, и то, что здесь занимало нишу свиньи, выглядело почти так же, как земная свинья – если не смотреть слишком пристально в анатомический атлас. Псы, коты и прочие высшие животные были пугающе знакомы: та же пластика тела, та же наглость во взгляде, та же уверенность, что мир создан для них.

Правда, имелись небольшие различия в анатомии, как, например, у коней рос небольшой рог на лбу – не такой величественный, как на гербах с единорогами, а скорее честный «набалдашник», которым можно было боднуть невнимательного грабителя телеги. У коров рога напоминали оленьи, разветвлённые и красивые, благодаря чему в брачный сезон быки становились особенно философскими: сложно бодаться с тем, что и красивее, и более вооружено.

Но общую картину это принципиально не изменяло. Если оно хрюкает, ест из корыта и подозрительно умно смотрит на ведро, – значит, свинья.

Поумилявшись выводку горной кошки с ослепительно сверкающим белым мехом, которая, конечно же, никакой не кошкой себя не считала, а смотрела на людей с выражением: «Если бы решали мы, кто кого держит в клетке, всё выглядело бы иначе», они перешли к водной части программы.

Зайдя в огромный аквариум со страшными зубастыми акулами и гигантскими черепахами, они некоторое время медленно двигались вдоль прозрачных стен, за которыми жизнь шла в своём, глубинном темпе. Акула лениво проплывала мимо, даже не пытаясь изображать агрессию. Черепаха, поношенная временем, смотрела так, словно видела уже пять смен королей и три реформы налоговой системы.

– Вот они, истинные мудрецы, – заметила Альда. – Медленные, молчаливые и никому ничего не должны.

– Что неудивительно при такой продолжительности жизни, – добавил Ардор.

После акул и черепах по сценарию шло примирение с реальностью. Они съели по мороженому, причём дамы взяли себе «двойное с орехами» и совершенно не мучились совестью, а он – скромный стаканчик, чтобы не разрушать образ сурового офицера, и выпили по чашке горячего отвара цветов салты.

Салта, слегка сладковатая, c цветочным ароматом, успокаивала нервы и немного облегчала совесть: «Да, мы едим сладкое, но запиваем же травами!»

Уже когда солнце отчётливо засобиралось на закат, заливая террасы парка мягким оранжевым светом и вытягивая тени, они, слегка утомлённые, но заметно повеселевшие, поехали в музыкальный театр.

По словам дам, там давали уморительную пьесу про слугу, ухитрившегося услужить сразу двум господам одновременно.

– Очень жизненно, – хмыкнул Ардор. – Особенно для генералов и политиков.

– Или и семье, и акционерам, – добавила Альда.

– Или и начальнику, и собственной совести, – добила Гарла.

И вся компания дружно рассмеялась, уже предвкушая, как будет сидеть в мягких креслах, слушать, как на сцене кто-то изображает хаос, и наслаждаться тем редким моментом, когда хаос создают не они.

Всё это время, нанятые Лабрисом люди разыскивали их, но на огромной территории парка это было сделать совершенно невозможно. Стальвон, с его многоуровневыми террасами, мостиками, тропинками, лифтами, тоннелями и тысячами людей, был идеальным местом, чтобы потерять кого угодно, кроме собственного ребёнка – и то только потому, что он сам найдёт дорогу на сладкое.

Люди Лабриса бегали по зоопарку, пялились в лица посетителей, заглядывали в аттракционы, пару раз чуть не полезли в вольер к обезьянам (те им уже ответно скалились и явно готовились к культурному обмену предметами). Но толку было чуть.

Егеря с леди Альдой «зацепили» только тогда, когда весь эскорт тронулся от въезда в парк к театру. Машина Лабриса подъехала к туда буквально через десять минут после начала спектакля. Однако, по здравому размышлению, в ложу врываться он не стал. Даже его слегка перегретый от амбиций мозг понимал, что в одновременном противостоянии с охраной, Альдой и бароном на одном квадратном метре ‑ шанс выжить у него будет только в анекдоте.

Поставив парочку людей у входа, чтобы «никто не вышел, не будучи им замеченным», сам отправился в буфет ‑ подкрепиться для борьбы за сердце дамы. С точки зрения здравого смысла это выглядело как «подлить бензина в уже тлеющий костёр», но он свою жизнь с здравым смыслом давно развёл.

Пьеса Ардору неожиданно понравилась. Юмор, конечно, не отличался тонкостью: много кувыркались, падали, били по заднице, путались в дверях и запутывали друг друга в любовных играх. Но в целом всё выглядело очень неплохо, даже игра актёров. По сравнению с его собственными «спектаклями» с кровью, трупами и подвалами это выглядело, отдыхом для нервов.

На антракт они вышли в фойе, оживлённо переговариваясь, обсуждая драматургию и игру актёров, как положено культурным людям, которые только что внимательно следили за тем, кто как держит шпагу и кто на самом деле кого обманывает.

– В сцене у герцога он входит в кабинет и ведёт себя неуверенно, – рассуждал Ардор, – словно только что обесчестил свою хозяйку и боится, что её муж об этом знает. Тогда как по идее должен быть уверен. Ведь он-то точно знает, что герцог ничего не знает о его проделках. – Он чуть усмехнулся. – Мне кажется, актёр перехитрил сам себя. Ему не следовало брать платок в руки и мять его, и уж точно не размахивать, сбивая восприятие герцога. Наоборот, стоило вызвать в нём уверенность в себе. Низко поклониться, вести себя чуть испуганно, но спокойно. Дать ему почувствовать себя умным и сильным, а потом уже крутить.

– О, и этому сейчас учат в офицерской школе? – секретарь Альды, Гарла Эсгор, прекрасно знавшая, чему учат на годичных офицерских курсах, приподняла бровь. Она всё время проверяла Ардора на склонность ко лжи, на пробивание враньём чужих границ. Профессиональное: секретарь в таком доме не только пишет письма, но и читает людей.

Но не ей было тягаться с выпускником «Лесной школы» в Ясенево. Все её «заходы» Ардор читал влёт, ещё на подходе, и пока позволял ‑ исключительно из спортивного интереса.

В этом случае он только спокойно улыбнулся.

– Вы же знаете, что этому в армии не учат, – мягко заметил он. – Но, к счастью, я получил превосходное домашнее образование и достойную школу.

– Теперь буду знать, – Гарла улыбнулась, показав идеально ровные жемчужные зубки.

– Альда, голубушка, как я рад нашей встрече! – в этот момент из-за колонны буквально выкатился Лабрис, растянув лицо в притворной улыбке, от которой хотелось не здороваться, а проверить наличие кошелька на месте. – Вы не представите мне своего спутника?

Если бы по этикету допускалось бросать в человека гранату с надписью «не сегодня», герцогская дочь уже давно бы это сделала.

– Я, кажется, в прошлый раз вполне ясно сказала, что не желаю видеть вас, – крайне холодно и сухо произнесла вон Зальта, выпрямляясь словно струна. Голос её стал таким, каким обычно отдают приказы о снятии голов. – Мне неприятно видеть вас, и я прошу более не докучать мне своим обществом.

– Ну, красотка, – Лабрис снисходительно отмахнулся, как от каприза ребёнка. – Не с этим же деревенщиной ты собираешься продолжить вечер?

Он скользнул взглядом по Ардору так, словно видел не человека, а особо крупный предмет мебели, не подходящий к интерьеру.

– Удивительно, – Ардор негромко рассмеялся. – Экий забавный экземпляр. – Он чуть склонил голову, рассматривая Лабриса как музейный экспонат. – Знаете, когда человек выпьет, ему кажется, что он смелый, ловкий и остроумный. – И видя, что молодой человек, вышедший к ним, уже набрал в грудь воздуха, чтобы возмутиться, Ардор поднял руки. – Нет-нет, не говорите мне, что вы трезвый. Иначе я подумаю, что у вас с головой не всё в порядке.

Пара ближайших зрителей тихо прыснула. Лицо Лабриса сначала вытянулось, потом дернулось, потом покраснело. Самое страшное, что может случиться с человеком его типа, – когда над ним смеются не слуги, а равные.

– Дуэль, – сухо бросил Лабрис, за неимением шпаги бросая под ноги Ардору платок. – До смерти.

Платок, разумеется, был безупречно бел, дорог и совершенно не предназначен для того, чтобы им вытирать пол в театре. Но сейчас это был вызов.

– Понимаете, в чём дело, мой безымянный противник, – Ардор легко подхватил платок с земли, словно проверяя его на качество. – Я вот последний в роду, и могу принять ваш вызов без риска поссорится с родичами. – Он говорил ровно, без пафоса, но каждая фраза звучала как аккуратный удар молотком по гробовой крышке. – Но как военнослужащему, мне требуется разрешение старшего начальника, – продолжил он, – каковое я попробую получить завтра. А вот от вас я ожидаю разрешения на дуэль вашего батюшки, да продлят всемогущие боги его дни, а также справку от мага-менталиста о вашем полном душевном здоровье. Мне вовсе не нужна слава победителя умалишённых.

Он слегка повернулся к Альде, щёки которой буквально горели от румянца – пополам из-за злости и удовольствия.

– Вон Зальта, – вежливо обратился он, – как вы желаете закончить дни этого организма? Можем сделать это долго и кроваво, а можем быстро и безболезненно.

– Хм, – Альда театрально приложила пальцы к подбородку. – Дайте подумать.

Она постояла какое-то время, задумчиво глядя в глаза своему самому надоедливому поклоннику. В её взгляде читалось не «ах, что же делать», а «всё такое вкусное…».

– Пусть будет быстро, – наконец сказала она. – Не будем тревожить покой богов его криками.

Вызванный прямо в театр сотрудник юридического отдела взялся за оформление всех бумаг. Он появился в фойе так же быстро, как у нормальных людей появляется охранник при звуке битого стекла.

– Дуэльный протокол, – тихо произнёс он, уже раскладывая бланки на коленях. – Заявитель, ответчик, протокольная комиссия, судья.

Присутствовавшие в холле театра пара полковников, из тех, кто пришёл просто «посмотреть комедию», но вместо этого получили заявку на красочное шоу, согласились утрясти все протоколы и найти судью для поединка.

– Судью найдём, – вздохнул один. – У нас в Улангаре таких хватает. Кто-нибудь давно хотел вспомнить, как выглядят настоящие дуэли, а не показательные шпажные упражнения для студентов.

Несмотря на некую смятость антракта они досмотрели спектакль, Ардор довёз девушек до дворца Зальт, и отправился к себе домой, полагая что все дела и заботы подождут до завтра.

Но сначала пришлось всё подробнейшим образом рассказать Лиаре, а затем выслушать кое-что о своём будущем противнике.

– Этот парень, графский сынок – спортсмен. И не какое-то там метание горшка на время, а триатлон. Это стрельба, бой без оружия и фехтование. И в этом деле он очень хорош. – Лиара вышла из гостиной и вернулась с газетой. – Вот. Вчера было в столичном «Вестнике» Его шансы на победу в мировом чемпионате оцениваются очень высоко. Так что это тебе не одуревший от безнаказанности дворяныш, а вполне обученный боец. На какое оружие ты согласился?

– Да мне всё равно. – Ардор качнул головой. – Спортсмен – это конечно круто. Но война – не спорт. А дуэль до смерти это и есть война. Так что посмотрим кто-кого.

Сигнал домашнего телефона, прозвучал довольно неожиданно, и метнувшись так, что волосы расплескались по ветру, Лиара подскочила к аппарату и подняла трубку.

– Секретарь барона Унгора. Да. Да. Секунду. – Она с округлившимися глазами передала трубку. – граф Таргор. – Прошептала она, прикрыв микрофон ладонью.

– Добрый вечер, господин граф. – Ардор благодарно кивнул девушке.

– Я имею честь разговаривать с господином бароном Унгором?

– Всё верно.

– Господин барон. Я понимаю, время вечернее, но я был бы вам очень признателен, если бы вы нашли возможность посетить меня в доме по адресу Южная Застава дом шесть.

Думал барон недолго.

– Я еду.

– Буду ждать.

Положив трубку на рычаг, посмотрел на Лиару.

– Съезжу. Не думаю, что там меня ждёт засада.

– Маловероятно. – Секретарь кивнула. – Но…

– Разумеется. – Ардор кивнул, и встав проверил как вынимается метатель, нож и пара метательных игл.

Граф жил в огромном особняке на берегу Серебристой Протоки и стоило вездеходу Ардора подъехать к воротам, как они распахнулись, и он въехал по широкой дорожке к главному входу, где уже ждали слуги.

– Господин барон, позвольте проводить вас.

Они поднялись по широкой лестнице, мимо картин и стен, обтянутых натуральным шёлком, через приёмную залу, откуда свернули в малый кабинет, где в кресле-каталке их ждал высохший словно мумия старик, завёрнутый в толстый халат.

– Рад что вы откликнулись на моё приглашение.

– Я рад приветствовать вас, граф. – Ардор склонился в учтивом поклоне. – И хочу сразу сказать, что в ссоре с вашим сыном я совершено не виноват. Я вообще не знал о его существовании до этого дня, и уж точно не хотел заканчивать его такой глупой ссорой и вызовом.

– А! – Старик поднял руку. – Мой сын – редкостная мразь. Хорошо, что Заира этого всего не видит. Поздний брак, единственный сын и вот, вместо продолжателя рода – пустоцвет и бездельник. – Он вздохнул и жестом предложив барону сесть, продолжил. – И это было бы почти не проблемой, но он за последние лет пять убил на дуэлях десяток вполне приличных юношей, совершенно сломав жизнь многим достойным семьям. И как насмешка над всем этим, он предпочитает не девиц, пусть даже самого низкого звания, а юношей. – Старик опустил голову. – Я хотел оставить после себя цветущее дерево, а оставляю спятившего от крови хищника. – Он закашлялся и из темноты метнулся слуга с бокалом, аккуратно напоил графа, и снова скрылся из виду. – И тут я полагаю, что вы можете мне помочь. – Старик усмехнулся, твёрдо глядя в глаза Ардору. – Мой сын силён, но я почему-то уверен, что вы можете его победить. И не просто победить, а убить. И если вы согласитесь, я готов щедро отблагодарить вас. Поймите, барон. Я не покупаю вас, а лишь добавляю мотивации и энергии вашим поступкам. Полагаю, вам будет не лишним любое усиление в бою. Мой сын прошёл полный курс алхимического усиления и магической перестройки тела и действительно весьма быстр и силён.

– Благодарю за предупреждение. – Ардор поклонился. – Но насчёт благодарности… Полагаю, что сама жизнь будет для меня достаточной наградой.

[1] Старшая комбинация в игре – аналог роял-флеш в покере.

Глава 13

Дуэль назначили на четыре часа после полудня, в дворянском собрании, где имелась большая площадка для поединков чести и вместительные трибуны. К моменту выхода судей и протокольной комиссии в ложах и на общих местах творился натуральный аншлаг: в зале не только теснилось столичное дворянство, но и присутствовало немало военных всех родов войск. В загончике для операторов и фотографов – не продохнуть. Дальногляды на штативах, переносные камеры, репортёры с блокнотами, сменщики с кассетами. Две газеты уже продавали вперёд подготовленные «экстренные» выпуски с заголовком: «Герой Пустошей против чемпиона королевства!»

Вначале, по старому регламенту, согласовали лёгкие мечи. Заседавшая комиссия почти автоматически проставила галочки напротив стандартных шпаг для дуэлей без особой кровожадности. Но потом по запросу Лабриса Таргора протокол переделали. Чемпион в триатлоне, и основной его дисциплиной как раз были парные короткие клинки. Запрос на замену оружия на парные кинжалы прошёл быстро, поскольку барон Увир не возражал.

Более того, в душе Ардор даже порадовался. Технику работы с ножом ему ставили двое. С одной стороны, мастер чиччиаты – традиционной итальянской поножовщины в полной темноте, а с другой испанский мастер дестрезы наваха. В ножевом бою он чувствовал себя куда уверенней, чем с «честной» шпагой, где слишком многое завязано на вязь фехтовальных связок, сшитых с моторикой тела, чего ему явно не хватало.

На боковом столике под белой скатертью лежали согласованные и проверенные пары клинков. Для Лабриса – его любимые, чуть укороченные, с идеально подогнанными рукоятями, сдвинутым балансом под резкие маховые удары. Для барона – равные по длине, с классическими ромбовидными лезвиями и плоской гардой, более похожие на кинжал Фарбена-Сайкса.

Публика гудела, волнуясь и предвкушая зрелище. Спорили, делали ставки, обменивались самыми невероятными версиями исхода. В ложах звучали тихие, но нервные голоса.

– Да это же безумие. Профессиональный спортсмен против «лесного головореза»…

– Ты, видно, газет не читаешь. Этот «лесной» уже столько голов поснимал, что кого угодно не позавидуешь.

– Дуэль всё-таки не Пустошь, тут другие правила.

– Правила кончаются, когда клинок влетает под рёбра, – сухо отозвался один из отставных полковников.

Генерал от артиллерии Тургон Сарго, назначенный судьёй, вышел на середину поля, выждал, пока шум стихнет, и мощным голосом, приученным перекрикивать грохот батареи, произнёс:

– Дуэль по вызову виконта Лабриса Таргора барона Увира. Дуэль до смерти одного из участников, – чётко объявил он. Внутри у него, впрочем, жила уверенность: «Ну какая смерть в наше время? Пошумят, помашут железками, отрежут пару кусков мяса, целители подлатают – и будут потом по клубам вместе пить».

Он лениво, без особой торжественности, взмахнул белым платком, давая команду:

– Сходитесь.

Оба дуэлянта вышли навстречу друг другу, сохраняя формальную дистанцию. У обоих – по паре клинков, блеснувших сталью в свете магических прожекторов.

Лабрис двигался красиво. Легко, чуть пружиня, с отточенной, как на тренировках, пластикой. Десятки боёв, сотни спаррингов, тысячи часов, отданных залу, жили в каждом его шаге. Кровь по жилам шла сладкой волной: зелье, выпитое перед боем, раскрывало восприятие, чуть наклоняя мир. Цвета стали ярче, звуки – чище, движения барона – словно замедлились на долю доли секунды.