290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Меч и плеть (СИ) » Текст книги (страница 8)
Меч и плеть (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 20:30

Текст книги "Меч и плеть (СИ)"


Автор книги: Андрей Колесник






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 7

… Голоса были чуть приглушены дверью, но по-прежнему слышались довольно отчетливо.

– Кто бы мог подумать, что он пойдет на такое? – рассуждал хрипловатый мужской бас. Ринвальд ван Дрейн позавчера вернулся с охоты простывшим, и теперь в его быструю речь вкрадывалось гнусавое сопение.

– Никто, – подтвердил мягкий тенор. Кейлина узнала голос ван Стиарида и он тут же представился ей. В опрятном черном колете, с расчесанной бородой и благообразными усами, с изогнутой линией седины над ровным лбом. С украшенным изумрудами и черным янтарем поясом, на котором переливались в декоративной скачке всевозможные звери. И с неизменно доброжелательным лицом лорда из детской сказки. Таким располагающим для людей видевших Стиарида впервые. Кто не знал его. И тайны его лица.

– Вольные выступили против Бестигвальда, а Логвелл пошел дипломатом к королю. Мир воистину сошел с ума, – покачал головой отец. Она подумала, что как раз сейчас он, должно быть, сидит в любимом кресле, повернувшись к гостю, и покачивает ногой. Стиарид ответил довольно длинной репликой. Не расслышавшая слов девушка прижалась ухом к двери, поправляя сбившуюся на глаз прядь волос.

– Возмещение убытков? – с толикой недоверия переспросил Ринвальд. – Он так легко откажется от мести? Не станет бить, грабить и убивать, в надежде впиться в горло моего старшего сына? Так подразумевается? Что король испугается каких-то бродяг и истерики своего подчиненного? Что пойдет на уступки, кланяясь через сторожа своей восточной границы?

– Сотар не дурак, – и вновь тот же тенор. Вероятно, лорд Стиарид мог бы при должном желании играть в столичном театре на первых ролях. – Он мыслит здраво. И видит ситуацию, как она есть. Но он верит в то, во что хочет. Или в то, к чему подталкивают его обстоятельства – нехватка провизии и маленькая армия. Значит, есть надежда обойтись малой кровью.

– Я его не боюсь, – независимо ответил Ринвальд. – Если хочет, пусть приходит сюда и попробует на зуб мои бастионы. У Каменных Ос найдется, чем удивить велонских голодранцев. Что? Что вы смотрите так на меня? Или скажете, что питаете к Сотару родительские чувства и не собирались его использовать в нашем маленьком замысле? Давайте будем честны – никто никогда не воспринимал Барлейта, этого блаженного дурака, в качестве равного! Но, если вас это утешит, изначально я не планировал идти в прямую конфронтацию. Случилась накладка.

– Это не игрушки, лорд Дрейн, – тон Стиарид не изменил, но в его случае интонация ничего не значила. – Не ваши личные разборки. Это политика. Наш род дышит ею, столетиями оберегая престол от потрясений. И знаете, мы никогда не делали этого в спокойные времена. Накладки очевидная обыденность нашей жизни. Но политика, а значит и мы, не терпит, чтобы развитие желательных событий определяли накладки, а не люди. Вам ли этого не знать? Ведь вы и только вы, всегда полагаетесь на точные расчеты. В настоящий момент война нежелательна. И тем более нежелательна она на территории Бестигвальда.

Уже второй час, с момента прибытия на Южную Корону кареты с королевским гербом и полусотней охраны, хозяин замка вел частную беседу за закрытыми дверями. Охрану, слуг и советников к разговору не допустили.

– Уступки? – недоверчиво переспросил Ринвальд. – Идти на уступки перед нелепыми угрозами, выторговывая себе минуты? Подкармливая их наглость и внушая нашим вассалам сомнения? Вы понимаете, о чем говорите? Это не дворцовые маневры – мы переходим на разговор о цифрах. О прибылях и убытках. И бухгалтерия твердит мне в оба уха, что убытков от такого выжидания окажется не в пример больше! Может, вы еще предложите мне отдать под суд сына? Лучше я дам этому выскочке и его грязной шайке, то чего он действительно заслуживает. И за каждого убитого с моей стороны, сдохнут десять с его! Это закон, по которому Дрейны жили и благодаря которому будут жить!

– Вы не желаете смотреть на ситуацию с точки зрения государственного деятеля…

– Нет! – резко перебил Стиарида лорд Дрейн. – Своих детей отдавайте, если хотите. Королевский суд! А сецессию для Велона ему не нужно?

– Если мои слова кажутся тебе недостаточно убедительными, – Стиарид не собирался уступать, – обрати внимание вот на что…

«Скука», – равнодушно подумала Кейлина, осторожно отступая от вишневого оттенка двери. Ни её отец, ни лорд Стиарид до сих пор не сказали ничего стоящего внимания. И уже не скажут, погрязши в споре. Ничего такого, о чем следовало бы говорить. Она давно и прочно усвоила, что к тем разговорам, которым невозможно дать ход с пользой для себя лучше не прислушиваться. Счастлив кто знает нужное.

Что же до исхода разговора, она была совершенно уверена, что отец останется при своем мнении. Во всем, что касалось благополучия его наследника, он становился ужасно упрямым.

Молодая леди поправила ленточки на платье, привычно тронула розочки рубиновых сережек и, осмотревшись по сторонам, поспешила прочь от отцовской приемной. Этаж сейчас пустовал, поэтому особенно опасаться не стоило…

– Подслушиваешь?

Риккерд обретался прямо за углом, возле ведущей на второй этаж дворца лестницы. Сидел на загодя принесенном стуле, положив ногу на ногу копирующим отца жестом, и чего-то по своему обыкновению ждал. Кейлина одарила брата самой милой своей улыбкой, которой всегда скрывала свое безразличие к людям.

– Сторожишь? – голубизна её кукольных глаз, встретилась с угрюмой серостью его взора. – Вроде бы отец ясно сказал, что разговор приватен, так зачем же ты здесь?

Брат и сестра, они были совсем не похожи друг на друга. Ни внутренне, ни (хвала Прародителю!) внешне. Крупный, явно рожденный для войны, Риккерд, каждая деталь, чьей внешности соответствовала родовым чертам, за исключениям некоего «но». Светлые, но не слишком как для Дрейна волосы. Серые, но не голубые глаза. Слишком широкая переносица. Отцовский мощный подбородок, дающий сходство с прямоугольными челюстями стоящих во внутреннем дворе мраморных скульптур. И слишком грубый рот, почти лишенный губ. Опять-таки воина. Для Кейлины всегда оставалось загадкой, отчего отец не отправил Рика в королевскую армию, а оставил при себе в качестве помощника, а фактически прислуги. Риккерд ездил с поручениями, представал перед друзьями и врагами рода, занимался поддержанием хозяйства, приводил в исполнение наказания вынесенные главой рода.

– Присматриваю за порядком, сестрица. Чтобы им никто не мешал. А ты с каких-то пор заинтересовалась политической ситуацией? Неужели велонская тема прорвалась в салоны? – с неподдельным интересом поинтересовался Риккерд. Он кажется не оставлял попыток навести мосты.

Чего только не придумывают люди от безделья.

– Должен же хоть кто-то в нашей семье интересоваться по-настоящему важными вещами. И если мои братья на это неспособны, то может у меня выйдет. А сейчас я опаздываю – у меня, знаешь ли, занятия, – и, воспользовавшись паузой она прошла мимо изящно стеля шаг по древесного цвета плитке.

– Моя сестра как всегда приветлива и мила, – провожая глазами её распущенную солнечную гриву, сказал, прислушиваясь к себе Риккерд. – Нечто небесное. Настоящее исчадие небес.

– … Когда-то маги правили миром. Маг сам был как тысяча, как тысяча тысяч. Он шагал по земле, ощущая далеко вглубь каждую частицу мира. Каждую крупицу Силы, пропуская через себя. Он чувствовал каждый минерал, и каждое растение служило Его воле. Все стихии, льнули к Нему и это не легенда, это правда. Но однажды что-то случилось. Произошел катаклизм. Трагедия, – тихим, похожим на шорох мела по грифельной доске, голосом рассказывал мэтр Остис.

Голубь, порхнув крыльями, приземлился на бронзовый бортик, с любопытством кося голову на людей в беседке.

– Какая?

– Того никто не знает. Не осталось ни письменных источников, ни даже сказок. Известно лишь, что вода и огонь перестали служить магам. Отвергли их. Неведомо почему. Старые маги канули в прошлое, сохранив свои секреты. Их ученики, были не более чем заготовками. Подобиями подлинных магов, нередко обученными лишь на четверть. Одни черпали силу трав и деревьев, силу воздуха. Их назвали «ткачами». Другие – из недр. Им служили все камни и минералы.

Служанки, убирающиеся в садике Южной Короны, разглядывая чинно беседующую о чем-то за розарием парочку, весело переглядывались. Восемнадцать лет дитю, уж замуж пора, а все чему-то учиться.

– … но время крало и те секреты. Сегодня на зов рудных магов отзываются всего шесть камней. Управиться с двумя-тремя из них, считается признаком высокой квалификации, – с нескрываемой досадой рассказывал Остис. – Конечно, быть может, есть и другие… это невозможно проверить, ведь сила рудных магов стала очень индивидуальна. А камни теперь разрушаются, стоит лишь взять из них больше положенного, – сосредоточенный на своих мыслях он, в подобные моменты, казалось, сам уплывал куда-то. – Ткачи повелевали живой силой этого мира. Их даром было Слово. Одним словом они могли убить или исцелить. Сейчас этого нет. Оставшиеся по селам знахарки и шептуны жалкие ничтожества и шарлатаны. Вода и огонь презирают магию. Воздух молчит. Только силы земли еще питают нас. Однажды и они могут иссякнуть. Надеюсь, это произойдет не на нашем веку. Запомни же, – познать силу двух-трех камней уже успех.

– А как же все шесть? – прослушавшая добрую половину лекции Кейлина очнулась, выразительно взглянув на мужчину в балахоне. Мэтр Остис пожевал губами:

– Строго говоря, для рудного мага высшего уровня доступны только пять камней. Два камня из шести, великолепные драгоценности, которые ты видишь на своих подругах каждый день, наиболее сложны в освоении. Но каждый из них имеет свой нрав, и сейчас уже, пожалуй, никто не сумел бы уговорить эту парочку действовать сообща. Даже опытнейшим магам остается лишь обращаться к одному из них, к тому, чей характер ему ближе.

– И что же это за камни? Что они могут? – с нескрываемым интересом спросила Кейлина. Скучную теорию, утомительные занятия по сосредоточению, развитию внимания и истории, она терпела лишь по одной причине. Чтобы как можно больше узнать о своих возможностях.

– Леди Дрейн, мы же уже проходили это – камни ничего не могут сами по себе. Может маг, получающий благодаря камням доступ к Силе.

– Я помню. Поэтому правильнее всего называть эти драгоценности «посредниками».

– Именно, леди Дрейн. А вообще вам не мешало бы быть повнимательнее, – сделав замечание мэтр Остис, вновь вернулся к своей любимой теме: – Один таит в себе ярость крови, второй хлад разума. Один, способен свести с ума саму природу. Второй, то лекарство, что может быть горше любого яда, – он задержал речь, давая девушке мгновение, чтобы догадаться самой. – Рубин и сапфир. Их сила, прямо зависит от того, насколько ты сильна, насколько хорошо ты сумеешь почувствовать минерал. От личных способностей, от качества или количества оказавшихся рядом камней. Возьмем, к примеру, алмаз – кто-то с его помощью сумеет лишь избегнуть ссадин и ушибов, а в чьих-то руках алмаз раскроется полностью. И о мага сломаются мечи. Кто-то с помощью рубина способен вызвать головокружение у недруга, а кто-то восстанавливать свое тело от любых повреждений. Это очень тонкое искусство и научится ему дано не всем. Даже использование янтаря – обычного, не говоря уж о белом, или не приведи Прародитель, черном, сейчас стало редкостью. Собственно поэтому новички обычно начинают с кварца. Чтобы не ошибиться, не переоценить свои способности. И часто им же заканчивают.

Кварц. Камень Новичка. Один из самых распространенных инструментов рудной магии, как уже знала Кейлина. Каждый из камней имел два типа воздействия по отношению к магу. Внешняя сторона, влияющая на мир вокруг. И сторона внутренняя, дающая способности, часто связанные с риском для здоровья и жизни. В этом плане кварц был самым безопасным. Он хранил в себе воспоминания магов. Остис как-то говорил, что раньше кварц использовали лорды для передачи сообщений. Идеальное письмо, защищенное от всех кроме других магов. И от других магов, если посылающий достаточно искусен и способен заклясть этот чуткий камень на собственной крови.

Еще более полезной особенностью кварца была способность сохранять в себе следы чужих талантов. В музыке, красноречии… много в чем. Впрочем, аметист и кошачий глаз стояли в сторонке от остальных разновидностей. И способности давали очень-очень необычные.

Но Остис очень неохотно раскрывал тайны камней, если это не входило в предмет занятия. Надо думать, боялся отбить интерес своенравной ученицы. Или не хотел побуждать ее к опасным экспериментам.

– И каким же из этих камней владеешь ты? Рубином? Или сапфиром?

– Никаким, – с сожалением признался учитель рудной магии. – Они выше моих способностей.

– А я? – настойчиво спросила Кейлина. – У меня получиться?

Мэтр Остис окинул сидящую за столом девушку. Пробежал глазами по разложенным перед ней минералам.

– Многое, леди Дрейн, о ваших способностях говорят ваши успехи. Вы и сами знаете – лишь один из сотни рудных магов, начинает работать не с кварцем, а с каким-нибудь другим проводником. Вы начали с Камня Льстеца[20]20
  Камень Льстеца – название данное разновидностям опала, за их способность управлять чувствами людей (внешняя способность – возможность изменять погоду). Оборотной стороной использования Камня Льстеца, являются приступы тоски и слабости у рудного мага, доходящие в отдельных случаях до полного нежелания жить.


[Закрыть]
. Камня причудливого и переменчивого. Очень многогранного и необычного камня… – он помедлил, точно хотел поддразнить интерес к своему мнению. – Да. Вы сможете. Может через три или пять лет обучения, но вам это удастся. Не сразу, что хорошо ибо все что дается в рудной магии без должного усердия может привести к бедам как мага, так и его окружение.

Именно такой ответ был нужен Кейлине. Такого ответа она ждала. И почудилось ли ей или нет, но мочки ушей на миг словно бы обожгло, касающимися их рубинами. Наставник, легко читая в её лице, наклонился к ученице, позволяя почувствовать исходящий от льняной одежды легкий запах сандала и сказал:

– А теперь верну вас на землю, леди Дрейн. Достаточно теории. Пора поработать с камнем.

– С каким? – загорелись глаза Кейлины. Он, не глядя, указал на один из лежащих перед воспитанницей. Потерявший к их диалогу интерес голубь снялся с бронзового насеста и перелетел к небольшой стайке, воркующей возле старой служанки, крошащей птицам хлебные крошки.

– Опять? – Кейлина недовольно рассматривала выбор наставника. Опал. Она вот уже полгода практиковалась в работе с тремя камнями. Училась читать и слушать послания заключенные в кварце. Безуспешно старалась разобраться с алмазом: укрепление тела ей упорно не давалось, а единственно успешным было упражнение направляющее силу алмаза во внешний мир. Остис говорил, что маги древности могли с помощью алмаза рушить стены городов. Вершина ее успеха – трещины на боках глиняных кружек и кувшинов. Поэтому работать с алмазом нетерпеливая Кейлина не любила. Но опалы… с ними приходилось обращаться чаще всего, и теперь леди Дрейн могла считать себя знатоком возможностей дарованных Камнем Льстеца.

Обычные – для людей. Чтобы управляться с ними. И огненные, про них мэтр рассказывал, что они предназначены, дабы предвидеть события. Этому умению он ее не учил потому что (как подозревала сама Кейлина) несмотря на десятки прочитанных книг сам не знал о нем ровным счетом ничего.

– Понимаю, – как всегда серьезно кивнул мэтр. – Вы верите, что и так уже разобрались во всем. Но спешу вас порадовать. Сегодня мы займемся внешними воздействиями, на которые способен опал. Будем заклинать погоду. И, леди Дрейн?

– Да, наставник? – замерла она.

– Скажите, что не станете своевольничать и использовать магию в ситуациях, которые рискуют столкнуть вас лбами с другими рудными магами. Поверьте на слово, наши собратья могут очень неоднозначно отнестись к попыткам влияния на них.

– Конечно, мэтр, – легко пообещала она, накрывая похожий на миниатюрную палитру художника камень ладонью.

Артей прибыл по первому зову, оставив наблюдение за тренировкой Каменных Ос.

– Мой лорд, – поздоровался он, прямой как меч, вставая у кресла в котором ожидал, поигрывая золотой фибулой Риккерд. Против обыкновения присесть лорд не предложил, разглядывая похожего на молодого грифа с изогнутым клювом, слугу. И это птичье сходство только подчеркивалось дорогим камзолом с белыми кружевными манжетами, который Гексли, подчиняясь моде, носил с истинно наемничьим небрежением.

– У меня сегодня был интересный гость с Рудного Утеса, – фибула перекатывалась между костяшек пальцев, поблескивая узорчатым боком. – Со здравым, но не интересным лично мне предложением.

Артей знал о ком идет речь, но, как и положено вассалу, господина со своими предположениями не перебивал. Слушал, молча, уставив свои немигающие черные глаза на господина. Черные как у велона. Или даже скорее гашхара. Под левой рукой торчала, целясь куда-то в сокрытое за зелено-красным витражом окно, костяная рукоять сабли.

– Поэтому для тебя и твоих молодцев есть небольшая работенка, – Ринвальд с шумом потянул воздух простуженным носом. – Возьми дюжину крепких, умеющих держать языки за зубами парней и поезжайте в столицу. Найдите там лейтенанта королевской армии Визерия Сотара. И привезите его сюда.

Предводитель Каменных Ос несколько оживился. На его губах появился намек на удивленную улыбку.

– Когда вы приказываете привезти сотареныша, подразумеваются ли какие-нибудь форс-мажорные обстоятельства? Должны ли мы уговаривать его, передвигаться ли нам тайно или…

– Не болтать. Пожелания всего два. Никто посторонний о вашей работе знать не должен – особенно со стороны короны. И привезите мне Визерия. Остальное мне не интересно. И тебе не должно быть. Только не забудь, что у парня найдется охрана, да и сам он вроде как не напрасно форму носит.

Ринвальд откинулся головой на подбитую мягкой алой подушечкой спинку кресла и пристально посмотрел на Гексли своими ярко-голубыми глазами с покрасневшими белками.

– Это как раз та часть, мой лорд, которая не должна быть интересна ни вам, ни мне.

День молодой леди был расписан по часам. Подъем, встречи, занятия, встречи, подготовка к вечернему балу. Все спланировано, во все требуется участие. Добропорядочная дщерь своего рода не имела бы ни минуты собственного времени. И так изо дня в день, из месяца в месяц. До самой своей свадьбы. Которая в случае с Кейлиной до сих пор не состоялась только по причине отсутствия подходящей партии.

Никакого отдыха. Обязанности леди – благородное бремя. Если бы только Кейлина всегда следовала правилам.

Среди скучных дневных дел, её интересовали лишь проводившиеся три дня в неделю уроки мэтра Остиса. Только они вдохновляли дочь лорда Дрейна. Потому что давали ей нечто уникальное. То чего не было у других. Она очень ревниво относилась к своей необычности.

Талант Кейлины открылся довольно поздно. Долгое время лорд Ринвальд не мог смириться с мыслью, что божественный дар полностью обошел его любимого старшего сына и достался девочке. Но благоразумие все же взяло верх и на свой семнадцатый день рождения ей кроме прочих подарков презентовали тихого пропахшего сандалом мужчину, похожего на измученного рукописями книжника. Её наставника в искусстве магии.

С той поры в жизни молодой леди Дрейн произошел ряд изменений. Семья отдалилась от Кейлины еще сильнее. Если раньше отец смотрел на нее лишь как на возможность закрепления своих позиций, посредством династического брака с ценным союзником, то теперь лорд похоже не мог определиться, как быть с её прорезавшимися способностями. Мать почти перестала с ней разговаривать, как и Родрик, в чьих глазах она находила откровенную зависть. Это не слишком трогало юную леди. Родственников она не любила. Но будучи от природы неглупым человеком, с раннего возраста научилась изображать любезность в разговорах с ними. Со всеми, кроме Риккерда, на которого Кейлина посматривала свысока.

Впервые за всю жизнь ее учили чему-то по-настоящему важному. Мэтр Остис оказался талантливым учителем и сразу же нашел подход к новой ученице. Он не стал засыпать ее своими россказнями. Просто спросил – нравится ли ей какой-нибудь молодой человек. А когда выяснил, подарил небольшой круглый опал. И рассказал о возможностях этого камня. С той поры поддерживать энтузиазм Кейлины не приходилось. Всего за месяц она проделала работу, на которую другим требовался год. А затем был первый экзамен, с блеском пройденный. Красавчик Люций Себиас – молодой рыцарь, по которому сохли все её подружки, но с которым она не могла иметь ничего общего, из-за его низкого происхождения, стал буквально сходить по ней с ума.

Ох, как же она втоптала его в грязь этого никчемного тупицу! Какой это был миг торжества! История закончилась предсказуемо: семья рыцаря, спасая его от позора, посодействовала переводу Люция на службу к западным границам Бестигвальда. А Кейлина под фанфары скандала, поняла каково это. Обладать властью. Не той, которую дает статус. Не той, о которой говорят, глядя на короля Элберта. А той, что пленит человеческое сердце, делая обладателя послушной марионеткой. Ах, каким было выражение глаз попавшего в магическую сеть дурачка-рыцаря!

«И это лишь малая толика того, на что способен рудный маг», – частенько думала она, сладко засыпая в пуховой постели.

… Сегодня днем, после сокращенных до полутора часов занятий, она уезжала в Лирест, в тамошнее поместье ван Дрейнов. Король давал «Лунный бал», знаменующий его отъезд из города в столицу для подготовки к празднованию дня рождения. Это был самый крупный из летних балов. Туда собиралась вся дворцовая знать. Там были все. Должен был быть и кто-то из Дрейнов. Требовалось держать марку. Поэтому весь без исключения вечер она провела в своем будуаре. Её прической, укладывая золотистые волосы так, чтобы они скрыли небольшие дефекты внешности, занимались аж три служанки. Еще две обрабатывали кисточками её лицо, накладывая пудру, румяна и прочие необходимые любой моднице штучки. Великое искусство сделать макияж совершенно незаметным. Выбор в одежде пал на красное платье со шлейфом и необычайно элегантным шарфом (вечера становились прохладнее). Украшения из белого золота с крупными рубинами, одетые на шею и запястья, подчеркнули богатство наряда. Подумав, Кейлина, надела на безымянный палец тонкое колечко с небольшим белым опалом. Туфли с отливающими перламутром капельками халцедона.

«Я лучше всех, – довольно думала она, разглядывая свое рубиновое отражение в зеркале. – И никто из тех обезьян, что сегодня будут выплясывать на балу, со мной не сравниться!»

Эта мысль не покидала её всю дорогу через укутанный поздними сумерками Лирест. До самого королевского дворца, освещенного сейчас тысячей огней. Стоило Кейлине, сойти с экипажа в компании своей прислуги, как её уже приветствовали буквально со всех сторон. Прогуливающиеся по блестящему, словно выложенному из ледяных блоков двору, гости хорошо знали дочь лорда Дрейна. Она отвечала им лучезарной улыбкой и дружескими кивками, не тратя впрочем, время на беседы.

«Свита», дожидалась ее за одним из столиков для отдыха. И завидев Кейлину, отреагировала бурными возгласами.

– Милая моя, ты великолепна! – радостно охала, первой схватившая Кейлину за руки Белла Вильм.

– Какое платье! – вторила ей Дарни Мисгерд, округлившимися глазами спеша по рубиновым гроздьям украшений. – Божественное ожерелье!

– Восхитительно! – трясла черными кудрями Алия Финдлаль.

– Ты опоздала! – с обидой воскликнула Белинда Вильм, младшая сестра Беллы. – Мы ведь договаривались увидеться здесь в девять, а уже десять!

– Извини, – легко улыбнулась Кейлина, уделив Белинде только мимолетный взор. – Ну что, леди, как вам «Лунный» в этом году?

– О, превосходно, просто превосходно! – первой отозвалась болтушка Алия. – Столько лиц! Вы видели, какие фасоны привезли с собой эти столичные фифы? Шерсть, чистейшая шерсть, но какая тонкая работа…

– Вообще-то скучновато, – не разделила энтузиазма подруги Дарни. – Народу мало. Особенно достойных внимания парней.

Она кивнула в зал, где на мраморных клетках фланировали пары. В череде спин, Кейлина почти сразу заметила дымчатый дублет Маррина ван Стиарида. На груди кавалера красовалась запыленная бархатная роза, а сам молодой лорд кружил (во всех смыслах) полногрудую шатенку с изысканно бледной кожей в роскошном алом платье с бриллиантовой бархоткой на шее. Утонченной парой восхищались.

Кейлина оценивала танцующих с невозмутимостью сфинкса – они с Селиссой Дэбрей друг друга просто ненавидели и ничего больше. Вот и теперь! Стоило ей опоздать, как эта мымра уже наложила лапу на такой роскошный приз, каким был сын лорда Стиарида.

– Какой милашка! – завистливо протянула Алия. Хвалить было что. В отличие от своего нелюдимого брата, о котором в приличном обществе старались помалкивать, Маррин был подлинным лордом в самом светском смысле этого слова. Красота его правильного лица (усов и бороды он не носил) с чуть виноватыми бровями хорошего парня, способны были растопить сердце любой дворянки. И это не говоря о его таланте вести беседу, или солидном куше, который стоял за этим, пожалуй, самым желанным женихом Бестигвальда.

– А она… – очаровано протянула Дарни, но вовремя опомнилась и, скорчив гримаску выдала: – Шлюха напомаженная.

– Фу! Что за слова! – изящно возмутилась Алия, покачав головой. – Мы все же в цивилизованном обществе!

Но Кейлина посмотрела на подругу с поощрением. Точно-точно шлюха и есть.

– А вы видели, что на себя надела Эмилия Герей? – настойчиво пытаясь завладеть вниманием Кейлины, пискнула Белинда. Дочь королевского казначея была второй ненавистнейшей соперницей Кейлины и в другое время она бы обязательно посмеялась над ее просчетами, но не сейчас. Услужливость Белинды, присутствовавшей на правах самой младшей в ее свите, отчего-то раздражала сегодня.

– Ведь и правда, людей маловато, – оглядываясь на великолепный резной балкон, с которого за происходящим наблюдал, отдыхающий от танцев король, заметила Кейлина. – Особенно поместные дворяне – они никогда не упускают шанса предстать перед монархом, так отчего же сейчас их нет?

– А то ты не знаешь? – улыбнулась Дарни. – Южная армия потерпела поражение, не устояв перед натиском бешеных велонских орд. Сорокатысячное войско велонов во главе с отступником Сотаром, готовится к броску на Южную Корону, а леди Дрейн невинна как ягненок!

– Сорокатысячное? – усомнилась Алия, хлопая ресницами: – Это же очень-очень много? Откуда их столько?

– Известно откуда! Из степей. Сорок-сорок, мне-то можешь верить – я сама слышала об этом из письма, которое прислал отец. Им донесения из самой Южной Армии перед боем слали…

– Сорок тысяч! – потрясенно покачала головой Алия. – Это ж, какая прорва!

– И Южная Армия у них в плену, насколько я знаю, – Дарни хитро поглядела на невозмутимо потягивающую золотое илистерское вино Кейлину. – Но о том, что там да как, лучше спросить кое у кого другого.

Любопытные взгляды обратились к леди Дрейн.

– Понятия не имею о чем ты.

– Да брось – у Дрейнов с Сотарами свара, а ты не в курсе?

– А правда, – подалась вперед Алия, – что Родрик сжег замок Сотара, убил его сыновей и…

– Не знаю. Я с Родриком не разговариваю.

В этот момент к их столику подошли, избавив Кейлину от необходимости отвечать на неудобные вопросы.

– Мое почтение, леди! – галантно раскланялся молодой русоволосый юноша в дворянской одежде. – Леди Кейлина, вы сегодня сражаете своей красотой просто наповал. Не подарите ли вашему покорному слуге танец?

Комплимент был банален. Но отчего бы не подарить, слыша за спиной завистливые вздохи. Тем более за эти уже маячил второй – куда более унылый претендент. Кейлина грациозно подала руку. Наставала пора танцев.

С тех пор, как магия вошла в ее жизнь, отношение леди Дрейн к обыденным, в общем-то, вещам изменилось. Овладев силой опала и заимев несколько подобных украшений (по объяснениям Остиса чем больше камень проводит времени с магом, тем сильнее их связь) она стала повсюду вокруг себя замечать много интересного. Обращать большее внимание на незначительные детали. Мэтр рассказывал, что опытные рудные маги умеют видеть друг друга и находить друг друга с помощью кварца. Она пока что не знала как. Но этого знания не требовалось, чтобы замечать магию вокруг.

Проникновенно играла музыка. Вот девушка, слабо знакомая по прежним балам, ранее неуклюжая легко и грациозно тянется в па, меняя выстраивающихся в очередь партнеров. На ее крохотных ножках поблескивают миниатюрные шитые бисером туфли, среди которых знакомым перламутром бросаются в глаз халцедоны. У Кейлины самой были такие же, и потому она чуть высокомерно улыбнулась, запоминая азартное лицо дворянки. Она узнала ее тайну.

Вон за столиком беседуют двое. Парень неотрывно глядит на собеседницу, а та любовно поглаживает круглый амулет из опала. Невинная игрушка. Велика сила рудной магии. Велика милость Силы, которая оставив отпечаток на избранных, на тех в ком кровь Прародителя, позволяла исправлять собственные недостатки. Сглаживать любые углы.

Взгляды. Когда они танцевали под серебристым светом ламп, на них было направлено множество взглядов. Кавалер Кейлины аж напрягся, думая, что все они излучают восторг танцу. Глупенький. Кейлина знала, что смотрят преимущественно на нее. Кто-то с интересом. Кто-то с завистью. Мужчины, часто со скрываемой похотью. Или же с тайной опаской – так смотрели те, с кем у Кейлины были общие секреты. Все как обычно. Или нет? Сначала она подумала, что это ей только кажется, но нет…

Сегодня во многих женских взглядах сквозило раздражение, и леди Дрейн, украдкой изучая шепчущихся аристократок, никак не могла понять отчего. Случайно, у стены, она вдруг разглядела свою бывшую подругу Вилассу. Брюнетка тут же отвела взгляд, но её лицо, подергивающееся от злобы, о многом говорило. Наверное, никак не может простить выходку с Люцием, беззаботно подумалось леди Дрейн.

Кейлина не была лучшей танцовщицей на свете и довольно быстро уставала. Но памятуя, сколько людей на нее смотрят (в том числе наверняка Селисса и Эмилия), прервать танец, прежде чем отзвучит музыка, не могла. В какой-то миг она привычно потянулась к гнездящемуся в халцедоне таланту. Кварц – идеальное хранилище мыслей и способностей. Вверх по лодыжкам заструилось искристое ощущение. Каждая мышца, каждая связка вдруг обнаружила неизведанную ранее грацию. Глядя в расширяющиеся от удивления глаза кавалера, Кейлина позволила себе небрежную улыбку. «Смотрите, смотрите – завидуйте!»

Когда они закончили, сам король позволил себе снизойти до аплодисментов, чем подвиг зал на овации. С тихой радостью Кейлина заметила на себе взгляд Маррина и, как следствие, ревнивый гнев в глазах Селиссы.

– Моя леди, – восхищенно прошептал ей на ухо кавалер, – умоляю вас! Подарите мне еще немного вашего внимания! Еще совсем-совсем немного…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю