Текст книги "Поединок. Выпуск 17"

Автор книги: Анатолий Ромов

Соавторы: Николай Александров,Патрик Квентин,Владимир Гоник,Валентин Машкин,Артур Макаров,Владимир Зазубрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Вся ее капитуляция – обман. Еще одно из ее фантастически мудреных предательств. Провожая его в Нью-Йорк, она знала, что он не сможет добиться своего. А теперь, когда он вернулся, его ожидало вот это…

Вернувшись в спальню, он закурил. Это самый серьезный кризис за все время их брака. И он понимал, что должен иметь в запасе силы. Но какая-то парализующая апатия не отпускала его.

Она ушла из дома с чемоданом, пешком и без денег. Или они у нее были? Могла она планировать все это заранее и припрятывать деньги? Но куда она отправилась? В Нью-Йорк? Если бы он вернулся к «Рейнс и Рейнс» и получал бы кучу денег – тогда конечно. Но не теперь. И уж наверняка она не собиралась возвращаться в маленький городок в Висконсине, где родилась и где пять лет назад умерли ее родители вскоре после его женитьбы на ней… Так куда же она могла отправиться? Некуда ей идти.

«Ну а если она сошла с ума? – подумал он. – Если внутреннее напряжение, в котором она всегда находилась, в конце концов вырвалось наружу? Уничтожить картины, разбить пластинки, кинуться наверх, побросать что-то в чемодан и выбежать из дома, чтобы пойти – куда? Некуда – только голосовать на дороге и сесть в первую проходящую машину?»

Кошмарный образ безумной, бродящей по округе жены как бы влил в его жилы искусственную энергию. Он должен сообщить в полицию.

Но «полицией» в Стоунвиле был Стив Риттер. И снова он как бы натолкнулся на Линду – она все испортила и сделала это невозможным. Звонить Стиву Риттеру и сообщить ему, а через него всей деревне, что Линда уничтожила его картины и убежала, что она сошла с ума! Потом подумал вдруг: «Что это со мной? Конечно же она не исчезла таким образом. Она у кого-нибудь из своих милых, милых друзей – из этой компании Кэри. Конечно, у них. Он тут же представил себе ее театральное появление у старых Кэри или у Морлендов.

– О, мои дорогие, я его бросила. Я больше не могла терпеть…

Конечно же все это так. Она могла даже забрести к молодым Кэри, пока Вики ездила на станцию. Он так в этом уверился, что все как бы встало на свои места.

Сбежав вниз, позвонил молодым Кэри. Вики взяла трубку.

– Да, Джон. Мы вас ждем. Приезжайте сейчас же оба.

– Значит, Линда не у вас? – и сам удивился, что его голос звучит так спокойно.

– У нас? Нет. Я ее не видела с того вечера. По правде говоря, я собиралась позвонить, но так и не собралась. Ничего плохого не случилось?

Джон вспомнил, что их могут подслушать.

– При встрече все объясню. Вики, не сможете ли вы или Брэд позвонить Морлендам и вашим родителям и узнать, не там ли она. Мне не хотелось бы делать это самому после того вечера…

– Сейчас же сделаю это.

– Спасибо, Вики. Я приеду.

Он положил трубку. Если ее нет у Морлендов или у старых Кэри, ему, конечно, придется рассказать Вики и Брэду всю правду. И хотя с годами это стало как бы его второй натурой – покрывать Линду, он понимал, что на сей раз дело зашло слишком далеко. А Вики и Брэд поймут его правильно. Во всяком случае, они не отнесутся к этому как к непристойной сплетне, которую надо разнести побыстрее. В этом он уверен. Может быть, они смогут помочь разыскать Линду, прежде чем разразится скандал. А если ее нет ни у Морлендов, ни у старых Кэри…

Но она должна быть там, думал он, выбегая к машине, потому что, если она не у Морлендов или не у старых Кэри и не изливает им свои горести… И снова ему представился ужасный образ – пустые, мертвые глаза, оцепенелая фигура, бредущая куда-то с чемоданом. Он заставил себя прогнать это видение. Выводя машину на дорогу, подумал о Стиве Риттере. Могло ли это все-таки оказаться правдой? Мыслимо ли, что она убежала с ним? Нет, она сама признала, что это ложь – извращенное алкогольное вранье.

Но во всех случаях Стив Риттер – ее верный раб, так же как и остальные обитатели деревни. Может быть, враждебность, которую он ощутил там, на почте, была уже связана с ее исчезновением?

Линда могла побояться, что компания Кэри уже не проглотит ее новую легенду. И могла найти убежище у кого-нибудь из жителей деревни, сделав их своими слушателями. Не слишком вероятно, учитывая снобизм Линды и желание, чтобы ее не только любили равные ей, но и уважали те, кого она числит ниже себя…

Вместо того чтобы ехать коротким путем – мимо пустующего дома Фишеров, вниз с холма через лес, – он повернул налево, на дорогу, ведущую в Стоунвиль. Не станет он так вот сразу расспрашивать Стива – ситуация слишком деликатна. Ему нужен бензин. Надо завернуть на бензоколонку и посмотреть, куда дует ветер.

Стемнело. В кафе-мороженом, расположенном в полумиле от деревни, уже зажглись неоновые светильники и слышались завывания проигрывателя-автомата. Он остановился у колонки. Из-за перегородки вынырнула миссис Риттер – худенькая, безвкусно одетая, растрепанные, седеющие волосы свесились на лоб. Бетти Риттер, обозленная и преждевременно постаревшая из-за того, что муж не обращает на нее внимания, была главной человеконенавистницей в деревне. И Бетти – единственная в деревне, кто не станет тут же подхватывать сплетни. Она угрюмо включила помпу и накачала полный бак бензина. Но это была ее обычная угрюмость. Когда она подошла к ветровому стеклу, чтобы протереть его пыльной тряпкой, Джон спросил:

– Стив дома?

– Только что уехал по вызову. – Миссис Риттер фыркнула: – Стив Риттер – полицейский офицер Стоунвиля! Меня всегда смех берет. Если в Стоунвиле и есть кто-то, кого следует посадить под замок, – так это Стив Риттер. Записать на ваш счет, мистер Гамильтон?

– Да, пожалуйста. – Джон весь напрягся. – Его вызвали как полицейского?

– Не спрашивайте меня. Если Стив расскажет мне, чем он занят, значит, волк в лесу околел. Прибегал Бак и болтал тут что-то про свои ребячьи дела. Я занималась клиентом и не очень обращала внимание. Потом позвонили по телефону. И Стив тут же укатил. Он взял с собой Бака, так что на этот раз, надеюсь, это не какие-нибудь его шашни.

Бетти Риттер рассмеялась, а потом замолчала и внимательно поглядела на Джона сквозь стекло машины насмешливыми злыми глазами:

– Чего вы так нервничаете, мистер Гамильтон? Что стряслось? Может, у вас совесть нечиста? Что вы натворили? Жену убили или еще что?

VIII

Джон правил через деревню. В окнах магазина горел свет. Под большими кленами около почты стояло несколько машин. Парень с девушкой сидели на крыльце одного из дощатых домов. Кто-то курил сигарету у входа в зал, где должно состояться общее собрание. Когда? Завтра… Еще более обеспокоенный тем, что он услышал от миссис Риттер, Джон ожидал увидеть необычную суматоху – свидетельство несчастья. Но все было спокойно, как всегда.

Если кто-то встретил Линду на шоссе, уговаривал он себя, Стив ни за что не взял бы с собою Бака. Этот вызов не мог иметь отношение к Линде. Просто совпадение.

За церковью он свернул, въехал на холм, потом спустился. Вскоре северный берег озера Шелдон заблестел справа от него, призрачно серый в легком летнем сумраке. Звонко квакали лягушки. Смутно виднелись мостки для нырянья. «Озеро!» – подумал он. «Меня ты не найдешь – это уж точно!» Эти слова из записки, казалось, были написаны на ветровом стекле перед его глазами. А что, если она бросилась в озеро и утопилась? Нет, не станет она топиться с чемоданом. Что бы с ней ни случилось, как бы она ни обезумела – не станет она укладывать чемодан, чтобы покончить с собой. Или все-таки могла?.. Ведь не менее безумным было уничтожить картины, раздавить пластинки, напечатать записку на машинке – при том, что раньше она никогда не печатала. А для этого сходить за машинкой в мастерскую… Разве он мог теперь судить – что она могла, а чего не могла сделать?

Оцепенение после шока стало проходить. Из-за растущей в нем тревоги тело его, казалось, стало хрупким, как стекло, и вот-вот разорвется на кусочки. Чтобы успокоиться, он принялся уговаривать себя: Вики уже, конечно, удалось разыскать Линду. Она дозвонилась и нашла Линду у Морлендов или у старых Кэри, плачущую, полную раскаяния теперь, когда истерическая вспышка миновала. «О, как я могла так поступить с ним? Не знаю, что на меня нашло…»

Обогнув озеро, он въехал на покрытую гравием стоянку у дома Кэри. В нижнем этаже зажжены все лампы. Дверь отворилась. На пороге стояла Вики. Подбежав к нему, взяла его за руки.

– Джон, дорогой, она не вернулась? Я звонила папе. У них ее нет. А у Морлендов никто не отвечает. Они, верно, в кино.

Она повела Джона в дом. В холле взглянула на него, но тут же отвела взор, как если бы то, что она увидела, было не для посторонних глаз.

– Вам надо выпить. – Она ввела его в гостиную. – Брэд, приготовь Джону выпить.

Большие французские окна гостиной были распахнуты. Брэд, сменивший городской костюм на спортивную рубашку и брюки, стоял у бара. Он налил стакан, подал его Джону и, посмотрев на него так же, как Вики, отвел глаза.

– Садитесь, Джон.

Джон присел на длинный диван. Их забота о нем, отсутствие острого любопытства и желание помочь были очевидны. Это вернуло Джона к реальности. Рядом с ним разумные, хорошие люди. И если он им все расскажет, этот кошмар рассеется.

– Когда я приехал, ее не было дома. Она оставила записку…

Он понимал, конечно, что через пропасть между той Линдой, которую знает он и какой ее представляли себе Кэри, нужно перекинуть мост. Но сперва он просто выложил все: записка, изрезанные картины, разбитые пластинки, исчезнувшие платья и чемодан…

Брэд высказался первым. В его тоне не было враждебности, звучало лишь некоторое недоверие:

– Линда написала такую записку, уничтожила ваши картины? Нет, Линда не могла этого сделать!

– Она же такая нежная, – подала голос Вики. – Она и мухи не обидит. И она… она так любит вас. В вас вся ее жизнь. И ваши картины – это же просто святыня для нее. Она всегда это повторяла.

– Конечно, – вмешался Брэд. – Она была у нас в тот день, когда пришли газеты с отзывами о вашей выставке. «К черту критиков, – заявила она. – Он будет великим художником!» Она… Она просто не могла…

Он замолчал. Джон посмотрел на них. Они не обвиняли его во лжи. Они просто не могли поверить. И он вдруг представил себе Линду, ту, которая не была ему знакома, Линду, которая приезжает к Кэри, когда его нет, разыгрывая из себя возмущенную сторонницу непонятного гения, а потом ее же в другой роли – влюбленной женщины: «Джон – это вся моя жизнь».

Конечно, они должны так реагировать. И ощущение, что все это – страшный сои, не проходило, а усиливалось.

Когда-нибудь ему придется начать. И он выговорил:

– В тот вечер она не казалась такой уж влюбленной в меня, верно?

– Но вы поссорились, – Вики, не скрывая испуга, разглядывала его. – Это со всеми может случиться. Тем более что вам пришлось принять такое серьезное решение. Такая ссора не в счет. И кроме того, она выпила. Она сама призналась в этом. Она была просто не в себе. И потом, она ужасно огорчалась, что столько наговорила. Все это заметили. – Она взглянула на мужа. – Джон, только, пожалуйста, не думайте, что мы вам не верим. Раз вы говорите, что все это случилось, значит, так оно и есть. Но наверное, все было как-то не так.

А теперь, когда настало время все объяснить, у него возникло дурацкое чувство, что он предатель. Так оно и выйдет. Когда он даст свои объяснения – все будет кончено между Линдой и компанией Кэри, будет покончено с надеждой на спокойную жизнь в Стоунвиле. Какая-то частица его души требовала: не делай этого. Не лишай Линду того немногого, что у нее оставалось. Даже если она добилась этого притворством. Но он понимал, что сейчас уже не имело смысла думать так. Все было кончено между ними и Стоунвилем, все было кончено между ним и Линдой. До сих пор он не отдавал себе в этом отчета. Но тут понял ясно. После того, что она сделала с картинами, – что бы потом ни выяснилось, – разрыв неизбежен.

Он глотнул из стакана, не глядя на них. И начал:

– Вы не знаете Линду. Никто, кроме меня, не знает ее. Я делал все, чтобы никто ничего не узнал. В тот вечер вы могли получить лишь некоторое представление о ней. Видите ли, у меня была и другая причина для поездки в Нью-Йорк. Я должен был проконсультироваться с врачом. Она больна. Уже давно – несколько лет.

Конечно, он рассказал не все – не касался интимных, самых неприятных деталей. Он отдавал себе отчет в том, что сказанное далеко еще от полной правдивой картины, но достаточно, чтобы они могли понять. Это был рассказ о ее неустойчивости, вечном стремлении к соперничеству, рассказ о ее поражениях и о запоях, становившихся все продолжительнее, о том призрачном мире, который постепенно все больше и больше заслонял от нее реальность.

Сначала он боялся, как бы они не подумали, что он ищет у них сочувствия, жалости, что он уж слишком выставляет себя страдающей стороной – хороший преданный муж, стольким пожертвовавший. А они сидели и слушали его с ничего не выражающими вежливыми лицами. И между ними не было контакта.

Неужели так трудно понять весь сложный комплекс характера алкоголика? И постепенно он стал говорить менее уверенно, запинаясь, а затем, почувствовав, что пропасть между ними все ширится, и вовсе замолчал. Стараясь не взглядывать друг на друга, они смотрели на него с осторожным намерением быть справедливыми. И, хотя они всеми силами старались не показать этого, он видел, что они в замешательстве, особенно Брэд. И понял, что они не верят. В лучшем случае, считают, что он постыдно преувеличивает и пытается вдолбить им свою точку зрения, потому что отношения с Линдой не сложились и теперь он боится того, что могло произойти.

Брэд заговорил первым. Его голос чуточку изменился:

– Значит, в тот вечер, когда она была здесь, вы вовсе не ударили ее?

– Нет. Она упала и ударилась, потому что была пьяна. И именно это она изо всех сил старалась скрыть.

– Но она же призналась, что выпила.

– Да, конечно, один стаканчик. Она же понимала, вы заметите, что с ней неладно. Видите, какая сложная маскировка.

– Значит, ради этого она готова была обвинить вас, что вы ударили ее.

– Именно. Это ее ни на минуту не остановило. (Осторожнее, не надо так – звучит уж очень зло. Только вызовет протест.) А может быть, все было сложнее. Понимаете, когда она начинала пить, ей непременно хотелось выставить себя страдалицей, поэтому она обычно старалась представить меня негодяем. Ей нужно было, чтобы вы все меня возненавидели.

После долгого молчания Вики спросила:

– Значит, все, что мы знаем о ней, и все, что она говорила или делала, – одно притворство?

– Более или менее. Почти все, что она делает и говорит, – притворство.

– Может быть, и теперь все это притворство? Она сделала вид, будто убежала, чтобы напугать вас или наказать за что-нибудь?

В голосе Вики Джон не услышал и тени сарказма, но ее вопрос сделал попросту бессмысленным все, что он пытался объяснить.

– Если бы она осталась здесь – это было бы притворством. Но теперь… Она никогда не доходила до такой ярости. Может быть, согласившись на консультацию с психиатром, она впала в панику. Она боялась… (Но она же знала, что Билла МакАллистера не будет на месте.) Может…

Усталость снова сковала его. Какое это теперь имеет значение? Он вовсе не должен убеждать Кэри. Ему нужно найти Линду.

– Но если она уехала, – заговорила Вики, – то куда?

– Насколько мне известно, ехать ей некуда.

Он не сказал им о своих страхах, – что она сошла с ума и покончила с собой. Так далеко он не зашел. И сейчас был доволен этим.

Брэд угрюмо выговорил:

– Следовало бы сообщить в полицию.

– А если все это разыграно? – Вики внимательно разглядывала Джона. – А если она, обезумев, испортила картины, а потом испугалась и убежала в лес… Подумай, Брэд! Какой будет скандал и чем это обернется для нее, если это так. Может, мы сами найдем ее?

– Ночью? – возразил Брэд. – В лесу? А ты представляешь, сколько тысяч акров леса нас окружает? Даже днем нужны поисковые партии.

Он встал, закурил и зашагал по комнате. Потом снова повернулся к Джону. То простое дружеское отношение, которое Джон чувствовал с его стороны в Нью-Йорке и в поезде, исчезло. В глазах Брэда светилась теперь не только враждебность, но и очевидное желание побыстрее выпутаться из этой неприятной ситуации.

– Почему вы не звоните домой? А вдруг она уже вернулась?

– Да, вдруг она вернулась! – поддержала его Вики.

– Если же ее нет и если она не вернется к утру – надо вызывать полицию.

– Да, конечно, – вторила Вики, – конечно.

Позвонил телефон. Брэд чуть не бегом кинулся к нему.

– Да… Да… Нет, ее здесь нет, но Джон у нас. Хотите говорить с ним? Хорошо, минуточку, – он обернулся, прикрыв рукой трубку. – Это Гордон. Он звонил вам домой, там никто не ответил, тогда он позвонил сюда.

– А Линда?..

– Он ничего мне не сказал.

Джон подошел к телефону. Брэд, взволнованный и напряженный, остался рядом. Голос Гордона Морленда – высокий, манерный, холодно и неприязненно спросил:

– Это Джон? Линда с вами?

– Нет.

– А где она?

Джон почувствовал, как от волнения что-то сжалось у него в животе.

– Ее сейчас здесь нет.

– Но вы знаете, где она? Вот что мы хотели бы выяснить.

– Нет, – пришлось ему признать. – Не знаю.

– Тогда приезжайте-ка сюда побыстрее и присоединяйтесь к нам. К нам и к Стиву Риттеру.

Полицейский вызов!

– А где вы находитесь?

– Я звоню из ближайшего дома, до которого добрался. А Стив и Роз на деревенской свалке. Туда и приезжайте. Знаете, где это?

– Знаю. Но в чем дело? Что случилось?

– Увидите, когда приедете. Только Стив говорит, чтобы побыстрее.

Джон услышал, как повесили трубку.

Когда он все передал супругам Кэри, Вики захотела отправиться вместе с ним. Но он подумал, что это уж слишком. Хватит с него и Стива Риттера с Морлендами. Достаточно того, что Кэри полны сочувствия. Но, пожалуй, лучше бы они прямо выложили, что у них на уме. Брэд не пошел провожать его до машины – это сделала Вики.

– Сообщите, Джон, если мы будем вам нужны…

Если они будут ему нужны! Если Линда лежит там на свалке…

Он отчаянно вывернул машину на дорогу. Свалка находилась примерно в миле от озера, чуть вверх и в сторону от шоссе. Все окружающее обратилось для него в страшный сон. Линда лежит на свалке. «Что вы натворили? Жену убили или еще что?» Нет, это невозможно. Не может Линда лежать там…

Приблизившись к повороту, он увидел впереди, на обочине дороги, машины с зажженными габаритными огнями. Затормозил около них и выскочил из машины.

– Джон… Джон…

Он услышал странно приглушенные детские голоса, зовущие его, и заметил две нелепые тени в тусклом свете сигнальных фар. Круглые, неуклюжие, увенчанные фантастическими пластиковыми куполами, из которых торчали антенны. Это были Тимми и Бак в своих новых скафандрах.

– Мы нашли это, Джон, – возбужденно выпалил Бак. – Мы исследовали Землю…

– В наших скафандрах, – вставил Тимми.

– Мы были ученые с Марса, исследовали свалку и…

– Джон? – голос Стива Риттера, низкий и чуть угрожающий, донесся откуда-то из темноты. – Это вы, Джон?

Он зашагал по дороге, а дети вприпрыжку сопровождали его. Темнота поглотила их. Светлячки, мигающие в густой тени деревьев, усиливали ощущение фантастичности происходящего.

– Это здесь, Джон. Идите сюда.

Луч фонарика возник из темноты, высоко, под странным углом. Джон повернул влево и споткнулся о жестянки и бутылки:

– Поднимайтесь сюда, Джон.

Он стал карабкаться на кучу мусора, смутно различая стоящие наверху фигуры. В темноте светился кончик сигареты. Когда он поднялся, фонарик погас.

– Ребятишки нашли это, Джон, – голос Стива был угрожающе непринужденным. – Тимми рассказал Морлендам, а Бак – мне. Потом мистер Морленд позвонил мне. Решил, что надо бы это расследовать. Судя по тому, что говорят дети, сказал он, выглядит все это неладно.

– Мы нашли это, – снова донесся сквозь пластик приглушенный голос Бака. – Это клад. И мы нашли его – я и Тимми.

– Мы совершенно уверены в том, что это такое, – продолжал Стив. – Во всяком случае, мистер Морленд уверен. Но только вы можете опознать это и объяснить, как оно сюда попало.

И неожиданно луч фонарика высветил что-то на земле.

Там, брошенный на гору мусора, лежал их новый чемодан. Он был открыт, Первое, что бросилось Джону в глаза – зеленое платье, новое платье Линды. Юбка в аккуратно заложенных складках выпала и зацепилась за край ржавой жестянки из-под масла.

IX

Джон глядел вниз с чувством обреченности. Из темноты, от тлеющего кончика сигареты, прозвучал взволнованный голос Роз Морленд:

– Это новое платье Линды – никаких сомнений. Она получила его на прошлой неделе и сразу же приехала ко мне – показать. Линда была от него в восторге и ни за что на свете не выбросила бы его. И ее серый костюм – все ее лучшие вещи! Вот почему, когда Тимми стал описывать, я тут же их узнала.

– Роз! – оборвал ее сдержанный голос Гордона. – Сейчас это уже не наша забота. Здесь Стив. Это его обязанности. Пусть он разбирается.

– Ну, Джон, – спросил Стив, – мы ждем. Вы опознаете эти вещи и этот чемодан? Они принадлежат вашей жене?

Глаза Джона привыкли к темноте. Он мог разглядеть очертания челюсти Стива Риттера и даже видел слабый блеск его глаз, так же, как ощущал почти истерическую враждебность Морлендов, готовых обвинить его.

Опасность подстерегала его. Он так остро чувствовал ее, будто она стояла рядом с ним – как еще одна странная, призрачная фигура. Следует быть осторожным. Все изменилось и изменилось к худшему.

– Да, – выговорил он. – Это все вещи Линды.

– Как-то забавно, верно? Выбросить красивые вещи, лучшие платья и все прочее? Выбросить на свалку?

– Чепуха, – начала Роз, – ни за что на свете…

– Роз, пожалуйста, – остановил ее Гордон.

Запах прокисшего мусора висел над ними.

«Если чемодан здесь, значит, и Линда здесь» – мысль эта прозвучала в сознании Джона как удар грома. И теперь нельзя уже было избежать всего, что предстояло. И он сказал:

– Я не знаю, где сейчас моя жена.

– Не знаете? – повторил Гордон.

– Вы… – у Роз перехватило дыхание.

Стив Риттер медленно, без всякого выражения спросил:

– Что вы этим хотите сказать, Джон?

– Вчера я уехал в Нью-Йорк. Сегодня вечером вернулся домой. Ее дома не оказалось. Она оставила записку, что уходит от меня.

– Уходит? Куда? – спросил Гордон.

– Боже! Неудивительно! – воскликнула Роз.

– Роз!

– А ты что, удивлен? После той сцены? Когда он избил ее, когда он…

– Погодите немного, миссис Морленд, – резко оборвал ее Стив. – У вас с Линдой была ссора, Джон? Вы уехали в Нью-Йорк, и, пока вас не было, она ушла от вас? Так?

– Да, пожалуй, что так. Пожалуй, примерно так.

– Она взяла машину?

– Нет. Машина стояла у станции. Я приехал на ней.

– Она ушла без машины? Но как? Пешком? Или голосовала на дороге?

– Не знаю. Откуда мне знать?

Все замолчали. Светлячки беспорядочно носились в темноте. Кончик сигареты Роз Морленд светился – круглый устойчивый светлячок. Запах разложения наполнял воздух.

Внезапно Тимми испуганно заныл:

– Мама! Хочу домой.

Стив сказал:

– Ну ладно. Миссис Морленд, может, вы возьмете ребятишек и подождете в машине?

– Я хочу остаться, – подал голос Бак.

– Ма-а! – ныл Тимми. – Хочу домой!

– Уведите их, миссис Морленд.

– Но, Стив… – воскликнула Роз, – вы же не думаете… Не думаете, что Линда…

– Посидите в машине, миссис Морленд. Отдохните. Уведите детей…

– Тимми, Бак, – рассеянно позвала Роз. – Пошли со мной, пошли.

Едва различимая в темноте, она спустилась с кучи мусора. Зазвенели выскользнувшие из-под ног бутылки и консервные банки. Тимми захныкал. Его тихий жалобный плач доносился снизу, от дороги.

– Вот что, – деловито сказал Стив, – у вас в машине есть фонарик, Джон?

– Нет.

– У мистера Морленда есть. А вам тогда лучше держаться рядом со мной. Вы, мистер Морленд, идите по правому краю, а мы пойдем слева.

Гордон Морленд был поражен:

– Но Стив, дети здесь все обыскали. Так они и чемодан нашли. Если Линда… если…

– Может, они куда-нибудь не заглянули. Может, где-нибудь в бурьяне?

Гордон Морленд пошел вправо, вслед за лучом своего фонаря. Стив Риттер постоял неподвижно. Джон слышал его спокойное дыхание. Потом Стив включил фонарик и направился влево:

– Что ж, Джон, пошли.

Искали они – и Джон сознавал это – тело Линды. Они уже примирились с этим как с возможным фактом, – что она мертва. И хотя Джон был измучен и обессилен, он понимал также, какие подозрения роятся в цепком писательском воображении романиста Морленда. Это было очевидно – по возбужденности и резкости голоса Роз и по формальной холодности Гордона. Они думают… Он заставил себя отбросить эту мысль, не дать ей оформиться, чтобы выдержать все ему предстоящее. Я помешаюсь, если позволю себе думать об этом.

Идя рядом со Стивом, он внимательно вглядывался в то, что высвечивает луч фонарика, выхватывающий из темноты то старую железную кровать, то чудом выросший здесь куст ириса, полусгнившие картонные коробки и разбросанные повсюду бутылки и консервные банки, – будто жители Стоунвиля все двадцать четыре часа в сутки только и делают, что пьют и едят, едят и пьют…

И пока они, тщательно осматривая все, двигались вперед дюйм за дюймом, Стив не проронил ни звука. Джон никогда еще не видел его таким официальным. В роли местного представителя закона Стив стал совсем другим. С него слетела вся его обычная игривость.

Один раз поскользнувшись, Джон чуть не упал на Стива и с отвращением ощутил тепло его твердой руки. В памяти снова всплыло Линдино признание: «Это Стив… Я не хотела… Но это сильнее меня…»

Был Стив ее любовником или не был? Этого не узнать…

Но постепенно стало легче. Ее здесь нет, убеждался он, будто Линда, где бы она ни находилась, каким-то своим особым, безумным способом сообщила ему это. Все в порядке. Ничего мы в бурьяне не обнаружим. Самая страшная минута, когда все они оторвутся от того, что распростерлось на земле и посмотрят на меня, еще не наступила.

И они не нашли ее. После сорока пяти минут неловких, неуклюжих поисков Стив крикнул другому фонарику, веером обшаривавшему свалку:

– Что-нибудь нашли, мистер Морленд?

– Нет, Стив.

– Ладно. Прекратим это. Похоже, здесь ничего нет.

Они вернулись к чемодану. Стив бережно сложил в него платья, застегнул замки. Гордон Морленд встретил их у входа на свалку.

Тимми уже забыл, что ему страшно. Они с Баком, как настоящие марсиане в скафандрах, крадучись ходили по площадке, освещенной сигнальными фарами машин.

Роз Морленд вылезла из «мерседеса». На ней были туфли на очень высоких каблуках. В руке – длинный черепаховый мундштук. Элегантная, городская внешность – совершенно не соответствующая обстоятельствам. Глаза ее жестко скользнули по лицу Джона.

– Ну что? – спросила она.

Муж приблизился к ней. Ее двойник. Чистенький, изысканный, холодные голубые глаза под рыжеватыми бровями и длинные, тщательно причесанные рыжеватые волосы. Эксцентричен в пределах приличия. Известный писатель.

– Мы ничего не нашли, дорогая. Да в темноте это и невозможно.

Роз повернулась к Стиву. Он стоял, большой, чуть расслабившийся, с чемоданом в руках.

– Что же теперь делать? Как узнать, что с ней случилось? Надо же что-то предпринимать.

Но ведь Линда – моя жена, подумал Джон. А они обращаются со мной так, будто я не существую.

– Эй, Бак, послушай, – раздался голос Тимми. – Я больше не марсианин. Я снял шлем.

– Не можем же мы бездействовать, – продолжала Роз. – Если она исчезла из дому, без машины, а чемодан оказался на свалке…

– Ладно, миссис Морленд, – Стив кивнул головой в сторону машины, – пожалуй, вам надо отвезти Тимми домой. Ему давно пора спать. Ваш муж, я и Джон поедем ко мне и решим, что делать.

– Но ведь я тоже свидетель, – Роз обернулась, и ее серебряные сережки блеснули. – Если будет какой-нибудь разговор с полицией…

Ей хочется в этом участвовать, подумал Джон с неожиданной горькой иронией. Она ни за что не пропустит спектакль.

Стив Риттер быстро поставил ее на место:

– Для этого будет уйма времени, миссис Морленд. Отвезите Тимми домой. Я завезу вашего мужа попозже. Так что, мистер Морленд, едем? – Он двинулся к своей машине. – Езжайте за нами, Джон. Ко мне. Эй, Бак, хватит! В машину и домой.

Машина Стива тронулась. Джон последовал за ним. Роз, обиженная, осталась около «мерседеса».

Джон успел к бензоколонке следом за первой машиной и присоединился к остальным. В кафе-мороженом раздавались пульсирующие звуки мамбы. Они вошли. Бетти Риттер хлопотала за стойкой. На высоких стульях восседали парень и две девицы, – тянули шипучку. Пожилой человек отдыхал в одиночестве за столом, на котором стояла пустая бутылка из-под кока-колы. Его лицо показалось Джону смутно знакомым – секретарь местной управы, что ли? Все обернулись, чтобы поглядеть на вошедших.

– Привет, мама! – Стив улыбнулся жене и посетителям. – А вот и твой бродяга-марсианин. Быстро в постель, Бак! – Он постоял с чемоданом в руке, томно покачивая бедрами в такт мамбе. Это был уже другой человек – не тот спокойный и уверенный, что на свалке, а обычный Стив Риттер, знакомый деревенский малый.

Одна из девиц, сидевших у стойки, засмеялась и спросила:

– Хелло, Стив, вы что, путешествовали?

– Конечно, Эрлин! Обычное дурацкое путешествие. – Стив обернулся к Джону и Гордону, глядя на них с обычной своей скрытой насмешкой. – Ну, что, мальчики, как насчет мороженого? Я угощаю. Нет? Ну ладно, пошли.

Вот как он отвлекает внимание деревни, подумал Джон. Он знает свой Стоунвиль. Знает, как тут расходятся сплетни, – чуть ли не раньше, чем что-то произойдет. И, не желая того, почувствовал благодарность, будто Стив делал это ради него.

Они вошли в небольшую комнату, расположенную позади кафе. Стив плотно закрыл двери. Это была контора, в которой Стив в конце месяца подбивал счета бензоколонки. Там только письменный стол с деревянным стулом да старый кабинетный диванчик. На стене телефон.

– Садитесь, мальчики. Располагайтесь поудобнее.

Стив поставил чемодан на пол и плюхнулся на диван. Гордон Морленд нерешительно топтался на месте. Джон присел на стул. Стив закурил, зорко наблюдая за Джоном сквозь струйку дыма. Что было в его глазах? Враждебность? Или он знает больше, чем говорит? А может быть, не знает ничего?

– Ну что ж, Джон. Послушаем вас. Не будем пока про драку с Линдой. Расскажите, что было, когда вы вернулись из Нью-Йорка.

Джон заставил себя повторить те факты, которые даже его друзьям, молодым Кэри, показались такими невероятными.

Когда он упомянул об изрезанных картинах, Гордон перебил его:

– Линда уничтожила ваши картины? Но этого не может быть. Линда, из всех…

– Никогда не знаешь, на что способна женщина, если ее разозлить, – перебил его Стив. – Ну, Джон, продолжайте.

Он не отводил глаз от лица Джона, но тот, рассказывая, все время ощущал жадное внимание Гордона Морленда. Оно исходило от него, как запах. Ничего не упустить. Все запомнить для Роз. Использовать это в книге. Почему бы не написать раз в жизни книжку из современной жизни? Переменить манеру. Джон чувствовал, как в нем, несмотря на усталость, накапливается гнев. Какое все это имеет отношение к Гордону Морленду!