Текст книги "Искатель, 2012 № 07"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Артём Курамшин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Чемоданы уже пусты!.. Они стоят по углам. Эти двое, если они не погибли при взрыве, успели высыпать все в центр пещеры... Все: монеты, кольца, ожерелья, кресты...

Это холм, большой, как этот стол... Нет, выше!

А сейчас на этом холме, обнимая сокровища, лежат два скелета... Красота!

– Слушай, Розанский! Я очень хочу тебе поверить, но не могу... Ты можешь показать мне это место?

– Могу, но поздно уже, вечереет.

– Это мне решать! Ты и ночью поедешь, куда я скажу.

Лейтенант схватил трубку и, услышав ответ, закричал:

– Перевозку на выезд!.. Срочно!.. Нет, без конвоя... И шофера не надо – я сам повезу.

...Через полчаса они уже обогнули Малахов курган... Здесь кончалась хорошая дорога, и машину безбожно трясло на ухабах... Надо было снизить скорость, но лейтенант продолжал давить на газ.

Он остановил машину за Инкерманской пристанью, около рощи старых акаций. За ними начинался скалистый уступ, переходящий в довольно высокую гору.

Лейтенант вышел из кабины, достал наган и направился к заднему борту крытого, обитого жестью грузовичка.

Было еще светло, хотя солнце уже скрылось за холмами и скалами Северной стороны.

Дверь машины была закрыта на обычный висячий замок.

– Выходи... Шагай вперед и не вздумай дурить – стреляю без предупреждения.

Через двести шагов они вышли на поляну, которая с двух сторон была окружена почти отвесными каменными стенами. В самом углу этого скалистого мешка виднелись очертания того, что было когда-то входом в подземный коридор...

Левая часть проема была засыпана грудой камней, которые, очевидно, сбросили в прошлом году, расчищая верхнюю дорогу... Правая часть заросла мелколистным плющом.

Но главное – он был!.. Он смутно виден, этот вход!

Значит, не обманул Розанский... Вот и совсем сгнивший помост перед дверью. Вот и сама дверь, лежащая в двадцати метрах от входа.

Из-за множества слоев краски она довольно хорошо сохранилась.

Глядя на эту лежащую на траве дверь, лейтенант вдруг проникся каким-то непонятным добрым чувством к арестованному... Он представил, как двадцать лет назад молоденький парнишка, подгоняемый грохотом и волной страшного взрыва, вышибает своим телом эту дверь...

Дверь спокойно лежит здесь два десятка лет, а этот бедный Розанский бежит через море, потом мечется по Европе, женится, заводит детей, служит немцам... И вот он опять возвращается сюда, к этой глупой ленивой деревяшке.

– Ты вот что, Николай Львович, можешь мне наверху показать, где это место, где эта пещера, ну, помещение с чемоданами?

– Конечно... Я и сам представляю, но в дневнике есть точное описание... И все расстояния отмечены. Вы посмотрите. Это на последней странице.

– Пойдем наверх.

Лейтенант еще раз осмотрел поляну...

Скрытая от прямого солнца молодая июньская трава еще и не собиралась желтеть... Очень уютное место.

Рядом пристань! Можно с кем-нибудь на катере сюда приехать. Отдохнуть и за местом приглядеть...

Хотя через месяц здесь будет скучная площадка с пожухлой травой.

Думая так, лейтенант ошибался... Он не знал, что через месяц здесь вообще не будет травы. Здесь будет огромная воронка от пятисоткилограммовой бомбы. Этот взрыв обрушит часть верхней дороги и навсегда завалит этот вход в инкерманские подземелья.

.. Они долго осматривали местность за дорогой. Все сходилось... Вот он, старинный двухэтажный дом на большом участке с высоким забором.

В центре сада росла огромная старая груша.

– Это точно, гражданин следователь!.. Прямо под ней под грушей. И всего-то метров двадцать копать.

– Копать? Здесь не копать, здесь надо пилить, долбить, ковырять.

В полночь они спустились к машине, присели на траву, затем развели костер и долго и спокойно беседовали.

Говорил больше Розанский – вспоминал дорогу до Варны, окраины Белграда, Вену, свой домик в маленьком альпийском городке...

Наконец лейтенант решился:

– Знаешь что, Львович... Сокровища мы с тобой отдать должны. Но просто указать место – это глупо и мелко. Не тот компот получится... Пока копать будут, о нас забудут... Давай мы драгоценности вместе достанем. И уж тогда возьмем все и передадим государству...

– Хорошо бы... Нет, это правильно! Но ведь я, некоторым образом, не совсем свободный.

– Это мои вопросы. Решу... Сделаем тебя ценным агентом на особых условиях... Или просто убежишь.

– А дом? Нам же тот дом нужен, где груша растет. Он большой! Там кто-то важный может жить.

– Разберемся!.. Важный, говоришь? Да он наверняка враг народа... А у меня и квартиры пока нет. Майор давно обещал... Разберемся!

...Они возвращались в город поздно ночью... Лейтенант периодически проверял крепление перекинутой через плечо полевой сумки, в которой лежал дневник адвоката Логиновского.

Потом он оборачивался и махал рукой перед маленьким окошком за кабиной, пытаясь приободрить своего нового товарища, запертого в трясущемся кузове.

Миновав вокзал и обогнув Южную бухту, машина начала подниматься по Портовой улице. Почти в самой верхней точке лейтенант вдруг резко затормозил... Он увидел, как в спящем ночном городе, в разных местах на берегах бухт стали загораться яркие огни.

Но он не сразу понял, что это прожектора... Затем появились цветные строчки трассирующих пуль и послышались частые ухающие взрывы зенитных снарядов.

Лейтенант взглянул на часы: три часа пятнадцать минут ночи... Не самое подходящее время для учений.

Он выскочил из кабины и побежал по дороге вдоль спускающегося к бухте обрывистого склона.

Вперед и вверх!..

Там была площадка, с которой почти все видно. И вся Южная бухта, и противоположная Корабельная сторона с высотами Малахова кургана... А еще порт и часть главной, Севастопольской, бухты.

Послышался гул моторов, и в лучах прожекторов начали появляться десятки парашютных куполов.

Это не десант – на стропах висели огромные темные ящики. Они мягко опускались на воду и почти сразу же скрывались в глубине. Большинство их падало в горловине главной бухты, у выхода в открытое море... Но некоторые попадали и на рейд, и в Южную бухту около порта.

Один из куполов отнесло к вокзалу. Ящик упал прямо на рельсы, и лейтенант зажмурился от вспышки.

А через две секунды до него долетел грохот взрыва... Он повернулся к порту, но вдруг отпрянул и машинально бросился на землю... Прямо на него медленно надвигался огромный купол. Черный ящик пролетел в двух метрах над его головой, прижатой к каменной кромке. Мощная магнитная мина двигалась вдоль дороги, вниз, туда – к машине...

Через секунду после взрыва Тимофей вскочил и успел увидеть кувыркающийся в воздухе пылающий грузовик... Задевая за чахлые кусты и каменные уступчики, он падал вниз по склону к портовому дебаркадеру.

Грохнувшись на край плоской крыши, машина немного покачалась и нехотя соскользнула в черную холодную воду. Она тонула долго – из крытого жестяного кузова без окон воздух выходил медленно.

Лейтенант стоял и долго смотрел вниз... Все время, пока вода окончательно не сомкнулась над грузовиком...

Так погиб Розанский!.. Странная судьба! Только что он рассказывал, как лихо убежал от того, последнего взрыва Гражданской войны...

Но, получается, что этот взрыв гонялся за ним все двадцать лет. Он догнал его здесь, в первые минуты новой большой войны... Странная судьба!

...Лейтенант знал, что не побежит сейчас ни в Управление, ни в общежитие.

Он не спал две ночи подряд! А рядом был домик, где его всегда ждала подружка, тихая уютная вдовушка сорока с лишним лет.

Сейчас ему хотелось только одного: принять стакан какой-нибудь крепкой жидкости, положить планшет с дневником под подушку и спать. Очень долго спать... Нет, война войной, а отдохнуть он должен. Имеет право!

Тимофей проснулся в полдень и, наспех попрощавшись с растрепанной заплаканной хозяйкой, выскочил на улицу.

Он не узнал город... Сотни людей с ведрами и огромными кистями рисовали на крышах и стенах черные кляксы замысловатой формы... Маскировка!

Вместо усиленных постов он увидел на улице только одного милиционера. Его, растерзанного и прилично побитого, вела толпа гордых женщин.

Еще ранним утром по городу разлетелся слух о диверсантах в милицейской форме, и жители устроили жестокую охоту за стражами порядка... Заодно ловили и других «подозрительных».

Не трогали только моряков!

На пути в Управление лейтенанту удалось избежать нежелательных встреч с «ловцами диверсантов»... Правда, одна группа уже начала его догонять и остановилась только тогда, когда он, поправив помятую форму, вошел в дверь Управления НКВД.

Через три минуты он был уже у майора...

А вечером с небольшим сборным отрядом НКВД он грузился на борт сторожевика... Им предстоял ночной переход в Одессу, поближе к фронту.

Провожавшие завидовали. Севастополь казался им глубоким тылом... Скоро враг будет отброшен и разбит на своей территории!

Так повоевать-то не успеешь!

В Севастополь Тимофей Иванович вернулся только в шестьдесят первом.

Вернулся без погон и особых перспектив. Шальная волна массовых сокращений армии зацепила и его.

Правда, с учетом его должности и военных заслуг в горкоме ему предложили возглавить какой-то далекий степной совхоз... Но он отказался и уехал к морю, поближе к тому заветному скалистому берегу, который снился ему все эти годы.

Тимофей Иванович вел размеренную спокойную жизнь. Растил сына. Сажал персики и мастерил фанерный домик на своих четырех сотках у Стрелецкой бухты.

Но каждое воскресенье уезжал на пыльную инкерманскую дорогу.

Воронку у входа в подземелье давно засыпали. Акации спилили, и на этом месте построили хорошо охраняемый военный склад.

Хозяева двухэтажного дома и той одинокой груши в центре сада были очень неприветливы. Знакомиться они ни с кем не собирались, а за их крепким забором постоянно гуляли две овчарки и злой сторож.

Последний раз Тимофей Иванович приехал сюда с сыном... Старик уже не мог и не хотел много говорить.

Он просто передал тетрадь и выдавил:

– Это твое наследство... Прочти внимательно... И запомни: все сокровища под этой грушей... Всего двадцать метров вниз.

Он думал, что оставляет в наследство красивую сказку, мечту.

Но он и представить не мог, что через пятнадцать лет старую грушу спилят и на ее месте построят большой каменный сарай. А какие-то люди будут в нем пилить камень, долбить его и по ночам на тележках вывозить обломки в дальний угол сада.

Это все произойдет весной девяносто седьмого года, когда за огромную сумму, за двести тысяч американских денег этот дом купит его сын – полковник милиции Семен Тимофеевич Доренко.

Глава седьмая

17 января 1997 года. Севастополь

Уже обойдя дом, Олег обратил внимание на свои руки: это очень правильно – не оставлять отпечатков на оружии, но перчатки можно было снять еще на крыше.

По звукам, доносившимся из динамиков, было ясно, что митинг продолжается.

Только на минуту людей отвлек взрыв на соседней крыше... Это и дети могли салютовать китайскими хлопушками.

Пока найдут винтовку, пока сообразят, пока начнут поиски, за эти двадцать-тридцать минут можно спокойно добраться до центра города.

И не так страшны официальные поиски. Более опасны люди Чуба, которые уже все поняли и наверняка караулят его. Ищут на путях возможного отхода...

Олег не пошел к конечной автобусной остановке. Он не стал добираться до оживленного проспекта, который был виден на противоположном краю большой туманной балки...

Крылов скрылся в переулочках маленького старого поселка и быстро удалялся от новостроек, петляя между одноэтажными домиками с желтыми грязными заборами из ракушечника.

Сразу за поселком началась шеренга облезлых пятиэтажек с маленькими пристроенными магазинами.

Правда, сейчас Олегу было не до покупок!.. Он и не мог ничего купить. Перед последней поездкой Зубр под предлогом конспирации полностью очистил его карманы. Не на что было даже позвонить.

Крылов вошел в магазин. В тесный зал, заставленный мебелью, холодильниками, пластмассовыми бочками и тазами.

Молодая продавщица сразу же оторвалась от книги и с любопытством посмотрела на плечистого рослого блондина.

Олег знал, что сейчас он произнесет какую-нибудь глупую шутку, первое, что придет в голову.

При знакомствах он никогда не пользовался штампами. Он доверял своей интуиции... Но на этот раз она его подвела! Очевидно, он очень переволновался там, на крыше.

Интуиция выдала то, что больше подходило для шестидесятилетней дамы, которая в свое время бредила неотразимым Кадочниковым и подвигом его разведчика.

Поглаживая огромный предмет мебели, Олег произнес:

– У вас продается этот славянский шкаф?

Было просто нереально ожидать от двадцатилетней девушки правильный отзыв на этот пароль... Но она ответила! Ответила как надо, и даже перешла на шепот:

– Простите, но шкаф продан... Есть никелированная кровать с тумбочкой.

– Покупаю! Особенно если на тумбочке стоит городской телефон.

– Понятно, проходите в подсобку. Телефон на столе... Я-то думала, что красивый блондин решил со мной познакомиться таким оригинальным способом... А ему просто нужен телефон.

– Ошибаетесь, барышня! Очень хочу познакомиться. Но есть маленькое дело... Первым делом, первым делом телефоны...

– Ну, а девушки?

– А девушки – потом!..

Телефон Лиды Туркиной молчал, а ключ от ее квартиры остался у Зубра.

В кабинете Харитонова откликнулся автоответчик. Олег не ожидал и произнес что-то невразумительное:

– Виктор Сергеевич! Был сегодня на митинге. Там наши новые друзья шум хотели устроить. Я не дал... Сейчас пойду по свету бродить, правду искать. Привет.

А что еще он мог сказать автоответчику?.. Подробности стрельбы и взрыва?.. Приметы и клички бандитов?.. Расположение базы Чуба?

Все это надо было бы сказать, но при личной встрече... Автоответчик – это железка. Кто и когда прослушает эту запись? Неизвестно!.. И не слушает ли ее Харитонов уже сейчас?

Таким образом, выбора у него почти не оставалось. Он в двойном розыске, и просто мотаться по городу было опасно. А без денег еще и скучно...

Ждать, что само все рассосется?.. Глупо!

Паспорт свой Олег из сумки изъял, но наркотики там остались. И возможно, они в таких же упаковках, что и те, которые в гостинице под подушкой... Достаточно?.. А если мало, то Чуб найдет, что подкинуть к винтовке, чтоб связать наркоторговца Крылова со стрелком с крыши.

Выход один – надо искать этого Чуба!

Это значит, что надо лезть в петлю... Но сейчас это не страшно. На его шее уже висит несколько петель. И какая разница – одной больше или одной меньше.

Зато есть надежда сорвать все петли одним махом...

И есть еще Зоя Шорина... Если рыжая дамочка еще жива, то она где-то рядом с Чубом. Она в его власти.

В конце концов, он приехал в очень гостеприимный Севастополь, чтобы спасти бедную Зою...

Крылов отбросил печальные мысли и широко улыбнулся продавщице.

– Милая девушка, а нет ли у вас карты города и окрестностей?

– Так, сначала телефон, теперь – окрестности, а потом понадобится ключи от квартиры.

– Нет-нет... Ключи – не сразу... Ключи – это завтра. Асе-годня только карта и ваши знания города... Я-то человек не местный.

– Вот вам карта... И что же мы ищем?

– Есть у вас такое местечко – Фиолент, а там домик на скалистом берегу.

– Адрес знаете?

– Если бы! Когда меня возили – я в таком состоянии был...

– И ничего не помните?

– Помню. Была фраза: «Не обгоняй. Девятнадцатый на поворот пошел»... А через две минуты мы приехали.

– Понятно. Смотрите сюда, незнакомец...

– Меня Олегом зовут.

– Оксана... Так вот, Олег. Смотрите на карту... Все это – Фиолент. Километров десять вдоль берега. От Балаклавы и сюда, в Казачью бухту.

– Ясно, Оксана.

– Девятнадцатый – это автобус. Он от рынка идет и поворачивает только в одном месте... Вот здесь. Адо моря тут – километр. Как раз по плохой дороге две минуты. Так что ищите ваш дом в этой точке... Держите карту, у меня еще есть.

– Спасибо, Оксана... У вас потрясающая для женщины логика! А можно быть нахалом до конца?

– Разрешаю.

– Оксана, у вас в девятнадцатом автобусе надо платить талончиками или деньгами? Просто у меня нет ни того, ни другого...

Дачные участки отличались разнообразием.

Ближе к дороге располагались маленькие домики на четырех сотках... По направлению к морю участки становились больше, а дома солиднее.

Но так или иначе, это были простые каменные дачи и дачки... А уже непосредственно на скалистых уступах обрывистого берега находились особняки.

В каждом коттедже была видна рука мастера и имелись соответствующие вкусу хозяев «архитектурные излишества»... Всякие «ласточкины гнезда».

И участки здесь были больше. Их можно было мерить не в сотках, а в гектарах.

Тот дом Олег нашел сразу. Правда, самого дома почти не было видно – высокий забор с характерными «кремлевскими» зубцами скрывал невысокую двухэтажную постройку.

Олег видел этот забор лишь изнутри, выглядывая из маленького окошка своей «камеры». Он был ослепительно белым, но наружная покраска еще не была закончена. В кустах у обрыва стояли бочки с краской, рядом валялись ведра, кисти и какие-то тряпки. Что-то типа телогреек, халатов и шляп.

К забору была приставлена трехметровая лестница.

Создавалось впечатление, что маляры все это специально подготовили для Олега, а сами направились за пивом в ближайший магазин, что в пяти километрах.

Вскоре по лестнице начало подниматься огромное существо в рваной телогрейке и фетровой шляпе с опущенными полями.

Всю эту спецодежду покрывали экзотические белые пятна... Неотразимый образ маляра дополняло мятое ведро, которое Олег тащил за собой в левой руке. Именно это ведро первым встало между зубцами, и лишь потом из-за него начала медленно появляться шляпа.

Во дворе было пусто.

В окнах тоже никого не было видно... При этом очень соблазнительно выглядела открытая боковая дверь, зовущая в обширные полуподвальные помещения дома.

Настораживало только одно – по верхней кромке «кремлевских зубцов» была протянута тонкая блестящая проволока. Сигнализация. Но по опыту Олег знал, что устанавливают сейчас эти хитрые устройства часто, а реально их эксплуатируют очень редко.

Но психологически это действовало... Очень не хотелось дотрагиваться до этой страхующей нитки, а тем более рвать ее...

Олег посмотрел вниз... Ему показалось, что под ним насыпь чернозема и земля здесь ближе на целый метр... Он поставил ногу на забор, перемахнул через проволочку и приземлился на мягкую, подготовленную под газон почву.

В полуподвале было темно и пусто.

Олег продвигался вперед, осторожно нащупывая дорогу...

Где-то здесь была дверь в комнату, в которой он провел два последних дня. Но не она была ему нужна... Честно говоря, он и сам не знал, что ему сейчас нужно. Просто он был как в разведке... В свободном поиске!

Одна из дверей была открыта, и проникавший сверху свет давал возможность немного осмотреться... Помещение оказалось чуланом, хозяйственной кладовкой: ящики с углем, лопаты, бочки, банки.

В углу располагалась узкая винтовая лестница, которая вела наверх, на первый этаж.

Осторожно, проверяя каждую ступеньку, Олег начал восхождение и очутился в таком же чулане с запасом березовых дров. Очевидно, где-то рядом был камин... Рядом с поленьями стояли пылесос, ящик с пустыми бутылками и две канистры... Олег открыл обе. И там, и там – бензин.

За полуоткрытой дверью, откуда, собственно, и проникал свет, просматривался огромный зал – кабинет или гостиная.

Пустота дома настораживала.

Правда, все могли быть на том митинге... Все при деле! Все ушли на фронт.

А после взрыва на крыше прошло чуть больше часа... Пока он убегал, пока они его искали. Одним словом, сейчас им самое время собраться всем вместе.

Олег подошел к окну и похвалил себя за сообразительность. Ворота только что открылись, и на площадку, прямо под окна дома, въехал защитного цвета «уазик»... Сопровождавший его джип обогнул клумбу и встал носом к воротам.

Из машины вылез Лошак и принялся спокойно и основательно запирать тяжелые черные створки ворот.

Олегу не очень хотелось изображать хозяина дома и встречать всех стоя в центре гостиной... Он юркнул в чулан и прикрыл дверь, оставив щель для воздуха и звука.

В эту амбразуру он мог видеть лишь противоположное окно и край стола.

Через минуту комната наполнилась гулом голосов, скрипом отодвигаемых стульев, стонами раненого, которого внесли и положили на стол.

Олег видел только его затылок.

Очевидно, последовала команда, и в гостиной, кроме раненого, остались два или три человека.

Голос одного из них Олег узнал!.. Это был полковник Доренко.

– Доктор, я убедительно вас прошу – осмотрите его еще раз.

– Конечно, Семен Тимофеевич, осмотрю, прослушаю, прощупаю, но жить он не будет. Вы поймите...

– Не пойму!.. Не хочу понимать. Он мне живой нужен. Мне его на время дали. Это же вам не шутки... Как я с его хозяевами объясняться буду? Мне вернуть его надо. Живым и здоровым.

– Я тоже этого хочу, Семен Тимофеевич. В госпиталь его надо. Немедленно на операцию!.. Правда, и тогда шансов мало.

– Так делайте эту операцию!

– Где?

– Здесь!

– Простите... Вы мне дадите инструменты, анестезию, переливание крови, контроль всех функций?.. А если сердце остановится? А оно остановится... Ассистировать вы мне будете? Для такой операции мне пять медсестер нужны и три врача... Поймите, Семен Тимофеевич, я на двести процентов гарантирую: он умрет через час. Максимум через два.

– Хорошо, доктор, я подумаю... Идите пока. Подождите у машины... Давай, Зубр, проводим профессора. О конспирации расскажем.

– Не беспокойтесь. – Олег услышал в голосе врача нотки испуга. – Я ведь знаю. Нигде я не был, никого не видел... Не в первый раз, Семен Тимофеевич.

– Но в этот раз, уважаемый, нам нужна полная гарантия – двести процентов...

Проводить доктора... Это не меньше пяти минут... Олег скинул телогрейку, осторожно открыл дверь, проник в комнату и медленно обошел стол. Раненый лежал лицом к окну, и теперь было видно его лицо, его глаза, которые спокойно и осмысленно смотрели на Олега.

– Андрей?! Так это я тебя подстрелил?

– Все правильно... А я в тебя промазал...

– Ты прости, Андрей, я лица не видел...

– Брось, Олег... Все правильно... Ты Чуба берегись. Злой он на тебя... Кейс у него хитрый!.. Бережет он его очень... Ты посмотри при случае...

– Андрей, тебя бы в больницу надо. И срочно...

– Брось... Я все слышал... Все правильно. Только зря ты так... Я бы все равно не стрелял. В него нельзя стрелять. Он храм красивый в Москве построил...

Андрей вздрогнул, закрыл глаза и отключился.

В соседней комнате послышались голоса.

Олег в несколько прыжков достиг своего убежища... На этот раз он оставил довольно широкую щель. Из темноты чулана теперь он мог спокойно осмотреть половину комнаты.

Вошли двое – Доренко и Зубр.

Полковник не выпускал из рук маленький черный чемоданчик – кейс с кодовыми замками.

Олег понял, что видит перед собой самого Чуба. И он не удивился, что Доренко и Чуб – это одно лицо... Интуитивно он давно был готов к этому.

Да и не было у Крылова времени размышлять и удивляться. Надо было внимательно следить за действиями Зубра с Чубом... Милая парочка!

Они опять подошли к столу, на котором лежал Андрей.

– Ты вот что, Зубр, дай ребятам команду – пусть этого увезут и закопают где-нибудь.

– Когда?

– Сейчас.

– Так он же дышит. Живой еще...

– Живой?

Доренко переложил кейс в левую руку, а правую ладонь опустил на нижнюю часть лица Андрея, с силой зажав нос и рот...

Раненый лишь вяло дернулся всем телом... Через две минуты Чуб отвел руку, потряс ладонью в воздухе и вытер ее о куртку Андрея.

– Ты дай ребятам команду... Ты куда пошел? Тебе в ту дверь надо!

– Я к шкафу... Коньяк возьму... Ну и нервы у тебя, Чуб!.. Я бы так не смог.

Олег увидел, что Доренко разместился на диване и положил рядом с собой свой драгоценный кейс... Потом к нему присоединился Зубр, держа в дрожащих руках бутылку и два стакана.

Все это происходило прямо напротив каморки Олега. Ему даже пришлось отступить на шаг, прижаться к стене, опустить голову и закрыть шляпой лицо.

Теперь Крылов слышал звон стаканов, булькающие звуки и более оживленную беседу.

– Ты точно сказал, Зубр, про мои нервы. Это канаты!.. И голова работает, как часы... А у тебя что?.. И как это вы упустили этого Беркута?

– Так кто же его знал, что он не в ту сторону стрелять будет... Если бы не это, то все бы было нормально.

– Все хорошо, прекрасная маркиза!.. Нормально, за исключением пустяка.

– Ты, Чуб, тоже не хорохорься... В гостинице твои ребята этого Беркута упустили?

– Верно, упустили. Так они за это получили, что положено. И еще получат, если сегодня его не найдут... Какая задумка была! Сразу – раскрытое дело. Наркоман, террорист. И его московская контора сразу бы медным тазом накрылась.

– Это ты про «Сову»?.. Дались тебе эти москвичи... Темнишь ты, Чуб.

– Темню... Но это мои дела. Ты туда не суйся.

В этот момент в дверь настойчиво постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Лошак.

– Зубр, у нас это... проблема.

– Что еще?

– Сигнализация...

– Что?

– Сработала...

– Ну и?..

– Думали – кошка опять...

– Ну?

– Нет, не кошка... Но там ведро стоит. Думали – маляры...

– Тормоз ты, Лошак. Быстрее давай!

– Маляры-то сегодня ушли... И следы там...

– Где?

– Да здесь, под окнами, у забора... И, главное дело, к нам, к дому, ведут.

– Так ищите!

– Я и ищу...

– Да не ты один – всех, всех поднимай... А сам иди джип заводи... Пусть полковник едет. Мы здесь без него справимся.

Лошак ушел неторопливой походкой, а Доренко и Зубр бросились к окну, пытаясь разглядеть эти следы на ровной мягкой земле под забором.

Потом они переглянулись и, не доверяя действиям Лошака, бросились в соседние комнаты собирать людей, давать им команды и лично руководить поисками нарушителя.

На две минуты кейс Доренко остался без хозяина... Он так соблазнительно лежал на диване.

Но это могла быть и ловушка... Надо думать!

И Олег думал... Долго думал!.. Секунду или две!

Потом рванулся к черному чемоданчику Чуба... Крылов уже держал его в руках, когда на пороге появился полковник Доренко...

Когда потом Олег рассказывал об этом эпизоде, он всегда применял стандартную формулировку: все было как в замедленном кино.

Впервые он запомнил эту фразу из рассказов отца.

...Олегу было тогда три года... Он сидел в маленькой надувной лодке в пяти метрах от берега и загорал.

Отец, лежа на пляже, спокойно наблюдал за ним... Вдруг Олег встал в свой полный трехлетний рост и, естественно, нырнул в воду.

А лодка перевернулась и накрыла его.

Отец оказался рядом через три секунды, преодолев по пляжу двадцать пять метров. Он рванул с низкого старта и бежал по пересеченной телами местности... Рекорд!

Но, по словам отца, эти секунды длились для него как минуты, как часы...

Он говорил потом, что стал ощущать, как от спинного мозга бегут маленькие сигнальчики к мышцам... И вот он отжимается на руках и готовит к толчку правую ногу. Вот пошла вперед коленка, и ступня медленно опускается на лежак. Потом легкий и спокойный полет над толстой соседкой в купальнике без верха... Вот опять плавный прыжок, и нога приземляется на чью-то нежную женскую руку...

Каждый такой рассказ отец завершал фразой: «Все было для меня, как в замедленном кино».

...По злорадному взгляду полковника Олег сразу понял, что Доренко его узнал.

Только мгновение они стояли неподвижно. Затем рука Чуба потянулась к пистолету... Тогда Олег, не выпуская кейса из рук, сиганул к двери.

Первая пуля попала в дверной косяк...

Олег ворвался в свой родной чуланчик и на бегу футбольным ударом правой ноги опрокинул обе канистры... Как хорошо, как это предусмотрительно, что он не стал их закрывать!

Крылов был уже на нижней ступеньке, когда вновь прозвучали выстрелы... До них Олег слышал только стук своего сердца, грохот своих подошв и мелодичное журчание по ступенькам бензинового водопада.

Третий выстрел был наиболее удачным – пуля, ударившись о край металлической балки, высекла искру. Достаточную искру, чтобы превратить всю каморку в огромную зажигалку с фитилем в виде винтовой лестницы.

Обратная дорога по темным полуподвальным коридорам была хорошо знакома.

Выскочив на белый свет, Олег долго не раздумывал, куда бежать дальше... Пытаться перелезть через забор – пустой номер!

Только вперед! Только к воротам.

Перед воротами, около мило урчащего джипа стоял Лошак. Он туповато и ошалело глядел на приближающегося Беркута.

– Ты откуда здесь?

– Оттуда!.. Пожар видишь? Горим мы! Ты на окна посмотри!

Лошак машинально взглянул на окна первого этажа и попятился.

– Верно, горим... Во, блин!

– Пусти, Лошак! Меня Чуб за водой послал. Тушить надо!

Олег не стал дожидаться, пока Лошак переварит сказанное, пытаясь понять, кто мог дать Беркуту такой приказ.

Крылов просто отбросил парня от машины на кусты молодых роз. Чахлые кустики пытались цвести за низким ажурным заборчиком.

Ключи зажигания были на месте, и Олег быстро вскочил за руль.

Первым делом пришлось дать задний ход. При таких мощных воротах даже джипу нужен разгон.

Замок оказался достаточно прочным... Он не сломался. Просто ворота сорвались с петель и всей плоскостью упали перед машиной...

Олег пожалел, что, направляясь сюда, не изучил местность.

Отрываясь от «уазика», за рулем которого сидел Зубр, он свернул в переулок, который оказался тупиковым... Выезд из него был, но только направо, на пустырь вдоль обрыва.

Перед поворотом Олег увидел возле стены строящегося дома громоздкую монтажную вышку.

Она не была закреплена и держалась «на честном слове», покачиваясь от порывов ветра. Повернув, Олег остановил джип и подскочил к вышке.

«Уазик» чуть притормозил. Из него начали прицельно стрелять...

Резво двигаясь в разные стороны, избегая участи статичной мишени в тире, Крылов смог почти перед носом преследователей повалить эту конструкцию из труб и досок.

Послышался лязг тормозов «уазика», скрежет бампера по металлу, звон разбитых фар.

Олег выиграл минимум три минуты, но при этом получил две пули... Одна пробила его фетровую шляпу маляра, а вторая угодила в правое заднее колесо джипа.

С таким проколом далеко не уедешь!.. Но далеко ехать было просто некуда. Впереди короткая извилистая дорога – сто метров по краю обрыва.

Разогнав машину, Олег прижал к себе кейс и выпрыгнул в последнюю секунду... Он покатился вслед за джипом, цепляясь за прошлогоднюю траву.

Крылов уже начал спускаться к морю по скалистым уступкам, когда у далекой береговой кромки раздался взрыв... В голову пришла очень несвоевременная мысль. Что-то о загрязнении окружающей среды...

Олег спустился метров на семь вниз...

Дальше можно было двигаться только вдоль скалы, прижимаясь к ней и цепляясь за многочисленные колючие кустики, тянущиеся к свету из мелких расщелин.