Текст книги "Искатель, 2012 № 07"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Артём Курамшин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

А вдруг это перстень древнего грека?.. А вдруг!

Крылов резко наклонился за добычей и сразу же услышал звонкий удар по мрамору колонны... Она пошатнулась, но устояла!

А в спину Олега, разрывая ткань его куртки, впились десятки острых каменных осколков... Он упал и машинально взглянул вверх: в полутора метрах от земли, там, где только что была его спина, появилась свеженькая пулевая выбоина...

Олег под прикрытием фундамента базилики прополз метров двадцать, а затем коротким броском влетел в лабиринт развалин... Здесь уже можно было передвигаться быстрее – бегом, пригнувшись.

Да, тот, кто назначил место встречи, знал, что делал.

Безлюдно! Множество мест для удобного, спокойного и скрытого прицеливания... Тут масса ниш и глубоких колодцев с кучами камней по соседству... Олег подумал, что если его и нашли бы, то лет через двести... При новых раскопках!.. И тогда он вполне мог бы сойти за древнего грека...

Лежа за одним из холмов, Олег обернулся и посмотрел вниз, на развалины базилики.

Картинка была мрачноватая: тысячелетняя греческая колонна, только что получившая еще одну выбоину, стояла на месте, а у ее подножия были аккуратно брошены пять красных гвоздик...

Однако они шутники!.. И тот, который пригласил сюда, и тот, который стрелял.

Олег сделал еще рывок и залег в кустах под каменным выступом...

Вся комбинация этого стрелка строилась на одном-един-ственном выстреле... Теперь они почти на равных.

Этот стрелок не может знать, где Олег появится в следующий раз. А ему надо увидеть, зафиксировать, прицелиться, учесть движение...

Нет, сейчас они на равных... Можно рвануть к морю, вниз по склону, и затеряться на кладбище кораблей, в Карантинной бухте.

А можно проползти к Владимирскому собору и там внутри поджидать стрелка, лежа на лесах с парой булыжников...

Можно и сюда, в этот провал, в эту рукотворную пещеру, сработанную во времена, когда спартанцы добивали трусливых воинов царя Дария... Но в этом бывшем греческом подвале сейчас сыро, холодно, грязно и смрадно.

Олег вскочил, сделал еще один десятиметровый рывок, повернул за угол и грудью чуть не сбил с ног... Андрея! Своего недавнего попутчика и соседа по купе.

– Ложись! – прохрипел Олег, увлекая Андрея на груду сухой травы под стеной. – Тихо лежи... Тут, Андрей, чудик какой-то с пистолетом бегает. Похоже, на меня охотится... Я сейчас в сторону рвану, а ты будь осторожен.

– Мне-то зачем быть осторожным?.. Это я в тебя стрелял.

– Не понял?!

– Ты, Олег, глаза-то преврати опять в круглые. Квадратные ониутебя... Ну не знал я, что это ты!.. Мне сказали, что парень с букетом гвоздик будет стоять у этих колонн... Ну не знал я! Ты же спиной стоял.

– Кто тебе сказал?

– Ты, Олег, лежи, не вставай. Вдруг меня контролируют или дублер есть?

– Кто тебе дал это задание?!

– Ты, Олег, не ершись. Я и так работу свою не сделал... Первый раз со мной такое! А ты еще хочешь, чтоб я сразу начал своих закладывать... Теперь у меня к тебе просьба. Выполнишь?

– Обещаю!.. Ты же мне, некоторым образом, жизнь спас.

– Это точно!.. Значит, так. Я в тебя стрелял, ты убежал, я тебя не догнал... И всегда на этом стой! Хоть кто клещами будет тянуть. Договорились? Верно!.. И еще – мой совет. Срочно делай отсюда ноги! Мчись на базу, собирай шмотки и дуй в Москву. Ты понял?

– Спасибо, Андрей... И все-таки – кто?

– Кто мне дал задание – не скажу... У меня свои правила игры. Своих не закладываю, но и не в Москве это придумали... И здешние меня не по твою душу из Москвы вызвали.

– А кто меня заказал? Кому я нужен?

– Их просил какой-то Чуб... Я это краем уха слышал, потому и говорю... И задание это возникло вдруг! Вдруг и срочно... И времени у меня на подготовку не было. А значит, сами виноваты, что осечка получилась.

– Андрей, а где ты...

– Все! Слова больше не скажу!.. И чтобы через три часа тебя в городе не было. Второй раз я не промахнусь!.. Все! Разбежались!

14 января 1997 года. Ялта

Игорь Савенков вылетел из Москвы рано утром и уже в полдень был в Ялте.

Основную информацию по делу «исчезновения Зои Шориной» он получил из бесед с Дибичем и банкиром Шмаковым... Последние три дня были заполнены встречами, пустыми разговорами, просмотром бумаг и записных книжек, поисками общих знакомых всех трех пропавших дамочек.

Очень многие соглашались, что Зоя Шорина, Марина Попова и Альбина Шмакова могли быть знакомы, но никто этого не утверждал. Никто не видел их вместе, не слышал упоминаний друг о дружке.

Ни у Савенкова, ни у Дибича не было сомнений, что между исчезнувшими женщинами есть какая-то связь. Наверняка был кто-то четвертый или, скорее, четвертая, которая знала всех трех и сейчас аккуратно готовит к поездке в Крым очередную жертву.

...Санаторий «Приморье» был не в самой Ялте, а в старинной царской Ливадии. Игорь Савенков бывал здесь с женой неоднократно... Первый раз – через месяц после свадьбы.

Фактически это было их свадебное путешествие.

С трудом, пытаясь не отвлекаться на воспоминания при виде знакомых мест, Игорь поспешил к административному корпусу. За дверью с табличкой «Главный врач» его встретила миловидная юркая сорокалетняя женщина. Ее черные хитроватые глаза быстро и с живым интересом разглядывали посетителя.

Савенков приготовился подробно объяснить цель своего визита, но Мария Васильевна Загоруйко, увидев в его руках фотографию, взяла инициативу на себя:

– Помню! Очень хорошо ее помню. Шмакова была у нас в сентябре. Ее Альбиной звали? Конечно, конечно. Очень редкое имя... Посмотрите, она и на фото смеется. Очень живая, общительная. Она все компании собирала – и в Ялту, на дегустацию. Знаете, прямо на набережной есть подвальчик от Массандры, у канатной дороги... У нее с лектором был личный контакт!.. А вы из Москвы?

– Да, но...

– Я так и думала. Значит, ее не нашли... Я почему так все подробно помню? Так из Ялты Сережа приезжал, лейтенант. А муж мой, Иван Трофимович, как раз у него наставником был.

– Ваш муж работает в милиции?

– А как же!.. Я для Сережи всех сотрудников собирала. Мы с ним вместе их допросили... Но безрезультатно! Как ушла Альбиночка утром в подвальчик, так ее и не видели.

– А почему вы думаете, что она в подвальчик пошла?

– Так она каждый день туда ходила... Мне она говорила, что сама себе такой курс лечения назначила: принимать внутрь два раза в день... Веселая такая была... И правильно! Зачем ее в санатории лечить? От чего?.. Таких женщин лечить – только портить!

– А вещи ее?

– Вещи Сережа забрал... В две коробки все сложено. А вы где у нас остановились?

– Я – проездом. Сегодня дальше поеду.

– Альбину искать будете?

– В том числе. У меня и другие дела есть.

– А вдруг я что-нибудь вспомню, важное?

– Вот вам, Мария Васильевна, моя визитная карточка. Позвоните в Москву, меня всегда найдут.

...Уже на улице Савенков вспомнил, что свою кепку оставил на вешалке в кабинете. Холодно не было, но начал накрапывать дождь.

Нормальный крымский зимний дождь.

Подходя к двери Марии Васильевны, он подумал, что надо предупредить ее о торчащей в замке связке ключей... Может быть, у них так принято, а может, просто забыла...

Он не стал входить сразу – правила приличия требовали переждать телефонный разговор, который довольно громким голосом вела хозяйка:

–...Все как вы и говорили. Вы просто гениально все придумали... Он карточку свою оставил: Савенков Игорь Михайлович, детективное агентство «Сова»... Точно, твари пернатые! По ночам летают и все высматривают... Бандиты!.. Главный он у них – генеральный директор... Нет, сказал, что дальше поедет. И Альбину будет искать, и других... Так и сказал: кроме нее и другие дела есть... А я молчала. Ни словечка – как договорились... Ой, как вы правы! Засиделся мой в капитанах...

Савенков аккуратно вытащил связку ключей, еще раз взглянул на табличку с фамилией главного врача и быстрым шагом направился к выходу.

Там в углу стояла глухая кабина с городским телефоном, возле которого висел список всего санаторного начальства.

– Мне Загоруйко нужна!

– Это я.

– Мария Васильевна?

– Да, да.

– Меня ваш муж попросил позвонить, Иван Трофимович.

– Откуда вы?!

– Я из городской больницы... Вы не беспокойтесь – он в реанимации.

– Что с ним?

– Перестрелка была. Но вы не волнуйтесь, он пока еще может говорить. Поспешите!..

...Савенков видел из своего укрытия, как с перекошенным от ужаса лицом Мария Васильевна выскочила из кабинета, захлопнула дверь и бросилась на улицу.

Как была, прямо в белом халате, она бежала по аллее, туда, на «пятачок», где автобусы и такси...

Игорь наблюдал все это без особого удовольствия. На душе было не очень уютно... Но так надо было! Не он же, в конце концов, первый начал.

С самого начала дамочка вела грязную игру. И доигралась!.. Это она только что подробно сообщила кому-то о его приходе... Отчиталась кому-то, по всей форме... Значит, его кто-то ждал. Кто?.. Кто угодно!

Но возможно, что это сам похититель...

Сжимая в руке ключи, Савенков направился к двери главврача.

Всю эту комбинацию он придумал, когда вспомнил, что на столе госпожи Загоруйко такой же телефон, как в его московском кабинете. «Панасоник», с памятью и дисплеем.

Пока аппарат послушно набирал последний номер, Игорь торопливо списывал с экрана длинную цепь цифр... Это явно междугородка.

В трубке послышались гудки, и почти сразу же ответил суровый мужской голос: «Алло, слушаю вас, алло...»

Савенков повесил трубку... И зря! Следующей фразой мужчина на другом конце провода по военной привычке назвал свою фамилию.

14 января 1997 года. Севастополь

Олег сразу решил, что было бы довольно глупо возвращаться через центральный музейный вход.

Можно спуститься к морю и, прыгая по скалам, добраться до городского пляжа... А затем затеряться в прилегающем к нему массиве пятиэтажек.

Но Олег, под прикрытием холмов и крепостных стен, направился к кладбищу старых кораблей в Карантинной бухте.

Он делал все машинально... Очень хотелось сосредоточиться, но на ходу плохо получалось.

Ему нужно было двадцать – тридцать минут покоя.

Это время мало что изменит... Не будут же в него теперь стрелять каждый час...

Олег поднялся по трапу ржавого сторожевика и разместился на пыльном топчане в рубке радиста... Со стен и потолка уже сняли все, что можно было отвинтить, отковырять, оторвать.

Он прислонился спиной к холодной переборке, еще сохранившей ровный слой серой краски, и закрыл глаза.

...Его убийство заказал какой-то Чуб... Он местный!..

Причина могла быть только одна – Чуб боится поисков Зои Шориной... Информация пришла не из Москвы... Так где утечка?..

В поезде?.. Да, но документы были под подушкой... Андрей мог их посмотреть?.. Возможно!

Но зачем тогда весь этот спектакль? Допустим, его хотели убить или испугать. Но зачем потом проявляться Андрею?.. Да, слабая версия...

Вчера были четыре встречи, где он в явном виде обсуждал поиски Зои Александровны.

Еще ночью, сразу с поезда, Олег познакомился с администратором гостиницы Лидией Туркиной... Ее специально ради нового постояльца разбудил вахтер, больше похожий на бравого боцмана...

А Туркина хороша! Может быть, в ее роду были когда-то янычары с горящими глазами или чернобровые казачки. Или молдаване, евреи, караимы?

Администратор Лидия сразу «положила глаз» на Олега... Не заметить это было невозможно.

Уж очень она заботилась о финансовом положении холостяка из Москвы: «Зачем вам здесь деньги платить? Моя квартира рядом. Пустая. Уютная... Договорились?»

Потом они встретились в холле в десять утра, когда Лидия Сергеевна сдавала смену...

Ну, просто очень знойная женщина!

Она была старше Олега лет на десять и умело вела игривый разговор старой подружки: «Что это тебя так Зоя интересует? И муж ее звонил. Но у него очень занудный голос. Вот Зоя, допустим, и решила оторваться, погулять от него... А я что могу сделать? Она за номер до двадцатого заплатила. И вещи ее все на месте. Я сама каждую тряпочку перебрала, каждый листочек... Могу рассказать подробно, но не сейчас. Звони, Олег, вечером. Заходи. Обо всем подробно потолкуем, если время останется...»

Олег вдруг вспомнил, что письмо похитителя написано от женского имени... Возможная версия?.. А почему бы и нет...

Но не верилось, что это Туркина его заказала... Уж больно знойная женщина... Мечта поэта, да и только!

Потом Олег встретился с продавцом дома, который Зоя осматривала шестого января.

Спокойный, обстоятельный мужик... Он не скрывал, что построил здесь, на Фиоленте, на крутом обрывистом берегу моря, уже несколько домов – специально на продажу...

Зою по фотографии узнал сразу и очень спокойно выслушал известие об ее исчезновении.

Олегу даже показалось тогда, что было что-то показное, нарочитое в этом безразличии к судьбе женщины, которую он видел неделю назад... Как будто он был готов к такому сообщению или привык, что после встречи с ним женщины непременно исчезают.

Он только вяло бросил: «Найдется. Такие не пропадают... Да и не хотела она этот дом покупать. Так – гуляла себе!.. Фифочка она».

Уже во второй половине дня Олег направился в контору, где работал старый друг отца, отставной каперанг Харитонов.

Крылов мог и по телефону передать привет, и перекинуться парой слов, но ему нужен был факс... Савенков хотел передать ему две страницы с информацией по исчезновению Альбины Шмаковой и Марины Поповой.

Но, похоже, Виктор Сергеевич провел подготовку к встрече «москвича». Был накрыт стол, за которым Олега ждали пятеро бывших военных моряков, совсем недавно ушедших «на вольные хлеба».

Они говорили много и обо всем. О столичных новостях, о флоте, об очередных кознях московских и киевских начальников.

В конце Олег подробно рассказал о цели своего визита. Он ждал помощи в поисках Зои Шориной... У моряков есть знание обстановки в городе, связи, жажда порядка и справедливости...

Не мог ли кто-нибудь из них навести убийцу на след Олега?.. Нет, он даже представить себе не мог, как связать их с сегодняшним выстрелом.

Нет! Не те люди...

Олег не мог забыть их глаза, в которых за напускным оптимизмом сквозили тоска и надежда... В каждой их фразе ему слышался подтекст: «Мы – свои. Мы русские!.. Не бросайте нас, москвичи. Не предавайте Севастополь...»

Впрочем, разве не было в истории случаев, когда на «тайной вечере» встречались единомышленники, а потом один из них оказывался...

Только вечером Олег встретился с Доренко.

Пришлось проявить настойчивость и звонить ему каждый час.

Семен Тимофеевич оказался действительно видным мужчиной: статный, щеголеватый, черноусый полковник.

Разговор, правда, получился пустой: «Да, помню такую. Она даже звонила мне неделю назад... Хотела встретиться, но больше не проявлялась... Как так исчезла?.. Пять дней в гостинице не показывалась? Ну, это ничего, найдется... С нашими морячками любая загулять может... Помощь не нужна? Только вы уж официальное заявление оставьте...»

Да, пустой разговор...

Уходя от Доренко, Олег скорее машинально поинтересовался новостями по поиску Марины Поповой и Альбины Шмаковой.

Реакция была более чем мгновенной... Не понадобилось даже двух секунд на уточнение, вспоминание, размышление: «Это не у нас жили... Свои дела я все помню. А эти пропали в Ялте и в Евпатории... Слышал, но деталей не знаю...»

Как будто он ждал этого вопроса.

Подозрительно?.. Немного есть. Но, может быть, у него и правда хорошая память, и быстрая реакция...

Олег открыл глаза и отвалился от холодной серой стены рубки.

Теперь он разложил по полочкам и разобрал по косточкам весь вчерашний день... Ну и что?

Больше всех на роль Чуба подходил угрюмый хозяин дома со злыми острыми глазами... Или Лидия – у нее коротко стриженный затылок и пышный черный кок с ниспадающими на лоб прядями. Чем не Чуб?

Олег спустился на заваленный ржавыми корабельными останками берег и стал пробираться к основной трассе вдоль садовых участков.

Возле старого еврейского кладбища он поймал машину и уже через пять минут был в гостинице.

Со своего места ему приветливо махнула рукой Лида Туркина... Смена была не ее, но, вероятно, она кого-нибудь выручала.

На сборы ушло не больше минуты: пару вещиц из ванной и бумаги со стола... Все свое ношу с собой!

Олег подошел к двери и замер.

Там в коридоре слышался сумбурный шепот... Затем кто-то с той стороны осторожно нажал на дверную ручку и стал вставлять ключ в замочную скважину.

Олег отскочил от двери, с трудом опрокинул холодильник. Несколько секунд номер оглашался джазовыми ритмами – сначала глухой удар железного ящика, звон и скрежет полок внутри него, плеск воды из летящего на пол графина. Потом чечетка от прыгающих по полу стаканов и догоняющей их пепельницы.

Олег огляделся и быстро нашел нужный предмет.

Тяжелая банкетка, втиснутая между холодильником и стеной, намертво заклинила дверь...

Еще сегодня утром он, походя, ругнул архитекторов, которые спроектировали двери так, что они открывались вовнутрь. А ребята оказались очень предусмотрительными.

Никогда и никого нельзя ругать заранее!

Правда, архитекторы не все предусмотрели... Нет в мире совершенства!

Они соорудили под окном широкий бортик, который вел прямо к пожарной лестнице... И было-то до нее не больше десяти метров. Но бортик со скосом!

Они что, не могли сделать его плоским?.. Зачем этот скос в сторону внутреннего дворика гостиницы?

Правда, падать пришлось бы не на грубые камни, а на густые и, возможно, колючие кусты... Но этого очень не хотелось.

Ребристая мягкая подошва кроссовок удерживала Олега на коварном бортике... Она даже позволяла короткими боковыми шажками продвигаться к цели.

На последних метрах он не выдержал, бросил вниз сумку и в красивом, как ему показалось, полете достиг и обнял железные ступени спасительной пожарной лестницы.

...Через минуту он оказался на пристани Артиллерийской бухты. Только что подошел паром, который еще долго будет разгружаться, а затем столько же загружаться автомашинами и людьми, желающими переместиться в северную часть города...

Он ждал!.. Хотя не очень приятно торчать здесь у причальных стоек. И ждать придется не пять минут и не десять, а больше.

Был бы август, а не январь, он рванул бы на центральный рынок. Но сейчас там – как на ладони: двадцать продавцов и три покупателя.

Пойти к городскому пляжу на мыс Хрустальный... Это ловушка! Площадка с раздевалками и зонтиками зажата между скалой и морем.

Единственный путь – вдоль моря по набережной Корнилова... Туда, где Зоя лебедей видела.

И это, конечно, не лучший вариант. В конце пути придется выходить на широченную площадь Нахимова... Но других-то путей нет...

Внезапно возник еще один вариант.

Он подкатил к Олегу на красных, прилично разбитых «Жигулях»... Задняя дверца гостеприимно открылась, и ничего не оставалось, как плюхнуться на покрытое старым ковром сиденье.

Лидия Туркина лихо рванула с места машину. Торжествующая улыбка не сходила с ее лица:

– Ты пригнись, Олежек, сейчас рынок будем проезжать, а там милиции много.

– А милиция тут при чем?

– Тебе лучше знать... Не за мной же наряд приходил. Четверо в форме и еще двое понятых... И сразу ко мне.

– А ты?

– А я их послала... К дежурной по этажу!.. Галина потом по телефону вела для меня репортаж... Когда ты начал мебель крушить, а они в дверь колотиться, я все поняла и выскочила к своей «Марфутке».

– К какой Марфутке?

– Так мы ж на ней едем... Значит, так! Я со двора прямо к подъезду причалю. Вот ключи. Четырнадцатая квартира... Я – быстро назад, алиби получать... Аты воды побольше нагрей. У меня на плите ведра стоят. А в ванной лейка есть... Очень хочется душ принять. Поможешь?

Она вернулась ровно через час и была приятно удивлена исполнительностью постояльца – кипящие на плите ведра и кастрюли создавали влажную и уютную атмосферу.

Рассказы о своих «преступлениях» Олег выслушал в ванной, попеременно работая то мочалкой, то лейкой.

– Это же как я влипла! Торговца наркотиками пригрела.

– Лидия!.. Я не по этой части.

– Верю, сама с понятыми говорила... Они все видели. Номер пустой. Капитан к кровати подошел, из кармана что-то вынул и под подушку, а потом их зовет. «Смотрите! Вот наркотики».

– И что, они все подписали?

– Конечно, подписали... Испугались! Откажись они, и эти наркотики могли бы в их карманах оказаться... Ты поливай, поливай получше. Видишь, вот здесь мыла много.

Глава пятая

15 января 1997 года. Севастополь

Олег Крылов никогда не бывал на партсобраниях. Не успел!

Но сейчас, видя перед собой эти суровые лица, он ощутил трепет человека, принимаемого в лоно «Ума, чести и совести».

Он мог бы улыбнуться, пошутить, перевести разговор в менее торжественное русло. Но тогда бы он не узнал что-то очень важное.

Утром Харитонов искренне обрадовался звонку Олега и настойчиво просил о встрече. В его устах это выглядело так: «Олег, я убедительно прошу вас в тринадцать ноль-ноль прибыть в мой кабинет».

Трудно отказать в просьбе старому другу отца, да и глупо было бы... Лидия готова еще долго укрывать его у себя, создавать уют, развлекать. Но сейчас нужно другое! Нужны надежные люди, имеющие связи во властных структурах города, в милиции, в службе безопасности, в Черноморском флоте, наконец.

Понятно, что наркотики – это целенаправленная провокация. Но завершиться она могла в любой момент очень просто: кутузка, следствие и суд!

А в итоге – приговор Олегу Крылову: десять лет валить лес в Карпатских горах.

Эти отставные моряки – его единственный и реальный шанс... В противном случае пришлось бы бежать в Россию.

И не на самолете или в поезде. А на перекладных... Через границу ночью, по ручьям, по буреломам и буеракам.

Как и в прошлый раз, его ждали, но без застолья.

Олег помнил всех. Но Харитонов представил их еще раз. Теперь официально, упомянув прошлые звания, должности и заслуги.

Председательствовал лысоватый капитан первого ранга Ивановский:

– Олег Васильевич, есть у нас к вам, как бы это сказать, предложение. Важное и срочное!.. Мы доверим вам тайну. Вынуждены! Другого выхода у нас нет... Мы кое-что о вас выяснили. Уточнили, так сказать, ваш послужной список... Пока все нас устраивает, но прошу ответить на ряд вопросов.

И Олегу ничего не оставалось, как долго, обстоятельно и серьезно говорить обо всем... О родителях, о пионерском детстве, о спортивных успехах и политических взглядах.

Проводившие допрос периодически оживлялись и удовлетворенно переглядывались... Особенно им понравилось его отношение к Крыму и Севастополю. Каждый моряк, перебивая друг друга, пытался вставить свою одобрительную фразу:

– Верно, Олег. Как можно было взять и подарить целый полуостров другому государству?! Мало того, что здесь заводы, дома, пляжи, виноградники. Здесь еще и мы. Живые люди!.. Что мы им – крепостные? Взял нас и подарил.

– И не только живые люди. Здесь – могилы, память, слава наша! Осталось только Питер шведам подарить, а Сибирь китайцам или японцам.

– А по Севастополю вообще вопрос больной. Его и не дарил никто. Они его так захапали, заодно.

– А документы?! У меня теперь паспорт с трезубцем... Внучка моя в институт будет поступать – так ей велели сочинение писать на украинском. И не по Пушкину или Гоголю, а по какому-нибудь Мазепе или Бандере.

...Олегу пришлось рассказать и о своем бегстве из гостиницы... Он, правда, не стал говорить о вчерашнем выстреле в Херсонесе, об Андрее и Чубе. Но о подкинутых наркотиках, о протоколе и понятых рассказал все. Его удивила реакция моряков.

После некоторой паузы Ивановский удовлетворенно улыбнулся и хлопнул ладонью по столу:

– Отлично! Это то, что нам надо... Пойдем, Олег, на вольный воздух. Там и поговорим о главном. У нас для этого специальное место есть.

Место для секретных переговоров оказалось простой лавочкой, располагавшейся на склоне обрывистого спуска к морю. С трех сторон ее ограждал от любопытных взглядов какой-то вечнозеленый кустарник, а впереди открывался завораживающий вид на Севастопольскую бухту.

С Олегом уединился только Михаил Евгеньевич Ивановский.

Трое других со скучающим видом расположились на разном удалении. Очевидно, обеспечивая охрану... Как на фронте – часовые в боевом охранении.

– Понимаешь, Олег, мы раньше много митинговали, базарили. Толку мало! Только засветились все.

– Понятно.

– А сейчас, значит, подумали... Стали работать умнее... Без огласки. Специальными методами.

– Тайное общество?

– Вроде того. Мы себя назвали просто: группа ТОС. Понял?

– Нет.

– ТОС – это «Третья оборона Севастополя».

– Понятно... Но «оборона» – это что, с оружием в руках?

– Ни в коем случае! Категорически!.. Но и не как шавки базарные – полаяли и разбежались. Теперь у нас своя разведка есть, цепочки, связь... Это все тебе пока знать не обязательно. Ты сказал, что ты хороший стрелок, снайпер почти?

– Да, так. Разряд имею.

– Это очень важно... Понимаешь, есть тут одна группировка. Националисты, но с бандитским уклоном... Мафия!.. Никогда у нас такого раньше не было. Бывало, пьяного редко увидишь, не то что бандита... Мы же не Одесса какая-нибудь... Ты раньше у нас бывал, Олег?

– Бывал... Знаете, что меня удивило больше всего? Где только улицу ни переходишь, машины останавливаются и пропускают. Нигде больше такого не видел. Вроде пустяк, а запомнилось.

– Не пустяк это, Олег. Очень даже не пустяк! Это уважительность к другим, это достоинство моряков, это порядок... Такой был город – гордость России... Распустились... Так вот, в этой банде есть наш человек... Костя... Ну, фамилию его тебе необязательно знать.

– Агент?

– Вроде того... Он не в руководстве, а так, на подхвате. Мы даже не знаем, где у них база основная... Так вот, неделю назад мы узнали, что им всем задание дали: искать москвича, снайпера и желательно с судимостью.

– Ясно. Это почти мой портрет... Только судимости пока нет, но с этими наркотиками светит.

– Именно! Попробуй, Олег... Костя тебя с ними сведет, а уж ты – разведай.

– Но, Михаил Евгеньевич, я здесь по другому и тоже важному делу...

– Поможем! Всех на ноги поднимем. Найдем твою Зою... Я тебе главного не сказал... Послезавтра здесь делегация из Москвы будет. Опять новый дом для моряков принимают... А этим гадам снайпер нужен! Ты сопоставь аргументы и факты!.. Согласен?

– А кто у этих бандитов главный?

– Костя не знает. У них тоже конспирация... Он только сказал, что все его зовут – Чуб.

Олег нерешительно встал, обошел скамейку и, прислонившись к массивному дереву, замер.

Весь его вид говорил о том, что он размышляет, принимая важное решение.

Все это поняли и терпеливо молчали.

«...Мне предлагают идти к Чубу. А это он заказал мое убийство... И это он, скорее всего, навел на меня милицию и подбросил наркотики. Теперь его люди и стражи порядка меня упорно ищут. Факт!..

И рано или поздно – найдут... Можно, конечно, наплевать на поиски Зои, отказать морякам, забиться в какой-нибудь угол и тихо сидеть. Но где гарантия, что через неделю дотошный участковый не заработает на мне благодарность в приказе?

Другой вариант: идти прямо в пасть к Чубу... Он меня почему-то убрать хотел. Слишком я активно эту Зою искал и, вероятно, в правильном направлении... Вот он и испугался.

А что? Прикинусь таким простачком... Дали мне, мол, в Москве дурацкое задание. Из-за него меня тут чуть не пристрелили. А эта Зоя мне сто лет не нужна... Спасите, ребята, обеспечьте безопасность! Любую работу готов для вас сделать...

А что? Должно пройти. Все складно получается».

Олег повернулся и не смог сдержать улыбку: моряки сидели неподвижно, как в музее восковых фигур. Они напряженно ждали его решения.

– Согласен! Зовите своего Костю... Правда, тут есть одна хитрость!.. Но это я вам потом расскажу... Если получится...

16 января 1997 года. Севастополь

Савенков должен был приехать в Севастополь еще позавчера. Но он опоздал на последний автобус.

Его задержал в Ялте тот самый старый винодел с завода «Массандра», который подрабатывал лекциями в дегустационном зале на набережной. Он сразу же узнал по фотографии Альбину Шмакову.

– Жаль! Очень яркая была женщина... Глупо, но мне иногда казалось, что она приходит не только вино вкушать, но и на меня посмотреть. Знаю, что глупо. Но при ней я соловьем разливался. Это не лекция была, а песня...

Савенков слышал, что дегустаторы на работе не пьют, а только пробуют. А тут старик налил из темной бутылки два бокала. Один пододвинул Игорю, а второй начал активно дегустировать... Вероятно, его волновали воспоминания о красавице Альбине.

– А приходила она часто. Иногда два раза в день. Но не за алкоголем. Боже упаси!.. Она разбиралась в вине. Ценила настоящий вкус. Сейчас настоящие-то только у нас. А везде – воруют!.. Хорошо еще, если на ливадийский портвейн наклеят этикетку «Бастардо» или на «Портвейн Сурож» налепят «Мускат». Так иногда и чистую бурду подсунуть могут...

Старик посмотрел на полный бокал Савенкова, пожал плечами и налил только себе.

– А она разбиралась в вине! Я по глазам это видел... Другие тоже часто приходят, но глаза у них как у судака мороженого... Был у меня один такой хохол из «новых русских». На пятый день скупил все десять билетов. Подвальчик у нас маленький...

Так он велел принести ему пивную кружку. Представляете!.. Моя Марина сливала ему из рюмок в эту кружку. Все подряд, без разбора! Это... как лучшие парижские духи все в одном грязном ведре смешать... Дурь! Я не мог этого видеть. Убежал. А потом неделю сердце болело.

– Простите, а вы помните, когда Альбину в последний раз видели?

– Помню!.. Очень хорошо помню... Она забежала до начала дегустации, сказала, что они вдвоем будут, но ее новый знакомый опаздывает... Я даже затягивал начало сеанса, но она так и не появилась. Потом я рассказывал о вине и все время смотрел на эти два подноса... После сеанса я ее только издалека видел. Она стояла на набережной с этим своим знакомым.

– Вы его запомнили?

– Нет!.. Во-первых, я все больше на нее смотрел... А во-вторых, я плохой свидетель... Помню, был такой эпизод в одном фильме. Старика просят преступника описать, а он говорит: «Нормальный мужик... Штаны и рубаха». Я, пожалуй, тоже больше не вспомню: «джинсы и футболка».

– А волосы?

– Да, волосы под цвет его машины.

– Блондин?

– Нет, у него черная «Волга» была.

Потом винодел долго рассказывал о себе, о крымских виноградниках, об огромных бочках в прохладных голицынских подвалах.

При этом он изредка наливал на дно широких дегустационных фужеров по двадцать капель послевоенного хереса, мадеры, муската, Кокура, Пиногри...

Одним словом, Савенков тогда на автобус опоздал.

Он приехал в город только накануне днем и остановился в той же гостинице «Севастополь».

Олега в номере не было, и Савенков периодически ему звонил, а затем подсунул под дверь записку.