Текст книги "Искатель, 2012 № 07"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Артём Курамшин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Диггер, как человек, выполняющий приказы Де Ловерга, также выпадал из круга моего доверия.

Для удобства я ввел в задачу еще некую сторону, которая чинит мне препоны. Вероятно, это люди, каким-то образом связанные с местной полицией. Их планы и цели оставались для меня загадкой.

Отсутствие полноценного доступа в базу данных лишало меня самого главного инструмента расследования. Ведь любой отчет, любое дело теперь вызывали во мне скептицизм ввиду вероятности того, что их уже подчистили от важных материалов и деталей. А так как я не доверял никому на этой планете, обратиться с просьбой предоставить полные права на просмотр базы мне было не к кому.

Разве что только на Землю. Вряд ли, конечно, но, не исключено, что они имели какую-то возможность помочь мне в этом вопросе, не потревожив конкордийских полицейских и Де Ловерга. Кроме того, мне было приятно осознавать, что есть люди, кому я еще могу доверять, и что мое общение с ними происходит с использованием особого способа шифрования данных, который практически недоступен для взлома.

В следующие полчаса я сочинял отчет для шефа. Я объективно и обстоятельно описал ему сложившуюся ситуацию и предшествующие ей события. Отдельно изложил свои соображения насчет Де Ловерга и неких недоброжелателей. Пожалуй, ключевым моментом тут было, что база данных – полицейская; соответственно, Де Ловерг вряд ли может редактировать права доступа к ней. Пометив срочность сообщения как самую высокую, я отослал его.

Я прикинул: до Земли радиоволны идут двадцать два часа, значит, ответ придет не раньше чем через двое суток.

Пора было приступать к решительным действиям. Я сел за поиски Альбатроса, но тут раздался сигнал видеофона. Я взглянул на экран – это был Де Ловерг – и ответил:

– Привет, Кристоф!

– Доброе утро, Андрей! – Он был явно чем-то озабочен: постоянно покусывал верхнюю губу и отвлекался, поглядывая куда-то в сторону. – Ну и вид у тебя!

– Да, вчера немножко не угадал с компанией... – наобум ответил я.

– Да, я в курсе. Я уже имел разговор с начальником полиции Сильвии. Черт возьми, что ты там устроил?

Я понял, что без нагоняя тут не обойтись. Нужно было оправдываться, и я начал:

– Они первые на меня напали! Я даже защититься не смог!

– Вот как? А мне сказали, что инициатором потасовки был ты. И что ты был вдрызг пьян.

– Неправда, я был лишь слегка навеселе. Спросите у Диггера.

– Как раз таки Диггер и сказал мне это... – Де Ловерг испытующе на меня посмотрел. – Он сказал, что ты чуть не сломал его компьютер, когда искал в базе имена этих бандитов.

Так-так. Это означало, что Диггер не стал проверять историю запросов со своей учетной записи, а рассказал все, что видел: пьяный Андрей в поисках воображаемых злодеев. А Де Ловерг поверил Диггеру и не стал проверять его слова. Следовательно, они еще не знают, что я догадался о махинациях с базами данных (если, конечно, они вообще в курсе, что мне урезали права). Неплохо, подумал я и произнес:

– Это преувеличение, не ломал я его компьютер. – Мне приходилось продолжать играть роль идиота, на этот раз уже трезвого.

– Надеюсь, ты не подозреваешь ребят из кафе в покушении? Дело в том, что их отпустили из полиции еще вчера.

– Нет, не подозреваю. Должен признать, что я ошибся, – я придал лицу выражение глубокого сожаления.

– Андрей, ты разочаровываешь меня!

– Извини, постараюсь сделать так, чтобы этого больше не повторилось.

– У тебя все хорошо? – Кажется, он смягчился.

– Да, вполне... Послушай, Кристоф, тебе знакомо такое имя – Альбатрос? – спросил я, внимательно вглядываясь в экран.

– Альбатрос? – Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он отвел глаза в сторону и вверх, пытаясь вспомнить. – Не припомню такого. А что? Может, пробить по базе?

– Нет, не стоит. Я сам разберусь.

– Как скажешь. Кстати, Диггер говорил, что твой аккаунт заблокирован. Я звонил в полицию и попросил их, чтобы они его разблокировали.

– Спасибо, Кристоф.

– Не за что. Будут вопросы – звони.

– Конечно. Всего хорошего.

– Пока.

Экран погас.

Я попытался проанализировать наш разговор. Если Альбатроса вчера не пустили в «Звездолет» по распоряжению Де Ловерга, то он не может не помнить о нем. С другой стороны, он так правдоподобно вспоминал это имя, что я ему поверил. К тому же мою учетную запись разблокировали полицейские...

Все это говорило о том, что все-таки Де Ловерг тут ни при чем, а есть у меня некий недоброжелатель из полиции.

Ладно, хватит строить домыслы, подумал я, нужно искать Альбатроса.

Я не стал обращаться к базе, а сразу просмотрел вчерашние полицейские сводки. Находка не заставила себя долго ждать: вчера около семи часов вечера в центре Сильвии задержан подозрительный человек, при досмотре у него были обнаружены наркотики. Его доставили в отделение, где личность была установлена, им оказался Александр Юддэн (второе имя – Альбатрос).

Итак, все встало на свои места.

Я уточнил местонахождение Альбатроса и позвонил Диггеру: пора было встретиться с этой загадочной личностью.

Глава 11. Альбатрос

Человеческий прогресс зашел далеко. Мы шагнули в космос, раскрыли тайны Вселенной, заглянули в глубь природы человека. Но не придумали чего-то более умного, чем лишение свободы для наших преступников. Все осталось таким же, как много тысячелетий назад. Наверно, тюрьмы в Древнем Риме или Египте были такими же сырыми и холодными, как то учреждение, в котором я оказался: гулкие коридоры, серый бетон стен.

Сотрудник охраны открыл передо мной тяжелую стальную дверь и вопросительно на меня посмотрел.

– Благодарю вас, – сказал я и прошел внутрь.

– Еще что-нибудь? – в его голосе послышались заискивающие нотки: видимо, не каждый день в этих стенах появляется инспектор ЦУР.

– Нет, спасибо. Если что-нибудь понадобится, я вас позову.

Дверь за мной закрылась. Я посмотрел на человека в наручниках, который сидел за столом.

Альбатрос выглядел именно так, как я себе его представлял: широкие плечи, длинные прямые русые волосы. Крупные черты лица говорили о его решительности и бескомпромиссности.

– Здравствуй, Альбатрос! – сказал я.

– Здравствуйте, Андрей! – сказал он хриплым голосом, как мне показалось, с легкой насмешкой. – Я уже заждался. Можно сказать, не чаял свидеться, – он улыбнулся.

Я сел на стул напротив него и, сцепив пальцы в замок, положил руки на стол.

– Ну что же, я тут. И готов тебя выслушать. Ты так рвался рассказать мне что-то...

– О нет, – он опять улыбнулся, на этот раз с явной издевкой, – сейчас обстоятельства изменились. Теперь первый шаг за вами.

– То есть?

– Вы же не сомневаетесь в том, что наркотики мне подбросили? Причем именно тогда, когда я шел на встречу с вами.

– Нет, не сомневаюсь.

– Значит, сочтете своим долгом вытащить меня отсюда, не так ли? Я думаю, вам это под силу.

Хитёр, подумал я. Хотя правильнее сказать – умён.

Вероятно, Альбатрос все-таки был невысокого мнения о моих моральных принципах, потому что я собирался вызволить его из заключения даже в том случае, если он мне ничего не расскажет. Но раз уж он начал, я тоже решил поторговаться.

– Думаю, я могу это устроить. Но хотел бы знать, что получу взамен.

– Ответы на мучающие вас вопросы. За ними вы и прилетели сюда.

– Все это хорошо, но хотелось бы конкретики. Что за вопросы?

– Я расскажу лишь часть. Прошу понять меня правильно: вы все равно не поверите в то, что я собираюсь поведать. Я бы, наверно, и сам не поверил. Поэтому сейчас расскажу только самые правдоподобные вещи, остальное – когда мы выйдем отсюда и доберемся до того места, где я смогу предъявить вам доказательства своих слов.

– Альбатрос, ты говоришь загадками. Мне нужны факты. Я весь внимание. Начинай.

Я расположился удобнее и принялся слушать. Я готов был к тому, что он опять начнет водить меня за нос, но его рассказ оказался вполне конкретен.

Альбатрос и Маринер (тот самый, который в данный момент отбывал срок за убийство Джонсона) были давно знакомы и работали в одном месте – в научно-исследовательской лаборатории, по образованию оба были физиками.

– Мне стоило раньше догадаться о том, что ты как-то с ним связан, – с горечью проговорил я. – «Сказание о старом моряке»...

– Точно так. Мы оба с юных лет увлекались древнеанглийской поэзией, особенно в пересказе более поздних авторов, – подтвердил Альбатрос, – из этой поэмы мы и взяли себе вторые имена.

Когда два года назад по Конкордии, как он выразился, «прошлись эти штуки», они находились в Ротоне – одном из городов, где наблюдались миражи. В этом не было совпадения, просто там располагалась их лаборатория. Необычный феномен привлек внимание любознательных ученых, и они решили его исследовать. Собственно, они – одни из немногих, кто подошел к этому вопросу с научной точки зрения.

– Людям свойственно придавать сверхъестественное значение тому, что они не способны объяснить в рамках своей узколобой логики, – пояснил Альбатрос. – Поэтому у истоков любого неизвестного до сих пор явления вначале появляется безумный проповедник с крестом, а уж потом ученый с линейкой. Впрочем, иногда ученый так и не появляется.

Они проследовали по направлению движения гигантских голограмм и несколько дней шли пешком по лесу. В этом им помогло некое электромагнитное поле, которым сопровождалось «шествие». По словам Альбатроса, они сразу поняли, что это не просто голограммы, а нечто более весомое. Детали этих изысканий он обещал открыть позже, чтобы сейчас не путать меня.

Наконец они нашли «временную стоянку», где располагалось некое оборудование, с помощью которого, по оценкам Альбатроса, и было устроено это «преставление».

– Уверяю вас, – с увлечением рассказывал он, – это явление не имеет никакого отношения к религии в целом и к фанатикам в частности. Фанатики никак не замешаны в организации этих... э-э-э... фантомов. Более того, им такие вещи вообще не снились.

«Временная стоянка» находилась в нескольких километрах от Ротона. Пробыв там какое-то время, Маринер оставил Альбатроса проводить дальнейшие исследования, а сам отбыл на «основную базу» – то место в тайге, о котором упоминал Де Ловерг. По его словам, именно Маринер первым обратил внимание на то, что все семь «шествий» направлениями своих движений сходились в одной точке.

– Почему же о «временной стоянке» нет никаких упоминаний в официальных источниках? – спросил я.

– Потому что кроме нас о ней никто не знает. Такие «стоянки» есть возле каждого города, где проходили «шествия», и впоследствии я посещал некоторые из них. Однако никто кроме нас даже не удосужился попробовать найти их. Вначале мы обрадовались, что никто не мешает нам в наших исследованиях. А потом пожалели об этом: если бы мы сразу заявили о своих находках во всеуслышание, может быть, общественное мнение не позволило бы им представить произошедшее в своем свете. Позже, когда началась шумиха, мы с Маринером пытались рассказать об этом, но было уже поздно – все думали, что это дело рук религиозных фанатиков, – произнося последние слова, он недовольно скривил лицо. – А когда я понял, что за такие речи могу пойти за решетку вслед за Маринером, я замолчал до лучших времен. Надеюсь, с вашим прилетом эти времена наступят.

На «основной базе» Маринер встретился с самими организаторами «шествий» (кого именно Альбатрос имел в виду, он обещал рассказать позже). К тому моменту по Конкордии уже повсеместно распространилась религиозная лихорадка. На «основную базу» прибыли несколько десятков фанатиков и...

– Эти идиоты вместо того, чтобы исследовать явление, начали ему поклоняться, – брезгливо говорил он. – Так ведь проще, да? Наплевать на природу и представить все божественным проявлением... Я, правда, этого не видел, мне Маринер присылал ежедневные отчеты...

Ситуация вышла из-под контроля. Требовалось вмешательство инспекторов, и на «основную базу» прибыл Джонсон. Удивительно, но он не стал отмахиваться от феномена, а проявил научный подход: не мешал Маринеру, а скорее даже помогал разобраться в сути явления.

– У него было то, чего не хватает всем им: воображение, чтобы представить всю полноту и экстраординарность происходящего, и разум, чтобы понять, что происходит... Уверяю, Маринер не мог подстроить гибель Охотника: они прекрасно ладили. Более того, Охотник многое сделал для Маринера. А когда туда прибыли военные и всех эвакуировали, Охотника, как я понял, приняли за сектанта и посадили вместе со всеми. Когда же разобрались, что к чему, было уже поздно: они разбомбили всю «базу»...

По мнению Альбатроса, Джонсон погиб либо по ошибке кого-то из военных, либо по прямому указанию кого-то сверху. Возможно, Джонсон мешал кому-то, кто имел мнение, отличное от его мнения. А вину свалили на Маринера, потому что это было всем выгодно: во-первых, чтобы спихнуть ответственность на других, во-вторых, Маринера таким образом заставили молчать на долгие годы. Ведь его нельзя было привлечь за религиозную пропаганду ввиду отсутствия таковой – он занимался научными изысканиями. А вот знал он слишком много...

– Видите ли, кроме Охотника никто из высших чинов не стал разбираться в сути проблемы, – продолжал Альбатрос. – Для них это был религиозный бунт, а чем он был вызван – это уже не имеет значения. Поэтому и решением проблемы стало запустить в них ракетами. Они услышали песнопения безумных фанатиков, испугались и просто все сровняли с землей...

Маринера осудили на пожизненное заключение. Для Альбатроса тоже начались нелегкие времена: он потерял работу и подвергся нападкам со стороны властей Конкордии. Все попытки связаться с внешним миром заканчивались неудачей: его сообщения и письма блокировались.

Последней его надеждой был новый инспектор, прибытия которого он с нетерпением ждал два года. Однако вчера, когда он спешил на встречу со мной, его остановили на улице и...

– Как же они вычислили тебя? – поинтересовался я.

– Не знаю. Видимо, подозревали, что намереваюсь с вами встретиться, следили за мной. Когда поняли, что иду в «Звездолет», схватили. Но я не особо переживал. Я знал, что вы будете меня искать. Жена сказала, что у вас умный и добрый взгляд...

– Так это была твоя жена?

– Да. Правда, она у меня красавица? – спросил он, сияя от удовольствия.

– Да, красавица. И умница.

Мы замолчали. Потом я спросил:

– Так что же ты собираешься мне показать?

– Если вы поможете мне выйти отсюда, я отвезу вас на «временную стоянку» и там предъявлю доказательства того, что все произошедшее не было организовано деятелями от религии, а их волнения – лишь следствие более важного и любопытного явления. Думаю, тогда поверите в то, что я не безумец.

– А как же Маринер? Мне казалось, твоей целью было его освобождение?

– Я думаю, вы сами поймете, что он невиновен, когда там окажетесь.

Я задумался на несколько минут, после чего сказал:

– Хорошо, я сегодня же добьюсь твоего освобождения. Но имей в виду, что тебя выпустят под мою ответственность. Так что без фокусов. А завтра утром мы с тобой вылетаем в Ротон.

– Андрей, я не подведу вас. Обещаю, вы не пожалеете о нашей поездке.

Глава 12. Ноутбук Маринера

Ужинали мы с Диггером в кафе.

По его рекомендации я заказал пюре из зеленых звезд – местных растений, обладавших, по его словам, неповторимым вкусом. Действительно, блюдо было очень недурственным и мне понравилось.

К этому моменту мой гипотетический недоброжелатель (Де Ловерг или кто-то другой) уже должен был знать о нашем с Альбатросом разговоре. С другой стороны, Диггер все еще приставлен ко мне, а это говорит о том, что его оплошность с предоставлением мне доступа к базе данных под своей учетной записью замечена не была. В противном случае, по моему мнению, его бы отстранили от работы со мной. Значит, люди, следившие за мной, решили, что я вышел на Альбатроса по каким-то своим каналам. Все это позволяло задать несколько вопросов Диггеру, не опасаясь сказать что-то лишнее.

– Послушай, а кто у вас предоставляет доступ к базам данных? – спросил я. – Я имею в виду полицейскую базу и базу ЦУР.

Он задумался. Мне показалось, он не ожидал такого вопроса.

– Сложно сказать, – ответил Диггер. – К полицейской базе доступ дают полицейские. К нашей – наши. Но ты же знаешь, что базы настолько интегрированы друг с другом, что понять, какой модуль куда относится, сложно. Так что права открывают, закрывают и редактируют и те, и другие. А что конкретно тебя интересует?

– Ничего особенного. – Я понял, что просто так от Диггера ничего не добиться и решил не продолжать тему.

Преодоление бюрократических трудностей, которые устраивали сильвийские полицейские в процессе освобождения Альбатроса, совсем измотало меня, поэтому, оказавшись дома, я завалился на диван и какое-то время просто смотрел в потолок. Думать о деле совсем не хотелось, мной завладела апатия.

Я представил себе лицо Ралины, ее глаза, и к моей апатии прибавилась тоска. Какая несправедливость – моя невеста сейчас томится в криокамере, а я тут, за тридевять земель от нее, разбираюсь в проблемах чужого мне мира.

Раздался сигнал видеофона.

Я лениво поднялся с дивана и, не посмотрев, кто звонит, ответил. На экране появился Де Ловерг. У него был озадаченный вид.

– Привет, Андрей!

– Привет, Кристоф! – уставшим голосом ответил я.

– Послушай, ты утром спрашивал меня о каком-то Альбатросе. И только что мне из полиции сообщили, что ты встречался с ним, – он вопросительно на меня посмотрел.

– Кристоф, ты следишь за мной? – уныло спросил я.

– Нет, не совсем так, – он стушевался. – Просто они позвонили мне и сказали, что ты зачем-то настоял на его освобождении из-под стражи.

Де Ловерг замолчал. Мне показалось, что сейчас его лицо выражало чувство вины и неловкости.

– Да, настоял. Он обещал предъявить мне некие... хм... материалы, связанные с религиозным бунтом, который был у вас два года назад. – Не было смысла скрывать содержание нашего с Альбатросом разговора: ведь наверняка он записывался.

– Вот как? Очень интересно. А почему ты не сообщил об этом мне? Ведь дело о бунте расследовал я.

– Знаешь, я не думаю, что он сможет показать мне что-нибудь существенное, – я картинно зевнул. – По моему мнению, он просто блефует и пытается привлечь к себе внимание. Но я не могу не предоставить человеку возможность дать показания, да еще и предъявить доказательства. Тем более если он сам об этом просит. Не беспокойся, как только я увижу, что он водит меня за нос, сразу верну его полиции.

– Понятно. – Он явно успокоился: морщины на лбу разошлись, лицо сразу подобрело, он улыбнулся. – Так вот, я поднял досье этого Альбатроса и вспомнил его. Он проходил у нас по делу о бунте. Крайне неадекватная и опасная личность.

– Да? – я изобразил на лице удивление. – А я не смог найти его досье в базе данных...

Де Ловерг хотел что-то сказать, но осекся. Его челюсти сжались, на щеках появились красные пятна. Он занервничал.

Плохо, Де Ловерг, думал я. Крайне плохо ты подготовился к этому разговору. И сболтнул лишнее. За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я поверю твоим словам об Альбатросе после того, как уже пообщался с ним? Как коряво ты работаешь, пытаясь очернить его. Низкопробно это, некачественно.

– Странно, – только и протянул Де Ловерг.

– Да уж, – я добродушно улыбнулся. – Видимо, я что-то намудрил. Знаешь, ваша база такая сложная и путаная. Мне тяжело в ней разобраться. Надо бы попробовать еще раз поискать – может, получится.

– Возможно, – бодро сказал он, но по его лицу я понял, что он не верит моим последним словам, однако меня это уже не волновало. – Как только что-нибудь выяснишь – дай мне знать.

– Обязательно, – заверил я его. – Кстати, может быть, завтра или послезавтра забегу к тебе, выпьем вина.

– Конечно, забегай, – он вымученно улыбнулся.

– Ну ладно, я, пожалуй, лягу спать – что-то подустал сегодня. Пока, Кристоф!

– Счастливо, Андрей!

Экран погас, и я распластался на диване.

Теперь у меня не было никаких сомнений относительно Де Ловерга. Он замешан в этом деле, причем основательно. Очевидно, он следит за каждым моим шагом и причастен к махинациям с базами данных и арестом Альбатроса. Видимо, тут кроется большая и опасная для него тайна, если Де Ловергу ничего не стоило распорядиться подбросить Альбатросу наркотики, что грозило тому длинным тюремным сроком, а на следующее утро как ни в чем не бывало делать вид, что в первый раз слышит имя этого человека. При этой мысли я проникся неприязнью к Де Ловергу.

Скотина, подумал я, вспоминая его хитрую улыбку.

Некоторая ясность в этом деле придала мне сил. Я встал с дивана и сел за компьютер. Для проверки своей догадки поискал в базе досье на Альбатроса и без труда его нашел. Я прикинул: с момента окончания разговора прошло меньше десяти минут, и этого времени Де Ловергу хватило на то, чтобы подкорректировать мою учетную запись. Ничего не скажешь, оперативно.

Я углубился в изучение дел о религиозном бунте и гибели Джонсона, восстанавливая хронологию событий.

Итак, вызвавшие бунт «шествия» произошли 26 квинтабря 360 года. Джонсон прибыл на «основную базу» через неделю, 3 секстабря. А еще через неделю, 10 секстабря, на обратном пути его вертолет разбился.

Основной уликой против Маринера было то, что именно с его компьютера в последний раз корректировалась программа автоматического пилотирования вертолета Джонсона. Вход в компьютер вертолета производился не через непосредственное физическое подключение к нему, а через сеть – об этом есть соответствующие записи в журналах промежуточных узлов связи. Что именно делал с ним Маринер, выяснено не было, потому что диск памяти сильно пострадал при падении, удалось восстановить лишь фрагменты информации с него – например, журнал корректировок программы.

Я внимательно изучил журнал. Да, последние записи в нем датировались 6-м и 9-м секстабря, и обе эти правки были произведены с компьютера Маринера. Сложно представить себе улику более весомую, чем эта, – ведь заключение экспертов гласило: крушение вертолета произошло в результате сбоя, вызванного неверной конфигурацией программы. Если учесть, что 3 секстабря Джонсон прилетел на исправном вертолете, а после этого программу конфигурировал только Маринер, то, как говорится, все шишки на него.

Хм, пожалуй, тут все чисто, подумал я и осекся.

Что-то было не так.

Альбатрос говорил, что Джонсона на «основной базе» приняли за сектанта и задержали, а когда освободили, было уже поздно. Вероятно, Маринера тоже задержали вместе со всеми, и было это раньше 9-го числа.

Я поднял протоколы задержаний и нашел тому подтверждение: 8-го секстабря вечером на «базу» прибыли военные и всех оттуда эвакуировали (в том числе Джонсона и Маринера), после чего был нанесен ракетный удар по «базе». На следующий день, 9-го, личность Джонсона была идентифицирована, и его отпустили. Вероятно, тогда он и звонил Де Ловергу, о чем упоминал последний. В этот же день полетная программа вертолета подверглась еще одной корректировке. А через несколько часов Джонсон разбился. Но ведь Маринер с 8-го числился задержанным, и никто его не отпускал. Мероприятие, названное в документах «эвакуацией» в реальности кроме как арестом не назовешь: людей, которых считают религиозными экстремистами, изолируют от общества. Я нашел протокол задержания Маринера – ноутбук в числе прочих личных вещей у него был изъят.

В моей голове родилось страшное подозрение: уж не Де Ловерг ли залез в компьютер вертолета и внес убийственные для Джонсона корректировки в программу? Нет, не Де Ловерг, конечно, а какой-нибудь программист из его окружения, но по его указанию. И сделали это они с ноутбука Маринера, который был у них в распоряжении. Таким образом, убили двух зайцев: сняли подозрения с себя и засадили мешавшего им Маринера, которого нельзя было упрятать за решетку как фанатика. Мотивы, пожалуй, тоже налицо: Альбатрос говорил о том, что Джонсон был против бомбардировки «базы». Да что там Альбатрос, сам Де Ловерг не скрывает сей факт; более того, по его словам, они с Джонсоном даже ругались из-за этого. Вот и причина: Де Ловерг повздорил с начальником по поводу своих неправомерных решений и угрохал его. Выглядит весьма правдоподобно.

Зачем же тогда Маринер входил в компьютер вертолета 6-го секстабря? – спросил я себя и тут же нашел ответ: – Да хоть зачем. Это мог быть банально не он. Джонсон, не имея под рукой своего, мог попросить ноутбук Маринера для того, чтобы подкорректировать какие-либо параметры программы.

Либо сам Маринер по просьбе того же Джонсона мог это сделать. Причин на это было много и выбрать из них можно что угодно.

М-да, подумал я, как нехорошо все получается. Теперь процесс Маринера выглядел в моих глазах как расправа над неугодным человеком. И причастность Де Ловерга к этому делу становилась все очевиднее.

Однако доказательств у меня не было почти никаких. Ход моих мыслей был основан на ряде допущений и предположений.

Я понял, что ничего более полезного из материалов извлечь не удастся. Главный вопрос, который меня интересовал, – почему следователи не приняли во внимание информацию о корректировке 9-го числа? – в ходе расследования не поднимался.

Я взглянул на список следователей. Главными тут значились Де Ловерг и некто Часовщик (настоящее имя – Корнелий Джсехха). Все правильно – исполняющий обязанности Главного инспектора ЦУР и контр-генерал полиции.

Вероятно, Придется общаться с полицейским генералом, а этого мне очень не хотелось. Тем более казалось маловероятным, что он мне что-либо расскажет. Но на всякий случай я решил выяснить, где сейчас работает Часовщик.

– А нигде он уже не работает, – сказал я вслух, когда открыл личное дело Джсеххи. В нем было указано, что он умер 16 декабря 361 года, примерно полгода назад. Убит в своей квартире, дело не раскрыто, основная версия – заказное убийство.

Я скрестил ладони на затылке и откинул голову назад.

Не факт, конечно, что гибель Часовщика как-то связана с делом, которое меня интересовало. Однако нельзя было исключить и такую возможность.

Я почувствовал усталость, которая навалилась на меня тяжким грузом. Сегодня был непростой день, а завтра предстоит еще более сложный. Я решил не ломать голову и пораньше лечь спать.

Глава 13. Доказательство Альбатроса

Ротон оказался маленьким провинциальным городком, отстроенным в довоенном стиле: небольшие по этажности дома, серый кирпич, многочисленные арки. На мой взгляд, такая архитектура несколько мрачновата.

– Вот тут они и шли, – рассказывал Альбатрос, когда мы проезжали по одной из центральных улиц. – Лаборатория, в которой мы тогда работали, находится в двух кварталах ниже, – он указал рукой вправо. – В тот вечер мы с Маринером задержались на работе, ставили новый эксперимент. Когда все это произошло, Маринер был на улице и даже увидел удаляющиеся в сторону реки громадные фигуры. Мне повезло меньше – я был в тот момент в подвале, в секции ядерных исследований, и ничего не видел.

– Да уж, – вставил я, – вот, наверно, была шумиха...

– Нет, как раз шумихи и не было. Все стояли как остолбеневшие, смотрели им вслед. Только полицейские ходили вокруг, пытаясь разобраться в ситуации, разгоняли народ по домам. Мы с Маринером наспех опросили свидетелей: мне показалось странным, что при всей своей невесомости – ведь эти гиганты казались нам голограммами – они производили шумы такие, словно приминают своими ногами жестяное покрытие крыш. А когда мы забрались наверх, то эти данные подтвердились: на крышах мы нашли вмятины – их следы. Неглубокие, как от человека среднего веса.

– Как же так? Это были не голограммы?

– Не совсем голограммы. Точнее – не то, что мы привыкли называть голограммами. Во-первых, они имели вес. Во-вторых, после себя оставляли слабое по интенсивности электромагнитное поле. Сначала мы приняли это поле за результат ударов молний, однако позже, сверившись с отчетами метеорологов, выяснили, что грозы в тот день не было, поэтому небесное электричество тут ни при чем.

– Что же было дальше?

– Всю ночь и на следующий день полицейские пытались найти их с вертолетов, но не смогли. Есть все основания предполагать, что после того, как фантомы вышли за черту города, они исчезли. Поэтому мы с Маринером вооружились необходимой аппаратурой и пошли по оставленному ими следу – электромагнитному полю – пешком. Сейчас мы с тобой, конечно же, не будем повторять наш с Маринером путь, а проделаем его на вертолете, который возьмем напрокат. Мы уже почти приехали. Вон там, за углом, – Альбатрос кивнул в правую сторону, и я заставил машину повернуть.

– Зачем же мы ехали в такую даль на машине, когда можно было из Сильвии вылететь на вертолете? – я недовольно посмотрел на Альбатроса.

– Давно не был тут, – с грустью ответил он, – хотел посмотреть на Ротон. Через некоторое время после того, как меня уволили из лаборатории и мне пришлось уехать из Ротона, меня перестали сюда пускать...

М-да, подумал я, как некрасиво-то. Устроили тут гестаповщину, господин Де Ловерг, устроили. Людей за их убеждения преследуете. Причем за убеждения, не имеющие отношения к религиозным взглядам, как я понимаю... Или я что-то не так понимаю?

Ну ладно, скоро все объяснится. На месте, в которое мы с Альбатросом собирались попасть, я надеялся наконец-то получить окончательные ответы.

– Ты даже не можешь себе представить, как я обрадовался, когда узнал, что инспектором к нам назначают именно тебя! – воодушевленно продолжал Альбатрос уже в салоне вертолета.

– Что ты имеешь в виду? – не понял я. – Чем это я тебя обрадовал?

– Когда появилась информация, что к нам летишь ты, я изучил твою биографию и выяснил, что ты ксенолог по образованию! – Окончательно расчувствовавшись, он дружески хлопнул меня по плечу. – Значит, ты должен все понять!

К этому моменту я уже перестал обращать внимание на недомолвки и двусмысленности в речах Альбатроса и промолчал.

Он перевел вертолет на ручное управление и начал снижаться.

– Где-то тут, – бормотал он, – да, пожалуй, вот здесь.

Мы приземлились недалеко от обрыва, круто уходившего вниз своими скатами, в центре небольшой поляны, окаймленной деревьями, отдаленно напоминавшими земные березы.

Выйдя наружу, я огляделся и немного размял успевшие затечь еще в машине конечности.

– Вот тут-то мы и встретились с ними, – сказал Альбатрос и прищурился, словно вспоминая обстоятельства давних событий.

– С кем? Может быть, ты уже объяснишь, кто это был?

– Это были роботы, – отрешенно сказал он.

Такой ответ для меня явился полной неожиданностью. Я был готов к чему угодно – к некой секретной организации, к секретным разработкам местного правительства, к любой нелепице, но только не к роботам.