Текст книги "Искатель, 2012 № 07"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Артём Курамшин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Волноваться он начал, когда Олег не появился ни в двенадцать, ни в час ночи.

В восемь утра Игорь терпеливо стоял около суровой черноволосой администраторши, ожидая, когда она закончит перекладывать квиточки и листать свои амбарные книги.

– Простите, вы Олега Крылова не знаете?

– Знаю!.. В том смысле, что есть у нас такой постоялец. Но сейчас он где-то гуляет... Вон висит ключ от его номера.

– А вы – Лидия Туркина?.. Мне о вас банкир Шорин рассказывал... У него жена здесь пропала, и он звонил вам несколько раз.

– Да-да, я помню.

– А потом Олег приехал искать эту Зою Шорину... Теперь вот он сам пропал.

– А кто вы Олегу?

– Я из Москвы. Его начальник. Даже друг... Вот моя визитная карточка...

Туркина быстрым движением взяла визитку и вдруг замерла. Савенков увидел, как ее красивые карие глаза наполняются слезами.

– Лида, помогите мне. Вы что-то о нем знаете... Надо найти Олега.

– Да, я помогу... У него такая же карточка была. С совой. Я это точно помню... Его, наверное, арестовали...

– Арестовали?! За что?!

– За наркотики... Но он не виноват, я потом все расскажу... Игорь Михайлович, вот вам адрес и ключи. У меня дома его вещи и бумаги... Мы вместе будем его искать.

– И обязательно найдем! И еще, Лида, вы не могли бы узнать, кому принадлежит этот телефонный номер? – Савенков протянул ей записку с номером, который он добыл в Ливадийском санатории. – Я попытался выяснить, но мне сказали, что это милицейский телефон.

– Узнаю!.. У меня и среди этих ребят знакомые есть.

16 января 1997 года. Севастополь

Олег ночевал в мрачной комнате с маленьким окном под потолком. Заглянуть в него можно было, только встав на тумбочку, около которой храпел парень...

Вчера парень назвал себя Михаилом. А потом Олег узнал и его второе имя – Лошак.

Поздно вечером в сквере у рынка Константин познакомил Олега с мужчиной лет сорока. Тот просил называть себя Зубром... Он дружелюбно потрепал Костю по плечу и шепнул на ухо: «Гуляй, без тебя разберемся».

После нескольких общих вопросов Зубр подвел Олега к джипу, где на заднем сиденье его ждал Лошак. Телохранитель всю дорогу молчал и лишь изредка проверял шторки, закрывавшие от Олега дорогу.

Молчал Лошак и в комнате, куда их поместили вдвоем... Молчал он и на допросе, который продолжался до двух часов ночи.

Терзали Олега вопросами двое: Зубр и более молодой и шустрый парень по кличке Шило.

Олег без труда ответил на все вопросы, изменяя лишь отдельные моменты: «Работаю в охранной фирме... Разборки проводим!.. Долги вышибаем... Направили меня к вам банкирскую жену искать, Зою Шорину. Мужик ее большие бабки обещал... Я тут в Севастополе подергался маленько, а меня в Херсонесе самого чуть не пристрелили... А потом еще с чего-то менты пытались повязать. Еле ноги унес!.. Нужна мне эта баба? Животом из-за нее рисковать? Пусть он сам ее ищет или откупается... Вы, братва, помогите мне в Москву вернуться».

Зубр внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, что-то записывал, давая понять, что все данные будут проверяться...

Интуиция подсказывала Олегу – они сразу узнали его. И все, что он им говорил, совпадало с тем, что они знали о нем раньше...

Сейчас Зубр побежал докладывать Чубу. Они будут тянуть время, размышлять, делать вид, что проверяют Олега. А ему надо делать вид, что он говорит чистую правду и потому спокоен...

Очевидно не выдержав, Лошак сел на кровать, поежился и собрался было выскочить в коридор... Но перед выходом, посмотрев на тумбочку, разложил на ней две пачки сигарет и поставил зажигалку «Зиппо».

Когда за Лошаком закрылась дверь и его босые ноги зашлепали по коридору, Олег сбросил его вещички на кровать. Затем быстро «взлетел» на тумбочку и выглянул в окно.

Перед ним был высокий забор из белого инкерманского камня, наверху выложенный аккуратными зубцами, наподобие кремлевских... И лишь далеко справа забор уходил вниз, и за ним виднелись крутой обрыв и кусочек моря.

Олег хорошо знал окрестности Севастополя.

Это могло быть только на Фиоленте – скалистом мысе, застроенном вдоль моря небольшими дачными домиками... Где-то между Балаклавой и Казачьей бухтой.

Разложив на прежние места пачки сигарет и зажигалку, Олег лег и отвернулся к стене.

Но в комнату вместо Лошака влетел Зубр.

– Вставай, Крылов, вставай... Непривычно как-то по фамилии тебя звать. И как вы там, в Москве, живете? Удивляюсь я на вас, москалей!.. Давай я тебе кликуху придумаю.

– Согласен. Только в Москве это ни к чему. Представьте, как по радиотелефону орать: «Эй, Лошак, тебя Зубр ищет!»

В это время дверь открылась, и ввалился ворчащий Лошак, босой и лохматый.

– А чего меня искать? Здесь я.

– Ты вот что, Михаил, – пробасил Зубр, недовольный, что его прервали, – ты подожди за дверью, а когда будешь нужен, я кликну.

– Сейчас. Я обуюсь только. Холодно там.

– Что такое?! Бери живо свои тапки и брысь отсюда... Никакой дисциплины... Так о чем это мы, Олег?

– О кликухе моей.

– Верно! Так, ты блондин. Хочешь – будешь Белый!.. Или – нет! Ты снайпер! Значит, глаз должен быть верный, как у орла... Ястреб, сокол, беркут... Вот что надо! Будешь у нас Беркут.

– Согласен.

– Так вот, Беркут, ты нам подходишь... Завтра с тебя один выстрел, а с нас десять кусков. И лети себе в свою столицу.

– Вы по наркотикам обещали отмазать... Я-то полечу, а по дороге заметут.

– Хитер ты, Беркут... Но мы люди слова! Обещали – сделаем.

– А кого убирать-то надо?

– Завтра тебе скажут! Все узнаешь завтра. На месте... Или тебя размеры мишени интересуют?.. Кстати о мишени! Сейчас поедем на полигон. Попробуешь винтовку с двухсот метров... И уж извини, опять за шторками поедешь... Лошак, иди сюда! С Беркутом в Казачку направляешься. Вторую винтовку проверить надо... Да и стрелка тоже.

17 января 1997 года.

Москва, Симферополь, Севастополь

Через огромные окна симферопольского аэровокзала Савенков видел Лидию Туркину, которая ждала его около машины, постоянно курила и вглядывалась в небо.

Они встречали самолет из Москвы.

За последние часы он три раза разговаривал по телефону с Варей, одной из пятерых сотрудников «Совы» Варварой Галактионовой.

Она позвонила вчера поздно вечером... По ее взволнованному сбивчивому рассказу Игорь сразу понял, что в Москве случилось что-то неожиданное, чрезвычайно важное.

Вчера в офис «Совы» без предварительного звонка ворвался Юрий Петрович Шорин.

На этот раз он тащил за собой непривычно вялого Павленко, который все время молчал и виновато поглядывал на Варю и Мишу Марфина.

Шорин же не умолкал ни на секунду. Он размахивал видеокассетой и на повышенных тонах нервно пытался что-то объяснить... Он был взвинчен до предела, и трудно было понять его эмоциональную речь.

– Я так и знал! Я предвидел это... Ты, Павленко, меня уговорил... «Сова, Сова»... И что «Сова»?.. Это из-за вас она там страдает... Кто вас просил вмешиваться?

– Вы просили.

– Да, я просил!.. Но я не о том просил!.. Все! Я с вами договор разрываю. Здесь так в записке и сказано. Читайте: «Отзови сыщиков. Готовь деньги и жди... Иначе будет плохо...» Нет, я вас спрашиваю, что такое «плохо»?! Если все то, что здесь на пленке, еще не «плохо», то что есть «плохо»?.. Всех, всех немедленно отозвать! Я рву с вами все отношения!

Когда Варя увела обоих на кухню, пообещав Шорину «самый ароматный кофе», а Павленко – не менее ароматный коньяк, Марфин успел сделать копию с кассеты и записки.

Обе копии находились сейчас на борту самолета «Москва – Симферополь» с каким-то странным парнем. Час назад Савенков позвонил Варе и узнал его приметы: «Рыжие усы, зеленая куртка, серая кепка с большой пуговицей наверху, испуганные глаза».

Игорь сразу узнал его из двух десятков пассажиров.

Правда, кепку пассажир спрятал в пакет...

Правда, усы были скорее какие-то пегие, а не рыжие...

Правда, куртка смотрелась как бирюзовая – цвета морской волны.

Но последняя примета оказалась очень точной... Савенков сразу засек этот бегающий взгляд. Особенно когда парень переходил через таможню... Странно, что с такими глазами его пропустили без досмотра.

Легко можно было себе представить, как этот бледный усатый молодой человек летел в полупустом самолете, пытаясь догадаться о содержании пакета, который напористая миловидная дамочка буквально впихнула ему во Внукове... Бомба? Наркотики? Порнофильмы?

Парнишка боялся, что теперь он может вместо месяца в туберкулезном санатории отдыхать в других местах...

Савенков быстро и деликатно освободил парня от тяжелой ответственности и даже демонстративно разорвал пакет: «Спасибо. Жена очень скучает. Вот передала нашу свадебную кассету. Чтобы я на других здесь не отвлекался...» При этом он подмигнул парню, махнул рукой Туркиной и поспешил к машине.

– Лидия, у тебя, я помню, видеомагнитофон есть.

– Есть.

– Поедем скорее. Мне эту кассету очень надо посмотреть.

– Поедем!.. Только вы, Игорь Михайлович, какой-то очень смурной.

– Будешь смурной, Лида... Клиент нам «отлуп» дал... И Павленко злой... Зою мы пока не нашли, а Олега потеряли.

– Потеряли?! Каку вас язык поворачивается? Найдем! Искать надо быстрее... А этот клиент ваш просто нервный. И не нужен он нам. Пусть жену свою сам ищет... А мне эта рыжая Зоя сто лет не нужна. Тьфу на нее три раза!

– Мне, Лида, эта Зоя тоже не очень позарез нужна, но найти ее надо!.. Хотя бы из общего человеколюбия и из профессиональной гордости...

– Но Олега надо найти раньше!

– Хорошо, согласен... Сначала – Олега, потом – Зою. Едем, Лида, едем!

После просмотра пятиминутного фильма Туркина не только не могла говорить о Зое Александровне в наплевательском тоне, она вообще не могла вымолвить ни слова.

Савенков отошел к окну и тоже долго молчал.

Это был шок! Это невозможно было смотреть!.. Больно, страшно и мучительно...

Качество изображения было достаточно хорошим... Сначала камера показала издалека каменную стену в подвале.

В центре стены был укреплен большой деревянный щит, перед которым стояла полностью обнаженная Зоя... Руки ее были широко раскинуты и привязаны к ржавым крюкам, торчащим по углам щита. Оператор медленно приближал изображение и фиксировал его на лице пленницы, груди, животе... Все тело женщины было покрыто темными пятнами различной формы... Невозможно было понять, что это – просто грязь или синяки и кровоподтеки.

Затем камеру поставили на стол, и некто, оставаясь за кадром, начал работать длинным кнутом. После каждого удара на теле оставались багровые рубцы.

Звук тоже был записан очень хорошо: свист кнута, глухой шлепок, жалобный хрипловатый крик и долгие стоны в ожидании нового свиста.

Зоя периодически поднимала глаза и гордо, как партизанка, смотрела с ненавистью на своего мучителя... Затем она поворачивалась к камере, и ее взгляд становился просящим, зовущим, надеющимся.

Удары прекратились... Кто-то взял камеру и поднес ее к лицу жертвы.

Зоя долго молчала, но, получив, очевидно, пинок ногой, вздрогнула, подняла глаза и заговорила:

– Юрик, любимый мой, – спаси меня!.. Ты это можешь. Только делай все, как они говорят... Мне было хорошо, пока эти сволочи из «Совы» не начали меня искать... Убери их! Я понимаю, ты хотел как лучше... Убери их и спаси меня! Я буду ждать. Я люблю тебя.

Затем камера начала плясать... Оператор переложил ее в левую руку, а правой начал наносить удары по лицу... Камера начала удаляться, и последние кадры зафиксировали Зою Шорину во весь рост.

Савенков взглянул на часы и перевел взгляд на непривычно молчаливую Туркину.

– Поедем, Лидия Сергеевна. Я с ним на два часа договорился.

– С кем?

– А вот смотрите... Это блокнотик Олега – он у вас на столе остался. Разные отрывочные записи, а последняя – фамилия Харитонов... Олег мне еще в Москве говорил, что есть здесь старый друг его отца, моряк, добрейший человек. Фамилию я не запомнил, но, похоже, это и есть Харитонов.

– Как же вы его нашли?

– Дедукция, Лидия Сергеевна... Олег же и записную книжку здесь оставил. Открываем ее на нужную букву – вот и он, Виктор Сергеевич Харитонов... Едем!

...Харитонов встретил гостей недоверчиво.

Визитная карточка «Совы» и московский паспорт Савенкова его ни в чем не убедили... После того как Константин оставил Крылова на базарной площади, можно было ожидать чего угодно, любых ответных действий противника. Любой провокации.

И тогда Игорь выложил на стол фотографию всей своей команды и записную книжку Олега, которую тот оставил в квартире Туркиной.

– Смотрите, Виктор Сергеевич, вот это Олег Крылов, да? А это, в центре, – я. Похож? Это мы в сентябре прошлого года на даче одного милицейского полковника. Празднуем завершение одного хитрого дела... Тогда Олега тоже подставить пытались. Здесь – наркотики, а тогда его чуть за убийство не схватили... Хорошо что мы настоящих убийц нашли. И сейчас найдем... Виктор Сергеевич, я вижу, вы мне не до конца верите?

– Почему? Я верю, только...

– Вот именно... Но я-то с вами откровенно. А почему? Смотрите, в его записной книжке вы на первом листе. Вот, смотрите, – Харитонов. А после вас еще три фамилии... Это значит, что вы его старый знакомый и не можете быть причастны к его исчезновению.

– Это так, я старый знакомый. Но я, того... Я причастен к исчезновению.

Харитонов коротко и сбивчиво рассказал о встречах с Олегом... Он ни разу не упомянул о своих друзьях, о «Третьей обороне Севастополя» и о Константине.

Получилось довольно примитивно и даже глупо: «Поболтали мы с Олегом, родителей его вспомнили, а потом я отправил его в местную мафию – пусть чего-нибудь у бандитов разведает».

Савенков все понял и не стал пугать старого моряка наводящими вопросами. Пусть отдохнет, успокоится. Он и так уже сказал много больше, чем хотел.

– Вот еще что, Виктор Сергеевич, я тут один номер телефона достал. Установили мы его хозяина, а он может иметь отношение к нашему делу... Вы о полковнике Доренко не слышали?

– Доренко? Семен Тимофеевич? Как же, слышал. И видел несколько раз. Даже разговаривал... Год назад на митинге у Нахимова нас взяли. Человек десять. И всем собирались по пятнадцать суток дать, а он отстоял. Отпустил!.. Он только по фамилии – Доренко, а так наш!.. В том смысле, что русскоязычный... Паша Конин его хорошо знает, дома у него бывал.

– А где Конин?

– Паша-то? Он в соседней комнате. Я ему «Кобру» принес – у соседа на день взял.

– Какую это «Кобру»?

– Фильм американский. Там еще этот играет... Ну, глаза у него как у спаниеля, и все время спичку во рту держит... Сильвестр...

– Понятно, Рембо.

– Да нет. Какая-то другая фамилия...

– Виктор Сергеевич, я понял, что у вас видеомагнитофон есть. Пойдемте к Конину.

...Павел Конин оторвался от экрана только тогда, когда Савенков начал вынимать кассету.

– Извини, Паша, очень срочное дело. Ты Доренко знаешь?

– Знаю.

– Посмотри эту пленку. Всего пять минут.

Конин так и остался перед телевизором, а все остальные разместились за его спиной.

Вначале Конин несколько раз оборачивался, демонстрируя простоватую, застенчивую улыбку, лихорадочно пытаясь угадать, зачем ему демонстрируют эту обнаженную грязную дамочку. Потом что-то заметил и, подавшись вперед, ткнул пальцем в экран.

– Это я! Точно, это я. Назад, назад крутите... Я все покажу... Вот здесь – стоп!.. Доски эти видите? А эти черточки? Это же отметины от ножей! Здесь около ее уха – видите, доска, и щепки вверх торчат?.. Это я в самый край нож засадил... Дурачились мы тогда и пошли в подвал ножи метать.

– Когда это было?

– На Новый год.

– Где?!

– У Доренко! У Семена Тимофеевича... Дача у него на Северной стороне. Домик на скале. Для пикников и всякого такого... А что?

17 января 1997 года. Севастополь

Крылов услышал скрип замка.

Дверь открылась, и в комнату осторожно втиснулся Лошак с большой спортивной сумкой.

– Собирайся, Беркут.

– Куда?

– На работу поедем.

– Скоро?

– Через час.

– А что мне собираться? Вот он я весь – всегда готов... Слушай, Лошак, что это вы меня под замком держите?.. Я бежать не собираюсь. Мне деньги надо получить.

– А кто тебя знает...

– Слушай, Лошак, может, это вы меня кинуть решили? Я свое дело отработаю, а потом – ищи вас... Ищи-свищи!

– Нет, Чуб еще никого не кидал. Договорились – получишь... Ты не боись! Сделаешь дело – и свободен... И бабки при тебе.

– Как это «свободен»? Здесь меня сразу повяжут. На мне наркотики висят.

– Да доставлю я тебя к твоим «москалям». – Лошак лениво зевнул, лег на кровать и закрыл глаза. – В Керчь тебя отвезу – и катером на Малую Землю.

Крылов понял, что дальнейшие вопросы бесполезны. Лошак спал или притворялся, что спит. Олег тоже лег на кровать и попытался сосредоточиться...

За последние два дня он очень много узнал, но до сих пор не решил, что делать дальше.

Бежать?.. Глупо!.. Если Чуб хотел его убрать еще в Херсонесе, то уж сейчас не выпустит.

Вероятно, кроме храпящего Лошака его стерегут и в коридоре, и во дворе... И куда бежать? В милицию?.. «Ребята дорогие, вы мне наркотики подсунули, а я сбежал. Но по дороге террористов нашел. У них и винтовка есть...»

Забавно! Наркотики-то тоже по приказу Чуба подсунули. Они теперь и слова не дадут сказать...

Интересно, а зачем им нужен был именно москвич?

Снайпер – понятно!.. Судимый – тоже... Но зачем москвич?.. Не мог же Чуб предположить, что Константин приведет именно его. Того, кто ищет Зою Шорину... Вопрос, однако!

И еще – Зубр оговорился, что Олег должен опробовать вторую винтовку... Значит, есть первая... Еще вопрос!

Скорее всего, сценарий таков: первая винтовка стреляет в московскую делегацию, а в другом месте находят труп террориста в обнимку с винтовкой. Из ствола идет дымок, рядом гильзы.

Кто это?.. Наркоторговец!.. Москвич, а не какой-нибудь львовский националист!..

Олег вскочил и, сидя на кровати, стал от удовольствия с силой потирать ладони... Старая, еще детская привычка выражать таким образом свою бурную радость.

Правда, на этот раз повод для радости был довольно странный. Просто Олег разгадал противника, точно понял, как его будут убивать...

Было бы логичнее радоваться потом, когда он поймет, как из всего этого выпутаться.

...Послышался комариный писк будильника. Лошак вскочил и мутными глазами посмотрел на часы.

– Поехали.

...Когда джип остановился, Лошак приоткрыл дверь и стал ждать... Вскоре в машину просунулась голова незнакомого парня со шрамом на щеке. Он забрал сумку и бросил сквозь зубы:

– Через пять минут.

Точно по расписанию, опять открылась дверь, и сосредоточенный Зубр пригласил Олега на выход.

По тропинкам между акациями они долго шли к новой длинной девятиэтажке... Лошак пытался держаться рядом, но Зубр сразу осадил его:

– Не создавай толпу. Держи дистанцию.

Правда, в лифте они все равно оказались втроем.

Лошак остался у чердачной двери, а Олег со своим наставником, низко согнувшись, побежал к бортику плоской крыши, где уже сиротливо лежала зеленая спортивная сумка.

Они улеглись на крышу и несколько минут молчали, переводя дыхание.

Декоративный просвет в бортике позволял им незаметно наблюдать за толпой у соседнего дома... Собралось не меньше тысячи человек с какими-то плакатами, с российскими и Андреевскими флагами.

В центре стоял грузовик, приспособленный под трибуну для гостей и выступающих.

Зубр начал распаковывать сумку... Собственно, он вынул только бинокль и огромный сверток – разобранную и завернутую в мешковину винтовку.

– Так, Беркут, мало у нас времени, просто зарез... Сумка тебе больше не нужна. Винтовку сам соберешь... Смотри, грузовик видишь?

– Вижу.

– Там твоя цель будет. – Зубр взглянул на часы и уточнил: – Стрелять будешь через пятнадцать минут. Ровно в двенадцать десять. Понял?

– Понял... В любого стрелять?

– Шутник! – Зубр вытащил из кармана маленький пластиковый конверт с фотографией из газеты. – В него стрелять будешь. Узнаешь?

– Узнаю.

– Мы тебя внизу встречаем. А ты лучше целься точно в лоб. Выше не бери – кепку попортишь.

Зубр усмехнулся собственной мрачной шутке, хлопнул Олега по плечу и пополз к чердачной двери, из которой периодически выглядывал Лошак.

Крылов быстро собрал винтовку, протер оптику и проверил магазин – пять патронов.

Времени оставалось еще много... Он подтянул к себе сумку и начал быстро проверять все ее карманы. В одном из них два увесистых пакета с белым порошком.

Понятно! Раз он торговец наркотиками, то он и на дело берет их с собой...

Олег попытался приподнять сумку – слишком тяжелая для пустой. Под черной картонкой на дне было еще что-то...

Олег первым делом достал и спрятал свой паспорт... Большую конфетную коробку, туго перевязанную бечевкой, он трогать не стал. Это только в кино, в боевиках, храбрый герой в последнюю секунду останавливает взрыв, выдергивая именно тот, единственно правильный проводок...

Он схватил сумку и, согнувшись, побежал к двери, за которой только что скрылся Зубр. Она была наглухо закрыта изнутри, запертой оказалась и дверь над другим подъездом. Проверять дальше было бессмысленно. Олег оставил сумку около второй двери и вернулся на исходную позицию.

У него оставалось пять минут...

Митинг внизу уже начался. До Олега даже долетали отдельные слова: «Навсегда вместе... Спасибо за помощь... Отстоим Севастополь... Мы русские!.. Спасибо».

Толпа окружала грузовик полукольцом, и его правый борт, обращенный к морю, был свободен от людей. За милицейской цепью стоял один человек... Олег вспомнил его. Он был у него в кабинете три дня назад... Полковник Доренко что-то кричал своим подчиненным и периодически поворачивался то к машине с выступающими, то к морю, где в маленькой бухте ржавели пять бывших военных кораблей.

Сверху Олегу хорошо было видно, что по прямой до грузовика можно было достать только с верхних палуб крайнего сторожевика. Он отложил бинокль и, взяв винтовку, переполз к соседнему просвету в ограждении крыши. Отсюда сторожевик был виднее.

Оптический прицел был несколько мощнее бинокля... Вот верхняя рубка, капитанский мостик... Вот силуэт, припавший к прикладу, вот ствол... Так вот где она – первая винтовка!

Олег навел прицел и задержал дыхание...

Выстрел!.. Киллер на сторожевике бросил винтовку и, держась за шею, сделал несколько шагов в сторону...

Олег увидел его спину в дверном проеме...

Одновременно со вторым выстрелом за спиной Олега грохнул взрыв. Его осыпало каменной крошкой, а на оптический прицел упал ремень из зеленой ткани... Хорошая была сумка!

Олег оглянулся – дверь во второй подъезд была открыта взрывом... Он вытер винтовку платком, бросил ее и рванулся вниз, обгоняя жильцов, в спешке выскакивающих из своих квартир и натягивающих на ходу одежду.

Толпа от грузовика начала перемещаться к дому.

Оказавшись на улице, Олег взглянул на соседний подъезд, на тот, через который они недавно поднялись наверх. Возле него стояли уже человек шесть-семь. Но ни Лошака, ни Зубра среди них не было. Его никто не ждал... Они и здесь его обманули.

Глава шестая

21 июня 1941 года. Севастополь

...Ему снилось, что он летит по небу... Под ним цветущая земля, маленькие домики, сады, виноградники, а рядом облака, до которых можно дотронуться рукой...

Вдруг он понял, что не парит, а идет, просто идет по краю высоченной огромной скалы с широкой и плоской верхушкой.

Он хорошо помнил это место рядом с Бахчисараем... Их каждый год возили туда на стареньком милицейском автобусе. Это называлось – культпоход.

Поднявшись на двухсотметровую скалу, они сразу же располагались на своих плащ-накидках под чахлыми деревьями прямо на развалинах древнего караимского города Чуфут-Кале... Девушки старались создать уют, суетились с закуской, шутили...

Потом все пили крымский портвейн, смеялись, пели песни, а затем разбредались парочками по укромным уголочкам... А таких мест здесь было множество. Под развалинами скрывался еще более древний пещерный город с выбитыми в скалах входами, лестницами, кельями, лежанками...

Но сейчас он был здесь один.

Только вдали, на самом острие этой похожей на огромный утюг скалы стояла цепочка людей.

Сначала он видел лишь их силуэты... Потом подошел ближе и стал различать лица.

Он помнил всех. В своем кабинете он задавал им сотни вопросов. Но здесь, у этих, стоящих на самом краю с безвольно опущенными руками, он спрашивал только одно: «Виновен?»

Они выдерживали его взгляд лишь несколько секунд, затем опускали голову и покорно отвечали: «Да»... И тогда он толкал их в грудь и подходил к следующему...

Только последний долго не отводил взгляд. Он даже нахально протянул руку вперед, схватил за плечо, стал трясти и что-то орать...

– Товарищ лейтенант, проснитесь!.. Товарищ лейтенант. Вас к аппарату. Дежурный вас требует.

Лейтенант сел на кровати и начал остервенело мотать головой, прогоняя сон... Затем он встал и в одних трусах, босиком поплелся по коридору общежития.

К телефону он уже подходил строевым шагом. В трубке звенел бодрый голос его сослуживца, тоже лейтенанта НКВД, Сереги Корнева:

– Ты что, Тимофей Иванович, опять вчера до утра работал?

– Ну?.. Дал бы поспать, ирод.

– А ты, Тимоша, на меня не злись. Майор нас с тобой через час ждет... Опять троих взяли.

Майор Андрей Скорин только что отложил прошлогодние годовые отчеты. Он и так почти все помнил, но для уверенности нужны были точные даты и цифры.

Сейчас он молчал, подбирая правильные слова... Он не мог держать это в себе, но и не хотел идти против линии партии и «распространять панические слухи».

Два лейтенанта спокойно ждали начала разговора.

– Ночью взяли трех диверсантов... Курсанты помогли. Решили перед выпуском устроить ночной заплыв в Учкуевке, а тут на надувной лодке плывут... У курсантов это, конечно, самоволка, но я просил морячков не наказывать. Тем более что у них трое раненых... Печально все это. Настораживает!.. Как ваше мнение, Корнев?

– А что тут печального, товарищ майор? Задержали врагов – это же подвиг. А самоволка это так, проступок. Я сам в свое время бегал.

– Я не об этом... Вот они, отчеты, лежат. Сколько мы таких субчиков в прошлом году захватили?.. Всего девять! Да и половина из них не очень явных... А в этом году? С этими последними уже семнадцать будет. Полгода еще не прошло, а уже семнадцать!.. И почти все в мае и июне. Что скажете?

– Товарищ майор, так вы думаете, что скоро...

– Ничего я такого не думаю. Но и просто так ничего не бывает... Одним словом, когда допрашивать начнете – не упустите самого главного... Значит, так. Я беру на себя Хмурого. Он у них старший. Видел я его: у него что фамилия, что морда. Хмурый, одним словом... Так, есть среди них одна девушка – это по твоей части, Корнев. Забирай!.. Атебе, Тимофей Иванович, самый разговорчивый. Он уже все про себя выложил – бывший врангелевский подпоручик... Завтра воскресенье? Давайте так, в тринадцать часов собираемся у меня. Обсудим все – и тогда отдыхать.

Перед допросом Тимофей Иванович разложил на столе все изъятое у бывшего подпоручика... Оружие, два мощных фонаря, деньги, карты Севастополя с отметками в районе важных объектов, документы, клеенчатую тетрадь.

Именно тетрадь Тимофей пролистал первым делом... Старый личный дневник какого-то адвоката Логиновского.

Первые записи за сентябрь 1920 года... Севастополь, Ялта, опять Севастополь. Подробности любовных свиданий, размышления о погибшей России.

Все старье и чушь!.. Зачем только надо было диверсанту тащить это с собой?

...Всем своим видом арестованный показывал, что готов отвечать на любые вопросы... Но лейтенант не торопился.

Всему свое время!..

– Это твои документы?

– Да-да, мои.

– Значит, ты Рогов Николай Львович?

– Никак нет!.. Я – Розанский. А эту фамилию мне придумали там... Имя и отчество оставили, а фамилию придумали.

– Где?

– В школе, под Варшавой... В разведшколе.

– До школы мы еще дойдем... Давай пока с самого начала. Ты где у Врангеля служил?

– В контрразведке... Но ничего такого!.. Я, как и вы, следователем был.

– Совсем одурел Розанский! Сравнил божий дар с яичницей. Мы про ваши белые застенки все теперь знаем, как вы наших отцов пытали... Ты, когда в Стамбул убежал, тоже у них продолжал служить?.. Небось, у Кутепова?

– Нет! И не пытал я никого... И не с ними я уплыл. И совсем не в Стамбул. Я один уплыл в Варну.

– А дальше?

– Знал немножко немецкий. Обосновался в Австрии, купил дом, магазинчик держал, женился, детей завел... Потом немцы пришли. Присоединили Австрию – аншлюс называется.

– Знаю! Я уже три года немецкий учу... Давай дальше!

– Я надеялся, что меня не тронут... Меня взяли только в январе. В этом январе... Что я мог сделать? У меня там семья осталась...

Лейтенант встал, задернул плотные шторы, включил настольную лампу и направил ее в лицо Розанскому.

Безотказный прием!

– Так, Розанский... Значит, не пытал, не грабил?! А потом в Австрии дом купил? Да еще с магазинчиком?.. Откуда денежки? На пляже нашел?

– Это же самое главное, гражданин следователь... Есть очень много денег. Чемоданы, десятки чемоданов... Вы эту тетрадку еще не читали?

– Все прочтем. Ты думаешь, у меня дел других не было, как эту муру читать? Здесь твоей писанины часа на три.

– Это не моя писанина!.. Это не мой дневник. Это писал Логиновский. Адвокат Логиновский! Кирилл Васильевич... Вы посмотрите только три странички. Там, на восемьдесят четвертой, начинается список. Сто двадцать шесть пунктов...

Лейтенант нехотя взял тетрадь, начал листать и машинально спросил:

– А сейчас-то где этот Логиновский?

– Здесь, недалеко, на Инкермане. Он там, в скале со своей невестой и чемоданами. А в них все эти... предметы.

Тимофей Иванович начал читать, но с трудом одолел лишь три пункта:

1. Червонцы золотые – 2645 шт.

2. Перстни с бриллиантами – 123 шт.

3. Часы золотые с цепочками – 54 шт.

Лейтенант захлопнул тетрадку... У него пересохло во рту, и он с трудом смог выдавить из себя:

– Рассказывай, гнида!.. Все говори, гад фашистский.

...Весь следующий час говорил только Розанский... Сначала он очень подробно описал свой последний вечер в Севастополе.

Он помнил все, что было тогда в ноябре 1920 года... Помнил холодную будку у дороги, телегу на фоне лунного неба, мрачные переходы под скалой, чемоданы и последний взгляд капитана Сомика...

Потом взрыв, контузия и бегство в Варну...

Розанский начал вспоминать детали убийств, о которых узнал из этого дневника...

Потом заявил, что согласился работать на немцев только с одной целью – вернуть ценности России... Ей нужны будут деньги. Скоро война!.. Если не сегодня, то, может быть, завтра.

Их учили наводить бомбардировщики. В полночь они должны выйти на связь. И может быть, им скажут – когда все начнется...

Лейтенант почти не слушал последние слова... То есть он слушал, но не воспринимал. Его богатое воображение рисовало сказочные картины мрачного подземелья в инкерманской горе...