Текст книги "Младший лейтенант милиции (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Столь уверенный спич выдал лишь потому, что сидящий где-то внутри и неустанно заботящийся о моём благополучии палач не подавал никаких признаков жизни. Мою бедную бестолковку не терзали внезапные боли, и даже намёка на лёгенькие уколы не случилось. Из чего можно было сделать недвусмысленный вывод что – ну, по крайней мере, в этот раз! – действую правильно.

– Фамилия, Имя, Отчество. – Снова приняв вид снулой рыбы, заученно произнесла чиновница. И, встав и подойдя к стеллажу, взяла с полки папку с девственно чистой обложкой. Ну, в том смысле, что никаких надписей на ней не имелось.

– Петров, Николай Викторович. – Чётко ответил я.

– Место работы. – Скрипя пером и украшая картон моими данными, продолжила допрос старательно выводящая округлые буквы, женщина.

– Городской Управление Внутренних Дел города Свердловска. – Не стал скрыать правду я. – Младший лейтенант милиции.

– Надо же! Какая у нас милиция талантливая! – Слегка повеселела, бывшая до этого если и не мрачной то, достаточно суровой, бюрократша. И, закончив корябать всё озвученное, продолжила дознание. – Должность?

– Следователь. – С заметной неуверенность в голосе, пробормотал я. И, окончательно впадая в конфуз, пролепетал. – Наверное.

– То есть, вы сами не знаете, кем работаете? – Настороженно вскинулась фурия. И, закрыв колпачком, отложила в сторону авторучку, требовательно протянула руку. – Позвольте взглянуть на ваши документы, пожалуйста.

– Вот. – Доставая из внутреннего кармана пиджака паспорт и удостоверение, положил требуемое на стол я. И, добавив в голос немного ехидства, позволил себе чуточку поиронизировать. – А вы что, сомневаетесь?

– Надо же! Действительно, младший лейтенант. – Изучив мои корочки, хохотнула чиновница. – И, судя по дате выдачи, сегодня ваш первый рабочий день?

– Ага. – Простодушно кивнул я. – Получается, первый.

– Тогда понятно. – Кивая каким-то собственным мыслям, согласилась женщина. И, порывшись в ящике стола, извлекла на свет тоненькую пачечку каких-то бланков. Один из которых довольно споро заполнила и, шлёпнув круглую печать, протянула мне. – Вот, держите.

С этими словами женщина, споро проштамповав принесённые нами листки, уложила их внутрь «моей» папки. И, завязав тесёмки и снова пройдясь по кабинету, поставила её на полку в ячейку с большой буквой «П».

– Спасибо. – Вежливо поблагодарил я. И, поочерёдно поглядев на Сергея И Вадима, спросил. – Так, мы пойдём?

– Идите, молодые люди. Я вас больше не задерживаю. – Милостиво разрешила свидетельница, зарегистрировавшая плоды моего таланта. – И, желаю дальнейшей удачи в творчестве!

– До свидания. – Еле слышно проблеял я.

И, нетерпеливо подталкиваемый в спину Сергеем, покинул в меру гостеприимный кабинет.

– Ну, вот и всё! А ты боялся! – Ткнул он меня кулаком в плечё. Правда, тут же посетовав. – Хреново, конечно, что ты записал партитуры в единственном экземпляре. Но, ничего, прорвёмся!

– Ай, да что там играть-то! – Пренебрежительно отмахнулся я. – Да и, вряд ли бы мы смогли разучить все двадцать шесть песен за одну репетицию.

– Нет, что ты! – Согласился наш художественный руководитель. – Две-три за раз, не более. А, лучше, вообще одну.

– Да, там ничего сложного. – Поспешно заверил я его. – К тому же, можно будет начать с того, что я уже пел на выступлении в госпитале. Ну и, про «опу» добавить тоже.

– Кстати, «про Опу» мы так и не зарегистрировали. – Вспомнил Сергей. И, неуверенно оглянувшись на двери только что покинутого нами пристанища бюрократии, озвучил общеизвестную истину. – Возвращаться плохая примета!

– Да, хер с ней! – Не стал настаивать на немедленном увековечивании моих неотъемлемых прав я. – Как-нибудь в другой раз заедем.

К счастью, в этот миг эта самая дверь распахнулась и на пороге показалась обитательница пенатов. С беломориной в зубах и держащая в руках коробок спичек.

– Что-то ещё, молодые люди? – Удивлённо посмотрела она на нашу, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу, троицу.

– Да, понимаете… – Неуверенно начал Сергей. – Наш гений, пока сюда ехали, новую песню сочинил. Но, как сами видите, писчих принадлежности собой не было и потому, перенести на бумагу попросту не успели…

Глава 5

– Ну, нотной бумаги у меня нет. – Отчего-то снова развеселилась чиновница. Но, раз вы уже здесь то, в принципе, не вижу в этом ничего сложного, – тут она развернулась на сто восемьдесят градусов и, бросив через плечё, – подождите! – скрылась в дебрях кабинета.

– Ну, Коля! Тебе сам Бог ворожит! – С довольным видом потёр ладони Сергей. – Ты только подумай! Едва мы вспомнили о забытой песне и тут – р-р-аз-з! Словно по заказу, эта милая женщиа решила выйти на перекур и, походя, разрешила наши проблемы!

– Вот, держите! – Протягивая, явно вырванный из обычной ученической тетради двойной листик в клеточку, сказала регистраторша. И, отдавая собственную авторучку, предупредила. – Я покурю пока. А вы. – Тут она кивком указала на довольно-таки широкий подоконник. – Запишете всё, что считаете нужным и потом отдадите мне.

– Спасибо! – Дружно поблагодарили мы.

А затем, пристроившись на вышеуказанной, как нельзя кстати спроектированной неведомым архитектором и такой, прям-таки донельзя удобной детали зодчества, я быстренько расчертил нотный стан и набросал, сначала основную мелодию, а затем партии сопровождения и второго и третьего голосов.

– Фух. – Вытирая тыльной стороной ладони воображаемый трудовой пот, шумно выдохнул я. – Вот, держите!

– Коля, ты имеешь музыкальное образование? – Принимая будущий «шидевр» который, почему-то в этом абсолютно уверен, будет распевать ещё не одно поколения поклонников моего творчества, вдруг ни с того, ни с сего проявил совсем не нужное любопытство Сергей.

Не зная, что ответить, я завис на долю секунды. А потом, справедливо решив, что нужно бить по слишком длинному носу его же оружием, в лучших традициях Богоизбранного народа, ответил вопросом на вопрос.

– А ты как думаешь?

– А-а, тогда понятно. – Тут же пришёл к каким-то своим выводам мой «полуначальник». И, видимо, желая убедить себя в собственном предположении, принялся спрашивать дальше. – Ты, наверное, из музыкальной семьи? – Дедушка, небось, преподавал в Консерватории? – Клянусь, это место, где, по убеждению большинства населения Советского Союза, хранятся консервы, он произнёс – вы только подумайте! – С Большой Буквы! – А мама и бабушка, полагаю, были учительницами музыки, если не в специализированных то, по меньшей мере, в общеобразовательных школах?

«И, всё тебе неймётся, Чёрт безрогий»! – Мысленно попросив прощения у Создателя, злобно подумал я. – «Вот зачем, скажи пожалуйста, снова без мыла в жопу лезешь? Всё ведь нормально ж было! Так нет, нужно обязательно всё испортить и совать свой нос туда, куда никто не просит»!

Но, так как открыто хамить человеку, от которого, вполне возможно, зависела какая-то часть моего будущего, было, по меньшей мере глупо, то высказаться я, конечно же, не стал. А, вежливо улыбнулся и, как можно более ненавязчиво попытался соскочить с неприятной для меня темы. Вымучив еле заметную улыбку и, при этом, неопределённо-многозначительно поиграв бровями.

– Как же тебя, такого талантливого, в милиционеры-то отпустили? – Тем временем продолжал допрос, видимо, маявшийся от скуки художественный руководитель. – Просто удивительно!

К счастью, тут вернулась благоухающая а, если быть честным, отвратительно воняющая, только что вдыхаемым дымом чиновница и, повернув ключ в замке, широко и гостеприимно распахнула двери совсем недавно покинутого нами помещения.

– Ну, молодые люди? – Предвкушающе потирая маленькие но, почему-то в этом уверен, чрезвычайно цепки ладошки, полюбопытствовала она. – Чем порадуете в этот раз?

– Вот. – Протянул ей сложенный вдовое листочек я. И, дабы не возникло никаких сомнений в твёрдости моих намерений, добавил. – Этим.

– Ну-ка, ну-ка! – Заинтересованно пробормотала регистраторша, положив лист перед собой и поправляя очки. И, быстро прочитав пришедшие мне в голову строчки, удивлённо подняла глаза. – Надо же, какая неоднозначная, вроде бы шутливо но, в то же время, как мне кажется, политически очень правильная и верная песня!

– Спасибо. – Не зная, как реагировать на это, весьма лесное для меня и очень полезная для моего творения мнение, на всякий случай поблагодарил я. И, подпустив в голос немного шутливой гордости, выпятил грудь. – Я старался!

Благосклонно кивнув, хозяйка кабинета, мельком взглянув на записанную мелодию, прикрыла глаза и, дирижируя самой себе тонкой сухопарой рукой, негромко пропела.

И, пусть всё НАТО! Палит из пушки!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые ушки!

Дружно затаив дыхание, мы втроём внимали вершительнице судеб. Но, так как песня ей явно понравилась, то надежда в наших сердцах преобладала над всеми другими чувствами. И, как оказалось, не зря.

Хозяйка кабинета раскрыла глаза и, каким-то своим, выработанным годами чиновничьим чутьём определив в нём старшего, внимательно взглянула на Сергея.

– Как, вы говорите, называется ваш ансамбль?

– Э-э-э. – Не замедлил с ответом он. И, отчего-то смущённо улыбнувшись, пролепетал. – Мы пока не думали об этом.

– Зря, молодой человек, очень зря! – Взяв из стоящего на столе глиняного стаканчика карандаш, регистраторша почесала им кончик носа и ловким движением бросила обратно. – С таким материалом – я почти в этом уверена! – вас ждёт стопроцентный успех. – Тут она сложила руки в замок и, устроив оба локтя на столешнице, продолжила. – Так что, рекомендую не затягивать с именем вашего коллектива. И, послушайте моего совета, оно должно быть немножечко патриотичным.

«Тоже мне проблема, броское слово придумать»! – Пренебрежительно фыркнул я.

Но, как сами понимаете, сделал это про себя и абсолютно молча. Не то сейчас время и, разумеется не то место, чтобы проявлять видимое пренебрежение к словам, как ни крути, а заботящейся о дальнейшей перспективе нашей, пока что ещё даже ни разу не порепетировавшей группы.

– Импульс! – Тут же подал голос скромно молчавший до сих пор Вадим. И, видя скептический взгляд хозяйки кабинета, мгновенно стушевался. – А что, вполне современное название.

– Может быть, «Красный Свердловчанин»? – Робко поинтересовался Сергей.

Но, по неуверенному и тону и тому, что он произнёс эти слова еле слышным голосом, было понятно, что и сам не верит в благозвучность выбранного имени.

– А, что нам предложит автор и композитор? – Подняла на меня глаза как нельзя кстати благосклонно настроенная бюрократша. – Может быть, в такой талантливой голове родится что-то не столь тривиальное?

«Да мне похер»! – Тут же сформировал своё недвусмысленное отношение к проблеме я.

Но, так как три пары глаз, теперь уже требовательно, смотрели на меня, раскрыл было рот, чтобы ляпнуть первое, что придёт в мой «талантливую» котелок.

Но сделать этого мне не дали. Вернее, не дал. Ну, или не дала. Так как до сих пор не придумал, к какому полу принадлежит мой неведомый и сидящий где-то в глубине моего тела мучитель. Или интуиция. А, возможно, даже целая банда неких мелких гадёнышей, с удручающей периодичностью терзающая меня головными болями. Причём как раз тогда, когда требуется ясность сознания и незамутнённое мышление.

Хотя, надо признать, что пока что, тьфу-тьфу-тьфу, эти не очень полезные для самочувствия вмешательства, шли только на пользу.

– Локация Карьер. – Досадливо поморщившись, озвучил я полыхнувшую на сетчатке левого глаза надпись. И, так как после переданного моим неведомым палачём послания я практически полуослеп, резко ударил кулаком правой руки в раскрытцю ладонь левой, поставил завершающую точку. – И это не обсуждается!

– Оригинально! – Чуть ли не присвистнула хозяйка кабинета. И, на мгновенье прикрыв глаза, как понимаю, покатала в голове предложенное мною имя. Чтобы, уже через, буквально пару секунд, резюмировать. – А вы знаете… В этом что-то есть! С одной стороны нечто брутальное и загадочное. А, с другой, совершенно не противоречащее линии партии.

– Коль, ты чего? – Очумело выпучив глаза, еле слышно прошипел наш художественный руководитель. – Какой ещё, нахрен, «Карьер»⁈

– Я всё слышу, молодые люди! – Для острастки постучав тонким пальчиком по столу, осадила слегка прихуевшего (то есть, простите, впавшего в состояние перманентной прострации, и потому временно переставшего «фильтровать базар») «полуначальника» чиновница. И, повращав в воздухе раскрытой ладонью, встала на мою сторону. – Всё-же вам, как взрослому человеку, должно быть понятно, что мнение автора предоставленного материала имеет более приоритетное значение.

– Ладно, пусть будет «Карьер». – Соглашаясь, обречённо махнул рукой Сергей. И, осуждающе взглянув на меня и недовольно покачав головой, пробормотал. – Раз уж ты так решил, я не против.

– Тогда, вот вам ещё одна бумага. – Споро заполнив очередной бланк и шлёпнув печать, протянула мне документ хозяйка кабинета. – Это вполне официально зарегистрированное название вашего Вокально-Инструментального Ансамбля. И, знаете что… Постарайтесь как можно скорее представить вашу программу худсовету. – Тут она сцепила пальцы в замок и, водрузив локти на стол и устроив на получившейся конструкции подбородок, поинтересовалась. – Когда запланирован первый концерт?

– Хотелось бы ко дню космонавтики. – Неуверенно откликнулся Сергей. – Но, так как материала слишком много, то окончательно сможем обкатать не раньше Первого, или даже Девятого Мая.

– Что ж, не забудьте пригласить на выступление. – Записывая на вырванном из лежащего на краю стола блокнота несколько цифр, произнесла хозяйка кабинета. И, протягивая его нам, пояснила. – Вот мой номер телефона. Позвоните, хотя бы за день. Одна из моих давних приятельниц, очень кстати, работает в этой замечательной организации. Так что, мы придём на ваш бенефис и, надеюсь, вы сумеете оправдать ожидания двух стареющих женщин.

– Ну что вы. – Моментально отреагировал я. – Вы очень и очень хорошо выглядите.

– Льстец! – Еле заметно улыбнувшись, но явно довольная полученным комплиментом, шутливо погрозила мне пальцем чиновница. И, давая понять, что время аудиенции подошло к концу, откинулась на спинку стула. – Ладно уж, идите. И помните, звонок нужно сделать за день а, лучше за два до назначенного мероприятия.

– До свидания. – По очереди попрощались мы.

И, один за другим, тихо покинули кабинет высокого начальства.

– Коль, ты что, очумел? – Тут же набросился на меня наш художественный руководитель. – Какой, к ебени матери, «Карьер»?

– Сам дурак. – Мгновенно подстроившись под его интонацию и манеру разговора, тут же отреагировал я. – Да и вообще какая, к хуям, разница?

– Вот теперь вижу, что нахожусь в окружении настоящей русской интеллигенции! – Во весь голос заржал Вадим. И, вытирая выступившие слёзы, сдавленно хрюкнул. – Творческой!

– Да, иди ты! – Не сговариваясь, послали пятого участника нашего замечательного ансамбля мы.

– Да я чё? Я ж ничё? – Поспешил откреститься наш новый, то ли солист, то ли подпевала вторым или третьим голосом. – Просто, вы та-а-ак культурно ведёте беседу…

– А, хули он? – В унисон задали сакраментальный вопрос мы.

Чем опять повергли согласившегося примкнуть к нам таксиста в состояние, бизкое к истерике.

– Говорю же, милые и культурные люди! – Оперевшись рукой о стенку, застонал он. – Прям, настолько, что пробу негде ставить!

– Ладно, проехали. – Поняв, что продолжать дальше этот совсем неконструктивный диалог, не имеет никакого смысла, полупредложил-полускомандовал Сергей. – К тому же, счётчик тикает. А печатать денежные купюры я пока не научился.

– И то верно. – Поддержал нашего художественного руководителя Вадим. И, направляясь к лестнице, полюбопытствовал. – Вам сейчас в ДОФ?

– Угу. – Подтвердил я. И, вспомнив, что единственные экземпляры партитур остались в ВААПе, попросил. – Только, сначала заедем в канцтовары и купим десяток нотных тетрадей и пару ручек и пузырёк чернил.

– Да, без проблем. – Согласился водитель. И, немного подтрунивая, засмеялся. – Любой каприз – за ваши деньги!

И, так как за время этого диалога мы успели выйти на улицу и добраться до машины, то забрались внутрь и двинулись в обозначенном направлении.

Квазиживой организм был доволен. Адаптация в новом мире шла, если и не совсем успешно то, по крайней мере, без каких-либо неприятных сюрпризов. Им с хозяином удалось получить работу, обзавестись, каким-никаким, а жильём и даже сделать первые шаги вверх по иерархической лестнице здешнего социума.

Пока не Бог весть что но, всем известно, что «путь в тысячу ли начинается с первого шага».

Правда, не очень серьёзно относившийся к возникающим проблемам носитель, несколько портил тщательно выстраиваемую и запланированную картину мира. Но, на то и есть существа, подобные ему, чтобы делать из, по сути, полуживотнх, могущих претендовать лишь на жалкое звание псевдо-мыслящих, настоящих разумных с приставкой «Альфа».

Плохо, само-собой, что так и не удаётся восстановить связь с реципиентом. Но, по крайней мере, действуя варварским и, прямо скажем, не очень полезным для их общего организма методами, всё-таки удаётся корректировать поведение носителя, вовремя пресекая ненужные поползновения и не давая совершать непоправимые глупости.

За неимением гербовой, как говориться, будем пока писать на простой.

К тому же, несомненно станущие популярными песни из будущего этой Локации и насильно навязанное им провоцирующее название создаваемого ансамбля, все всякого сомнения должно привлечь внимание остальных членов неразлучной троицы.

Симбиот очень надеялся, что судьба Марины Алексеевны и маленькой девочки по имени Алеся, сложилась не столь трагическим образом. Никто из них не получил травму, соответственно, не утратил память и, как следствие, рано или поздно, а девочки сумеют сложить два и два. Придя к закономерному выводу, что их муж и отец находится рядом.

Ну а, встреча с членами семьи и, как надеялся биопроцессор, демонстрация ими магических способностей, безо всякого сомнения помогут, если и не вернуть память хозяину то, по крайней мере, заставят думать и действовать в нужном им обоим направлении. То есть, начать понемногу тренироваться и пытаться вновь овладеть тем, что дано существам его расы с самого рождения.

Два свободных от работы дня, студентка Вера Иванова провела в возвышенном и одухотворённом экстазе. Новый знакомый будоражил воображение девушки, заставляя снова и снова переживать волшебные моменты и сладкие мгновения их довольно тесных контактов.

Правда, она досадовала на себя, за то, что так и не сумела выкроить время и, как обещала, навестить Колю на следующий день. Но к ещё великому сожалению, дела в институте, а так же несданные хвосты и участие в подготовке доклада ко Дню Космонавтики, тоже не оставили ни одной свободной минутки.

Но, так как очередное дежурство неумолимо приближалось, а лежать под присмотром врачей, по её рассчётам Коле предстояло, как минимум, ещё целую неделю, девушка терпеливо ждала очередного рабочего дня.

«Плохо, конечно, что не оставила ему номер телефона». – Корила себя она.

Но, вспоминая, при каких обстоятельствах прошло их расставание, тут же находила оправдание собственной оплошности. Тут, у любого бы ум за разум зашёл! Не то, что у растерянной и, если честно, так и не отошедшей от испуга молоденькой девчёнки.

Никогда ещё с такой радостью не бежала Верочка на работу. Не подумайте, она любила выбранную профессию. Чувствовал себя в госпитале, если и не «как дома» то, по меньшей мере, не ощущала чужеродным элементом в этом особом, закрытом от внешнего мира и отличающемся кастовостью, медицинском сообществе.

Но новый знакомый, каким-то волшебным и загадочным образом в одночасье перевернул всё с ног на голову. Жизнь Верочки наполнилась совершенно неизвестными до сих пор красками, а в душе постоянно звучала трогательная и, одновременно задорная, мелодия.

Всё её существо было пронизано чарующими звуками флейты. Которые, в сопровождении звона серебряных колокольчиков, заставляли взлететь душу в неведомые и прекрасные дали, а тело наполняли непознанным до сих пор сладким томлением.

Приветливо поздоровавшись с коллегами, переодевшись в белый халат и сменную обувь, Верочка в пол-уха выслушала поставленную старшей медсестрой задачу и, взяв положенное число предписаний, нетерпеливо нагрузила на тележку всё, что требовалось для утренних процедур вверенных её заботам выздоравливающих.

И, совсем немного манкируя своими обязанностями, первым делом устремилась в палату этого несносного мальчишки. Чтобы, к великому разочарованию, застать там обыденную и привычную картину, заставленного четырьмя кроватями, помещения, и такого же числа совершенно незнакомых и противных рож?

– А где Коля? – Уже догадываясь, что произошло но, так и не веря в суровую реальность случившегося, еле слышно прошептала она.

– Так, выписали твоего Колю. – Прошамкала сзади возящая мокрой тряпкой по полу баба Катя. – Вчера ещё.

– К-к-к-а-ак в-в-вып-п-писали? – Растерянно пролепетала девушка.

И, не в силах совладать с действительностью, внезапно побледнела и начала оседать на пол.

Глава 6

– Пятёрки хватит. – Кладя синюю купюру в карман, жестом остановил, порывавшегося добавить ещё Сергея, таксист. И, кивая на счётчик, на котором отобразилась сумма в семь рублей, двадцать четыре копейки, пояснил. – Пусть, это будет моим вкладом в наше общее дело.

– Ты знаешь, всё-таки возьми. – Протягивая два оставшихся рубля и отсчитывая с ладони мелочь, возразил Сергей. – Мы с Колей, как ни крути, на зарплате. А ты, пока что, привлекаешься на общественных началах. – Он ссыпал монеты в руку водителя, и подвёл черту. – Согласись, так будет справедливо.

– Ну, как Знаете. – Пожал плечами Вадим. – Я ж хотел, как лучше.

– Да, не бери в голову. – Отмахнулся наш художественный руководитель. И, уже открывая дверцу машины, обрисовал перспективу. – Потом, когда и если всё получится, сядем и предметно поговорим. На тему, «что, кому и сколько». А пока считаю неправильным крохоборничать и пытаться что-то выгадать на мелочах. – Тут он окончательно выбрался на тротуар и, наклонившись, уточнил. – В общем, как закончится смена, ждём тебя на репетиции.

– Давай, до вечера. – В свою очередь попрощался я, сжимая подмышкой пачку нотных тетрадей.

Которые, отличались от обычных школьных боле крупным форматом, если не ошибаюсь, А4 и, по этой причине, были гораздо удобнее в транспортировке.

– До встречи. – Кивнул Вадим и осторожно тронулся с места.

– Ну что, пока не пришли девчёнки, пойдём поработаем грузчиками. – Предложил Сергей. И, с сомнением оглядев сначала себя а потом, соответственно, меня, задумчиво пробормотал. – Блин, в кладовке-то пылища-а-а!

– И что? – Сразу не въехал я в его невесёлую тираду.

– А то, что изгваздаемся мы с тобой. – Как дитю неразумному принялся объяснять «полуначальник». – И, к приходу остального состава, будем похожи на двух мурзиков.

– И чё теперь? – Безо всяких опасений за свой внешний вид, индифферентно поинтересовался я. – Отменяем репетицию и расходимся?

– Сразу видно увлечённого человека! – Хохотнул наш художественный руководитель. – Конструктивизм из тебя так и прёт! – И, строго погрозив пальцем, озвучил план дальнейших действий. – Значит так. Сейчас схожу к завхозу и постараюсь выпросить у неё пару-тройку халатов. Во временное пользование, разумеется. Ну а, на будущее, для перетаскивания аппаратуры с места на место, нужно будет озаботиться чем-то вроде заводской или строительной робы.

– Трико и футболка подойдут? – Мысленно перебрав содержимое собственного чемодана, вопросительно посмотрел на него я. – А то спецодежды у меня нету. А с финансами, сам знаешь, пока полный швах.

– Без проблем, чего там! – Одобрил моё решение Сергей. – Главное, чтобы на людях мы выглядели прилично. А в чём аппарат таскать, это уже дело десятое.

Пока обсуждали рабочие моменты, как раз успели подняться на второй этаж и подойти к высоким двустворчатым дверям концертного зала.

– Слушай, а попроще конуры нету? – Несколько ошарашенный представшим передо мной великолепием, стушевался я. И, обводя глазами огромное помещение, предложил. – Может, для начала хватило бы какой-нибудь каморки, площадью квадратов двадцать?

– Нужно сразу учитывать все факторы. – Назидательно поднял указательный палец художественный руководитель. – В том числе и такой, как правильное выставление звука. – Он с ехидцей посмотрел на меня и задал, как ему казалось, заковыристый вопрос. – Вот ты, к примеру, умеешь?

Я уже было хотел честно ответить, что «нет». Но тут, моя «неведомая зверушка», сидящая где-то глубоко внутри и, время от времени напоминавшая о себе вот такими, внезапными и, довольно-таки ощутимыми приступами головной боли, дала о себе знать.

Охнув и поморщившись, я потёр виски и, так как из глубин памяти начали понемногу вплывать разрозненные сведения, которые постепенно, но в общем и целом, довольно-таки быстро оформились во что-то удобоваримое, задал уточняющий вопрос.

– Микшерский пульт есть?

– Кажется, да. – Неуверенно предположил Сергей. И, почесав в затылке, еле слышно пробубнил. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Ведь, без этой, архиважной детали любого концертного оборудования мы будем лишь самодеятельной группой, лабающей на танцульках.

– Да, без хорошего звука даже самый-пресамый репертуар не спасёт. – Согласился я. И, так как без приличного, ну или, хотя бы на минимальном уровне владеющего ремеслом оператора, тоже делать было нечего, проявил вполне закономерное любопытство. – Кстати, кто будет сидеть за пультом?

– На репетициях сами пока справимся. – Предположил наш художественный руководитель. – Помочь во время первого выступления, знакомого киномеханика попрошу. – Озабоченный непредусмотренной нами и грозившей создать довольно-таки ощутимой проблемой в будущем, Сергей взглянул в окно и потеребил щёку. А затем посетовал. – Эх, где же на всё финансов наковырять…

– Не грабить же ювелирный. – Полушутливо поддержал его я. – К тому же мне, как сотруднику милиции, это и вовсе делать зазорно.

– Даже, если и грабанём, вряд ли у тебя или Вадима есть нужные каналы сбыта. – Озорно блеснул глазами Сергей. Да и вообще. С золотом, ну, по крайней мере, в больших количествах, связываться опасно.

– Наверное. – Неуверенно промолвил я, так как ни бельмеса на смыслил в драгоценных металлах.

– Знаешь, мне мама рассказывала. – Вдруг пустился в воспоминания Сергей. – У них в деревне два мужика нашли клад… – Тут, как самый настоящий артист он сделал театральную паузу. И, только дождавшись моих нетерпеливо поднятых бровей и вопросительного дёрганья головой вверх, продолжил. – И эти придурки тут же «начали жить на широкую ногу». Представляешь, купили по два коня. Начали нанимать людей и расплачиваться золотом…

Тут он снова замолк, вынуждая меня волей-неволей участвовать в этом импровизированном спектакле.

– А дальше? – Задал закономерный вопрос я.

– Двадцать пять лет. – Лаконично информировал Сергей. И, как-то устало и буднично, словно прихлопнул муху, закончил. – Каждому.

– Нехило. – Несказанно удивившись, присвистнул я. И, озвучивая общеизвестную истину, прогундосил. – Вот уж действительно… – Лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

А в памяти тут же всплыла статья уголовного кодекса, соответствующая только что описанной ситуации. И, хотя наказание в современной интерпретации было гораздо мягче но тоже, скажем так, оставалось довольно-таки внушительным.

– Да, ладно, Серёг. – Думаю, разгребём постепенно. – Постарался перевести разговор на более приятные темы я. – К тому же, у нас и во всех остальных направлениях пока что конь не валялся.

Мы прошли через концертный зал и, поднявшись на сцену, оказались перед неприметной боковой дверью.

– Ладно, ты подожди пока. – Открывая замок, предложил Сергей. Или, если не боишься испачкаться, начинай выносить что полегче. Я же пока сгоняю за халатами и скоро вернусь.

– Три проси! – Вдогонку крикнул я, памятуя про Вадима. – Нечего нашему таксисту от работы отлынивать!

– Постараюсь. – Не оборачиваясь, пообещал Сергей и, спрыгнув со сцены, быстро пересёк огромное пространство зала и скрылся в коридоре.

А я, критически оглядев горы колонок, разобранную по частям ударную установку и наваленные кучей хлама микрофонные стойки, горестно покачал головой и принялся стаскивать с себя пиджак. За которым, после недолгих колебаний последовали рубашка и майка. Ну и, именно в этот раз не засучивая рукава, так как и без того остался с голым торсом, принялся за дело.

«Акустика», именно так, на специальном «музыкальном» слэнге именовались колонки, несмотря на свой внушительный вид, показалась не такой уж и тяжёлой. Было их одиннадцать штук и, благодаря всё тем же загадочным вывертам моей памяти, я откуда-то знал, что четыре из них «инструментальные», столько же предназначались для усиления пения солистов а оставшиеся, имевшие не совсем «правильную» форму, со скошенными панелями, назывались «мониторы». И были предназначены для того, чтобы артисты без проблем слышали самих себя.

Инструментами тот, кто потратил казённые деньги на всё это великолепии, будущих неведомых музыкантов, тоже не обидел. Клавишные «Вермона», «Ибанес-бас» и две, в общем и целом, довольно-таки неплохих ГэДээРовских «Музимы».

Так же, в самом дальнем углу сиротливо притаились две электрогитары под названием «Урал». Самго, что ни на есть кондового вида. И, когда поднял одну из них и, сравнил с только что побывавшей в моих руках «Музимой», тут же поставил изделие отечественной промышленности на место и, свят-свят-свят, от греха подальше, прикрыл какими-то замызганными картонными коробками.

Ведь, ежели даже весьма и весьма хорошие «Музимы» были далеко не Страдивари и даже не «Гибсоны», то про это убожество в приличном обществе даже упоминать было бы стыдно. Не говоря о том, чтобы выйти с вот этим, если, конечно, к спрятанным мной дровам можно применить такое название, «инструментов», выйти на сцену.

«Бля-а! Да, нас же, ещё до начал концерта, гнилыми помидорами закидают». – С весёлой обречённостью подумал я.

Но, поскольку «парторгов» и «прочих руководящих товарищей», ни прямо сейчас, ни даже ближайшем обозримом будущем, в поле зрения не наблюдалось, быстро выбросил из головы ненужную дребедень и начал разматывать удлинитель. Благо розеток неведомые архитекторы запланировали достаточное количество. И располагались они, не в одном месте а окружали сцену с трёх сторон.

Подключив, поочерёдно, все три провода, я прикинул, с чего начинать и, решив что, в любом случае не ошибусь, занялся монтированием ударной установки. За этим занятием меня и застала высокая, крупная девушка, с правильными но, если честно, не очень красивыми чертами лица, тихо и незаметно поднявшаяся на сцену.