Текст книги "Младший лейтенант милиции (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Мы завернули в кондитерский магазин и я приобрёл две коробки, по, пока ещё непроверенным но, вне всякого сомнения, полностью достоверным данным, так любимого хозяйкой третьего общежития, лакомства.

Которое, совсем не смущаясь, и вручил вышедшей после телефонного звонка вахтёра сухонькой женщине околопенсионного возраста.

– Катерина Игоревна! – Отдавая ордер на заселение, как можно радушнее улыбнулся я. – Вам привет от Армена Самвеловича. – Тут я взяв в руку устроившиеся у меня подмышкой обе картонные коробки и так же протяну комендантше. – А это от меня. Вам к чаю!

– Как там старый хрычь? Не помер ещё? – Добродушно проворчала «баба Катя». И, принимая подношение, полюбопытствовала. – К соседям как относишься?

– Да, нормально. – Пожал плечами я. И, так как от будущих сожителей, всё-таки зависел комфорт моего дальнейшего существования, уточнил. – Если, конечно, не буйные и не бухают.

– Алконавтов мы не держим. – В голосе бабы Кати прозвучала еле скрываемая гордость. И, кивнув на опять пристроившийся у моих ног мешок, пригласила. – Пойдём в кабинет. Распишешься в домовой книге и получишь ключи.

Мы прошли по коридору, оказавшись в, я бы сказал, стандартном бюрократическом помещении казённого типа. Стол, стулья, вазон с геранью на подоконнике. Но, не суть. Главное, что подарок пришёлся по вкусу и, собственно, процедура заселения не заняла очень много времени.

Что было весьма кстати. Так как, ни в какую не желающий выпускать меня из виду Сергей, дожидался в стоящем на улице такси.

Я оставил автограф в очередном гроссбухе. И, получив на руки ключ, был сопровождён в ещё одну каптёрку. Где меня осчастливили двумя сменами постельного белья, парой вафельных полотенец, а так же байковым одеялом и не очень плотно набитой подушкой.

Глава 3

– Не пить, в комнате не курить, девок не водить! – Напутствовала меня баба Катя.

– Ну, первым и вторым я не балуюсь. – С чистой совестью похвалился я. – А вот насчёт девушек… Что, вообще прям, так строго?

– До одиннадцати вечера. – Хитро глянула на меня комендантша. И, зачем-то погрозив длинным и тонким пальцем, предупредила. – Смотри у меня!

– Да я так, на всякий случай. – Вспомнив про Верочку, пробормотал я.

Так не кстати пришедшая на ум девушка вызвала в душе лёгкий стыд и какое-то жалостливо-щемящее чувство. Объяснить которое я почему-то затруднялся. И потому, спешно выбросил романтический образ из головы и вернулся к делам насущным.

– Я хороший, Катерина Игоревна. – С интонацией пай-мальчика протянул я. – Вот увидите, всё нормально будет!

– Иди уже, балабол! – Хохотнула хозяйка.

И, сказав обычное в таких случаях «до свидания», я направился вверх по лестнице, осматривать и, на впролне законных основаниях в ступать во владение выданными мне во временное пользование хоромами. И, заодно, избавиться наконец, от изрядно поднадоевшего мешка.

Поймав себя на мысли, то мне вообще не свойственно заморачиваться хранением материальных средств. При этом смутный образ какого-то тёмного но, почему-то совсем не страшного пространства, мелькнул на краю сознания.

Чтобы тут же благополучно раствориться, так как голову заняли более насущные вопросы.

Комната оказалась вполне ожидаемым прямоугольным помещением, с тремя кроватями и довольно-таки пошарпанным встроенным в стену шкафом из древесно-стружечной плиты.

Выкрашенный, в общем-то приятным глазу но, тем не менее, не перестающим отдавать махровой казёнщиной, светло-бежевой краской, он выглядел не так уж, чтобы вместительным. Но, по крайней мере, было куда положить вещи.

Судя по тому, что две из трёх кроватей застелены, жить мне предстояло не одному. Ну, так глупо было бы ожидать, что прибывшему по разнарядке и, в общем и целом, пока что никак не проявившему мелкому летёхе, сразу выделят царские покои. В виде отдельной квартиры, наподобие той, что любезно предоставили в моё временное пользование, Сергей и Виктория.

Прикинув, что постоянно ходить в форме от меня не требуется я, безо всяких сомнений, пренебрёг плечиками и, просто и незатейливо поставил свой мешок на дно шкафа. Но, после секундного колебания, в течении которого я разглядывал висящие в шкафу вещи своих, незнакомых пока соседей, пришёл к выводу, что это, по меньшей мере недальновидно.

Ведь, полученные на складе кители, брюки и рубашки находятся в сложенном, если не сказать в скомканном, виде. Но, так или иначе, а рано или поздно, мне обязательно придётся их утюжить. Так что, лучше загодя повесить на плечики. Чтобы распрямлялись и постепенно принимали свой, естественный, так сказать, вид.

«Вообще-то, должно быть что-то, вроде прачечной или химчистки». – Пристраивая форму на паре свободных вешалок, размышлял я. – «Ведь, не стирают же сотрудники милиции свои мундиры в тазиках и при помощи хозяйственного мыла»?

Так как вешалок, этих незаметных и, как оказалось, весьма полезных в быту предметов, оказалось всего две, то места мне как раз хватило. Впритык, можно сказать. Что, в общем и целом, не могло не радовать.

Ещё немного подумав, я потратил пяток минут на то, чтобы заправить кровать. Дабы показать своим будущим сожителям, что в комнате нас теперь трое. Хотя, увидев висящую в шкафу форму, они и сами догадаются об этом.

Кое-как запихнув подушку в наволочку и, отбив кантик на одеяле, я удовлетворённо взглянул на дело рук своих. И, на прощание ещё раз осмотрев комнату, вышел в коридор и запер за собой двери.

«Ну, слава Создателю, вроде бы всё устаканилось». – Довольно радовался я. – «На службу поступил, получил удостоверение и даже успел заселиться в общагу».

В общем, если и дальше так пойдёт то, тьфу-тьфу-тьфу, всё, так или иначе, будет хорошо.

Попрощавшись на выходе с вахтёршей, я выбрался на крыльцо, и поискал глазами дожидавшегося меня в зафрахтованном такси Сергея. Что не заняло много времени и даже не составило никакого туда. Так как не заметить алевшую крышу машины было попросту невозможно.

Да и мой новый «полуначальник», нетерпеливо притопывающий и нарезающий вокруг транспортного средства круги, недвусмысленно семафорил. Мол, «вот он я»!

Короче, я быстрым шагом подошёл к автомобилю и, открыв заднюю дверцу, устроился в салоне.

– Что так долго? – С не очень довольной интонацией полюбопытствовал Сергей, когда мы тронулись с места.

– Ну, так пока с комендантшей перетёрли. – Отведя рукав пиджака, демонстративно взглянул на часы я. – Да и какое-то время пришлось потратить на то, чтобы пристроить вещи. – Я посмотрел в окно, на мелькающий за окном пейзаж и, прикрыв рот ладонью, зевнул. – Кровать заправил, опять же.

– Проза жизни. – Понятливо согласился Сергей. И, так как был человеком дела, сменил тему и снова напомнил про записанные ночью партитуры. – Так сколько, ты говоришь, у тебя получилось песен?

– Двадцать шесть. – Не стал скрывать правду я. И, вспомнив, какое, поистине эстетическое удовольствие я испытывал в момент нанесения нотных знаков на бумагу, прокомментировал. – Ничего так получилось.

– Ну, если все стихи и мелодии будут похожи на то, что ты исполнял во время своего импровизированного концерта в госпитале, то это будет прекрасно. – В предвкушающе блеснувших глазах моего художественного руководителя загорелись азартные огоньки. И, довольно потирая ладошки, он нетерпеливо заёрзал на сидении. При этом с досадой хлопнув себя по лбу и экспрессивно перегнувшись через переднее сиденье, обратился к водителю. – Уважаемый, притормозите пожалуйста, около ближайшей телефонной будки.

Выяснять, зачем ему срочно понадобилось звонить я благоразумно не стал. Да и, не успел, если честно. Так как, едва машина остановилась, Сергей тут же выскочил на тротуар и, бросив через плечё – я скоро! – едва ли не вприпрыжку умчался в сторону таксофона.

– Вы музыкант? – Которая время, вежливо поинтересовался таксист.

– Так… пока ничего серьёзного. – Не желая хвастаться раньше времени, осторожно ответил я. – Сергей Петрович. – Кивком указав в сторону расположившегося за стеклянной дверью и что-то активно втолковывающего в трубку своего «полуначальника», создаёт Вокально-Инструментальный Ансамбль. – Я почесал кончик носа и зачем-то пояснил. – На базе духового оркестра Свердловского Дома Офицеров.

– Хорошее дело. – Неопределённо согласился водила. И, поскольку тема для разговора иссякла, молча уставился в лобовое стекло.

Тут Сергей закончил переговоры и, снова усаживаясь в салон, пояснил.

– Барабанщицу вызванивал. – Он прищурил один глаз, словно что-то прикидывая и закончил. – Говорят, толковая девица.

– Сергей, не понял? – Недоумённо вылупился я на него. – У нас что, на ударных будет играть девушка?

– А, что тут, собственно такого? – Пожал плечами «менеджер юных талантов». – Будет полное гендерное равновесие. Я и ты на гитарах, а Вика и Оксана, соответственно, займут места за клавишными и «кухней».

«А, ничего так… Нормально»! – Переменив мнение, не то чтобы восхитился но, по крайней мере, с лёгким одобрением подумал я. – «Всё распланировал. Всё разложил по полочкам».

Правда, для полноценного звучания хорошо бы озаботиться ещё одним гитаристом. Который был взял на себя сольные партии и, тем самым, разгрузил меня. Но, с другой стороны, тому, кто сидит выше, виднее. Да и, вполне возможно, что ещё одной шестиструнной электрогитары в его закромах попросту не имеется.

А привлекать кого-то со стороны, по какой-либо, и пока неизвестной мне причине, просто не хочет. Мало ли, какие возникнут в будущем отношения? Не сойдёмся характерами, к примеру. А гитарист, возьмёт, да свалит в закат. Прихватив с собой, имеющийся в его личном распоряжении, собственный инструмент.

Толком не зная реалий, я всё-таки понимал, что творческие люди – они такие… Эмоционально нестабильные и немного неуравновешенные. Ну, не то, чтобы поголовно но, что-то подсказывало, что очень и очень часто.

Правда, ступив на стезю солиста и обнародовав записанные ночью мелодии я, вроде бы, тоже могу причислить себя к их числу. Что, в общем и целом, заставило подумать несколько в ином направлении.

«Вот интересно, пару-тройку лет поиграв, психом стану»? – Иронично размышлял я. – «Моча то есть, простите, слава в голову ударит и – пипец котёнку»!

Тут в моей беспокойной голове возник внушительный образ этого самого «Славы», бьющего мен по морде здоровенным кулаком, с одетой на него боксёрской перчаткой. И я захихикал, чем вызвал растерянный взгляд Сергея и ироничное хмыкание водителя.

– Чего ржёшь? – Подозрительно поинтересовался мой старший товаришь. – Я что, сморозил какую-нибудь глупость?

– Да не, Серёг! – Поспешил успокоить его я. – Это я так… О своём… О женском…

– Э-э-э? – Проблеял собеседник, окончательно впав в ступор от моих алогичных построений.

– Сказал же, не бери в голову. – Отмахнулся я. И, дабы перевести разговор на другую тему, полюбопытствовал. – На когда, говоришь, намечено первое выступление?

– Хотелось бы, приурочить ко дню космонавтики. – С надеждой взглянул на меня художественный руководитель, делавшего свои первые робкие шаги зарождающегося Вокально-Инструментального Ансамбля. – Как думаешь, получится?

– А филя? – Прикинув в уме количество оставшихся до намеченной премьеры дней, пожал плечами я. – Если ты и Виктория Ивановна сильно лажать не будете, то почему бы и нет. – Я придал взгляду как можно больше уверенности и закончил мысль. – Ну а, ударник – он и в Африке ударник! Молоти себе, да старайся не выбиваться из ритма.

– Твои б слова, да Богу в уши! – С какой-то тайной надеждой, пробормотал Сергей. И, словно утешая самого себя, сказал. – В крайнем случае, перенесём премьерное выступление на Первое Мая. Ну или, ели будет совсем швах, то на девятое.

– Да, не переживай ты так. – Я фамильярно ткнул «полуначальника» локтем в бок. – Подумаешь, два с половиной десятка песенок набренчать!

– Мальчишка! – Немного успокоившись, но, тем не менее, с лёгкими осуждающими нотками в голосе, укорил меня Сергей. И, тут же выбросил из головы пораженческие мысли и закончил. – Хотя, твой юношеский оптимизм внушает надежду.

– Да не сцы, дядя! – Ставя точку в разговоре, жизнеутверждающе воскликнул я. – И песни разучим, и на всех концертах слабаем! В общем, всё будет пучком. – И, вдруг, как показалось, не совсем к месту, выдал сам-собой возникший в голове экспромт.

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

– Это что, одна из твоих новых композиций? – Судорожно сглотнув, осторожно поинтересовался Сергей.

– Да не-е, прям счас в голову стукнуло. – Ни стал кочевряжится я. И, не в силах сдержать прущие из меня строчки, продолжил.

Стенай вся Франция! Поплачь немножко!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые Ножки!

– Юморист, бля! – Недоверчиво покрутив головой, и с совершенно непонятным выражением лица, то ли одобрил, то ли осудил меня «полуначальник». Впрочем, тут же выказав вполне закономерное любопытство. – А дальше? Про другие части тела наших девчат есть?

– Да, пожалуйста. – Не стал отнекиваться. И, ничтоже сумяшеся, выдал очередной экспромт.

Рыдает Англия! Грустит Италия!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая талия!

И, предвосхищая очередной, в общем и целом, вполне закономерный вопрос, не заставил себя уговаривать и продолжил фонтанировать идеями.

А ты, Америка! Отдай Аляску!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые глазки!

И, пусть всё НАТО! Палит из пушки!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые ушки!

– А ты знаешь… – Мысленно что-то прикидывая, задумчиво пробормотал Сергей. – В этом, определённо, что-то есть.

– Смысл есть! – Твёрдо заверил я его. – Да и, к тому же, весь мир и так знает, что советские девушки – самые красивые в Мире!

– Вот только насчёт «опы»… – Засомневался художественный руководитель и, по совместительству, дирижёр оркестра. – Знаешь, звучит как-то двусмысленно…

– Да ты чё? Охренел, что ли! – Возмущённо вытаращил глаза я. – В «Опе» же самый смак!

– Думаешь? – Засомневался Сергей. И, накручивая самого себя, загрустил. – Худсовет вряд ли пропустит!

– Ну, тогда хер им, а не патриотическая песня! – Вытянув руку и ударив ребром ладони по локтевому сгибу, пообещал я. Впрочем, мгновенно успокоившись и оптимистично обнадёжив. – Не захотят, так и Создатель с ними! Я ещё чего-нибудь сочиню.

– А вы знаете, я согласен с молодым человеком. – Внезапно встал на мою сторону до сих пор молчаливо внимавший моей импровизации и последовавшей за ней нашей словесной перепалке, водитель. – Без хм-м… как вы изволили выразиться «опы» песенка теряет значительную часть задора!

– Да я понимаю… – Грустно кивнул Сергей. Но эти чинуши!

– Ну, народ-то в любом случае петь будет. – Не согласился таксист. – И, одобрительно глянув на меня в зеркало заднего вида, похвалил. – Молодец, паря! – И тут же восхищённо добавил. – Кому расскажу – не поверят! Что прямо в моей машине и на моих глазах родилась такая замечательная песня.

– Куплет ещё нужен. – Практически окончательно сдавшись, вопросительно глянул на меня Сергей.

– Чичас. – Прикрыв глаза, сосредоточился я. И, снова поймав за хвост мелькнувшие где-то на краю сознания строчки, спросил. – Вика и Оксана петь умеют?

– Вика – однозначно да. – Тут же подтвердил Сергей. – А, что касается барабанщицы, то просто не в курсе.

– А, ладно. – Беспечно шмыгнул носом я. – Для куплета и одной солистки хватит. Ну а, припев мы с ней исполним на два голоса.

– На три. – Хитро усмехнувшись, поправил меня Сергей. И, дабы не возникло сомнения в его словах, занялся саморекламой. – Я, конечно же, не Кобзон и не Карузо. Но поддержать, исполнив несложную вокальную партию, вторым или третьим голосом смогу.

– Вообще хорошо. – Одобрительно кивнул я. И, так как суетящиеся в моём мозгу строчки обрели вполне законченный вид, негромко пропел.

Я девчёнка из простых

Без серёжек золотых

Вот таких, золотых

Но красивая, пардон!

Посмотри со всех сторон

Посмотри со всех сторон

И, не сговариваясь, мы дружно грянули припев. К моему удивлению, аж на три голоса. Так как у нашего таксиста оказался довольно-таки хорошо поставленный баритон.

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

– Хорошо поёте. – Восхитившись полученным результатом, похвалил водителя я. И, спеша удовлетворить любопытство, поинтересовался. – Учились где-нибудь?

– Да нет… Не довелось. – Немного погрустнел таксист. И, поясняя, сказал. – Родился за год до войны, потом, сами знаете, не очень сытное время и разруха… В общем, как-то не сложилось.

– Так, никогда не поздно начать. – Тут же предложил ему я. И, чтобы окончательно удостоверится в правильности только что принятого решения, уточнил. – На каком-нибудь музыкальном инструменте играете?

– На гитаре. – Смутившись, от неожиданно свалившейся на голову перспективы, тихо ответил водитель. И, словно извиняясь, едва слышно промолвил. – Аккордами.

– Вообще класс! – С энтузиазмом воскликнул я. И, вопросительно взглянув на Сергея, придал голосу умильную интонацию. – Берём?

– А филя! – Залихватски согласился, теперь уже наш, «полуначальник». Однако, несколько остудив мой пыл и конкретизировав. – Правда, пока что на уровне самодеятельности и, как сами понимаете, на общественных началах.

– Да я, в принципе, неплохо зарабатываю. – Пожал плечами таксист. И, закрывая меркантильную тему, представился. – Вадим Стасевич.

– Сергей Синеьников.

– Коля Петров.

По очереди назвали себя мы. Но, поскольку мужская часть наше «вокально-инструментальный ансамбль» всё ещё находилась в двигающемся с довольно-таки приличной скорость автомобиле, отложили рукопожатия до лучших времён.

– Вадим, во сколько у тебя смена заканчивается? – Взяв быка за рога, деловито поинтересовался Сергей.

– Через два часа. – Буднично ответил тот. И, словно боялся, что сделавший такое щедрое предложение человек вдруг переменит решение, поспешно заверил. – Но, если что, я могу и прямо сейчас. – Выдав при этом «коммерческую тайну». – План я по любому закрою.

– Да не, не стоит. – Остудил пыл нового товарища по группе я. – Пока «… к носу прикинем» да аппарат расставим, как раз время и пройдёт. Так что ты, спокойно дорабатывай и подгребай, как освободишься.

– Я предупрежу вахтёра. – Опять вступил в разговор наш художественный руководитель. – И, на всякий случай, уточнил. – Ты же права всё время с собой носишь?

– Разумеется. – Хмыкнул Вадим. – Уж что-что, а этом докУмент всегда при мне. – И, поскольку мы уже приехали к любезно предоставленному в моё временное распоряжение дому, притормозил и выключил двигатель. – Я подожду.

Глава 4

– Я, пожалуй, тоже воздержусь от визита. – Внезапно озвучил своё решение Сергей. И, в ответ на мой недоумённый взгляд, промолвил. – Что я там не видел? А лишний раз ноги бить, чтобы, пока ты будешь забирать ноты, полминуты постоять в коридоре, не вижу абсолютно никакого смысла.

– Тогда побежал. – Выскакивая из машины, сообщил я. И, уже на ходу и не оборачиваясь, крикнул. – Я быстро!

Пулей взлетев по ступенькам и одновременно нашаривая в кармане ключи, я отворил дверь и, немного потопав и вытерев ноги о лежащий на выстланном нарезанном разноцветными квадратиками линолеума полу коврик, вошёл в квартиру. Чтобы, даже не разуваясь, быстро пройти в комнату и взять, показавшейся довольно-таки толстенькой, пачку нотной бумаги.

«Надо будет потом полы помыть». – Машинально отметил я.

Но, так как это, безо всякого сомнения, нужное и полезное действие не относилось к обстоятельствам первостепенной важности, выбросил благий порыв из головы. Каждому овощу – своё время. Кажется такая поговорка, придумана специально для того, чтобы убедить людей не хвататься за несколько дел сразу.

В общем, выскочив обратно на лестничную площадку, я машинально повернул в замке ключ и, вприпрыжку, помчался вниз.

– Вот. – Устраиваясь рядом с Сергеем на заднем сиденьи зафрахтованной «Волги», протянул ему ноты я. – Всё, что пришло на ум.

– Нихило. – С восхищённым удивлением присвистнул наш художественный руководитель, видимо от изумления заговорив «по простому» и перейдя на дворовой слэнг. И, на секунду оторвав взгляд от лихорадочно просматриваемых бумаг, он подозрительно поинтересовался. – И это всё твоё?

«Блядь»! – Про себя выругался я. – «Ну, какого хера ты в жопу без вазелина лезешь»?

Его слова оказались той самой «солью на рану». Что терзала меня всё это время и давая спокойно насладиться созидательным моментом… И опять усилили мои недавние сомнения.

Чёртова (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) амнезия порождала так много вопросов. На которые ваш покорный слуга, так и не смог найти более-менее приемлемые ответы.

Ну, не станешь же, в самом деле, приставать к прохожим и, напевая одну за другой записанные ночью мелодии, спрашивать: «товарищи, вы когда-нибудь эту песню слышали»?

Но, поскольку вопросительно-требовательный взгляд Сергея недвусмысленно намекал, что от меня ждут ответа, я, не зная, что предпринять, резким движением вырвал пачку бумаги у него из рук и, внезапно охрипшим голосом, попросил крутящего баранку водителя.

– Вадим, останови машину! У меня по работе срочные дела образовались!

– Вы чё, мужики? – Поспешно притормозив, недоумённо повернулся он к нам. И, переводя взгляд с одного на другого, растерянно проблеял. – Вы это зачем?

Видя, что я, как говорят в таких случаях, «сел на коня», Сергей поспешно выставил перед собой раскрытые ладони, и пролепетал с виноватыми интонациями.

– Извини. Просто, как-то неожиданно всё. – Он окинул меня и пристальным изучающим взглядом и задумчиво пробормотал. – Ты так молодо выглядишь. А тут – такое!

– Что значит – «такое»? – Поняв, что в горячке чуть не наделал глупостей, начал остывать я. – Ты имеешь в виду, что мне пришло в голову что-то особенное?

– В том-то и дело, что да! – В глазах музыканта начали загораться фанатичные огоньки. И, протягивая загребущую лапку к нотам, он виновато попросил. – Можно?

Я уже собирался отдать ему эти, чуть не послужившие причиной раздора, чёртовы (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) бумаги. Но тут мою многострадальную голову внезапно пронзила боль и я вынужден был прервать этот широкий жест.

А, когда, повинуясь неожиданно вспыхнувшему собственническому инстинкту, спрятал ноты за спину, пытка прекратилась окончательно. И я понял, что действую в верном направлении.

– Знаешь, Серёга… – Задумчиво, но с прорезавшейся сталью в голосе, пробормотал я. – Это ведь не я к тебе подошёл, помнишь? А как раз с точностью до наоборот.

– Ну да, а что? – Насторожился мой, возможно несостоявшийся «полуначальник».

– А то, что ты бы не стал теребить первого встречного? – Вкрадчиво осведомился я. И, немного усилив нажим, повысил голос. – Так?

– К чему ты клонишь? – Ещё более недоумевая, выпучил глаза Сергей.

– К тому, что, раз уж ты начал сомневаться и выражать недоверие, то что скажут твои, более маститые, как сейчас принято говорить, коллеги? – Я демонстративно выгнул бровь, и продолжил. – Вот, ты только что практически обвинил меня в воровстве чужой интеллектуальной собственности. И, это при том, что у нас установились, если и не дружеские то, по меньшей мере, хорошие приятельские отношения. А, как только мы разучим и публично исполним всю нашу программу, почему-то мне кажется, что найдётся если не сотня то, по крайней мере, не один десяток недоброжелателей. Которые раскроют свои поганые рты и – к гадалке не ходи! – начнут поливать меня мутными и дурно пахнущими потоками грязи.

– Можешь быть стопроцентно уверен, что ни меня ни Виктории Ивановны не будет в их числе! – Оскорблённо поджав губы, сухо процедил Сергей.

– Ды ты чё, Коля? – На правах нового товарищи и участника, пока ещё не состоящего ансамбля, искренне удивился Вадим. – Белены объелся?

– А, ведь он прав. – Мельком взглянув на пятого участника нашего, пока ещё существующего лишь в воображении, коллектива, нервно дёрнул щекой Сергей. Чего-чего, а сук в этой жизни хватает. – И, изменив планы на ближайшее будущее, попросил. – Знаешь что, Вадим… А давай-ка, отвези нас в ВААП.

– Ваап, хуяп. – Трогаясь с места, еле слышно пробубнил таксист. И, отчего-то снова перейдя на «вы», пояснил своё недовольство. – Вы хоть скажите, где этот неведомый зверь находится?

– А-а, ну да! – Спохватился Сергей. – Ты же не в курсе! – И, поспешно исправляя собственную оплошность, продиктовал не совсем точный адрес. – Это на красногвардейской. Номер дома толком не помню, но это в середине улицы.

– Небось такое, шестиэтажное здание с колоннами? – Наугад предположил Вадим и, как выяснилось, попал прямо в точку.

– Оно самое! – Довольно воскликнул Сергей. И, не знаю уж в чём заподозрив несчастного водилу, искоса зыркнул. – А, ты откуда знаешь?

– Так, я ж таксист, мля! – Хохотнул Вадим. – И, проработав семь лет, смело могу сказать, что нет в Свердловске улицы, по которой я не проехал, как минимум, дважды. – Тут он притормозил на красный сигнал светофора и, обернувшись, залихватски подмигнул. – Задом!

– Верю, верю! – Переводя, начавшую было накаляться по-новому беседу в шутку, снова выставил перед собой раскрытые ладони Сергей. И, окончательно ставя точку в разговоре, резюмировал. – Ну, раз знаешь, тогда вези! Оформим всё, как полагается и будем спать спокойно.

– Вот и славненько. – Облегчённо выдохнул я. – Вот и хорошо.

– Кстати, у тебя, как понимаю, второго экземпляра нету? – Обречённо высказал догадку наш художественный руководитель.

– Откуда? – С искренним недоумением развёл руками я. – Кто ж знал, что на ровном месте сраться начнём?

– Всё, что Бог не делает – он делает к лучшему! – Демонстративно подняв вверх указательный палец, наставительно промолвил Сергей. – Ведь, кто знает, не начни мы, как ты изволив выразиться, «сраться» и, возможно, в будящем наша недальновидность создала бы огромную кучу проблем. Так что, – тут он победно взглянул на меня, – эти экземпляры, проштампованные и пронумерованные, мы оставим в заведённой на тебя папочке. А партитуры запишем заново, так сказать, по ходу пьесы.

– Да, я чё…? Я ничё… – Испытывая острое чувство стыда, промямлил я. И тут же принялся оправдываться. – Но, ты ж первый начал.

– Как начал, так и закончил. – Энергично рубанул рукой воздух Сергей. И, тяжко вздохнув и несколько сбавив обороты, поинтересовался. – Надеюсь, всё это, – тут он указал взглядом мне за спину, у тебя из головы не выветрилось?

– Не-а! – Беспечно закрутил бестолковкой я. – И, постучав пальцем по лбу, гордо добавил. – Что сюда попало, то осталось здесь навсегда!

– Чудесно! – Довольно улыбнулся Сергей. И, так как за время нашего непростого но, такого конструктивного разговора мы успели приехать, взялся за ручку двери. – Тогда пошли! – И, обращаясь к Вадиму, спросил. – Подождёшь, или сходишь с нами?

Довольный тем, что его пригласили поучаствовать в таком ответственном мероприятии, как увековечивание авторских прав, Вадим заглушил двигатель и сказал.

– Схожу, пожалуй. – И, поясняя собственное решение, немного смущённо пробормотал. – Любопытно – аж жуть!

А мне подумалось, что, напуганный внезапной размолвкой и обеспокоенный перспективой развала нашего, по сути, ещё не рождённого коллектива, он просто захотел быть поближе к отцам-основателям.

Как ни крути, такие шансы выпадают раз в жизни. И, как понимаю, будучи человеком мудрым, Вадим счёл что, ежели вдруг между мной и Сергеем вновь полыхнёт, лучше быть где-то рядом.

Чтобы, своевременны вмешательством остудить наши горячие головы и вылить, если и не ушат холодной воды, то, по крайней мере, вовремя сказать своё веское, и ведущее к примирению, слово.

В общем мы, все втроём, дружно выбрались из машины и затопали вверх по ступенькам. Вахтёр, сидящий на входе, записал в неизменную амбарную книгу наши паспортные данные и, проводив равнодушным взглядом, снова принялся хлебать чай. Кстати, вприкуску с вызвавшими острое слюноотделение коржиками. Которые продавались по восемь копеек в каждом магазине и пользовались заслуженной популярностью у всего населения славного города Свердловска. Да и, уверен, были в чести и у остальной части, занимающей одну шестую часть суши, семимильными шагами идущей в светлое будущее, Страны Советов.

– Ты здесь бывал раньше? – Полюбопытствовал я, рассматривая украшенные табличками двери.

– Нет. – Покрутил головой наш художественный руководитель. И, поясняя, сказал. – Я же не композитор. Так что, никакой надобности посещать это славное учреждение просто не было необходимости.

К слову, ВААП занимал не всё здание. И даже не целый этаж. Под нужды авторов а, вернее тех, кто был поставлен государством отстаивать их законные права, было отведено, хорошо, если пяток кабинетов. Располагавшихся в каком-то, если можно так выразиться «отнорке». Отгороженном оббитыми дерматином с сверкающими начищенной медью широкими шляпками гвоздей, двустворчатыми дверями.

Было видно, что реконструкция или, если хотите, обновление, произошло недавно. Из чего можно было предположить, что дела у блюстителей законности и защитников бедных сочинителей всего и вся, идут не так, чтобы совсем плохо. Ведь до тех, кто не приносит ощутимой пользы, у государства руки доходят, как правило, во вторую или даже, в третью очередь.

– Вроде бы, нам сюда. – Как мне показалось, наугад выбрав одну из совершенно одинаковых дверей, предположил Сергей.

– Ну, давай… Попробуем. – Ничтоже сумяшеся согласился я. И, хохотнув, озвучил общеизвестную истину. – За спрос не бьют в нос.

– Фулюган! – В ответ на мою реплику хохотнул Сергей и, постучав по двери и, степенно дождавшись разрешающего возгласа, первым вошёл в кабинет. – Можно?

– Вы, по какому вопросу, молодые люди? – Подняла на нас, усталый и ничего не выражающий взгляд сидевшая за столом женщина среднего возраста.

– Хотим зарегистрировать творчество этого молодого человека. – Тут наш художественный руководитель кивком указал на меня. И, взяв из моих рук пачку нотной бумаги, положил пред чиновницей. – Вот, двадцать шесть новых, и никогда и никем до сих пор не исполняемых песен!

– Что ж, давайте. – Так же индифферентно молвила вершительница наших судеб. И, безо всякого интереса мельком просмотрев плоды моих ночных посиделок, произнесла. – Надеюсь, вы в курсе, что попытка присвоить себе чужую интеллектуальную собственность ведёт к уголовному преследованию?

– Разумеется! – Выходя на первый план, твёрдо произнёс я. И, под изучающим взглядом хозяйки кабинета, заверил. – Но это не мой случай! Всё написанное взято из этой вот головы. – Тут, для пущей убедительности, я снова постучал себя указательным пальцем по лбу. – Так что, ни о какой ответственности или, тем более, наказании за воровство, не может быть и речи!