Текст книги "Помощница по ошибке (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сумеркина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 19. После бури
POV Агата
Три дня после скандала в холле превратились в пытку, которую Агата никогда не забудет, сколько бы лет ни прошло.
Она приходила на работу раньше всех – ещё затемно, когда в офисе горело только дежурное освещение, а уборщицы сонно тащили швабры по пустым коридорам. В приёмной было тихо и безопасно. Она включала компьютер, разбирала почту, готовила документы к приходу Волина и старалась не думать о том, что ждёт её за дверью.
Уходила она позже всех. Когда часы показывали далеко за восемь, а коридоры пустели, Агата выскальзывала из офиса, как нашкодившая школьница, и бежала к метро, пряча лицо в воротник пальто. Ей казалось, что даже случайные прохожие смотрят на неё с осуждением, будто на лбу у неё написана самая животрепещущая сплетня с подачи матери: «Та самая, что пролезла через постель».
Она перестала ходить в столовую. Обедала в приёмной принесёнными из дома бутербродами, запивая их так нелюбимым ей сортом кофе Александра Сергеевича – теперь этот особый сорт вызывал помимо изжоги еще и горькие ассоциации. Даже в туалет она пробиралась, как партизанка, выбирая моменты, когда коридоры пустели в обед, и замирая при звуке чужих шагов.
Но сплетни всё равно доставали.
Они просачивались сквозь стены, сквозили в многозначительных взглядах, в шепоте за спиной, в том, как резко замолкали люди при её появлении. Агата слышала обрывки фраз, которые впивались в сердце острыми иглами:
«...она же из подвала, оператором была, серая мышь...»
«...мать при всех кричала, что она охотница за деньгами...»
«...точно спит с ним, иначе как бы она так высоко взлетела...»
«...вон как вырядилась, сразу видно, на чьи деньги...»
Она держалась. Работа помогала – Волин заваливал её задачами с утра до вечера, и это спасало. Когда пальцы летали по клавиатуре, когда мозг кипел над очередным отчётом, когда нужно было срочно найти информацию, согласовать встречу, подготовить документы – тогда сплетни отступали, затихали на заднем плане сознания. Агата с головой уходила в цифры, даты, имена, и это было единственным лекарством от постоянного чувства унижения.
Но вечерами, возвращаясь в домой, она ловила себя на мысли, что всё это бессмысленно. Что бы она ни делала, какие бы отчёты ни готовила, как бы блестяще ни переводила на переговорах – для большинства коллег она навсегда останется «той самой». И никакой красный диплом МГИМО, никакие пять языков и личные заслуги не перевесят ярлыка, который повесила на неё собственная мать.
В пятницу, на четвёртый день этого ада, Агата сидела за столом и тупо смотрела в монитор, не видя ни цифр, ни букв. В голове крутилась только одна мысль: «Может, уволиться? Написать заявление, собрать вещи и уйти. Найти другую работу бы не чувствовать этих взглядов каждый день. Но как же долг, перекупленный начальником, может, удастся с ним договориться?»
Она уже почти приняла решение, когда внутренний телефон на столе ожил резким звонком.
– Зайдите, – коротко сказал Волин, и в его голосе не было ничего, кроме привычной деловитости.
Агата вошла в кабинет, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё дрожало. Волин сидел за столом, но не смотрел в бумаги – ждал её, откинувшись на спинку кресла. В его позе чувствовалась какая-то новая, непривычная расслабленность, но глаза оставались внимательными, сканирующими.
– Садитесь, – кивнул он на стул.
Она села, приготовившись к худшему. Может, он решил, что её присутствие вредит репутации компании? Может, попросит уволиться по-хорошему, чтобы не раздувать скандал? В конце концов, он всегда ставил интересы дела выше личных симпатий. Но Александр Сергеевич удивил, начав резко:
– Я повторюсь, – сказал Волин, глядя ей прямо в глаза. – То, что сказала твоя мать – ложь. Я знаю, кто ты на самом деле. И мне плевать на сплетни.
Агата молчала, боясь дышать. В его голосе не было привычной ледяной официальности. Он говорил с ней как с равной – жёстко, но честно.
– Если ты уволишься, – продолжил он, и в его тоне впервые проскользнуло что-то очень личное, – она победит, они победят. Ты этого хочешь?
– Нет, – выдохнула Агата.
– Тогда работай. Докажи всем, что они ошибаются. – Он сделал паузу и добавил тише: – Ты умеешь. Я в тебя верю. Просто расправь плечи, держи спину прямо и не смотри ни на кого, наращивай броню!
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло, которого она не испытывала уже много лет. Он не просто защищал её – он в неё верил. Не как начальник в подчинённую, а как... Как кто? Она боялась додумать эту мысль.
– Конечно, я останусь, – сказала она твёрдо. – Спасибо. Спасибо вам.
Волин кивнул, и в кабинете повисла пауза. Странная, напряжённая, но не тяжёлая. Агата поймала себя на том, что не хочет уходить. Хочет сидеть здесь, смотреть на него, чувствовать эту странную связь, которая возникла между ними за последние месяцы.
– Работайте, Вершинская, – наконец сказал он, и в его голосе проскользнула усмешка. – В понедельник трудный день. Приготовьтесь: с утра совещание, потом выездная встреча, вечером надо будет разобрать новые контракты.
Она встала, но у двери обернулась. Он уже уткнулся в бумаги, но краем глаза Агата заметила, как он проводил её взглядом. Долгим, внимательным, изучающим.
Что-то изменилось. Между ними возникло это неловкое, но тёплое напряжение, которое невозможно было описать словами, но невозможно было и игнорировать. Оно висело в воздухе, как предчувствие грозы. Или она это лишь придумала?..
Вечером, когда Агата уже собрала сумку и накинула пальто, дверь кабинета открылась и вышел Волин.
– Вы закончили? – спросил он, застёгивая пальто. – Подвезти вас до дома?
Агата замерла с сумкой в руках. Он никогда не предлагал. Ни разу за всё время её работы. Даже когда засиживались допоздна, он просто вызывал такси или кивал на прощание.
– Я... – начала она, не зная, что ответить.
– Машина внизу, – перебил он. – Не сопротивляйтесь.
Это прозвучало почти приказом, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на просьбу. Агата кивнула, чувствуя, как сердце ускоряет бег.
В машине было тепло и пахло кожей и лёгким ароматом парфюма – тем самым, который она уже научилась узнавать. Водитель, молчаливый седой мужчина, тронулся с места, даже не обернувшись. Агата сидела на заднем сиденье рядом с Волиным и чувствовала, как колотится сердце где-то в горле. Близость его плеча, тёплый свет салона, мягкий шум мотора – всё это действовало странно, заставляя забывать о реальности.
Они говорили о работе. О планах на следующую неделю, о новых контрактах, о том, что нужно будет подготовить к пятнице. Обычные деловые разговоры, но в них почему-то не было прежней официальности. Волин смотрел на неё, когда говорил, и в его взгляде не было привычной ледяной отстранённости. Иногда он улыбался уголками губ, и от этой улыбки у Агаты подкашивались колени, хотя она сидела.
– Вы молодец, Агата, – вдруг сказал он, поворачиваясь к ней. – Я не ошибся в вас. Знаете, когда я покупал этот холдинг, я думал, что наведу порядок за полгода. А уже почти два года прошло, а проблем не уменьшается. Но такие люди, как вы... они дают надежду.
Она покраснела, отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение. За стеклом проплывали заснеженные улицы, гирлянды на витринах, нарядные ёлки.
– Спасибо, – тихо ответила она. – Мне очень важно это слышать.
Машина плавно катила по вечернему городу. За окном мелькали огни, и в какой-то момент Агата поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась. Хочет сидеть здесь, рядом с ним, и слушать его голос.
– Агата, – вдруг сказал Волин, и она почувствовала, как он повернулся к ней. В его голосе появилась какая-то новая интонация, мягче обычного. – Я...
Она замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, что, казалось, он должен слышать этот стук.
Но в этот момент зазвонил его телефон. Визгливо, настойчиво, разрушая магию момента.
Волин раздражённо посмотрел на экран, поморщился, но ответил:
– Да... Слушаю... Хорошо, сейчас решим...
Он говорил с кем-то из партнёров, быстро и жёстко, погружаясь в рабочие вопросы. Агата поняла, что момент упущен. Она тихо открыла дверь – машина как раз остановилась у её дома – и прошептала:
– Спасибо, Александр Сергеевич. До завтра.
Он кивнул, не прерывая разговора, но краем глаза она увидела, как он смотрит на неё. Что-то было в этом взгляде – сожаление? Досада? Она не успела понять.
Агата выскользнула в морозную ночь, так и не узнав, что он хотел сказать.
Дома её ждала тётя Рая.
Она стояла у окна на кухне и, увидев Агату, всплеснула руками:
– А я смотрю, какая машина тебя привезла! Дорогая, наверное. Я такие только в кино видела. Это кто ж тебя так?
Агата скинула пальто, прошла на кухню, села за стол. Рая уже наливала чай – крепкий, сладкий, как она любила.
– Это мой начальник, тёть Рай. Волин. Тот самый, про которого я рассказывала.
– О-о-о, – протянула Рая, садясь напротив. – И что ж это он тебя домой повёз? Дела какие?
– Не знаю, – Агата обхватила кружку руками, греясь. – Просто предложил. Мы о работе говорили. О планах, о контрактах...
– Ага, о работе, – хитро прищурилась Рая. – А чего ж ты красная вся, как маков цвет? И глаза блестят.
Агата вздохнула. От Раи невозможно было ничего скрыть. Она видела всё – и этот блеск в глазах, и дрожь в голосе, и то, как Агата теребит край свитера.
– Тёть Рай, – сказала она тихо, глядя в кружку. – Кажется, я влюбилась. В него.
Рая присвистнула, отставила чашку.
– Ну дела... В своего начальника? В этого... как его... миллиардера?
– Да, – прошептала Агата. – Глупо, да?
Рая помолчала, потом погладила её по руке.
– Не глупо, доченька. Сердцу не прикажешь. Оно само знает, кого выбирать. Только... ты понимаешь, чем это может грозить?
– Понимаю, – Агата подняла глаза. – И самое страшное – если он узнает, уволит. Он не терпит таких вещей от сотрудников. Помощницы, которые на него заглядывались, долго не задерживались. Я сама слышала разговоры, да и видела эти бесконечные кастинги. А мне нельзя потерять эту работу. Понимаешь? Нельзя.
– Понимаю, – кивнула Рая. – Ты должна отработать, долг этот... Да и вообще, работа хорошая, тебе нравится.
– Очень нравится, – призналась Агата. – Впервые за много лет мне нравится то, чем я занимаюсь. Я чувствую, что могу что-то, что я не просто ноль.
Рая вздохнула, погладила её по голове, как в детстве.
– Эх, девонька... Сердцу, повторюсь, не прикажешь. Но если боишься – может, попробуешь отвлечься? На других посмотреть? Мало ли хороших мужчин вокруг. Молодая, красивая, работа хорошая. Чего дома сидеть?
Агата горько усмехнулась.
– Легко сказать – отвлечься. Когда он каждый день перед глазами, когда мы вместе работаем, когда он так смотрит...
– А ты попробуй, – настаивала Рая. – Сходи куда, познакомься с кем. Может, и пройдёт эта напасть. Может, это просто наваждение от стресса? Ты столько пережила за последние месяцы, вот и тянет тебя к тому, кто защитил.
Агата задумалась. А вдруг Рая права? Вдруг это просто благодарность, которая переросла в нечто большее? Вдруг если она переключит внимание, всё встанет на свои места?
– Ладно, – сказала она. – Попробую.
В понедельник утром Агата проснулась с твёрдым решением.
Во-первых, последовать совету Волина – не бояться, держать спину прямо, не прятаться от коллег. Во-вторых, последовать совету Раи – попробовать отвлечься, переключить внимание на кого-то другого.
Она оделась тщательнее обычного – новый костюм, волосы распустила, оставив линзы. В зеркало на неё смотрела уверенная молодая женщина, а не та загнанная серая мышь, какой она была ещё пару месяцев назад.
В офисе она заставила себя улыбаться, кивать коллегам, не отводить взгляд. Сплетни никуда не делись – она слышала шепотки за спиной, но старалась не обращать внимания. Главное – работа.
В обед она решительно спустилась в столовую.
Взяла поднос, набрала еды – горячий суп, котлету с пюре, салат – и села за свободный столик в центре зала. Сердце колотилось, но она заставила себя есть спокойно, делая вид, что не замечает ни шепотков, ни любопытных взглядов.
– Здесь не занято?
Она подняла глаза. Перед ней стоял молодой мужчина – симпатичный, чуть за тридцать, в дорогом костюме, с открытой улыбкой и ямочками на щеках. В руках он держал поднос с обедом.
– Нет, свободно, – ответила Агата, стараясь, чтобы голос звучал приветливо.
Он сел напротив, поставил поднос и протянул руку:
– Стас. Станислав Ковалёв, начальник отдела продаж. А вы, кажется, из приёмной Волина? Я вас там пару раз видел.
– Агата Вершинская, помощник Александра Сергеевича, – она пожала его руку. Рукопожатие было тёплым, уверенным, без навязчивости.
– Очень приятно, Агата, – улыбнулся Стас. – А вы, я смотрю, тоже решили сегодня спуститься в столовую? А то последние дни вас тут не было видно.
Агата внутренне напряглась, но Стас говорил так легко и дружелюбно, что напряжение быстро ушло. Хотя откуда он знал, что несколько дней она здесь не появлялась?
– Да, были дела, – уклончиво ответила она. – А вы часто тут обедаете?
– Каждый день, – признался Стас. – Дома готовить лень, а в рестораны ходить каждый день накладно, даже с нашей зарплатой. Приходится экономить.
Он говорил об этом так просто, без рисовки, что Агата невольно улыбнулась.
Разговор завязался сам собой. Стас оказался лёгким собеседником – рассказывал забавные истории про клиентов, жаловался на вечные дедлайны, шутил над собой и над начальством. Агата вдруг поймала себя на том, что смеётся – впервые за последние дни. Настоящим, свободным смехом.
Они проговорили весь обед, даже не заметив, как пролетело время. Когда вставали из-за стола, Стас вдруг сказал:
– Слушайте, Агата, вы только ничего не подумайте, но я уже несколько недель наблюдаю за вами, все не решался подойти познакомиться и вот сегодня набрался смелости. А давайте сегодня вечером прогуляемся? Город так красиво украсили к Новому году. Грех пропустить такую красоту. Выпьем кофе, посмотрим на огоньки. Если не заняты, конечно.
Агата замялась на секунду. Сердце не трепетало, как при мысли о Волине, не замирало и не ускоряло бег. Но... Рая права, надо пробовать. Может, это и есть тот самый способ отвлечься?
– Хорошо, – согласилась она. – Давайте. Во сколько?
– В шесть пятнадцать? Я зайду за вами в приёмную, если не против.
– Договорились.
Весь остаток дня Агата работала с каким-то новым чувством. Она то и дело ловила себя на том, что улыбается без причины, но тут же вспоминала о Волине, и улыбка гасла. Странное состояние – вроде бы всё хорошо, а вроде бы и нет.
Ближе к шести, когда она уже собиралась, дверь начальственного кабинета открылась и вышел Волин.
– Я заканчиваю, – сказал он, застёгивая пальто. – Подвезти?
Агата замерла с сумкой в руках. Вот он, момент. Его предложение, её отказ.
– Спасибо, Александр Сергеевич, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но сегодня не могу. У меня личная встреча.
Он поднял брови. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое.
– Личная?
– Да, – Агата отвела взгляд, но потом заставила себя посмотреть на него. – Прогулка с новым знакомым. По городу.
Она подняла глаза и увидела его лицо. В нём мелькнуло что-то странное – смесь удивления, раздражения и ещё чего-то, чему она не могла подобрать названия. Глаза потемнели, скулы заострились, губы сжались в тонкую линию.
– С новым знакомым? – переспросил он, и в голосе появились металлические нотки.
– Да, – Агата сглотнула. – Мы сегодня в столовой познакомились. Решили прогуляться, посмотреть на украшенный к празднику город.
Волин смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Агате показалось, что он хочет что-то сказать, но сдерживает себя из последних сил.
– Понятно, – наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. – Тогда не смею задерживать.
Он стремительным шагом покинул приемную, даже не попрощавшись. Дверь закрылась с тихим, но каким-то окончательным щелчком.
Агата стояла в приёмной, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Что это было? Почему он так посмотрел? Почему его голос стал снова таким ледяным? Какое ему дело до её личной жизни?
Но отступать было поздно. Ровно в шесть пятнадцать в приёмную заглянул Стас, улыбнулся своей открытой улыбкой:
– Готова?
Агата кивнула, надела пальто и вышла за ним.
В лифте она поймала себя на том, что думает не о предстоящей прогулке, не о Стасе, а о том взгляде Волина. О том, как он сжал губы, услышав про «нового знакомого». О том, как резко ушёл.
– Всё в порядке? – спросил Стас, заметив её задумчивость.
– Да, – улыбнулась Агата. – Всё хорошо. Просто день был тяжёлый.
Они вышли на улицу. Морозный воздух обжёг лицо, но было приятно. Город сверкал огнями – гирлянды оплетали деревья, витрины переливались, вдалеке виднелась огромная ёлка.
– Красиво, – сказала Агата, глядя на это великолепие.
– Очень, – согласился Стас. – Пойдём? Я знаю одно местечко, где делают лучший глинтвейн в городе.
Они пошли по заснеженному тротуару, и Агата старалась убедить себя, что всё правильно. Что она делает то, что нужно. Что отвлечётся, переключится, забыть.
Но в глубине души, где-то очень глубоко, уже зародилось сомнение. А нужно ли забывать? И что это было в его глазах?
Глава 20. Аморальное предложение
POV Агата
Утро после прогулки со Стасом началось с тяжёлого камня на душе.
Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, где было жёлтое пятно – теперь уже закрашенное, но память о нём осталась. За окном темной пеленой стояло декабрьское утро, где-то за стеной шаркала тапками тётя Рая, а в голове прокручивался вчерашний вечер.
Стас оказался приятным собеседником. Они гуляли по центральным улицам, пили глинтвейн в уютной кофейне, смотрели на иллюминацию и огромную ёлку. Он шутил, рассказывал забавные истории из жизни отдела продаж, смотрел на неё с явным интересом. Всё было... правильно. Хорошо. Обычно.
Но Агата всю дорогу ловила себя на том, что сравнивает.
Стас шутил – но не так остро, как Волин. Стас смотрел – но не так пронзительно, проникая в самую душу. Стас молчал – но в его молчании не было той многозначительной глубины, от которой у неё подкашивались колени.
Она пыталась запретить себе эти сравнения, но они лезли сами, как сорняки. И к концу вечера Агата поняла: это не работает. Отвлечься не получается. Сердце упрямо рвалось туда, где было опасно, где было запретно, где был он.
– Вставай, соня, – раздалось из-за двери. – Чай стынет!
Агата вздохнула, накинула халат и вышла на кухню.
Тётя Рая уже хлопотала у плиты, на столе дымились блины и стояли кружки с чаем. Увидев Агату, она внимательно вгляделась в её лицо – и сразу поняла всё без слов.
– Ну как погуляла? – спросила Рая, ставя перед ней тарелку. – Парень хоть нормальный?
– Нормальный, тёть Рай, – Агата взяла блин, но есть не хотелось. – Начальник отдела продаж. Симпатичный, весёлый. Интеллигентный.
– А чего тогда глаза грустные? – Рая прищурилась, садясь напротив. – Не понравился он тебе?
– Понравился, – Агата пожала плечами. – Просто... не так.
– Не так, как начальник твой? – прямо спросила Рая.
Агата отвернулась к окну. Молчание было красноречивее любых слов.
– Тёть Рай, – сказала она тихо. – Мне просто... тяжело сейчас. Работа, долг, отец... Не до личной жизни.
– Работа, – фыркнула Рая. – Работа твоя – начальник твой. Это из-за него ты места себе не находишь. Я хоть и старая, а всё понимаю.
Агата молчала. Спорить было бесполезно. Да и зачем? Рая права.
Она допила чай, чмокнула старушку в щёку и ушла собираться. Настроение было хуже некуда.
В офис Агата пришла за полчаса до начала – привычка, выработанная за последние месяцы. Но сегодня её ждал сюрприз.
На столе в приёмной громоздилась гора документов, которых она вчера не видела. Сверху на папке красовался жёлтый стикер с короткой надписью: «Срочно. К 10 утра».
Агата вздохнула, скинула пальто и принялась разбирать. Документы были разбросаны в полном хаосе – какие-то старые отчёты, договоры, служебные записки. Половина вообще не имела отношения к срочным делам. Кто-то явно постарался, чтобы она увязла в этой куче.
Через полчаса в приёмную заглянул Петров. Выглядел он неважно – мешки под глазами, на лице напряжение.
– Александр Сергеевич на месте? – спросил он, даже не поздоровавшись.
– Ещё нет, – ответила Агата. – А что случилось?
Петров только махнул рукой и ушёл, не объяснив. Агата почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
Ровно в девять дверь лифта открылась, и в коридор стремительно вышел Волин. Агата подняла глаза, чтобы поздороваться, но он прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Лицо каменное, челюсти сжаты, в глазах – шторм.
Дверь кабинета хлопнула так, что стёкла в приёмной жалобно звякнули.
Агата замерла с ручкой в руке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Что случилось? Почему он такой злой? Может, из-за вчерашнего? Из-за того, что она отказалась от его предложения подвезти и пошла гулять со Стасом?
– Глупости, – прошептала она себе. – Какое ему дело до моей личной жизни?
Но внутри уже поселился холод.
Час от часу становилось хуже.
Волин вызывал к себе начальников отделов одного за другим. Из кабинета доносились разговоры – негромкие, но отчётливые, с той особенной интонацией, от которой у подчинённых подгибаются колени. Агата слышала обрывки фраз: «...это провал!», «...вы вообще думаете, когда подписываете?», «...я не для того покупал этот холдинг, чтобы вы его разваливали!»
Около одиннадцати из кабинета вылетел Петров. Лицо у него было красное, взгляд бешеный. Он подошёл к столу Агаты и прошипел:
– Не заходите к нему сегодня. Ни под каким предлогом. Поняли? Убьёт.
– Что случилось? – спросила Агата.
– Сделка с «ТехноИмпортом» срывается по нашей вине, – выдохнул Петров. – Та самая, для которой вы аналитику делали.
Он ушёл, а Агата осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сделка срывается. Теперь Волин в ярости, и кто знает, на кого обрушится его гнев.
Она механически разбирала документы, отвечала на звонки, но мысли были далеко. Каждую минуту ждала, что сейчас раздастся звонок селектора и её вызовут на ковёр.
В 12 часов это случилось.
– Вершинская, зайдите, – раздался ледяной голос из динамика.
Агата встала, поправила костюм, глубоко вздохнула и постучала в дверь.
– Войдите.
В кабинете было душно. Волин сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Перед ним лежали бумаги – судя по всему, те самые злополучные контракты. Вид у него был взвинченный, злой, но в глазах читалось что-то ещё – то, чего Агата не могла расшифровать.
– Садитесь, – кивнул он на стул.
Она села, стараясь держать спину прямо. Молчала. Ждала.
Волин молчал тоже. Смотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Потом вдруг заговорил:
– Я тут думал о вашем долге.
Агата напряглась.
– Три года – это долго, – продолжил он, не глядя на неё. – Я могу предложить другой вариант.
– Какой? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.
Волин поднял глаза. В них плескалось что-то странное – смесь злости, отчаяния и... чего-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Он смотрел на неё так, будто видел впервые – и одновременно так, будто знал всю жизнь.
– Вы умная женщина, Агата, – сказал он ровно, без эмоций, будто обсуждал условия контракта. – Должны понимать, что ничего в этом мире не даётся бесплатно. Я перекупил ваш долг, помог вашему отцу, дал вам работу. Вы мне обязаны.
– Я знаю, – тихо ответила Агата. – И я отрабатываю. Вы сами сказали – три года. Я работаю, не покладая рук. Я...
– Три года – это долго, – перебил он. – А я могу закрыть ваш долг полностью. За один месяц.
Агата смотрела на него, не понимая. В голове мелькнула дикая мысль, но она отогнала её как невозможную.
– Каким образом?
Волин встал, подошёл к окну, повернулся к ней спиной. В его фигуре чувствовалось напряжение – будто он сам не верил в то, что собирался сказать.
– Если вы согласитесь сегодня же лечь в мою постель, – произнёс он ровно, без единой эмоции. – Один месяц. Потом вы свободны от долга.
Агата почувствовала, как кровь отливает от лица. Земля ушла из-под ног. Она смотрела на его спину, на прямые плечи, на идеально сидящий пиджак – и не верила своим ушам.
– Что? – переспросила она, думая, что ослышалась.
– Вы слышали, – он обернулся. Взгляд холодный, чужой, будто перед ней стоял незнакомец. – Я предлагаю сделку. Вы умная, красивая, мне такие нравятся. Один месяц – и вы свободны. Никаких трёх лет, никаких обязательств.
Агата смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, который защищал её от матери? Который учил её вести переговоры, верил в неё, смотрел с таким теплом в машине? Где тот, кто сказал: «Я в тебя верю»?
– Вы... вы серьёзно? – голос её дрожал, но она заставила себя говорить. – Вы предлагаете мне... это?
– Я предлагаю вам выход, – жёстко сказал Волин. – Вы должны мне почти три миллиона. Один месяц в моей постели – и долг закрыт. Хорошая цена, между прочим.
Агата встала. Ноги не слушались, но она заставила себя стоять прямо. Внутри всё кипело – боль, обида, гнев, разочарование смешались в гремучую смесь.
– Я не проститутка, Александр Сергеевич, – сказала она тихо, но твёрдо. – Я думала, вы другой. Я думала... – голос сорвался, но она взяла себя в руки. – Я ошиблась.
Она повернулась и пошла к двери.
– Вершинская, – окликнул он. – Подумайте. До завтра. Я жду ответа.
Агата вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, отрезая её от этого человека, от этой чудовищной реальности.
В приёмной она села за стол и почувствовала, что сейчас разрыдается. Но нельзя. Здесь нельзя. Кругом люди, стены, документы. Нельзя.
Она встала и почти бегом бросилась в туалет. Закрылась в кабинке, и только тогда слёзы прорвались наружу.
Она плакала беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, капали на колени. Как он мог? Как он мог так с ней поступить? После всего, что было... Она ведь почти влюбилась в него. Думала, что он видит в ней человека, личность, а не просто тело. А он...
Она вспомнила его слова: «Вы мне должны». Должна. Значит, всё это время он считал её должницей, которую можно купить? Все эти разговоры о доверии, о потенциале, о вере – были просто игрой?
– Нет, – прошептала она сквозь слёзы. – Нет, я не продамся, только не ему. Ни за какие деньги. Лучше снова долговая кабала.
Через полчаса она кое-как привела себя в порядок. Умылась холодной водой, посмотрела в зеркало. Глаза красные, опухшие – ужас. Но делать нечего. Надо работать.
Она вернулась в приёмную и увидела на рабочем соле компьютера уведомление, письмо от Волина: «Уехал на встречу. До завтра».
Агата выдохнула. Хоть сегодня его не видеть.
Она механически работала до вечера – перебирала бумаги, отвечала на звонки, вносила данные в систему. В голове была пустота. Мысли застыли, как декабрьский лёд после оттепели.
Дома её ждала тётя Рая.
Агата хотела прошмыгнуть в свою комнату незаметно, но не получилось. Рая стояла в коридоре, подбоченясь, и смотрела на неё так, что спрятаться было невозможно.
– Агата, стой! – окликнула она. – Что случилось? На тебе лица нет.
Агата попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.
– Всё нормально, тёть Рай...
– Не ври мне! Неужели опять отец сорвался? – отрезала Рая. – Иди на кухню, рассказывай.
И Агата рассказала. Всё. Про Волина, про его предложение, про свои чувства, про то, как ей больно и стыдно.
Рая слушала молча, и её лицо становилось всё горше и горше. Когда Агата закончила, она тяжело вздохнула и сказала:
– Скотина. А я-то думала, человек. Думала, поможет тебе, вытащит, а он... – она покачала головой. – Ну ничего, дочка. Ты не из таких. Ты гордая.
– Не продамся, – твёрдо сказала Агата. – Но что мне делать? Работать с ним дальше? Я не смогу.
– А ты не думай сейчас, – Рая обняла её, прижала к себе. – Завтра решишь. Сегодня отдохни. Я тебе чай с мятой заварю, спать уложу. Утро вечера мудренее.
Агата кивнула, уткнувшись носом в плечо старушки. Пахло от Раи щами и какой-то невероятной надёжностью.
Поздно вечером она лежала на тахте и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу, как белки в колесе: как он мог? Почему он так поступил? Неужели она для него ничего не значит?
Вдруг телефон завибрировал.
Агата посмотрела на экран – отец. Сердце ёкнуло. Только не пьяный. Только не с проблемами.
– Алло? – ответила она осторожно.
– Дочка, – голос отца был спокойным, трезвым, каким-то новым. – Как твои дела?
Агата замерла. Первый раз за шесть лет отец спросил, как у неё дела. Не попросил денег, не жаловался, не извинялся пьяным голосом – просто спросил.
– Пап... – голос её дрогнул. – У меня... всё хорошо. А ты как?
– Я нормально, дочка. Лечусь вот. Тут психолог с нами работает, группа поддержки. Знаешь, я многое понял за этот месяц. Многое.
– Что именно? – тихо спросила Агата.
– Что я тебя подвёл, – в голосе отца появилась горечь. – Что ты столько лет тащила меня на себе, а я только брал и ничего не давал взамен. Прости меня, дочка. Я всё исправлю. Я стану другим. Я уже им становлюсь. Обещаю.
Агата сжимала телефон и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были другие слёзы – не те, что днём. Это были слёзы облегчения, надежды, любви.
– Спасибо, пап, – прошептала она. – Я тебя люблю.
– И я тебя, дочка. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Связь оборвалась. Агата положила телефон на грудь и смотрела в потолок. Мысли стали яснее, спокойнее.
Отец меняется. Он выздоравливает. Он снова становится тем человеком, который когда-то носил её на руках и обещал показать весь мир. Значит, и она справится. Значит, и у неё всё будет хорошо.
Она не продастся и не уволится. Она докажет Волину, что она не вещь. Что она человек.
С этой мыслью Агата провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.
Утро началось с включенного тетей Раей светильника в прихожей. Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя странное умиротворение.
Потом взяла телефон, чтобы посмотреть время.
Сообщение.
От Стаса.
«Привет! Как твои дела? Мне бы хотелось повторить нашу прогулку. Может, встретимся сегодня после работы? Я знаю одно классное место, где подают лучший кофе в городе. Тем более я слышал, что Волин зверствует, если хочешь поговорить – я умею слушать)».
Агата смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не любовь, нет. Но благодарность. За то, что есть кто-то, кто предлагает помощь без всяких условий.
Она ещё не знала, что ответит. Не знала, как сегодня посмотрит в глаза Волину. Не знала, что скажет ему, когда он спросит про её решение.
