Текст книги "Помощница по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сумеркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Но одно она знала точно: она не продастся. Ни за какие деньги.

За окном падал снег, белый и чистый, и где-то вдалеке мигали огни новогодней ёлки.

Глава 21. Решение

POV Агата

Утро началось с того, что Агата встала за час до будильника.

Она лежала на тахте, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разгорается странное пламя. Не злость, не обида – а что-то новое, холодное и твёрдое, как стальной стержень. Сегодня она скажет ему всё. Сегодня она перестанет бояться.

Она встала, подошла к старому зеркалу в прихожей и долго смотрела на себя. На ту, кем она стала за эти месяцы. Не серая мышь, не загнанная девчонка с вечными долгами, а женщина, которая знает себе цену. Женщина, которая не продастся.

Агата достала из шкафа то самое изумрудное платье – в котором была на переговорах с китайской делегацией. Оно село идеально, подчеркнув фигуру, но без вызывающей вульгарности. Волосы она не стала убирать в привычный пучок – распустила по плечам мягкими волнами, уложила феном. И даже нанесла чуть больше макияжа, чем обычно: лёгкие тени, тушь, нежный блеск на губы.

Из зеркала на неё смотрела красивая, уверенная женщина.

– Ого! – раздалось от двери кухни.

Агата обернулась. Тётя Рая стояла с половником в руке и смотрела на неё круглыми глазами.

– Красавица! – выдохнула она. – Это ты на работу так?

– На работу, тёть Рай, – Агата улыбнулась, чувствуя, как от этой улыбки теплеет на душе. – Сегодня важный день.

Рая понимающе кивнула. Она не стала расспрашивать – только подошла, поправила невидимый локон на плече Агаты и сказала тихо:

– Держись, дочка. Ты сильная. Я в тебя верю.

– Спасибо, тёть Рай.

Агата чмокнула её в щёку, накинула пальто и вышла в морозное утро.

В лифте офисного центра она столкнулась с Петровым.

Он вошёл на первом этаже, с кофе в руках, уткнувшись в телефон, и только когда двери закрылись, поднял глаза. Увидел Агату – и замер. Кофе в стакане опасно качнулся.

– Вершинская? – выдохнул он. – Вы... вы сегодня...

– Доброе утро, Степан Георгиевич, – она улыбнулась спокойно и приветливо.

Петров моргнул, потом ещё раз. Осмотрел её с головы до ног – и вдруг расплылся в улыбке.

– Кофе для Волина? – лукаво уточнила Агата.

– Эээ…нет… – недоуменно ответил Петров, потом улыбнулся и воскликнул, – А я понял! Это шутка такая?

– Конечно, Степан Георгиевич, – продолжила веселиться Агата.

– Сегодня вы просто королева. Я знаю Александра Сергеевича: такой вид его точно выбьет из колеи. – удивил комплиментом и комментарием зам.

Агата улыбнулась в ответ, и этот короткий весёлый разговор придал ей ещё больше уверенности. Если даже Петров заметил перемену, значит, она на правильном пути.

Двери лифта закрылись за замом, а она поехала наверх.

В приёмной было тихо. Агата скинула пальто, повесила в шкаф, поправила платье перед маленьким зеркальцем, которое держала в ящике стола. Глубоко вздохнула.

Дверь в кабинет Волина была приоткрыта. Она слышала его голос – он говорил по телефону, сухо и отрывисто, видимо, с кем-то из партнёров. Обсуждал ту самую сделку, которая срывалась.

Агата посмотрела на монитор. Время – 9:02. Он уже на месте.

И вдруг она поняла, что не хочет ждать. Не хочет тянуть, не хочет откладывать этот разговор. Хватит. Она решила – и сделает.

Она встала, подошла к двери и, не постучавшись, толкнула её.

Волин сидел за столом, разговор уже закончил, смотрел в монитор. Услышав шаги, поднял голову – и замер.

Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала удивление – он явно не ожидал увидеть её такой. Потом что-то другое... восхищение? Тоска? Она не могла разобрать, да и не хотела. Главное – она здесь, и она скажет.

Она прошла к столу и села на стул напротив, даже не дожидаясь приглашения. Положила руки на стол, глядя ему прямо в глаза.

– Доброе утро, Александр Сергеевич, – сказала она спокойно, ровно. – Я по поводу вашего вчерашнего предложения.

Волин молчал. Смотрел на неё, и в его взгляде не было прежней ледяной отстранённости. Только напряжение и ожидание.

– Я отказываюсь, – произнесла Агата чётко, разделяя слова. – Я не буду вступать с вами в сексуальные отношения. Ни за какие деньги. Ни за какой долг. Я отработаю свои три года умом, знаниями и трудом. Я стану таким специалистом, что вы сами не захотите меня отпускать или переквалифицировать в постельные грелки. И никогда больше не смейте делать мне такие предложения.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Агата выдерживала его взгляд, не отводя глаз. Внутри всё дрожало, но она держала спину прямо, как учил он же.

И вдруг в его глазах что-то изменилось. Злость ушла, напряжение спало, и на их место пришло... уважение. Чистое, искреннее уважение.

Он усмехнулся – не холодно, а как-то по-человечески.

– А вы, Вершинская, с характером, – сказал он тихо.

– Да, – кивнула она. – С характером. И с чувством собственного достоинства. Работаем дальше?

– Работаем, – ответил он. И добавил после паузы, глядя ей в глаза: – Простите.

Агата замерла.

– Что?

– Простите, – повторил он. – Вчера я был не в себе. Сделка срывается, нервы ни к чёрту, и я... не имел права так с вами. Забудьте.

Она смотрела на него и не верила своим ушам. Волин – ледяной, неприступный, никогда не извиняющийся Волин – просит прощения?

– Хорошо, – выдохнула она. – Забудем.

Она встала, пошла к двери, но на пороге обернулась. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то новое, чего она раньше не видела.

– Кофе принести? – спросила она буднично.

– Лучше чай, – ответил он, – с чабрецом и мятой.

Агата вышла, прикрыла дверь, и только в приёмной позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала это. Она сказала всё, что думала. И он извинился.

Но легче не стало.

POV Волин

После того как дверь за Агатой закрылась, Волин долго сидел неподвижно, глядя в одну точку на столе.

В голове была каша.

Зачем он вчера это сделал? Зачем предложил ей эту грязную сделку? Ответ был прост, как пять копеек: когда она обмолвилась, что у неё какая-то личная встреча с новым знакомым, в голове что-то перемкнуло. Он представил, как она улыбается кому-то другому, как смотрит на другого, как он прикасается к ней – и внутри всё взорвалось.

Волин не умел ухаживать. Не умел добиваться женщин. Они сами вешались на него пачками – деньги, внешность, статус делали своё дело. Он привык получать всё без усилий, привык, что женщины сами предлагают себя. А тут...

Она смотрела на него с благодарностью, с восхищением, но не больше. Она выполняла работу, училась, росла – но держала дистанцию. А он, идиот, вместо того чтобы пригласить её на свидание, ляпнул это.

В машине, когда он впервые подвозил её домой, он хотел сказать: «Агата, давайте как-нибудь поужинаем вместе. Не как начальник с подчинённой, а как... просто двое людей». Но этот чёртов звонок! Он должен был ответить, и момент ушёл.

А потом сорвавшаяся сделка, нервы, и этот её «новый знакомый». И он сорвался. Предложил то, что умел лучше всего – сделку. Грязную, унизительную сделку.

И она отказалась. Красиво, гордо, с достоинством.

И теперь он сидел и ненавидел себя. И одновременно гордился ею. Она оказалась именно такой, как он думал – со стержнем, с чувством собственного достоинства. Не продалась. Да на такой в пору только жениться!

– Идиот, – прошептал он вслух.

Нужно было что-то делать. Как-то исправлять эту ситуацию. Но как? Он не умел извиняться, не умел объяснять. И вдруг вспомнил о единственном человеке, который всегда понимал его с полуслова.

Волин достал телефон, нашёл номер и нажал вызов.

– Дядь, – сказал он, когда на том конце ответили. – Привет. Я, кажется, вляпался.

– Что случилось, Саша? – голос дяди был спокойным, мудрым, как всегда.

– Я... я, наверное, влюбился, – выдохнул Волин. – И вчера сделал самую большую глупость в жизни. Предложил девушке вместо свидания... греть мою постель за деньги.

В трубке повисла пауза. Потом дядя вздохнул:

– Ох, Саша... Когда ж ты научишься головой думать, а не тем, чем обычно? Рассказывай.

И Волин рассказал. Всё. Про то, как она упала в холле, как он взял её помощницей, про её таланты, про долг, про мать, про то, как она блестяще вела все дела, которые он ей поручал. И про то, как вчера он всё испортил.

– И что теперь? – спросил дядя.

– Не знаю. Она отказалась. Сказала, что не продаётся, и что отработает долг умом и трудом. И я... я восхищен ей. И ненавижу себя. Что мне делать?

Дядя помолчал, потом сказал твёрдо:

– Бороться, Саша. Если она действительно та, кто тебе нужна – борись. Докажи, что ты не скотина. Покажи, что можешь быть другим. Ухаживай, добивайся, как обычный мужик, а не как хозяин жизни. Это будет сложно, но ты справишься.

– А если не получится?

– Тогда будешь жалеть всю жизнь. Выбирай.

Волин отключился и посмотрел в окно. За стеклом падал снег, белый и чистый, как её душа, по крайней мере ему казалось именно так.

Одно он знал точно: он не хочет её терять.

POV Агата

Весь день прошёл как в тумане.

Она работала, отвечала на звонки, разбирала документы, но мысли были далеко. Воспоминание о его извинениях, о его взгляде, о том, как он сказал «простите» – это грело и одновременно пугало.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Стаса:

«Привет! Как настроение? Если всё в силе – жду в шесть у входа. Место обещаю – пальчики оближешь».

Агата посмотрела на часы. Половина пятого. Она ещё не решила, хочет ли идти. Но, вспомнив совет Раи «отвлечься», ответила:

«Хорошо. В шесть буду».

В шесть она спустилась в холл. Стас уже ждал – в модном пальто, с шарфом, небрежно наброшенным на плечи, улыбался своей открытой улыбкой.

– Ты сегодня просто богиня, – сказал он, окинув её взглядом. – Изумрудный – твой цвет.

– Спасибо, – Агата улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

Они пошли в маленькое кафе недалеко от офиса – уютное, с диванчиками и приглушённым светом. Стас заказал кофе, легкий ужин и десерты, болтал о работе, о смешных случаях, о новогодних планах и корпоративе. Агата слушала, кивала, даже смеялась иногда. С ним было легко. По-настоящему легко.

Но когда он вдруг накрыл её руку своей ладонью, она почувствовала – не то.

Сердце не забилось чаще. По коже не побежали мурашки. Не было того трепета, который охватывал её, когда Волин случайно касался её в лифте или передавая документы.

Стас смотрел на неё с надеждой. А она чувствовала только вину.

– Стас, – мягко сказала она, убирая руку. – Ты замечательный. Правда. Но я...

– Не надо, – перебил он, и в его глазах мелькнула грусть. – Я понимаю. Ты не готова.

– Прости, – прошептала она.

– Не извиняйся, – он улыбнулся, но улыбка вышла горькой. – Давай просто продолжим общаться, возможно, со временем ты ответишь на мою симпатию.

– Давай, – согласилась Агата.

Она смотрела в окно на падающий снег и думала о том, что сердцу не прикажешь. И как бы она ни пыталась отвлечься, забыть, переключиться – оно упрямо рвалось туда, где было опасно. Где был он с его аморальным предложением, за которое он хоть и извинился, но все же свербело в душе.

Вечером, дома за чаем и разговором с тетей Раей она вспоминала его глаза. Его взгляд сегодня утром. Его «простите».

Что теперь будет? И как ей работать с ним дальше, зная, что она влюблена, а он... он кто? Начальник, который сделал ей грязное предложение, а потом извинился?

Ответа не было.

Был только снег за окном и тиканье часов.

Глава 22. Затишье

POV Агата

Две недели после того разговора пролетели как в странном, тягучем сне.

Отношения с Волиным изменились. Он больше не давил, не проверял, не бросал вызовы и ледяные взгляды, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Теперь он вёл себя подчёркнуто корректно, даже мягко, но в этой мягкости чувствовалось что-то новое, пугающее и манящее одновременно.

Агата ловила его взгляд каждый день. Когда она проходила мимо его кабинета, когда наклонялась над бумагами, когда говорила по телефону – она чувствовала, как он смотрит. Не прожигающе, не оценивающе, а как-то иначе. С тоской? С нежностью? Она не могла расшифровать, но от этого взгляда внутри всё переворачивалось.

Он ничего не говорил. Просто работал, ставил задачи, обсуждал контракты. Но каждое утро на её столе появлялся стаканчик с её любимым капучино. Агата сначала думала, что это случайность, но кофе появлялся каждый день. Ровно в 8:45, перед его приходом.

Она не спрашивала. Боялась спугнуть эту хрупкую тишину.

Стас не сдавался.

После того разговора в кафе он продолжал ухаживать, надеясь, что её «не готовность» пройдёт. Они ходили в кино – на какие-то глупые комедии, где Стас смеялся громче всех, а Агата вежливо улыбалась. Ходили в кафе – он заказывал для неё десерты, рассказывал забавные истории, пытался шутить. Один раз даже пригласил в театр – на премьеру.

Агата соглашалась, потому что так было легче. Потому что дома, в тишине, мысли начинали крутиться вокруг Волина, и это было невыносимо. А со Стасом можно было хотя бы притворяться, что всё нормально.

Но каждый раз, когда он пытался её поцеловать – на прощание, в темноте кинозала, у подъезда – она уклонялась.

– Стас, прости, я не готова, – говорила она, отводя взгляд.

Он вздыхал, но терпел. Ждал.

– Я подожду, – отвечал он. – Ты стоишь того.

Агата чувствовала себя последней сволочью. Потому что знала: не будет никакого «потом». Потому что сердце её было занято другим.

Тётя Рая видела всё.

Однажды вечером, когда Агата вернулась от Стаса, Рая сидела на кухне с вязанием и смотрела на неё поверх очков.

– Дочка, – сказала она без предисловий. – Зачем ты мучаешь и себя, и его? Не нравится тебе он. Я ж вижу.

– Тёть Рай, – Агата опустилась на табуретку, – не начинайте.

– А чего не начинать? – Рая отложила спицы. – Ты на себя посмотри. Глаза пустые, улыбка натянутая. А когда о своём начальнике вспоминаешь – вся светишься. Думаешь, я не замечаю?

– Он жестокий, – тихо сказала Агата. – Он мне такое предлагал... Вы же знаете.

– Знаю, – кивнула Рая. – И что? Люди ошибаются. Особенно мужики, когда напуганы. А он, видать, напуган сильно. Потому и ляпнул глупость.

– С чего вы взяли?

– А с того, что после этого он извинился, – Рая назидательно подняла палец. – Если бы он был жестокий и бездушный – плюнул бы и забыл. А он извинился. И смотрит на тебя теперь, как побитый пёс. Сама же рассказывала.

Агата молчала. В словах Раи была правда, которую она боялась признать.

– И потом, – добавила Рая, – ты приглядись: жизнь-то налаживается. Отец твой работу получил, мне окна новые по госпрограмме поставили... Странно это всё.

– Думаете, он поспособствовал?

– Не знаю, – Рая пожала плечами. – Но чудес не бывает, дочка. Сама подумай.

Агата задумалась. Действительно, в последнее время всё складывалось как-то слишком хорошо.

Отец звонил почти каждый день. Голос становился всё увереннее, твёрже. На прошлой неделе он сообщил потрясающую новость: ему предложили работу. Не какую-то, а консультантом в ресторанном проекте – новый ресторан открывался в историческом парке, и владельцам нужен был человек с опытом.

– Представляешь, дочка? – говорил он, и в голосе звучала гордость. – Ко мне приехал сам ресторатор, поговорил, предложил. Говорит, ваши знания бесценны. Мне вас очень рекомендовали. Я, конечно, пока только на выездах, живу в клинике, но два раза в неделю меня возят туда на несколько часов. Я как заново родился!

Агата радовалась за него, но внутри закрадывалось сомнение. Кто этот ресторатор, что по совету не побоялся взять алкоголика на лечении, хоть и в прошлом гениального ресторатора. Почему он вышел именно на отца? И почему отец так уклончиво отвечает на вопросы о деталях?

– Пап, а кто именно посоветовал тебя? – спросила она как-то.

– Да так, знакомые, – уклончиво ответил он. – Не бери в голову, дочка. Главное, что я снова при деле.

Она не стала настаивать. Но осадок остался.

А тётя Рая ходила по квартире и нахваливала новые окна.

– Красота-то какая! – щебетала она, проводя пальцем по гладкому пластику. – Ни сквозняков, ни шума. А главное – бесплатно! Представляешь, государство решило пенсионерам помочь. Пришли соцработники и принесли договор на бесплатную установку – и через месяц поставили.

– Бесплатно? – переспросила Агата. – Тёть Рай, какие-то странные у нас государственные программы. Я никогда о таких не слышала.

– А ты много ли о чём слышала? – отмахнулась Рая. – Сидишь в своём офисе, ничего вокруг не замечаешь. А жизнь идёт, дочка. И чудеса случаются.

Агата смотрела на новые окна и думала. Слишком много чудес для одного месяца.

Развязка наступила неожиданно.

В пятницу, когда Агата разбирала почту, зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но она ответила.

– Агата Сергеевна? – раздался знакомый голос. – Это Марина Сергеевна, риэлтор. Помните меня?

– Да, конечно, – Агата насторожилась. – Что-то с квартирой?

– Именно, – обрадованно заговорила Марина. – У меня для вас интересное предложение. Появился человек, который хочет снять вашу квартиру. На длительный срок – на год. И предлагает двойную арендную плату.

– Двойную? – Агата не поверила ушам. – Зачем?

– Не знаю, – честно сказала риэлтор. – Но предложение очень выгодное. Если согласны, я подготовлю договор, съездим к вашему отцу на подпись, и дело в шляпе. Раз все равно продавать передумали.

Агата молчала, переваривая информацию.

– А кто этот человек? – спросила она наконец.

– Этого я не могу сказать, он просил остаться анонимным – в голосе Марины послышалась неловкость. – Но он надёжный, проверенный. Деньги переведёт сразу.

– Марина Сергеевна, – Агата вдруг почувствовала, как сердце забилось чаще. – Как его зовут? Хотя бы имя.

Пауза. Потом риэлтор нехотя ответила:

– Александр. Но, Агата, он просил не говорить...

– Спасибо, – выдохнула Агата. – Я перезвоню.

Она положила трубку и уставилась в одну точку. Александр. Волин.

Значит, это он. Он оплатил окна Рае. Он нашёл отцу работу. Он хочет снять квартиру, чтобы никто её не продал, пока отец лечится.

Зачем? Почему?

Ответ был только один. И от этого ответа у неё перехватывало дыхание.

POV Волин

Две недели он жил как на иголках.

Каждое утро, приходя в офис, он первым делом смотрел на неё. Как она сидит за столом, как поправляет волосы, как улыбается посетителям. Каждый раз, когда она проходила мимо, он замирал, боясь дышать.

Он старался держаться корректно, не давить, не лезть. Но внутри всё кипело. Особенно когда он знал, что вечером она пойдёт с этим Стасом. Он видел их из окна своей машины – как они выходили из офиса, как Стас брал её под руку, как она улыбалась ему.

И каждый раз хотелось разбить что-нибудь вдребезги.

Дядя оказался прав: бороться нужно было делом. И он боролся.

Отец Агаты – Сергей Вершинский – оказался толковым мужиком. В клинике он быстро пошёл на поправку, а когда Волин через подставных лиц предложил ему работу консультантом, глаза у него загорелись, поэтому он и сам к нему наведался. Теперь он два раза в неделю ездил в ресторан, помогал с меню, с организацией. Главное, что он был счастлив. И Агата была спокойна.

Окна тёте Рае он оплатил через знакомую фирму, оформив как «городскую программу помощи пенсионерам». Старушка, кажется, поверила. Ну и ладно.

С квартирой тоже всё решилось. Он нашёл риэлтора, которая согласилась уговорить Агату сдать эту развалюху на год – за двойную плату. Деньги не проблема, главное, чтобы Агата знала: у отца есть крыша над головой, когда он выйдет из клиники, а самой девушке лишний доход не помешает.

Он делал всё это тайно, но где-то в глубине души надеялся, что она догадается. Что поймёт: он не чудовище. Что ему можно доверять и на него можно положиться.

Вечер пятницы выдался тяжёлым. Волин сидел в кабинете, глядя на огни ночного города, и думал о ней.

В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел Петров с папкой бумаг. Положил на стол, помялся.

– Александр Сергеевич, – сказал он осторожно. – Я, конечно, не вмешиваюсь, но... вы сами не свой последнее время. На совещании на ровном месте сорвались, на людей накричали. Чуть сделку не сорвали.

Волин поморщился.

– Разберусь, Степан Георгиевич. Идите.

Петров вышел, а Волин откинулся на спинку кресла. Всё валилось из рук. Мысли были только о ней.

Он набрал номер дяди.

– Дядь, привет. Не занят?

– Для тебя всегда свободен, Саша.

– Встретимся через два часа в нашем любимом загородном ресторане?

– Конечно, дорогой. Заеду за тобой, без возражений.

Через полтора часа машина дяди стояла у офиса, Александр спустился и сел в нее, тепло поздаровавшись со стариком и его водителем.

– Рассказывай, как успехи на личном?

И Волин рассказал. Опять всё, без утайки. Про тайную помощь, про свои чувства, про то, что сходит с ума.

– И что ты хочешь от меня? – спросил дядя.

– Не знаю. Совета. Как мне быть дальше?

– Пригласи её на новогодний приём, – сказал дядя. – Тот, что у ваших партнёров. Не как помощницу, а как спутницу. Там всегда сказочно красиво. Сделай шаг. Если она согласится – значит, не всё потеряно.

– А если нет?

– Тогда будешь думать дальше. Но не сидеть же сложа руки.

Волин задумался. А ведь дядя прав. Хватит прятаться. Пора действовать.

На следующее утро он вызвал Агату по селектору.

Она вошла – в том самом изумрудном платье, которое сводило его с ума. Волнистые волосы рассыпаны по плечам, глаза блестят. Сердце пропустило удар.

– Садитесь, – кивнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она села, глядя на него с лёгким напряжением.

– Завтра новогодний приём у наших ключевых партнёров, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Она ждала продолжения, и он выдохнул:

– Не только как помощница. Как моя спутница. Пожалуйста, соглашайтесь.

В её глазах мелькнуло удивление, растерянность... и что-то ещё, от чего у него перехватило дыхание.

– Я... – начала она.

– Подумайте, обещаю все будет пристойно, – перебил он, боясь услышать отказ. – Ответите завтра утром.

Она кивнула, встала и вышла.

Волин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Ну вот, – прошептал он. – Сделано.