Текст книги "Помощница по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сумеркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25. Мать. Прощение?

POV Агата

Ночь застыла в прихожей тягучим холодом.

Агата стояла, вцепившись в ручку двери, и смотрела на мать. Елена переступила порог сама – ворвалась, пока Агата в шоке отступала, втащила чемодан и замерла, переводя дыхание. Волин рядом напрягся, готовый в любую секунду загородить собой, но Агата, не оборачиваясь, коснулась его руки – жест, говорящий: «Не надо. Я сама».

– Пустите меня, – плач матери перешёл в хрип. – Мне некуда идти! Он меня выгнал! Совсем!

– Кто? – Агата спросила холодно, без привычного «мама».

– Этот... новый ухажёр. Виктор. После того вечера он устроил скандал. Сказал, что я позорю его своим поведением, что охрана вывела меня как какую-то... – Елена всхлипнула, размазывая тушь по щекам. – Агата, доченька, прости меня! Я дура была! Ты же моя дочь, ты должна меня простить!

Агата смотрела на неё и видела не раскаяние – только страх. Страх остаться одной, без денег, без крыши. Знакомый, прилипчивый страх, с которым она сама жила шесть лет. Только мать научилась прятать его за дорогими тряпками и уверенным тоном, а сейчас маска сорвалась.

– Ты не извиняться пришла, – тихо сказала Агата. – Ты пришла, потому что тебе негде жить.

– И это тоже, – мать не стала отрицать, и это было честнее, чем фальшивые слёзы. – Но я правда хочу всё исправить! Я позвонила твоему отцу, и он поверил мне и дал твой адрес.

В том, что отец ведом Агата не сомневалась, он всегда верил в напускную искренность матери.

Из комнаты вышла тётя Рая – в халате, с сурово поджатыми губами. Окинула Елену взглядом с головы до ног, задержалась на растрёпанных волосах и грязном чемодане.

– А это ещё кто? – спросила она без тени приветливости.

– Моя мать, – Агата вздохнула. – Тёть Рай, вы идите спать. Я сама разберусь.

– Смотри, дочка, – Рая строго посмотрела на Елену. – Такие матери только горе несут. Я таких знаю. – И, не прощаясь, ушла, плотно прикрыв дверь.

Агата повернулась к Волину:

– Саша, может, поедешь? Я позвоню.

– Я останусь в машине внизу, – твёрдо сказал он. – Если что – сразу набирай.

Она кивнула, благодарная за это молчаливое присутствие. Волин вышел, и в прихожей стало тихо. Только мать всхлипывала, размазывая косметику.

– Идём на кухню, – коротко бросила Агата.

Они сели за стол – Агата с одной стороны, мать с другой, как на переговорах. Чайник закипел, но никто не двинулся.

– Рассказывай, – приказала Агата.

И Елена рассказала. Всё. Как она нашла очередного состоятельного мужчину, потому что прошлый обанкротился, как уговорила его пойти на тот самый вечер, чтобы «показаться в свете». Как он увидел сцену с охраной, когда её выводили под белы рученьки, и как потом, дома, устроил скандал. Как выставил за дверь с одним чемоданом, даже не дав собрать вещи. Как все её «подруги» отвернулись, стоило узнать, что она осталась ни с чем.

– Я думала, у тебя переночую, а завтра что-нибудь придумаю, – закончила мать и вдруг добавила с неожиданной злостью: – Ты мне должна, между прочим. Это по твоей милости меня выставили с того вечера так некрасиво! Если бы не твой хахаль...

– Стоп, – Агата подняла руку, останавливая этот поток. – Я повторюсь еще раз: ты шесть лет меня не вспоминала. Шесть лет, мама. Когда я умирала от голода и страха, тебя не было. Когда отец запил, и я тащила его на себе, тебя не было. Когда коллекторы угрожали мне, писали гадости, ловили у офиса – тебя не было. А теперь ты здесь, потому что тебе негде спать. И в этом, по-твоему, виновата я?

Мать молчала. Впервые в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но Агата уже знала цену этому стыду.

– Я не прощу тебя, – сказала она ровно. – Слишком много боли ты мне причинила, чтобы я могла сделать вид, что ничего не было. Но я не злая. Можешь переночевать сегодня. Завтра я дам тебе денег на первое время. А дальше – сама. И это всё, на что ты можешь рассчитывать.

Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но Агата уже встала.

– Иди в зал, там диван. Завтра поговорим.

Сама Агата быстро позвонила Волину и отчиталась, что все хорошо. Александр же сказал, что утром заедет к ней и заберет на завтрак.

Утро 31 декабря выдалось морозным, но позже выглянуло солнышко.

Агата проснулась рано, вышла на кухню и застала странную картину: мать и тётя Рая сидели за столом молча, пили чай и даже не смотрели друг на друга. Напряжение висело в воздухе, но хотя бы никто не ссорился.

– Доброе утро, – Агата прошла к шкафу, достала конверт, который откладывала на новый компьютер. Сто тысяч – всё, что смогла накопить за последние месяцы. Протянула матери.

– Здесь сто тысяч. Этого хватит на пару месяцев, если снимать комнату где-нибудь на окраине и экономить. Дальше – ищи работу. Я больше помогать не буду.

Мать взяла конверт, посмотрела на неё с неподдельным удивлением:

– Ты правда... отдаёшь? После всего?

– Прощаюсь, – поправила Агата. – Мы больше не увидимся. Я желаю тебе найти себя. Найти что-то своё, кроме охоты за чужими деньгами. Но без меня.

– Но сегодня же Новый год! Ты же не выгонишь… – Елена хотела что-то сказать, но Агата уже развернулась, чтобы идти собираться.

– Вещи можешь оставить пока, – бросила она через плечо. – Заберёшь, когда снимешь комнату.

Она ушла в свою комнату и закрыла дверь. Сердце колотилось, но внутри было удивительно спокойно. Она сделала то, что считала правильным. Не простила – это было бы ложью, но дала шанс. Не матери – себе. Себе остаться человеком.

Она вышла из подъезда, и морозный воздух обжёг лицо. У тротуара стояла знакомая машина. Волин ждал, прислонившись к капоту. Увидев её, сразу шагнул навстречу.

– Всё в порядке? – спросил он, вглядываясь в лицо.

– Да, – она улыбнулась. – Всё хорошо.

В машине, пока они ехали в центр завтракать, Агата рассказала ему всё. Про ночной разговор, про деньги, про то, что не смогла простить, но и не выгнала.

– Я горжусь тобой, – сказал Волин, когда она закончила. – Ты сильнее, чем думаешь.

– Я тоже собой горжусь, – призналась она. – Впервые за долгое время.

Он взял её руку, поцеловал пальцы.

– А теперь забудем об этом. У нас сегодня первый совместный Новый год.

Вечер они провели с тётей Раей – накрыли стол, смотрели огоньки за окном, смеялись. Агата поймала себя на мысли, что счастлива. По-настоящему, без оговорок.

Поздно ночью Волин увёз её к себе. Они стояли на балконе его квартиры, глядя на заснеженный город. Внизу сверкали огни, где-то вдалеке гремели первые залпы салюта.

– Агата, – вдруг сказал он, поворачиваясь к ней. – Я знаю, что рано. Мы вместе чуть больше суток. Но я не хочу ждать.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри лежало кольцо – изысканное в своей простоте, с тонким ободком и прозрачным камнем, который переливался в свете фонарей.

– Выходи за меня.

Агата смотрела на кольцо, потом на него. В глазах защипало, но это были хорошие слёзы.

– Да, – прошептала она.

Он надел кольцо ей на палец, притянул к себе. Они целовались под падающим снегом, и где-то вдалеке били куранты, возвещая начало новой жизни.

Эпилог

POV Агата

Три года спустя.

Я сижу в своём кабинете на тридцатом этаже и смотрю на заснеженный город с высоты птичьего полета. За окном опять декабрь, опять падает снег, но теперь это не давит, а радует. В приёмной ждёт секретарь с бумагами на подпись, в отделе меня ждут на летучку, а вечером – уютный дом, тёплый ужин и он.

Три года. Кажется, целая жизнь прошла с того утра, когда я собирала вещи в своём опен-спейсе под завистливые шепотки коллег. Теперь у меня свой кабинет, своя команда, свои проекты. Я руководитель отдела внешнеэкономических связей, и это не просто должность – это признание. Признание того, что я чего-то стою.

Саша сдержал слово. Он не просто дал мне работу – он вырастил из меня управленца. Учил, направлял, доверял самое сложное. Иногда мы спорили до хрипоты, иногда я ненавидела его за требовательность, но сейчас понимаю: без этого я бы не стала собой.

Отец полностью выздоровел. Тот страшный период запоев и долгов остался в прошлом, как страшный сон. Он открыл небольшое консультативное агентство для ресторанного бизнеса – Саша помог с инвестициями, но отец сам всё организовывает, сам ведёт дела. Мы видимся каждую неделю, по воскресеньям он приезжает к нам на обед. До сих пор иногда извиняется, но я давно простила. Главное, что он жив, здоров и счастлив.

Ту злосчастную квартиру на окраине он продал – она напоминала ему о самом тёмном периоде жизни. Марина Сергеевна, тот самый риэлтор, помогла с продажей, а потом... потом они как-то незаметно стали встречаться. Сначала я удивилась, а потом обрадовалась: отец заслужил спокойное счастье. Они купили двухкомнатную квартиру в новостройке, не в центре, но в хорошем районе. И каждый раз, когда я вижу их вместе, на душе становится тепло. Марина – добрая, надёжная, она заботится об отце, а он рядом с ней расцвёл.

Мы с Сашей купили большой дом. Не в центре, зато с садом, с террасой, с местом для будущих детей. И конечно, уговорили тётю Раю переехать к нам. Сначала она упиралась, говорила, что не хочет быть обузой, но мы настояли. Теперь у неё отдельная комната, её любимые цветы на подоконниках, и она души не чает в «Сашеньке», как называет моего мужа.

– Внук ты мой ненаглядный, – говорит она ему, и ледяной миллиардер Волин краснеет, а по глазам видно, как ему это дорого.

Она встречает нас с работы горячим ужином, ворчит, если мы задерживаемся, и каждый вечер за чаем заводит разговор о внуках.

– Вот сколько можно тянуть? – возмущается она. – Мне уже недолго осталось, понянчить внуков хочется!

– Тёть Рай, вы у нас вечная, – смеюсь я, и она машет рукой, но в глазах пляшут чертики.

Дядя Влад, Сашин дядя, теперь тоже частый гость в нашем доме. Кто бы мог подумать, что он и тётя Рая найдут общий язык? Библиотекарь и воротила бизнеса, а сидят часами на кухне, смотрят телевизор, обсуждают молодёжь, вспоминают свою молодость и обсуждают очередную удачную или неудачную сделку Владислава Ивановича. Я иногда застаю их за таким разговором и удивляюсь: о чём можно говорить людям из таких разных миров? А они смеются, подкалывают друг друга, и в этом есть что-то очень тёплое, семейное.

Саша умиляется, глядя на этот тандем. Он вообще стал мягче за эти годы. На работе всё так же требователен, жёсток, но дома, со мной, с Раей, с дядей – он другой. Нежный, заботливый, иногда даже смешной.

Мать... Она присылает открытки. Из разных городов – сначала из Сочи, потом откуда-то ещё. Она устроилась работать на круизный лайнер аниматором для взрослых, сменила имидж, кажется, даже нашла себя. Я не отвечаю. Не потому что злюсь – просто та страница моей жизни закрыта. Я не держу обиды, но и возвращаться в прошлое не хочу. Пусть живёт своей жизнью, а я буду жить своей.

Мы с Сашей в браке уже два года. Поженились через год после того Нового года – скромно, только свои. Он надел мне на палец к тому самому кольцу еще и обручальное, но я до сих пор ловлю себя на том, что любуюсь первым при свете.

Утром мы пьём кофе на кухне. Он читает новости, я листаю планы на день. Иногда спорим, иногда миримся, иногда просто молчим, и это молчание не тяготит.

– Когда уже займемся проектом «ребёнок»? – как-то спросил он, лукаво глядя на меня.

– Когда перестану строить карьеру, – ответила я.

– Одно другому не мешает, – он усмехнулся. – Я же рядом.

Мы оба знаем, что в ближайшие пару лет плотно займёмся этим «проектом». Но пока я хочу ещё немного побыть просто с ним, просто для себя.

Мы выезжаем на работу вместе. У нас один маршрут, один ритм, одна жизнь. По дороге, глядя на заснеженные улицы, Саша вдруг говорит:

– Спасибо, что тогда упала в холле.

Я смеюсь. Вспоминаю то утро – себя, растрёпанную, в дурацких очках, с разлетевшимися вещами. И его, выходящего из лифта с ледяным лицом.

– Спасибо, что не прошёл мимо, – отвечаю я.

Мы улыбаемся друг другу, и машина едет дальше, в новый день, в новую жизнь.

Впереди ещё столько всего. Работа, планы, может быть, дети. Но главное – мы есть друг у друг. И есть этот уютный мир, который мы построили вместе.

За окном падает снег. Красиво, как в тот самый первый раз, когда я поверила, что всё будет хорошо.

Так и случилось.

Конец