Текст книги "( Не ) настоящая жена для магната (СИ)"
Автор книги: Анастасия Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Лихорадочный голодный поцелуй. Он захватил их, отрезал от действительности, сломал все засовы, обнажил и расковырял, оставляя совсем без защиты.
Кажется, никогда еще они не были так близки и едины, как в эту минуту.
Никогда еще их сердца не бились так отчаянно и быстро в надежде сбросить надоедливые оковы и, наконец, воссоединиться…
Они задыхались.
Артем чувствовал, как жадно вздымается ее грудь, как она маленькими глотками втягивает раскаленный воздух, пытаясь насытить горящие легкие. И как доверчиво прижимается к нему всем телом, будто говоря беззвучно: «я не боюсь тебя, я тебе доверяю».
Усилием воли он заставил себя прервать это безумие. Разорвал поцелуй и, прижавшись лбом к ее лбу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Глаза Артема пылали откровенным желанием, внутренности безудержно полыхали.
Чуть отдышавшись, мужчина улыбнулся. Провел большим пальцем вдоль раскрасневшейся щеки возлюбленной и нежно коснулся губами уголка ее губ.
– Я хочу заняться с тобой любовью, – вырвалось раньше, чем успел это осознать.
От этих слов Марина вздрогнула. Губы ее едва заметно дрогнули.
– Артем, – прошептала неуверенно, но он мягко ее перебил.
– Не говори… не нужно. Я все понимаю.
Она покачала головой, не отрывая от него странного взгляда. Незнакомого и… многообещающего.
– Марин…
– Я хочу попытаться, – вдруг выпалила она и, прижав раскрытые ладони к его груди, слегка улыбнулась. – Бабушка права. Я должна дать нам шанс.
Он не поверил своим ушам.
Не ослышался ли? Не ошибся? Она действительно это сказала?!
– Сладкая…
– Я хочу быть твоей, Артем, – произнесла увереннее, не давая глупым сомнениям взять над собой верх. – Хочу стать твоей женой… Твоей настоящей женой.
И тут он не выдержал. Рванув своего ангела на себя, обнял крепко, почти до хруста. Втянул цветочный аромат волос, смакуя каждую его ноту и выдохнул:
– Ты и есть настоящая, Олененок! Самая настоящая…
«А еще мне кажется, что я люблю тебя», – добавил про себя, не в силах признаться в этом даже самому себе.
Слишком рано.
Слишком… тяжело.
И… о, Господи! до чего же непривычно…
– У нас получится, – вместо этого сказал Артем. – Ты только верь мне, маленькая. Просто верь. Остальное мы сделаем вместе. Обещаю!
Глава 17
Марина
Мне никогда не приходило в голову, что счастье может быть таким… сладким. Пьянящим, как дорогое выдержанное вино из лучших сортов винограда. Крышесносным…
Поначалу этот божественный напиток пугал. Отталкивал, внушал сомнения, принуждая к отказу. Но потом, день за днем, чем больше я вдыхала его аромат, чем дольше держала в руках кубок с искрящейся рубиновой жидкостью, тем сильнее становилось желание испить его до дна, вкусить все оттенки многообещающего удовольствия, отдаться его магической силе.
Месяц пролетел так быстро, что я не успела даже опомниться. Каждый день, проснувшись рано утром и позавтракав с мужем, я ездила в клинику. Артем не мог постоянно меня сопровождать, поэтому приставил ко мне Германа – одного из своих самых приближенных и доверенных лиц.
Высокий, под два метра ростом, мужчина поначалу вгонял меня в ступор. Его холодное, словно каменная маска, лишенное чувств и эмоций лицо навевало странные ассоциации и действовало отталкивающе. Первое время я боялась его, старалась свести к минимум всякое общение, избегала смотреть ему в глаза. Черные. Вязкие, как смола.
Стоило заприметить огромную, внушающую ужас, фигуру великана, и внутренности наливались свинцом. Он прекрасно видел мою реакции, считывал все эмоции, но никогда не реагировал на них. Не знаю, делал он это специально или просто привык не обращать внимания на реакции окружающих, однако за все время нашего вынужденного знакомства мы едва ли перекинулись парой стандартных фраз.
Но, несмотря ни на какие проблемы, жизнь постепенно налаживалась. В воздухе витал аромат грядущих перемен, и я радовалась им, как ребенок радуется долгожданному подарку.
Состояние Маши улучшалось с каждым днем, мосье Поль давал весьма утешительные прогнозы. На горизонте вновь замаячил рассвет.
По крайней мере, я была в этом уверена… до сегодняшнего дня…
Я снова была в больнице, сидела рядом с сестрой и, держа ее за руку, рассказывала ей о нашем детстве. Вспоминала дни, когда мы были не просто сестрами, а половинками одного целого. Кровинками. Самыми родными и близкими друг другу людьми…
Как вдруг за спиной раздался знакомый смех.
Скрипучий, изрядно приправленный хорошей порцией виски, он напомнил мне вой протяжного ветра в холодную зимнюю ночь. Тело словно морозцем сковало, грудную клетку сдавило от невыносимой тяжести, что свалилась на меня вместе с долговязой тенью.
Вскочив на ноги, я резко обернулась и гордо встретила размазанный взгляд отца.
Он изменился за это время. Осунулся, расплылся и постарел. Под глазами пролегли темные круги и мешки, какие бывают только у пьющих людей. Щеки впали и едва выглядывали под густым слоем седеющей щетины. Одежда, хоть и дорогая, но выглядела помятой и грязной. Будто он не переодевался уже несколько дней.
Впервые за долгие годы я чувствовала к нему нечто большее, чем безразличие. Мне стало его жаль…
Прочитав мой взгляд, отец злорадно ухмыльнулся. Его лицо исказила гримаса отвращения, а затем он рассмеялся. Жутко.
Меня затрясло от этого потустороннего смеха, и я невольно обхватила себя руками.
– Не смей меня осуждать! – взревел он. – Это все из-за тебя. Ты уничтожила нас, из-за тебя у меня отобрали ВСЕ. Ты исчадие ада, мое проклятие… Жаль, что я вовремя не отдал тебя Гордееву. Надо было избавиться от вас, когда еще была такая возможность. Но ничего! Скоро ты за все ответишь, дрянь! Ты заплатишь за то, что сделала… вы все заплатите!..
Его слова били лучше кнута. Вонзались в кожу, царапали и разрывали в кровь.
Фамилия Гордеева, то, как он ее произнес, его скрытая угроза… все это возымело на меня должный эффект. Я будто сломалась. Что-то внутри меня надломилось, разлетелось на куски. И я не выдержала.
Сжав кулаки так сильно, что ногти больно вонзились в кожу, я вскинула голову и произнесла чужим, не своим голосом:
– Ты ошибаешься. Я не сделала вам ничего, кроме добра. Я пожертвовала собой, выставила себя на продажу ради спасения твоей шкуры. Я пыталась помочь отцу, которому всегда было на меня плевать… Но я рада, что у меня не получилось. Слышишь?! Я счастлива, что смогла вовремя остановиться.
– Ах ты змея! – заорал отец и, совсем обезумев, бросился на меня.
Замахнувшись, он уже был готов к удару, как вдруг какая-то неведомая сила отбросила его к стене.
В палате раздался глухой звук удара, послышались грязные ругательства.
Мой отец, изрыгая их, медленно скатился на пол, прижимая ладонь к рассеченному виску.
Темная фигура Германа выросла передо мной словно из ниоткуда. Медвежьи лапы с удивительной, не присущей этому зверю, нежностью опустились мне на дрожащие плечи, едва заметно сжали. Высоко над головой прозвучали спокойные вибрации глухого баса:
– Марина Владимировна, вы в порядке? Не поранились?
– Нет, – ответила я, пытаясь заглянуть за его спину. Мне хотелось увидеть отца, убедиться… в чем?
Меня прошибло, прошило насквозь.
Слезы сами покатились по щекам, а с губ слетел едва уловимый вздох отчаяния и боли.
Это был конец.
Настоящий.
Неминуемый.
Неизбежный.
Последние крохи надежд с треском развалились, посыпались на землю стеклянной крошкой. Сказка о счастливой семье, которую я столько лет бережно оберегала, обернулась кошмарным сном. Правда, черная и непроглядная, предстала передо мной во всей красе.
Не было никакой семьи.
НЕ БЫЛО!
Мы с сестрой для них – ничто, игральные карты, которые они так надеялись выгодно продать. Очередной способ заработать, не более.
И как я раньше этого не замечала? Все ведь было так очевидно…
Наши с Машей судьбы их не волновали. Ни отца, ни мать. Вообще никого.
Если бы я тогда не сбежала, если бы не осмелилась выйти против них… Боже! Я думала, что Гордеев – старый извращенец, пьянчуга, который не привык слышать «нет», а он был лишь покупателем. Собственный отец продал меня ему…
– Все хорошо, ничего не бойтесь, – Герман протянул мне упаковку бумажных платков. – Не плачьте. Он больше не приблизится к вам. Охрана уже вывела его. Марина Владимировна. Вы слышите? Все прошло.
Я слабо кивнула.
Вытянув из пакетика одну салфетку, вытерла им лицо.
Прошло ли?
Правда закончилось?
Я боялась поверить. Хотела, но не могла.
Слова отца не давали мне этого сделать.
Они въелись в меня ядовитыми стрелами, засели в груди и постепенно разрастались, приобретая очертания злокачественной опухоли, естество прострелило от невыносимой боли.
Кровь застыла в жилах, и меня бросило в холодный пот. Ноги дрогнули и я, оступившись, невольно схватилась за широкое запястье Германа. Не могла поверить, что все было настолько просто. Настолько грязно и жестоко, что лучше бы я умерла, чем узнала об этом…
– Отвезите меня домой, – выдавила из себя, повиснув на руке охранника.
– Конечно.
Мужчина легко подхватил меня на руки и вышел из палаты. Твердым, не терпящим возражений, голосом он раздавал своим людям поручения касательно моих же родителей, велел усилить охрану клиники, приставить кого-то к дверям и многое другое, но я уже не слушала.
Голова кружилась от гула голосов, дыхание было рваным и прерывистым, перед глазами прыгали надоедливые мошки. Меня будто распороли, разорвали надвое и бросили в самую пучину ада. И сделали это люди, которые когда-то подарили мне жизнь…
По щекам вновь побежали слезы, и я провалилась в спасительную мглу.
***
В горах бушевала непогода. Всего в четырех часах от Парижа, среди живописных горных склонов буйствовал настоящий ураган.
За окном небольшого частного дома, в котором расположился временный офис строительной компании бушевал летний дождь. Встреча с застройщиком постепенно подходила к концу, приближая момент долгожданного возвращения в столицу.
Все утро Артем думал о жене.
Сегодня им не удалось нормально пообщаться, пришел выехать на рассвете, чтобы успеть решить все текущие вопросы касательно нового отеля. Небольшой коттеджный поселок планировалось сдать уже к концу этого года. Королев надеялся торжественно открыть тут зимний сезон, самый отдаленный и изолированный дом он присмотрел для себя. Представлял, как привезет сюда Марину, свою уже настоящую жену. По крайней мере, он надеялся добиться этого уже в ближайшие несколько недель. Тем более, что она больше не сторонилась его, не сжималась при одном только взгляде, не избегала объятий и поцелуев…
И снова мысли вернулись к ней. Губы растянулись в мечтательной улыбке, в груди незаметно потеплело. Интересно, как она там? Скорее бы уже оказаться рядом, поделиться впечатлениями о поездке. А еще лучше – взять и привезти ее сюда хотя бы на пару дней. Олененку нужен отдых, да и ему не помешают несколько выходных.
Пока он раздумывал над этим, телефон в кармане пиджака ожил. На экране высветился номер Германа. Внутренности сжало как под прессом. Неприятное предчувствие кольнуло в самое сердце.
Артем еще не ответил на звонок, но уже знал: что-то случилось. Нехорошее. Ковалев никогда не звонит без повода.
– Артем Игнатьевич, – обычно твердый голос предательски дрогнул. В нем звучала вина.
– Что такое?! – все мышцы разом окаменели, перед глазами залегла кровавая пелена. – Что случилось?!
Марина…
Неужели предчувствие не подвело его?
– Ничего… Я подоспел как раз вовремя… Он ее не тронул…
На мгновение Артем выпал из реальности. Вскочил на ноги, стул с грохотом повалился на деревянный пол.
Дыхание перехватило, забилось в глотку ржавыми гвоздями.
– Герман, – зарычал сквозь зубы, сжимая пальцы в кулак.
Если с ней что-то случилось… Если с ее головы упал хоть один волосок…
– Это моя ошибка. У палаты дежурили новобранцы, я не успел провести с ними инструктаж. Вот они и пропустили его, не знали про твое распоряжение…
– Ты что городишь?! Объясни толком. Кого впустили? Что с Мариной?!
– Куликова… Он напал на нее, пытался ударить…
– Черт! Герма-а-а-н! Ты понимаешь, что я с тобой сделаю?!
Ему вдруг стало по-настоящему больно. Стыдно от того, что не смог защитить свою женщину, что позволил этому гниде вновь к ней приблизиться. Обещал ведь, что не тронет! Поклялся, что больше никогда не будет одна. И что?
Сердце резко схватило, будто колом насквозь проткнули.
Схватившись за грудь, бросился к двери, на ходу выкрикивая приказания.
– Знаю. Заслужил…
– Где эта тварь?! – взревел он, не обращая внимание на хлесткий ветер и дождь, что лил стеной. Водитель, заметив его приближение, тут же бросился открывать дверь. – Он у вас?!
– Да. Наши люди за ним наблюдают.
– Глаз с него не спускайте! Я сам с ним поговорю, объясню, что к чему. И парней своих предупреди, еще один прокол, и я вас всех уничтожу. Лично. Это понятно?!
– Более чем.
– Я буду через два часа, – бросил многозначительный взгляд на бледного водителя. – Марина точно в порядке?
Стоит подумать о ней, как внутренности скрутились жгутом. Закрыв глаза, Артем велел себе успокоиться.
– Да. Я велел горничной дать ей успокоительного, она спит.
Не смог дослушать. Сжав трубку до скрипа, отбросил в сторону.
Марина… Девочка… Ничего не бойся, маленькая. Держись. Твой муж уже едет…
Его маленький сильный Олененок.
Если бы только знала, какое важное место занимаешь в жизни своего непутевого Темы…
Никто не смеет трогать его малышку!
– Два часа, Марк! – велел он, перехватив взволнованный взгляд водителя. – Не успеешь за это время, окажешься на дне Сены! Серьезно.
Парень испуганно сглотнул и выдавил жалкое «понял», разгоняя машину до такой скорости, что дворники уже не успевали расчищать разводы на лобовом. Сзади то и дело мелькали автомобили сопровождения, горный пейзаж слился в сплошное серо-зеленое пятно из зелени и дождя.
«Я рядом, сладкая. Я еду», – стучало в гудящей голове, отзывалось в каждом ударе его сердца.
В тот самый миг Артем понял.
Любит.
Сильно.
До безумия.
Да так, что уже не излечиться.
Не вырвать из груди.
Не избавиться.
Только если выдернуть вместе с сердцем. А это невозможно.
Глава 18
Его трясло, колотило от сдерживаемых эмоций. Воротило от собственной беспомощности.
Он обещал, что защитит ее, а в итоге стоял за дверью и слушал приглушенный плачь. Ее тихие отчаянные рыдания разрывали ему душу, резали заживо.
Герман сказал, что Куликов угрожал ей. Говорил о каком-то Гордееве, кричал, что заставит дочь заплатить…
Этот урод никак не мог успокоиться, визжал, как дикая свинья, брызгал слюной. Парням пришлось применить силу, чтобы утихомирить его.
Артем выругался сквозь зубы.
Сжав кулаки так, что костяшки побелели, толкнул дверь и оказался в полумраке просторной спальни.
Марину увидел сразу же. Малышка сидела на диване, прижав колени к груди и… плакала. Вечернее пасмурное солнце, пробиваясь сквозь тяжелые дождевые тучи, с трудом освещало сгорбленную фигурку, хрупкую, почти прозрачную.
При виде нее, внутренности скрутило сильнейшим спазмом. Огонь прыснул в кровь, обжигая, ломая изнутри.
– Марина… девочка моя, – позвал с надрывом и бросился к ней.
Опустившись на колени, крепко обнял. Прижал к горящей груди, зарылся пальцами в холодный шелк волос.
Она вздрогнула, выдохнула что-то похожее на его имя и, потянувшись к нему, обвила его шею ледяными трясущимися руками. Будто ждала его все это время, звала и нуждалась в нем…
Сердце его болезненно сжалось. Дыхание замерло, грудь тисками сдавило.
– Не плачь, сладкая. Не надо. Я здесь… рядом с тобой. Все закончилось, милая. Прошло…
Бережно обнимая, он раскачивал ее из стороны в сторону и убаюкивал нежными, ласковыми словами, которые не говорил прежде ни одной женщине. Артем шептал ей признания, на которые прежде ни за что бы не решился. Целовал ее дрожащие руки, губами собирал влагу, что лилась из ее глаз, не переставая. Он не отпускал ее до тех пор, пока слезы наконец не прекратились, а им на смену не пришли рваные всхлипы.
Поднявшись, Артем взял ее на руки и осторожно положил на середину постели. Погладил по поникшей голове, убирая с лица спутанные пряди темных волос.
– Все хорошо, – приговаривал он, успокаивая и себя, и любимую. – Все хорошо, душа моя. Попытайся поспать, тебе нужно отдохнуть. Я буду рядом, не отойду от тебя ни на шаг.
– Обещаешь? – шепнула она едва слышно.
– Клянусь, – Артем бережно укутал ее пледом и сел рядом. – А теперь закрой глазки.
Когда она уснула, мужчина осторожно поднялся и, убедившись, что ничто ее не потревожит, прошел в гардеробную. Стянув с себя мокрую от дождя одежду, переоделся в домашние джинсы и футболку.
Вернувшись в спальню, пододвинул к постели кресло и, устроившись в нем, погрузился в мрачные раздумья. Мысленно перебирал все, что можно сделать с Куликовым и всеми, кто с ним связан.
В памяти всплыли слова Германа. Охранник не мог ошибиться, инстинкты и обостренное чутье никогда его не подводили. Марина боялась некоего Гордеева. Одна лишь его фамилия вводила ее в ступор, приводила в неприкрытый ужас…
Этого гада уже искали. Тимофей обещал собрать на него полное досье, поднял все свои связи. Они достанут его из-под земли. И, если догадки Артема подтвердятся, тут же закопают обратно. Но перед этим он его кастрирует. Собственными руками. Пусть только окажется, что он касался ее. Пусть только вскроется, что это из-за него она теперь думает, что секс – та вещь, которой нужно бояться.
Артем задумался, сжав челюсти.
Повернувшись к любимой, с бешеным сердцебиением принялся ее рассматривать. Она такая нежная, такая маленькая… Его ранимая девочка. Она крепко спала, подложив ладонь под щеку.
Кто посмел ее тронуть, обидеть это дивное неземное создание? Каким чудовищем нужно быть, чтобы причинить ей боль?
Чуть подавшись вперед, он любовался ее идеальными, самыми красивыми чертами. Вдохнув любимый аромат, который не спутал бы ни с одним на свете, Артем закрыл глаза и прошептал одними губами:
– Марина… Олененок мой. Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю…
Именно в тот роковой миг, когда услышал перепуганный голос Германа, когда подумал, что потерял ее, он вдруг понял, осознал всю значимость своих чувств к этому ангелочку. Что было бы, не успей телохранитель вовремя, причини Куликов ей вред?
Он бы никогда не простил себе этого.
А Марина вконец отдалилась бы от него…
Все бы закончилось…
Как странно… Он ни разу не задумывался об этом, но стоило случиться плохому, как все вмиг встало на свои места.
Артем не ошибся в ней. Уже тогда, в Краснодаре он понял, что эта девушка создана, чтобы стать его. Она – его судьба. Его особенная.
Боже, как же он счастлив, что не отпустил ее тогда!
И никогда уже не отпустит.
Сделает все возможное, но привяжет ее к себе. Все испробует, чтобы стереть все плохое. Она больше не будет плакать. И постепенно, шаг за шагом, Марина сама придет к нему, откликнется на его любовь и полюбит сама.
Он сделает. Добьется своего.
И ничто на свете не сможет его остановить!
Удовлетворенный таким сценарием, Артем вскоре задремал. Положив голову на жесткий подлокотник, уставший и утомленный событиями длинного дня, он провалился в легкий сон без сновидений.
Его разбудил какой-то звук.
Солнце давно скрылось, луна спряталась за темными тучами и густой пеленой дождя. В комнате было темно.
Прислушавшись, Артем встрепенулся. Звук исходил от кровати. Тихий, но слишком отчетливый, чтобы спутать его с чем-то другим. Марина плакала… во сне.
Подскочив на ноги, Артем включил свет и, подойдя к постели, наклонился, чтобы поправить сбившееся одеяло.
В этот самый момент за окном ярко вспыхнула и тут же погасла молния, вмиг осветив каждый миллиметр огромной комнаты и потревожив чуткий сон девушки.
Марина тут же вздрогнула, открыла глаза и, увидев над собой темную мужскую фигуру, громко закричала.
– Марина! Любовь моя, не бойся. Это я. Всего лишь я, милая…
Он обнял ее за плечи и, не обращая внимания на болезненные удары, которыми она отчаянно его награждала, пытаясь вырваться, держал так и нежно гладил по голове. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она успокоилась и посмотрела на него как раньше, без тени ужаса в глазах.
– Артем? Это, правда, ты?
Ее голос был так тонок, так слаб, что его сердце сжалось в комок. Он крепче прижал ее к себе, коснулся губами горячего виска, словно хотел вдохнуть в нее часть своих сил.
– Да, сладкая. Это всего лишь я.
Она старательно пыталась подавить нервную дрожь.
– Я так испугалась… подумала…
Артему было страшно представить, о чем именно она думала.
Бешеная ярость, неудержимая как горная лавина, переполнила его.
– Ты подумала, что твой Тема обманул тебя и, испугавшись грозы, трусливо сбежал?
Она тихонько засмеялась, и Артем чуть приободрился. Не размыкая объятий, он заставил себя заговорить.
– Летом здесь бывают ужасные грозы. В детстве, когда отец был жив, мы часто приезжали сюда на каникулы. Сколько бессонных ночей я проводил в нашем шале, не отпуская руки моей старой няни! Чего только она не натерпелась из-за меня. Все повторяла: «Артем Игнатьевич, как можно? Разве это поведение приемлемо юному господину?».
Он специально понизил голос до хриплого ворчания, стараясь изобразить скрипучий голос старушки. Это сработало. Марина засмеялась. На этот раз уже легко и свободно, так что Артем от души поблагодарил бы свою ненавистную няню, окажись она сейчас рядом.
– Не представляю тебя хулиганом. Уверена, ты был не таким уж и плохим мальчиком.
– Ты меня недооцениваешь, котенок. Я был тем еще бесенком. Бедная Зинаида Гавриловна не знала, как меня угомонить. Только угрозы помогали и жесткие нагоняи от отца. В течение нескольких следующих дней я был просто как шелковый. Настоящий образец примерного поведения!
– А потом?
– А потом папа уезжал в очередную деловую поездку, и я вновь превращался в маленького дьяволенка, каким и был на самом деле, – Артем замолчал, его улыбка исчезла, в глазах появилась решимость. – Все будет хорошо. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я обещаю.
Марина слегка отклонилась назад и внимательно посмотрела на него. Ее пухлая нижняя губа слегка задрожала, тонкие пальчики с силой сжались на его запястьях.
– Как хорошо, что ты есть, – прошептала она, глядя на него таким взглядом, от которого кровь в висках запульсировала. – Если бы не ты…
– Тише, тише, мой ангел, – прервал ее смущенно и, притянув ближе, крепко обнял. – Не нужно слов. Все, что нужно я уже знаю.
– Все? – она улыбнулась.
– Ну, почти все, – Боже, как он хотел поцеловать ее! Только раз, чтобы сказать, что рядом с ним ей нечего бояться темноты или грома… и всего ужаса, что с ней случилось когда-то давно. – В любом случае, тебе нужно отдыхать. Давай-ка я тебя получше укрою…
– Артем, – она перехватила его руку, заставив остановиться. – То, что ты сказал… – она произнесла это так тихо, что он подумал, будто ему показалось. – Это правда? Ты действительно…
– Хочешь знать, люблю ли я тебя? – закончил за нее и замолчал задумчиво.
Его голос был хриплым, сердце бешено билось о ребра.
Артем повернулся, задержал дыхание, а потом, послав все сомнения к черту, обнял ее за тали и, заглянув в глаза, выдохнул:
– Больше жизни. Не знаю, как и когда это произошло, но я влюбился в тебя без памяти. Ты стала моим миром, сладкая… Я люблю тебя, Марин! Очень… Я. Тебя. Люблю.
***
Мгновение она молчала, словно боясь разорвать ту невидимую связь, что соединила их души и сплела два сердца. Не двигалась, даже дышать перестала. Смотрела на него своими бездонными, подобно космической бездне, глазами, будто искала в его взгляде подтверждение словам. Хотела убедиться, что они не пусты, что в них столько же смысла, сколько заложено в ее собственной, истосковавшейся по любви, душе…
Наконец, получив какое-то неведомое ему доказательство своей правоты, Марина улыбнулась. Да так ярко и чарующе, что он вмиг позабыл об осторожности. Дыхание его замерло, все вокруг перестало существовать. Будто планета сузилась до размеров этой комнаты, жизнь и все человеческое отразились лишь в них двоих.
Медленно, словно со стороны, он наблюдал, как она приближается к нему.
Марина приподнялась на локтях. Он почувствовал ее теплое дыхание на своем лице. Нежное, пропитанное запахом рая. Оно накрыло его лунным светом, пленило своим очарованием и забрало себе.
Ее ладонь коснулась его подбородка, пальцы, подобно крыльям бабочки, невесомо запорхали по коже, пробежались по его губам.
– Марина… – вырвалось коротко и глухо.
Она не ответила. Придвинувшись вплотную, так близко, что он мог отчетливо слушать каждый удар ее клокочущего сердца, обхватило его лицо руками. Зарылась пальцами ему в волосы и, чуть надавив на затылок, приблизила к себе его лицо.
Все внутри него замерло в нетерпеливом ожидании.
– Сладкая, – снова прошептал он, но жена только покачала головой и, подавшись вперед, поцеловала его. Сама. Впервые за все время их брака.
Секунду Артем колебался. Ему даже показалось, что он спит, и все это ему снится.
Но тут ее губы приоткрылись, кончик горячего языка коснулся его зубов, и дурман исчез, мысли все разом испарились. Тело пронзило ослепительной волной, мышцы затвердели, налились знакомым жаром. Он хотел перевернуть ее на спину, подмять под себя и глубже войти языком в ее рот. Ему не терпелось изучить ее, каждый миллиметр идеального тела, каждую впадинку и выпуклость. Жадно пить из нее, как изголодавшийся и сгорающий от нестерпимой жажды путник.
Но на краю сознания тут же зазвенел тревожный колокольчик.
Нельзя.
Она еще не готова.
Он будет делать лишь то, о чем она сама его попросит. Ни единого шага без ее согласия и одобрения. Конечно, Артем не был святым. Да и не претендовал никогда на столь возвышенное звание. И зверем диким он тоже не был.
– Артем, – отстранившись, чтобы глотнуть немного воздуха, Марина прошептала его имя. Не разрывая объятий, она крепче обвила его шею руками и положила ногу на его бедро.
К подобной пытке он оказался не готов.
Королев приглушенно застонал, схватил ее руки и прижал к своей груди.
– Котенок, – его голос срывался, дрожал от сдерживаемой страсти. – Я не могу… Еще секунда, и я просто сорвусь. Давай… давай лучше сядем. Я обниму тебя, и мы поговорим…
Словно не слыша, Марина снова прижалась к нему губами, и этот поцелуй сказал ему больше тысячи слов. Крепко прижав его к себе, девушка с проворностью дикой кошечки, перекатилась на спину и, подставив длинную шею для новых ласк, прогнулась под ним. Открытая и беззащитная. Готовая ко всему, что он мог ей предложить…
– Марина! – полустон полушепот утонул в очередном страстном поцелуе, и он тут же погрузился в манящую бездну ее вкуса и запаха.
Артем целовал ее рот. Прокладывал горячие дорожки к глазам, спускался к шее. И все никак не мог насытиться. Изголодавшийся по женскому телу, он будто нырнул в бурлящий водопад удовольствий и больше не хотел из него выбираться.
С ее приоткрытых губ срывались тихие стоны, наполняя сердце мужчины теплом. Он целовал ее грудь сквозь одежду. Марина металась под ним, шепча его имя, крепко сжимая пальцами его плечи, словно боялась, что он остановится, отстранится.
Резкими, нетерпеливыми движениями Артем избавил ее от одежды. Склонившись над ней, с упоением втянул тягучий, ни с чем не сравнимый аромат девичьего тела и провел пальцем по ложбинке между упругих грудей, отчего сердце Марины забилось в разы быстрее. Прижавшись к ним губами, осторожно испробовал ее на вкус.
Она судорожно вздохнула и, схватив Артема за волосы, потянула на себя.
– Ты так прекрасна, мой ангел, – прошептал он уже у ее губ. – Мое совершенство…
Окончание фразы выдохнул ей в губы, попутно развязывая шнурки на ее спортивных штанах.
Вскоре они были обнажены, и между ними не осталось никаких преград.
Нависнув над любимой, Артем внимательно вгляделся в ее затуманенный взор. Она прогнулась под ним, и ее обнаженная грудь прижалась к его груди.
– Марин, – сказал он хрипло, зная, что уже не остановится. – Если ты не готова…
– Я готова, – нетерпеливо прервала его девушка. – Я хочу тебя, Тем. Я хочу быть твоей…
Ему было необходимо услышать ее голос, получить ее согласие. Его тело жаждало проникнуть в нее, раствориться в ней без остатка. Марина превратилась в сосуд из огня и страсти, который Артем жаждал испить без промедления. Весь. До дна.
– Я люблю тебя, сладкая, – прохрипел едва слышно, накрывая ее тело своим.
– Да, – прошептала она. – Да, пожалуйста…
Марина подняла к нему свое лицо, и их губы соединились. Он целовал ее, вбирая в себя соленый вкус ее слез и медовую сладость кожи. Что-то шевельнулось глубоко внутри, в самом средоточии его естества, внутри его сердца.
А потом, преодолев мимолетное сопротивление ее маленького тела, и услышав, как она зашипела от боли, Артем вошел в нее. Но тут же замер, давая ей время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, а себе – обуздать внутреннего зверя.
– Моя девочка… – его руки ласково погладили ее бедра, лоб прислонился к ее лбу.
Марина с трудом разлепила веки, поразив его сияющим взглядом космических глаз. На длинных ресницах повисли прозрачные кристаллы слез.
– Я ждала тебя всю свою жизнь, – запинаясь, пролепетала она. – Мой Артем… – уголки ее губ дрогнули, и она провела ладонью по его щеке. – Моя первая и единственная любовь!
Прижавшись к нему всем телом, Марина спрятала раскрасневшееся лицо на его плече.
Мужчина задвигался. Сначала медленно, с трудом балансируя на самом краю между реальностью и мечтой, затем все увереннее и чаще, вознося их все выше и выше.
Как горячо в ней было. Как тесно…
Мир закрутился вокруг них, небо обрушилось наземь и разлетелось тысячами звездных осколков, унося влюбленных в заоблачные дали. Они были счастливы!
