Текст книги "( Не ) настоящая жена для магната (СИ)"
Автор книги: Анастасия Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Эпилог
Несколько месяцев спустя
На новый год мы так никуда и не поехали. Решили сначала дождаться рождения ребенка, а во Францию поехать в следующем году, когда нас будет уже трое.
Этот же год мы встречали дома, в кругу семьи. Именно тогда же муж преподнес мне подарок – маленького щенка лабрадора в красивом ошейнике с гравировкой «Граф».
Кстати, Артем сдержал и другое свое обещание, бабушка с Машей переехали к нам. Их комнаты находились в гостевом крыле, откуда открывался чудесный вид на заснеженный сад. Я потом часто находила сестру, сидящей на балконе. Это теперь было излюбленное место Маши.
Первое время мы почти не разговаривали, между нами невидимой стеной стояли все обиды и недосказанности прошлого. Я видела, что она страдает. Маша чувствовала себя виноватой в том, что со мной произошло. Пару раз она пыталась признаться мне в этом, но я постоянно сворачивала тему, стараясь как можно реже вспоминать о том, что было.
Вскоре Маша тоже это поняла. Конечно, она по-прежнему сторонилась нас с мужем, но зато сестра больше не чувствовала себя чужой рядом с нами. Она все чаще проводила время с бабушкой, видимо пытаясь восполнить все пробелы прошлого.
Маше очень нравилось готовить, и Олечка с радостью распахнула перед ней двери в святая святых – своей кухни.
С мамой мы общались редко и только по телефону. Созвонились на Новый год, обменялись добрыми пожеланиями и на этом все. Конечно, мы не оставили ее ни с чем. На те деньги, что у меня остались от наследства, я купила матери квартиру в Краснодаре, а муж ежемесячно перечислял на ее имя деньги. Все тот же детектив продолжал за ней наблюдать, на случай если ей вдруг понадобится наше участие. От него я узнала, что мама записалась на курсы иностранных языков и даже завела там хорошую подругу. Кажется, она тоже решила начать все с чистового листа.
Возможно, когда-нибудь мы даже сможем простить друг другу старые обиды и снова стать семьей, но это потом, в будущем. Сейчас же нас всех все устраивало.
С Тимофеем Артем помирился, хотя без драки тоже не обошлось.
Муж набросился на него прямо с порога, когда Полковник вернулся после трехдневного отсутствия, чтобы объясниться. Герман… точнее Алексей (я все никак не привыкну к его настоящему имени) тоже пришел с повинным, но, в отличие от Тима, отделался только легким испугом.
А вот Чернов после этого «разговора» еще неделю ходил с огромным фингалом на пол-лица, зато отношения с лучшим другом восстановились и стали даже крепче прежнего. Призраки прошлого ушли туда, где им следовало быть. Полковник отомстил за свою семью. Теперь, души его жены и дочери могли покоиться с миром… в отличие от него самого.
Встреча с Гордеевым и последовавшая за ней провальная операция будто задели в нем что-то сокровенное. Тимофей замкнулся в себе, отгородился от нас и нашего счастья. Он все чаще пропадал где-то, на работу выходил редко, перестал заходить к нам, как это было в прежние временами.
– Тём, поговори с ним, – попросила я мужа, когда моя очередная попытка вывести Полковника на разговор с треском провалилась. – Ты его лучший друг, от тебя послушает.
Оторвавшись от созерцания моей очередной картины, Артем перехватил мой взгляд и нахмурился.
Он тоже переживал за Чернова, хоть и старался об этом не распространяться. Мне не нужны были слова, чтобы понять любимого. Я и так все видела по его глазам.
– Он какой-то странный в последнее время, – продолжила свои рассуждения, попутно поглаживая свой, уже заметно округлившийся живот. – Он ведь даже на Новый год к нам не пришел! Закрылся в своей квартире и сидит там затворником. Ну нельзя же так…
Заметив мое отчаяние, Артем отложил черно-белый набросок в сторону, потянулся и обнял меня за плечи. Его сильные руки сомкнулись вокруг меня, защищая и успокаивая. В ярком зимнем свете его лицо казалось жестким и угловатым.
– Я знаю, сладкая, знаю, – выдохнул он и поцеловал меня в висок. – Думаешь мне не хочется, чтобы Тим стал прежним? Я бы многое отдал, только бы увидеть перед собой того человека, каким он был двенадцать лет назад… Но в его жизни было столько боли, что от нее не так то просто избавиться. Потеря семьи, потом еще и эта история с Гордеевым…
Ладонь Артема непроизвольно легла на мой живот, поглаживая. Он часто это делает, когда за разговорами мысленно возвращается в те ужасные для нас всех часы. Я и сама время от времени вспоминаю об этом и про себя возношу молитву к небу за то, что для нас все закончилось благополучно.
– Просто скажи, чтобы пришел на твой день рождения, – предлагаю я после нескольких секунд тишины. В моей голове уже медленно созревает коварный план, который я намерена во что бы то ни стало привести в исполнение.
Почему бы и нет? Чернов один, ему жизненно необходим кто-то, о ком он мог бы заботиться. Варя тоже свободна, плюс у нее замечательная дочурка, которая способна покорить сердце любого… Как по мне, Тим с Варей могли бы стать замечательной парой. Им бы помочь немного, свести в нужном месте и в нужное время, а в остальном они уже сами разберутся…
– О чем задумалась, лиса? – муж смотрим на меня испытующе. – Что за хитрая улыбка? Ну-ка, колись давай, иначе помогать не стану!
Я поднимаю на него глаза, стараясь изобразить максимально невинное лицо, но уже в следующий миг все попытки с треском проваливаются. Странное чувство, словно во мне только что взорвался большой мыльный пузырь заставляет дернуться. Улыбка сменяется удивлением, руки тянутся к животу.
Реакция мужа приходит молниеносно. Секунда, и я уже в кресле, а он передо мной на корточках. В больших серых глазах – тревога, руки тянутся к животу, но боятся коснуться.
– Марин, тебе больно? Что случилось?
– Наш малыш… – выдыхаю шумно.
– Что? Что с ребенком?!
– Он толкается! Наш сын толкается, посмотри…
Я взяла его руку и прижала к своему животу в ожидании.
– Я ничего не чувствую, – в голосе мужа сквозит обида. Это так мило и смешно одновременно, что я не могу сдержать смеха.
В ответ мой ревнивый муж недовольно закатывает глаза, наклоняется к животу и шепчет просительно:
– Смотри, сынок, твоя мама надо мной смеется. Ты даже не представляешь, как с ней тяжело одному! Но ничего, скоро ты родишься и нас будет двое. А теперь, – он прикладывает к животу ухо, а сам мне прямо в глаза смотрит, – толкнись еще раз, ради папы…
Не успевает он договорить, как малыш слушается. Я чувствую его движение, Артем тоже. Мы переглядываемся и улыбаемся друг другу.
– Он тебя слушается…
– Конечно! Это же мой сын, – а в голосе неподдельная гордость. Еще минуту Артем возится с моим животом, гладит его нежно, целует, рассказывая нашему мальчику, как они будут в футбол играть, ходить на рыбалку и заниматься множеством других «мужских» дел.
Я слушаю его вполуха.
Мои мысли снова возвращаются к предстоящему празднику, который мы собираемся провести в фамильном замке Королевых, в Питере.
Мы с мамой (теперь я называла Наталию Викторовну только так) решили устроить для Артема сюрприз. Я уже отправила туда свой подарок – портрет мужа, который закончила буквально два дня назад.
Работа над ним заняла много времени и сил, но сложнее всего было скрывать его от любимого. Он ведь у меня ой какой любопытный! Все ему интересно, чем я занимаюсь, все он должен знать. Мне пришлось заручиться поддержкой всех домочадцев, чтобы помогли прятать от него картину.
И вот, спустя два месяца кропотливого труда, она готова и ждет нас в Питере!
Поскорее бы уже оказаться там. Я ведь еще ни разу не была в настоящем замке…
– Марииин, – Артем обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза. – Ты ведь не думаешь, что я все забыл?
– Во всяком случае, я на это надеялась, – невинно пожимаю плечами, а сама наклоняюсь все ниже, пока наши губы не оказываются на одном уровне. – Просто приведи туда друга, остальное я беру на себя.
– Лисааа, ох лиса, – выдыхает Артем, подается вперед, и мы сливаемся в долгом голодном поцелуе.
Кровь голове начинает бешено пульсировать, желание расползается по телу тонкой паутиной и собирается внизу живота. Не знаю, сказывается ли это беременность или я всегда была такой ненасытной, но мне всегда его мало. Любовь к мужу растет и крепчает с невероятной скоростью. Я очень счастлива с ним и наслаждаюсь каждой секундой нашей новой жизни с ним и нашими родными.
– Я люблю тебя, моя Королева, – шепчет Артем, избавляя меня от одежды резко и нетерпеливо. – Как же я тебя люблю, сладкая!
– Но не так сильно, как я тебя!
Бонус
Новое начало?
Операция провалилась.
Полковник понимал это так же отчетливо, как и то, что виноват в этом лишь он один. Нельзя было доверять Герману и самому все проверить. Но не же! Ненависть и жаждал мести ослепили его окончательно, он поддался на эмоции, чего никак нельзя было допускать, и просчитался.
В доме находились заложники.
Маленькая девочка и ее мать.
Черт!
Почему он не продумал этот вариант с самого начала?!
Тимофей выругался сквозь зубы и, скрепя сердцем, согласился на предложение Гордеева. Он позволит ему уйти. Снова.
Вскинув голову, мужчина врезался взглядом в то самое окно, за которым секунду назад мелькнуло и тут же исчезло заплаканное детское личико.
Снова удушливое чувство беспомощности. Дыхание сперло, будто в глотку ржавые гвозди затолкали. Чернов поморщился, сжал в руке рацию, кроша ее в щепки.
Он ведь никогда раньше так не ошибался! Шел напролом, башкой пробивая преграды. Звание полковника просто так не дается, как и уважение, которым он пользовался в определенных кругах. Но это не помогло ему спасти любимых. Единственных, нереально дорогие его сердцу, людей он защитить не смог. Потерял. И уже никогда не найдет. Они осталось только в его памяти, в кровавых-сладких воспоминаниях, которые травили душу каждый чертов день, не давая забыть. Их образы до сих поря маячат перед глазами, дразнят и сразу же исчезают во тьме, стоит ему протянуть руку.
Этот мрак поглощает его с каждым днем, сжирает изнутри, уничтожая по капле все светлое, что когда-то было в прошлом.
Тимофей проводил машину долгим уничтожающим взглядом.
Гордееву все равно не скрыться. Их уже ждали на выезде из поселка, а у Германа, чтоб ему провалиться, была четкая задача – не промахнуться. Через несколько минут все закончится, а пока…
Он снова посмотрел в то самое окно.
В груди сковало сильнее, сердце зашлось в безумном галопе.
Его тянуло туда невидимой нитью. Что-то странное творилось в груди. Нечто, чего он не мог объяснить. Только понимал – должен и шел, не разбирая дороги.
Шаг.
Еще один.
И еще…
Ему бы ехать за Гордеевым, руководить своими людьми, Марину спасать, а он…
Оставшихся охранников вывели в наручниках. Он на них даже не смотрел. Так, очередное пушечное мясо, не более. Будь эти шакалы хоть каплю умнее, сдались бы сразу. Вместо этого они защищали своего вожака, не жалея жизней. Глупцы. Таких он никогда не жалел. Не стоили они этого от слова совсем. Сами свою судьбу выбрали, теперь пусть расплачиваются.
Когда Полковник подошел к нужной двери, он почувствовал, как сердце сделало в груди кульбит. С той стороны доносились приглушенные рыдания и голос одного из бойцов. Кажется, он пытался успокоить бывших заложников.
Действуя на автомате, Чернов повернул ручку, что держалась теперь только на честном слове, толкнул последнюю преграду и встал, как вкопанный.
Его взгляд приклеился к маленькой фигуре девчушки. Сколько ей? Лет шесть, не больше. Его Ксюшке могло быть столько же, будь она жива…
В затылке появилась тупая боль.
В спину будто раскаленный кол вонзили, картинка перед глазами угрожающе накренилась. Снова это мерзкое удушливое чувство беспомощности.
Воображение рисует все ту же картину – как он, полковник-неудачник, передает Гордееву плачущую дочь. Она на него смотрит ЕГО глазами, ручками за бронежилет цепляется, не хочет отпускать. А он отрывает ее от себя, искренне, веря, что спасет, что ее ждет долгая и счастливая жизнь, что Смерть пришла именно за ним…
По венам растекается уже знакомая ярость, пальцы собираются в кулаки, требуя немедленной разрядки. Он захлебывается, хочет развернуться, но не выходит.
Тело словно срослось с полом, ноги окаменели, игнорируя все указания. Смотрит на девочку, безумным, горящим взглядом, гипнотизирует и… ждет. Знать бы чего…
– Товарищ полковник, хорошо, что вы пришли. Девушке плохо. Побудьте с ней, я пока за врачом сбегаю.
– Иди, – очередное действие на автомате.
Сам на девчушку смотрит. Не может глаз отвести.
Красивая…
Внутри уверенность твердая – его Ксюшка была б такой же!
Покачал головой, чтобы видение отогнать. Снова мимо. Не отпускает ни в какую.
И тут малышка поворачивается, вскидывает на него взгляд завороженный, и мир разлетается уродливыми кусками.
В груди разрастается черная дыра, дыхание сбивается, и он цепляется за стенку, чтобы не упасть.
Соберись, Полковник! Хватит грезить наяву. Возьми себя в руки!
А она все смотрит на него большими голубыми глазами, которые от страха кажется совсем огромными. Его глазами.
Черт…
– Мамочка, смотри, тут дядя, – слышит как сквозь стену.
Вспоминает про вторую заложницу и заглядывает за спину девчонки. Что-то внутри так и требует: «Посмотри, Полковник! Увидь!».
И тут малышка отходит чуть сторонку, Тимофей смотрит вниз и сталкивается с затравленным изумрудными взглядом. Перед глазами Тимофея встал кровавый туман, прошлое и настоящее сошлись в одной большой грязной кляксе. Где-то на задворках сознания послышался собственный истерический смех.
Они прошептали одновременно:
– Ты?!..
