Текст книги "( Не ) настоящая жена для магната (СИ)"
Автор книги: Анастасия Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 19
Марина
Нет ничего лучше, чем просыпаться в объятиях любимого человека.
Лежать у него на груди, слушая размеренное сердцебиение, вдыхать густой аромат его тела и знать, что он принадлежит лишь тебе одной. От кончиков волос и до самых пят. Весь. Без остатка. А ты – ему. Теперь уже по-настоящему. Навсегда. И что ваше счастье не закончится не через секунду, не через день и даже не через год.
Отныне и до последнего стука твоего сердца. Он твой. Только твой…
В его объятиях, таких надежных и крепких, я чувствовала себя защищенной. Знала – никакие призраки не смогут их разомкнуть, ни одно чудовище не проникнет в наш с ним маленький, но самый безопасный, мирок.
Проснувшись, я с трудом разлепила отяжелевшие веки и блаженно улыбнулась. Тело ныло от приятной усталости, между ног немного саднило. Но эти ощущения были настолько новы и необычны, что я почти не чувствовала никакой боли. Лишь сладкое томление внизу живота и легкий трепет в груди. Будто целая стая бабочек вылупилась за часы сна и теперь стремительно рвалась на свободу, к небу.
Осторожно повернувшись к Артему лицом, несколько минут смотрела на него спящего. С закрытыми глазами и умиротворенным, не тронутым дневными заботами и многочисленными делами, лицом он казался совсем юным. Никогда бы не сказала, что этому прекрасному мужчине с чертами Аполлона уже тридцать. И что на его сильных плечах лежит забота не только о большой семье, но и управление многомиллионной империей Королевых. От него одного зависят жизни тысяч людей – сотрудников «KorolevCo».
А теперь к ним присоединилась еще одна судьба. Еще одно слабое существо, которое всецело зависит от него…
– Я люблю тебя, – вырвалось у меня тихим шелестом.
Я действительно его любила. Так крепко и неистово, как может любить только непорочная душа. Моя душа преклонилась перед его нежностью, отдалась на волю терпеливого завоевателя, пала под палящим зноем его поцелуев. Она больше не желала свободы, не метала о вольном полете, как прежде. Ничего из этого ее не привлекало. Только плен его надежных объятий и уверенность, что так будет вовек.
Аккуратно, чтобы не потревожить любимого, я сползла на край постели и встала. Вытащив из груды вещей его футболку, словно так и должно быть, оделась в нее как в платье и тихо, затаив дыхание, открыла стеклянные двери и вышла на балкон.
Париж ожил и сиял под ярким летним солнцем, будто и не было вчера никакой бури, и заряженные вспышки молнии не громыхали на горизонте. Город забыл о непогоде. Ничто в пределах моей видимости не напоминало о событиях прошлой ночи.
Только внутри сидел неприятный осадок, оставленный неожиданной встречей с отцом и теми откровениями, которыми он так яростно со мной делился.
Смогу ли я когда-нибудь это забыть?
Одна короткая встреча и всего несколько злобных признаний смогли разрушить то шаткое равновесие, к которому я стремилась все эти годы, живя вдали от них. Вдали от дома, который никогда не считала своим. Вдали от всего, что когда-то до безумия любила…
Но его слова сыграли со мной злую шутку. Он вернул меня в ту далекую ночь, четыре года назад.
Я не помнила, как Герман привез меня в отель. Ничего не видела и не слышала, пока за спиной не прозвучал голос Артема. Он звал меня, просил не убиваться так и не причинять ему боль своими слезами. Он обнимал и успокаивал меня, словно ребенка. Ни разу не спросил, что случилось и почему я вдруг рассыпалась на глазах. Он не требовал объяснений, не пытался проникнуть в мою голову, чем и заслужил бесконечное, безграничное мое доверие. Он был единственным, кому мне вдруг захотелось открыться. И тогда я поняла, что хочу быть его. Прямо тут. В эту шумную летнюю ночь. Я хочу начать с чистого листа…
Потому что он – другой, не такой, как отец. Как его грязные, помешанные на деньгах и власти, друзья-извращенцы, кому он планировал нас продать. Он не Гордеев. Не монстр, от которого разило виски и сигарами. Он не будет грубо хватать за грудь, сжимать в углу папиного кабинета и гадко хихикать, задирая вверх мое платье. Не будет прижимать свою ладонь к моему рту, когда я попытаюсь закричать и позвать на помощь.
«Тебе понравится, – сказал он, обдавая меня смрадным дыханием. – Вот увидишь, как хорошо нам будет… Я сделаю так, что ты будешь кричать от счастья».
Я бы лучше умерла, чем позволила ему коснуться себя.
Старик толкнул меня на диван, что стоял в углу просторного кабинета. Ему нравилось мое сопротивление, оно заводило его. Мои мольбы звучали для него слаще любовных признаний, отчаянные попытки вырваться были сродни трепыханиям бабочки, которую усердный коллекционер нанизывал на специальную иглу. Я была слабой и беспомощной. И его это заводило.
Даже сейчас, через столько лет, это воспоминание наполняло мою душу агонией. Оно травило меня, ломало и убивало изнутри. Медленно и монотонно.
Гордеев пытался меня изнасиловать. Ему бы это удалось, не вмешайся в мою судьбу провидение. Он пострадал из-за собственной неосторожности. Выхватив из бара бутылку коньяка, друг отца пытался влить его содержимое мне в рот. Ему не нравилось, что я так напряжена, мои рыдания начали его раздражать. И тогда я сделала то, на что была способна слабая семнадцатилетняя девчушка – выхватила у него из рук эту самую бутылку и изо всех сил ударила ей по голове насильника.
А когда я рассказала обо всем матери, она разрыдалась и сказала, что я «нас всех погубила»…
Выражение ее лица было таким же холодным и непроницаемым, как и ее голос: «Гордеев уничтожит нас. Ты все испортила!»
Я решила бежать. Бросила все, что было мне когда-то дорого и ушла. В то утро оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с домом. Но даже тогда я не понимала, какой ничтожной и грязной была эта связь.
Я думала, что родители испугались Гордеева, потому что ему принадлежал весь город, никто не смел и шагу ступить без его позволения. Моя наивная душа не видела в этом страхе оборотную сторону. И вот вчера все, наконец, прояснилось.
Меня продали. Обменяли на расположение и покровительство старого негодяя.
И сделали это мои собственные родители.
– Где ты?
Сзади послышались торопливые шаги, Артем вышел на балкон. Он был в одних пижамных штанах. Чуть приспущенные на бедрах, они подчеркивали его рельефную мускулистую грудь без единого волоска, сильные плечи и развитые брюшные мышцы с черткими контурами тех самых «кубиков».
Боже, как же он был прекрасен!
И как ласков и добр ко мне…
– Олененок, – он обнял меня, – что случилось?
Его голос… Так бы и слушала его всю жизнь.
Я покачала головой, не в силах произнести ни звука. Мне бы не хотелось портить очарование момента, выпустив ту боль, что сдавила мне горло и норовила вырваться наружу, хлынув потоком слез.
– Что-то случилось? Почему ты убежала от меня?
Я никогда не смогу сбежать от тебя. Даже если ты сам этого захочешь. Даже если прогонишь, я не уйду…
– Просто я… – сморгнув непрошеную влагу, я посмотрела в сторону, пытаясь унять жгучую резь в глазах. – Я проснулась и мне вдруг ужасно захотелось подышать свежим воздухом.
Улыбнувшись, Артем с нежностью прижал ладони к моему лицу, зарывшись пальцами в растрепанные после сна волосы, и посмотрел с мягким укором.
– Должно быть что-то тревожит моего Олененка, раз она так отчаянно пытается сдержать слезы.
Его слова попали точно в цель. Я невольно сжалась, и на лице любимого промелькнула слабая тень.
– В чем дело, Мариш? Мне казалось, что я заслужил твое доверие…
– Я доверяю тебе, Тем! Так, как никому в этом мире не доверяла. Ты научил меня доверять. Показал, что рядом с тобой мне нечего бояться.
– Никогда, – сказал он твердо, в глубине серых глаз вспыхнула молния. – Никогда тебе не придется ничего бояться, пока я с тобой!
Я не выдержала. Первая капля скатилась по щеке, за ней сбежала следующая. Потом еще и еще.
Опустив голову на плечо любимого, я заплакала. Теперь уже открыто, не боясь вызвать его недовольство или гнев.
Как неверно я о нем судила. Как глупо убегала от самого доброго, чуткого и заботливого человека в своей никчемной жизни! Надменный? Властный? Жестокий? Нет! Ни одно из этих определений не соответствовало действительности. Он просто уверенный в себе и сильный. И нежный. И любящий.
Он – самый лучший!
Теперь я это знала наверняка.
– Твои слезы убивают меня, – прошептал он мне в висок и, подхватив на руки, внес в спальню. – Когда ты плачешь, мое сердце обливается кровью… Пожалуйста, Марин, не причиняй мне такой боли. Я не вынесу… не могу дышать, когда тебе плохо. Доверься мне, сладкая. Сними с души то бремя, которое тебя гнетет, передай его мне.
Артем осторожно положил меня на постель и лег рядом. Привлек к себе и не отпускал до тех пор, пока я окончательно не успокоилась.
– Ты расскажешь мне? Скажешь, что с тобой произошло?
И я кивнула.
Да. Да, я расскажу ему.
Потому что доверяю.
Но не сейчас. Не тогда, когда мои чувства так новы и уязвимы.
– Я подожду еще немного, – он поцеловал меня и вздохнул протяжно. – Ты сделаешь это, когда сама будешь готова.
– Спасибо…
Наши взгляды встретились, и кровь в венах забегала быстрее. Дыхание участилось, на моих щеках заиграл игривый румянец, который не мог укрыться от его внимательных глаз.
Артем улыбнулся.
– Марин, ты счастлива? Счастлива со мной?
Я обхватила его шею руками и прошептала чувственно и без тени сомнений:
– Очень. Я очень счастлива!
Марина
Только когда солнце за окном замерло в зените, а мы – усталые, но удовлетворенные решили наконец вылезти из постели.
Пока я воевала с молнией на сарафане, чувствовала на себе его пристальный, пробирающий до костей, взгляд. Артем смотрел на меня, как сытый кот на сметану – довольно и с нескрываемым обожанием. Никогда прежде на меня так не смотрели. Конечно, я не была серой мышкой, да и прозвище невидимки мне совсем не подходило, но одно дело, когда в тебе видят объект сексуального интереса, а другое, когда смотрят, как на жену. Желанную и горячо любимую.
В том, что Тема меня любит я не сомневалась ни секунды. И даже его недавнее признание не имело к этому никакого отношения. Вместо слов говорили его поступки, вместо тысячи объяснений стоило лишь заглянуть ему в глаза. Порой слова бывают излишни. Душа и эмоции говорят сами за себя. Так вот, наши с ним души говорили на одном языке.
Раньше я не верила в судьбу, смеялась над героинями романтических историй, которые ждали «того самого, единственного». Мне казалось, что такое возможно в книгах и на экране, но только не в реальной жизни. В действительности нет никаких принцев, зато есть такие, как Гордеев. Порочные, жестокие, грязные…
А потом я узнала Артема, и все вдруг изменилось. Старая детская сказка неожиданно постучалась в дверь и, открыв ей, я оказалась лицом к лицу с самым что ни на есть принцем. Честным и благородным, без тени фальши и наигранности. Я встретила свою Судьбу и уже никогда от нее не откажусь!
Я еще не рассказала ему о своем прошлом. Не рассказала, каким же подлым человеком оказался мой отец, хотя он сам это прекрасно понимал.
Но рано или поздно мне придется это сделать. А Теме придется все узнать. Но когда?
Ответа на этот вопрос я пока не знала, да и сами поиски старательно откладывала на потом. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось портить наше сегодня воспоминаниями о том, что уже отпустила. Я не лгала, когда сказала, что больше не боюсь его. Не лукавила, когда заявила, что научилась доверять. Тот вечер, как и все, что с ним было связано давно канули в Лету. Так пусть же там и остаются.
– Мариш? Ты дрожишь, – муж неслышно подошел ко мне со спины и укрыл пушистым пледом. – Ты снова ушла в себя…
– Нет. Вовсе нет. Я здесь, с тобой, – я взяла его руку в свою и, поднеся к губам, поцеловала ее. – И мне так хорошо. Не хочу, чтобы этот день заканчивался.
Артем долго смотрел на меня, не двигаясь, не произнося ни звука. Потом нежно коснулся ладонью моей щеки, погладил, зарылся пальцами в теплые волосы.
– Даже если закончится, завтра наступит новый день. Затем еще и еще, пока мы не состаримся и не превратимся в милых старичков. И все это время я буду с тобой. Я никуда не уйду. Никогда.
Прильнув к нему вплотную, я крепко обняла его и закрыла глаза.
Пожалуйста, пусть так и будет. Не забирай его у меня, умоляю. Подари нам долгую и счастливую жизнь…
Рука мужа спустилась вниз по моей спине, и между нами не осталось ни миллиметра расстояния.
Я улыбнулась. Ничто на свете не испортит нашу любовь. Ни настоящее, ни прошлое. Я, во всяком случае, сделаю все, чтобы защитить ее.
Подняв на него свое посветлевшее лицо, секунду вглядывалась в штормящую глубину самых прекрасных на свете глаз. Я напишу его портрет! Попрошу Германа созвониться с пилотом, чтобы привезли мой рабочий блокнот и завершу то, что начала еще в самолете.
– Ты смотришь так, будто что-то задумала, – сказал он хрипло, прерывая поток моих мыслей. Идеально ровная темная бровь иронично взметнулась вверх. – В чем дело, девочка? Я вижу подвох в твоем взгляде.
– Подвох? – притворилась, что не понимаю его. – Не может быть! И в мыслях не было. Я лишь хотела сказать, что ужасно проголодалась. Мы ведь вчера так и не поужинали…
– Верно, – промурлыкал мой кот и, прижавшись лбом к моему, хищно улыбнулся. – Во всем виновата моя жена. Эта маленькая чертовка буквально околдовала меня! Рядом с ней я забываю обо всем на свете.
– Неужели? Она так ужасна?
– Ты не представляешь, насколько! И, черт возьми, я ужасно ее люблю.
Под мой звонкий смех, Артем подхватил меня на руки и поцеловал, обрывая не только поток моих эмоций, но и признания в ответных чувствах. Удерживая меня за голову, он целовал меня крепко и неистово, врываясь все глубже, двигаясь все быстрее. Его язык встретился с моим и слился с ним в неудержимом и старом, как мир, танце.
И только, когда мы оба едва не задохнулись от недостатка кислорода, он отстранился, давая нам возможность отдышаться.
Я смотрела ему в лицо и жадно глотала воздух. Внутри все горело, разрывалось на части, рассыпалось под силой неведомых ранее чувств. Сколько всего мне хотелось ему сказать! Сколько ласковых слов мечтала я произнести для него одного!
– Тем… – я неуверенно коснулась его щеки. – То, что было этой ночью, это было… было так чудесно! Я никогда не думала, что это будет так…
– Для меня тоже, – отозвался любимый, видимо желая меня потешить. Я ведь знала – у него была куда более богатая и насыщенная личная жизнь. У такого мужчины просто не могло быть иначе! Но, Боже, как же приятно мне было слышать его лесть! – То, что случилось между нами было совершенно особенным. Я никогда еще ничего подобного не испытывал.
– Я очень рада, потому что, – коснувшись кончиком языка своих губ, попыталась успокоить бешеное волнение. Все, что происходило в эту минуту было ново. Никогда прежде я не любила. Ни одному человеку я еще не говорила того, что собиралась сказать сейчас ему. – Потому что это было в первый раз, когда я…
Мое лицо пылало, слова нещадно застревали поперек горла, дыхание все никак не собиралось выравниваться.
– Когда ты занималась любовью? – подсказал он, уловив мою нерешительность. – Конечно, я это понял, малышка. И для меня огромная честь стать твоим первым мужчиной.
Артем замолчал. Усадив меня за стол, медленно опустился передо мной на корточки и добавил тихо:
– Первым и единственным на всю оставшуюся жизнь.
Глава 20
Комфортабельный автомобиль в сопровождении двух внедорожников уверенно мчал своих пассажиров по оживленной автостраде. Плотная перегородка надежно отделяла салон от водителя, сквозь тонированные окна с трудом проникал дневной свет.
Артем был напряжен, мысли о предстоящей встрече не давали покоя, взвинчивая и без того расшатанные нервы. Он должен был решить судьбу Куликова еще вчера, но так и не смог оставить Марину одну. После всего, что произошло между ними, это было просто невозможно. Мужчина чувствовал, насколько она сейчас уязвима и не хотел причинять ей дополнительную боль, оставив ее на полпути. Ни одно дело не могло сравниться с ней по важности. Пускай даже, если оно напрямую связано с ее прошлым.
Этот день свободы и откровений был нужен им обоим. И теперь, когда их отношения перешли на новый уровень, между ними больше не стояла стена недопонимания и отчуждения, пришло время вернуться в реальность.
Когда машина затормозила у входа в клинику, Артем вышел из нее первым и подал руку любимой.
Ему нравилось касаться ее, нравилось чувствовать, как она краснеет и улыбается, замечая устремленные на них взгляды окружающих. Марина стеснялась своих чувств, но и это вскоре пройдет. Он научит ее, что в любви нет ничего предосудительного, а их счастье – только их личное дело. Постепенно, подобно опытному следопыту, он проложит для них путь на самую вершину и откроет ей все грани чувственных наслаждений. А пока он будет любоваться ее очаровательным румянцем и яркими, сияющими глазами.
Артем привлек ее к себе и поцеловал в щеку.
– Я заеду за тобой через час-полтора. Пообещай, что будешь умницей и дождешься меня.
– Обещаю, – Марина улыбнулась и, уклонившись от очередного поцелуя, слегка отстранилась. – Тем, на нас люди смотрят. Я так не могу…
Она смущенно опустила взгляд, а он с трудом подавил желание затащить ее обратно в машину и сделать то, о чем мечтал всю дорогу. Но они стояли на оживленной улице и все, что он мог себе позволить, это взять ее ладонь и прижать к своим губам.
– Герман будет рядом, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
– А ничего и не случится, – Марина беспечно пожала плечами, но он-то видел, как ей тяжело. Она по-прежнему боялась, и дело было отнюдь не в Куликове…
Королев напомнил себе, что по сути дела много о ней еще не знает. Марина так и не дала четкого ответа, почему так сторонилась собственной семьи. И, кроме того, оставалась еще масса неразрешенных вопросов. Кто обидел ее много лет назад? Как это связано с тем, что ее заставили притвориться Машей? Почему она не хочет говорить об этом?
Всего один звонок Тимофею – и он тут же получит ответы на все эти вопросы. Очевидно, что так ему и придется поступить, раз Марина сама отказывается ему признаваться. Артем вполне здравомыслящий человек. Всегда был таким. Он в состоянии отличить, когда ему говорят правду, а когда пытаются обмануть.
Именно поэтому ему удалось не только сохранить семейный капитал, но и приумножить его в разы. С помощью логики и здравого смысла. Последовательно, вдумчиво, делая один шаг за другим. А бросаясь очертя голову в неизвестность. Прыжки без страховки никогда не входили в перечень его любимых занятий.
Глубоко вздохнув, Артем взял ее руки в свои и легонько сжал. Несмотря на полуденную жару, они были холодны, как лед.
– Сладкая, я беспокоюсь о тебе. И пока мы вынуждены оставаться здесь, прошу, будь предельно внимательна, – сказал он и прижал ее пальцы к своей щеке. – Ты очень много для меня значишь. Очень.
Девушка согласно кивнула и, пожелав ему хорошего дня, вошла в здание.
– Не спускай с нее глаз, – уже другим, привычным тоном велел Артем, задержавшемуся на миг, Герману. – Еще одна осечка, и говорить мы будем в другом месте и по-другому. Ясно?
– Более чем. С Мариной Владимировной ничего не случится.
Артем проводил телохранителя долгим испытывающим взглядом. И только когда за ним закрылись автоматические двери, сел в машину.
– Поехали!
Пора навестить тестя и выяснить, что за дело у него с Мариной и почему он никак не оставит их в покое.
***
Небольшой ничем неприметный коттедж затерялся на одной из улиц Парижа среди множества похожих, если не идентичных, строений. Аккуратный двор с маленьким садом, черная кованая ограда и россыпь маргариток на клумбе перед крыльцом. Глядя на все это ни за что нельзя было предположить, что в нем живет не приветливая старушка со сворой породистых котов, а негодяй и мошенник. Человек, которому плевать на родную дочь, который опустился до того, что был готов продать ее первому, кто предложит больше денег…
Внутри все перевернулось, когда, переступив порог дома, Артем оказался лицом к лицу с человеком, которого еще недавно, пускай и с сарказмом, но называл тестем. Это существо недостойно даже человеком зваться, а отцом или тесте и подавно.
Кулаки непроизвольно сжались, волны жара одна за другой накатывали на него, лишая самообладания, разъедая подобно серной кислоте. Он в два шага преодолел то небольшое расстояние, что отделяло Куликова от его законной расплаты. Схватил вскочившего Владимира за шкирку и со всей силы толкнул в стену.
От удара несколько картин с грохотом повалились на пол, раздался звон бьющегося стекла.
– Ты что себе позволяешь, сосунок?! – взревел противник, потирая ушибленный локоть. – Ты кто такой, чтобы поднимать на меня руку?! Мало того, что натравил своих псов…
– Закрой рот! – не вытерпев этого, заорал Артем. Наклонившись, подхватил родственничка за шиворот и рванул на себя. – Теперь слушай сюда. Я все знаю. И про подмену и про то, что ты собирался сделать с Мариной, когда она выполнит твой план и родит вместо сестры мне ребенка. Мне все известно! ВСЕ!
Куликов побелел на глазах. Всего за секунду этот пышущий здоровьем мужчина превратился в привидение с вытянутым от ужаса лицом и впалыми бескровными щеками. Ноги его тут же подкосились, Владимир повалился на пол, словно мешок картошки, который вдруг потерял опору. Вжавшись спиной в стену, он испуганно зашипел, схватился за голову и завыл раненым волком.
В другой ситуации Артем наверное пожалел бы его, настолько жалким и беспомощным он стал. Другое человек. Кто угодно, но только не тот хозяин и прожигатель жизни, с которым месяц назад у него была закреплена странная договоренность. Не тот, кто ради спасения своей плешивой шкуры мог толкнуть на амбразуру ни в чем не повинную, чистую девушку…
Скривившись от отвращения, Артем выругался сквозь зубы и отошел к окну. Ему не хватало воздуха, будто из комнаты выкачали весь кислород и закупорили все входы и выходы. Распахнув ставни, мужчина с жадность глотал сладкий, пропитанный цветочным нектаром, дневной воздух и думал.
Тимофей позвонил десять минут назад. Злой, разъяренный медведь, каким не был давно. Голос друга дрожал, поднимался до крика и тут же опускался до зловещего шепота, при звуках которого незнающий пустился бы от него сломя голову.
– Этот урод все продумал. Сразу после рождения ребенка, Марина исчезла бы, а ее место заняла бы вторая сестра. Он рассчитывал, что на радостях ты просто не заметишь подмены, будешь летать на седьмом небе от счастья. В благодарность за наследника ты долен был порвать к чертям этот брачный договор, и Маша стала бы твоей женой, прямой наследницей твоего состояния…
– Ты хочешь сказать… – он запнулся, не смог произнести этого вслух, хоть никогда и не страдал суеверием.
Артем похолодел. Страшная догадка осенила его так же стремительно и ярко, как вспыхивает молния в грозовую ночь.
Его собирались убить.
– У Куликова какие-то счеты с неким Гордеевым, – после недолгой заминки продолжал Тимофей. – Я пока не понял, что именно, но Гордеев держит его на коротком поводке. У них в Краснодаре он что-то вроде местного царька. Ходят слухи, что он тесно связан с криминалом, но как ты сам понимаешь, никаких доказательств этому нет. Возможно мне самому придется наведаться на родину твоей жены. Хочу лично во всем разобраться.
На том и порешили. Тим был единственным человеком, кому Артем мог доверить это дело. Тем более, что оно напрямую связано с Мариной…
– Теперь, когда ты смешал им все карты, они начнут суетиться. Я уже говорил с Германом и велел ему удвоить охрану. В любом случае, постарайся не задерживаться там, в Москве у меня больше власти, чтобы защитить не только тебя, но и Марину.
– Ее сестре уже лучше. Думаю, мы сможем вернуться уже через пару дней.
– И Куликова пока не трогай, – предупредил Тим. – Отпусти его, пусть валит, я приставлю к нему наблюдение. Он сам приведет нас к цели.
И вот теперь, стоя к приумолкшему тестю спиной, Артем снова прокручивал в голове слова товарища. Марина была для Владимира не больше, чем обыкновенная пешка. А он все это время думал, какой же смысл был менять близняшек местами, если он с самого начала четко озвучил свои требования: здоровая девственница, которая выносит и родит его ребенка. Почему нельзя было сказать о болезни Маши и предложить взять в жены именно Марину?
Потому что она уже была обещана другому.
Его Марина. Другому.
Душу будто кипятком ошпарило, захотелось развернуться и завершить начатое.
Он с трудом себя пересилил. Запустил пальцы в волосы, сжимая раскалывающийся череп. Его крутило от переизбытка злости, перед глазами плавала кровавая пелена, заглушая и притупляя голос разума.
От одной только мысли, что могло бы случиться, хотелось рвать и метать. Только бы не было так больно внутри. Только бы сердце так не крутило. А это ужасно. Осознавать, что одна маленькая ошибка, один недосмотр мог стоить им обоим жизни. Неизвестно еще, что за псих положил глаз на его Олененка. И что с ней стало бы, попади она ему в руки…
Артема штормило не на шутку.
Казалось, он уже никогда не станет прежним. Всего в одно мгновение внутри него что-то щелкнуло, переключилось и поменяло все заводские настройки. Он больше не был собой. Не был тем Королевым, образ которого годами создавал для себя и старательно доводил до совершенства. Теперь, каждый раз, когда думал о себе, всегда представлял и ее. Она стала частью него, важной и неотделимой. И он никому не позволит этого изменить!
– У тебя есть сутки, чтобы убраться отсюда, – выплюнул мужчина, задержавшись в дверях.
Куликов все так же сидел в своей позе, его тяжелое дыхание действовало на нервы.
– Отныне и навсегда ты будешь держаться в стороне от моей жены и Маши. Ни ты, ни твоя благоверная не подойдете к ним!
Проглотив еще несколько фраз, которые не имел права пока говорить, Артем вышел. На сердце у него лежал камень. Настоящий булыжник. Марина даже не догадывалась, какие сети для нее расставила ее собственная семья. Она не знала, что чудом избежала ужасной участи и теперь была для него дороже всего на свете, хотя после вчерашней ночи казалось куда уж больше.
И теперь, когда он все знает, ни одна скотина не посмеет и близко к ней подойти!
Уже в машине Артем вытащил из потайного кармашка в спинке кресла блокнот. Марина забыла его в самолете, а он так и не смог его ей вернуть. Слишком сильным оказалось искушение оставить находку себе, и он не устоял. Тем более, что почти на каждой его странице красовался его портрет, сделанный тайком, пока они летели в Париж.
При помощи одного лишь простого карандаша Марине удалось перед все грани его сложного характера. Она изобразила Артема разным: задумчивым и серьезным, когда он, склонившись над бумагами или ноутбуком, занимался делами; веселым, когда разговаривал по телефону с племянником; счастливым, когда украдкой поглядывал на красавицу-жену…
Марина видела его душу, читала в нем то, что другие не замечали или делали вид, что не замечают. Она его чувствовала. Уже тогда. Задолго до того, как они стали настоящей семьей…
А что может быть важнее этого?
– Езжай в клинику, – велел он и, спрятав блокнот, улыбнулся.
Несмотря на, маячившие на горизонте, испытания, Артем был спокоен. Он знал, что все они – ничто по сравнению с той неведомой силой, что соединила их души, сплела два сердца в одно.
Она – его половинка. И этим все сказано.
