Текст книги "( Не ) настоящая жена для магната (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 32

Марина

– Мне нужны гарантии. Доказательства, что заложники реальные и до сих пор живы, – Тимофей говорил медленно, без тени неуверенности, но в его голосе уже не было прежней стали. Будто что-то сломалось в нем… Нечто очень важное. Невидимый стержень, которые все это время удерживал и не давал ему сломаться, вдруг хрустнул и задрожал под силой стихии.

Мы уже были в гараже, но наверху и снаружи все еще не умолкали дикие вопли, только выстрелы звучали все реже. Я не знала, что там происходит и мне казалось, что еще пара секунд и моя психика просто не выдержит, я сойду с ума от непонимания и страха.

Я чуть подняла голову и рассмотрела перекошенное лицо Гордеева. В его диких звериных глазах читалось явное нетерпением. Он боялся и одновременно упивался этими безумными ощущениями. В его взгляде – смерть. Я видела ее так же ясно, как и кривую улыбку, больше похожую на оскал бешеного волка или шакала.

Он вдруг резко посмотрел на меня и я от дикого ужаса вся похолодела.

– Ты их получишь, – наконец, Гордеев заговорил. – Второй этаж, центральные окна. Мои люди покажут тебе девчонку. Но имей ввиду, полковник, ее жизнь в твоих руках. Одно лишнее движение и маленькие мозги брызнут прямо в стекло. Поверь мне, картина не из приятных.

Я зажмурилась и заскулила. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Мне было холодно, несмотря на жару и отсутствие воздуха.

Несколько минут длилась тишина, во время которой Гордеев не сводил с меня голодных глаз.

Как же я мечтала, чтобы в этот момент пол подо мной провалился и затянул меня в самую магму!

– Красивая малышка, не правда ли? Это дочь моей благоверной. Кстати, она тоже сейчас там. Ждет, когда ты ее спасешь… Если хочешь, можешь забрать себе. Мне она больше не нужна, – и заржал громко.

– Ты забываешься, Гордеев!

– Да, ты прав, – он вмиг стал серьезным. – Пора прекращать этот цирк. Мне нужен мой человек. Сейчас ты позволишь ему беспрепятственно пройти в гараж, а потом дашь нам спокойно уехать. Герман сядет за руль, – на случай, если ты вздумаешь стрелять в водителя, – Марина будет со мной. Ты же не станешь рисковать ее жизнью?

Взглядом он приказал своим людям занять позиции. Передал рацию одному из них и вернул меня на прежнее место. Прижал к себе живым щитом и встал прямо напротив автоматической двери.

Словно в замедленной съемке я смотрела на то, как она медленно поднимается, пропуская внутрь яркий солнечный свет и открывая моему взору жуткую картину.

Кровь…

Кажется, она была везде. Стекала по гравию тоненькими ручейками, образуя на подъездной аллее ужасную адскую картину. То здесь, то там лежали трупы охранников, среди них мелькали и люди в форме. Их было много. Очень много. И все мертвы…

Меня замутило. Тошнота в очередной раз подступила к горлу, перед глазами запрыгали темные круги. И только зловещий шепот Гордеева не дал мне сломаться окончательно.

– Не двигайся, – выдохнул мне в висок и сдавил так сильно, что кости затрещали. – Скоро мы отсюда выберемся. Потерпи немного…

Я не дышала, не двигалась. Боялась. Внутренности все сжались, скукожились до невероятных размеров. Он вроде успокаивал меня, а мне выть хотелось в голос. Впервые в жизни я от всей души желала кому-то смерти. И это пугало.

Я не была такой. Меня даже сцены жестокие в фильмах пугали, а ужасы с боевиками я вообще никогда не смотрела. От одного вида крови мутить начинало, меня пугала чужая боль. До дрожи, до головокружения. А сейчас я мечтала о том, как он подохнет. Я умоляла всевышнего наслать на Гордеева самую жуткую, болезненную и неотвратимую кару… это все из-за него! Ненависть к нему затуманила мне разум, превратила в такое же чудовище, как и он.

Боже… как же страшно. Помоги, заклинаю. Сделай так, чтобы все закончилось, умоляю!

Вдали виднелась вооруженная группа. Мужчины в форме стояли вдоль высокой каменной ограды, их оружия были направлены на… меня. Несколько красных огоньков легли у меня прямо под ногами. Сквозь белый шум эфира послышалось приглушенное ругательство Чернова.

Он смотрел на меня. Прямо. Уверенно, как и всегда.

В его холодных голубых глазах читалось непоколебимое спокойствие. Они яркими вспышками поблескивали на солнце. Ледяные, невозмутимые глаза на красивом, словно высеченном из камня, лице. И ни одной эмоции. Ничего, за что можно было зацепиться утопающему. Пустота.

Мне вдруг стало по-настоящему жутко. Что если у него нет плана, если ему не удастся спасти меня? Гордеев и глазом не моргнет перед тем как перерезать мне глотку или всадить в грудь полную обойму. Я же ничего не смогу ему противопоставить…

Артем, где же ты?! Ты нужен мне, слышишь? Очень нужен. Приди, пожалуйста. Спаси нас…

Сквозь слезы я увидела размытый силуэт Германа. Подняв руки, он медленно шел в сторону гаража.

Чернов держал его на прицеле.

Темные глаза Германа встретились с моими. На мгновение мне даже показалось, что он… улыбается? Серьезно? Ему кажется это забавным?

Я нахмурилась, но по-прежнему стояла без движений.

– Обыщите, – велел ему Гордеев.

Его цепные псы тут же налетели на парня.

– Пустой.

– За руль его. Пора кончать со всеми этим.

Гордеев резко развернул меня лицом к себе, посмотрел в глаза и я инстинктивно дернулась. Взгляд хищника плавно скользнул по мне, опустился на грудь. Тонкие губы растянулись в голодном оскале.

– Дааа… будет жаль, если такая красота пострадает, – протянул задумчиво. – Хотя… лучше уж ты, чем я.

И захохотал громко.

Я с силой стиснула зубы. Прикусила язык, чтобы не закричать в голос… от неверия. Голова кружилась, его безумный смет отзывался во мне болезненным эхо.

– Боишься? – подцепив дулом мой подбородок, Гордеев заставил меня посмотреть ему в глаза. – Правильно. Бойся. Потому что если ты выживешь, я сделаю тебе очень… очень больно… Я еще не забыл твои выходки. Я вообще НИЧЕГО не забыл…

Распахнув пассажирскую дверь, затолкал меня в машину.

– Будь готова, – шепот Германа разорвал тишину салона, и эта его фраза прошлась по моему телу электрическим разрядом. – Я нас вытащу!

Дальше все было как в тумане. Заурчал мотор, мы выехали с территории особняка и завернули на проселочную дорогу.

Я даже толком не поняла, как мы оказались на выезде из поселка. Возле охраняемого КПП стояли машины ОМОНа. Несколько вооруженных бойцов проводили нас пристальными взглядами. Из сопровождающего автомобиля прозвучали выстрелы.

Я зажмурилась и зажала голову трясущимися руками. Только бы не слышать этих звуков, не представлять, как пули пробивают тела ни в чем не повинных людней. Только бы не оставаться в этом хаосе…

Но мне и этого не дали. Рука Гордеева тут же оказалась у меня на шее. Схватив меня за волосы, намотал их на запястье и потянул назад. Мне захотелось дернуть головой, оттолкнуть его руку, высвободиться, но я не могла даже пошевелиться.

– Смотри. Внимательно смотри, – зашипел мне в спину. – Это все из-за тебя. Все эти смерти на твоей совести. Ничего бы не было, приди ты ко мне сама. А теперь не смей отворачиваться!

Гордеев снова расхохотался, и я всхлипнула едва слышно.

– Я же говорил тебе, что ты будешь моей. С самого начала говорил. Но нееет. Твоя тупая головка этого не понимала! Я всегда получаю то, что хочу…

И зычно добавил.

– Всегда!

В эту самую секунду машину резко занесло. Мир вокруг завертелся, закружился как на карусели. Клубы дыма и пыли поднялись, поглощая нас, отрезая от действительности.

Раздался оглушительный крик, прямо над моей головой прозвучали выстрелы и я, закрыв уши руками, задрожала всем телом, по щекам покатились слезы. Но вопли и мат я продолжала слышать даже сквозь шум в ушах.

Я еще не понимала, что произошло, как почувствовала сильный поток ветра справа от себя. Дверь открылась и кто-то с силой толкнул меня в плечо.

– Марина, прыгай!

Раздался еще один выстрел, заскрипели тормоза. Герман снова толкнул меня, на этот раз сильнее. Я оттолкнулась, обняла обеими руками живот и прыгнула в густую пыльную завесу.

Земля понеслась мне навстречу, миллион маленьких стрел пронзили тело, а затем все пропало. Остался только красный туман боли, обрушившийся на меня каменной плитой. Далекий недосягаемый кусок неба мелькнул перед и тут же исчез в грязных клубах дыма с пеплом.

Силы иссякли. Усталость накатила молниеносно. Взорвалась и разрушила меня изнутри. Я больше не боролась, закрыла глаза и погрузилась тошнотворную липкую тьму.

Глава 33

Артем

Что-то случилось…

Я не понял, как отключился, как свинцовая тяжесть вдруг опустилась на плечи и раздавила своим весом, утащила куда-то, затолкала на самое дно глубокой бездны. Странный искусственный сон затуманил разум, вырубил сознание и обездвижил. Боль отступила, будто притупилась под действием анестезии, глаза закрылись, и я уснул.

Бессвязные картинки прошлого закружились в разноцветном водовороте красок. Они накатывали легкими изумрудными волнами, плескались вдали и хотелось нырнуть в них с головой, утонуть, избавиться от проблем и ожить вновь. Хотя бы там, в тайных глубинах собственных воспоминаний, увидеть ее улыбку, услышать любимый голос, ощутить нежные невесомые прикосновения. И чтобы никого рядом. Только мы и ничего больше…

Не знаю, сколько времени длилось мое беспамятство, час, два, минута… может вечность? Но в какой-то момент меня вновь выбросило в реальность.

Резко. Молниеносно. Громко.

Жизнь ворвалась в обездвиженное тело, разлилась по венам и забилась в самое средоточие моего естества, запустила застывший механизм.

Задохнувшись от внезапных ощущений, я вдруг подскочил на месте и распахнул глаза.

Мгновение потребовалось, чтобы оглянуться по сторонам и понять, что именно со мной произошло.

Тимофей! Чертов вояка, ты что опоил меня?!

Вылетев из машины, оглянулся по сторонам. Всюду виднелись трупы. Тела охранников вперемешку с людьми в форме лежали на каждом квадратном метре. Военные, полицейский, медики носились из стороны в сторону, всюду звучали незнакомые голоса, крики, какие-то вопросы и грустные вздохи. Меня не замечали, на меня не обращали никакого внимания. Я будто проспал целую вечность и очнулся прямо в аду. В непроходимом кровавом болоте, где не было никого из МОЕЙ жизни…

И тут я услышал взрыв… Громкий, оглушающий, самый настоящий взрыв… Второй за этого проклятый день и возможно последний за всю мою никчемную жизнь.

Он будто во мне случился. В грудине, где зажгло так, что захотелось кричать, взреветь в голос, пока не сдохну. И в то же время я ощущал, что уже умираю, как меня разрывается изнутри, и куски мяса словно отваливаются от меня, оставляя на теле глубокие раны. Меня больше нет. Ничего нет. Все исчезло. И только боль дикая. Боль и неверие.

Опоздал… Позволил страшному случиться… Не спас…

– Марина! – закричал так громко, что собственное эхо едва не оглушило.

Я сорвался, рванул сквозь толпу и пролетел по дороге, не видя перед собой ничего, кроме далекого догорающего островка…

Марина…

Я не могу потерять тебя.

Не могу, слышишь?!

Ты жива!

Ты не можешь меня оставить!

Мой маленький сладкий Котенок.

Моя любимая девочка.

Господи, защити ее.

Не дай ей умереть, боже.

Умоляю…

Я не знал, что страх может быть таким разрушительным. Не встречал его раньше. Не чувствовал. Не понимал, каково это, когда сердце раскалывается надвое, разлетается стеклянной крошкой и тело покрывается ледяным потом. А давящее, удушающее отчаяние заползает под кожу и пронзает плоть миллионами раскаленных игл. Не понимал… до этого момента.

Я увидел ее сразу.

Она лежала на носилках, такая маленькая и бледная. Глаза закрыты, на красивом лице копоть и грязь, из раны на виске сочится кровь.

Вокруг нее суетились врачи, рядом стояла карета скорой помощи, пожарная, какие-то люди. Много людей. Но я никого не видел. Только ее.

– Марина… девочка моя, – бросился к ней, пытаясь унять нервную дрожь, когда дотрагивался до нее, гладил по лицу, сжимал маленькие ладони.

Легко, едва касаясь, боясь сделать больно.

Когда почувствовал тепло ее кожи, чуть не умер от счастья.

Живая…

Невероятное облегчение затопило нутро, вытесняя все остальные чувства.

Сердце зашлось в груди, обезумело и заколотило по ребрам, готовое выпрыгнуть и взлететь до неба. Картинка перед глазами расплылась, задрожала.

Почувствовал, что плачу.

Впервые.

Из-за нее.

Прижался губами к ее лбу и закрыл глаза, позволяя влаге спокойно сползти по щекам.

– Марина, любимая… открой глаза, сладкая… пожалуйста, – целовал ее и плакал, как маленький.

От боли.

От счастья.

От того, как сильно ее любил.

Смотрел на нее сквозь стеклянную завесу и не мог наглядеться.

И плевать, что рядом целая толпа зрителей, что выгляжу глупо и плачу, как ребенок. Плевать на все! Главное – она жива, остальное… да гори оно все синим пламенем!

– Родная моя… Мое сокровище…

Моя ладонь легла на ее живот, и дыхание остановилось на секунду. Наш малыш… В порядке ли он?

И снова паника.

Снова страх, но теперь уже за ребенка.

Снова отчаяние и боль.

Если с нашим малышом что-то случится… если мы его потеряем, я убью Тима! Никогда ему этого не прощу! Никогда!

– Марина… – с надрывом.

Оглянулся по сторонам. Врачи суетились у второй кареты. Про нас будто забыли все.

Приподнял ее и откинул спутанные пряди с лица.

– Посмотри на меня, – зарычал сквозь зубы. – Открой глаза! Открой!

Она зашевелилась, застонала чуть слышно и резко втянула воздух.

– Артем… ты пришел… – ее шепот, едва уловимый звучал прекраснее любой музыки. И меня пробрало. Насквозь. До основания.

Она заплакала.

Глупышка моя.

А я жадно, на грани срыва, как помешанный продолжал смотреть на нее, обнимая. И ни одна сила уже не смогла бы вырвать ее из моих рук.

– Конечно пришел, милая! Я бы за тобой и в Ад спустился. Потому что ты – самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. И я люблю тебя, жена. Только тебя! Я рядом и теперь ни на шаг от тебя не отойду. Везде буду с тобой!

– Обещаешь? – улыбнулась сквозь слезы и обняла меня крепче.

– Жизнью клянусь!

Почувствовал, как кто-то тронул меня за плечо и обернулся.

– Поехали в больницу, – сказала женщина врач, улыбаясь. В ее глазах не было и тени беспокойства, и в глубине моей души вновь затеплилась слабая надежда. – Пройдете обследование и, если все будет в порядке, вас отпустят домой.

Я коротко кивнул, подхватил любимую на руки и лично отнес ее в машину «скорой помощи». Пришло время воплотить в жизнь все свои обещания!

***

В клинике нас уже ждали. Врач и несколько медсестер встретили нас у входа и проводили в приемный покой. Мне что-то говорили, а я все смотрел на Марину и так ни разу не выпустил ее из своих объятий.

Я не мог оставить ее ни на секунду!

Готов был на все, и люди это видели.

Расслабился только, когда услышал сердцебиение нашего ребенка и заверение, что с и с малышом, и с мамой все хорошо.

В этот самый момент все напряжение, переживания, страхи… все исчезло. Счастье затмило все остальные эмоции, вспыхнуло в груди и загорелось ярким, негасимым пламенем. А оно все разрасталось, растекалось по венам, отогревая, возвращая к жизни.

И я понял, что задыхаюсь… от любви и потребности всегда быть с ней, видеть ее улыбку, слышать смех, утирать горячие слезы, защищать ее и любить до потери пульса.

Закрыл глаза, а перед глазами наши мечты, в которых мы с ней вдвоем. Я держу на руках нашего первенца, чувствуя, как все раны незаметно затягиваются, и боль исчезает, как бешено колотится сердце, как сладко пахнет крошечная детская головка и какое же это благословение быть ОТЦОМ.

Я улыбнулся, притянул Марину к себе и поцеловал, зарывшись обеими руками в ее длинные восхитительные волосы.

Краем уха услышал, как тихонько закрылась дверь. Нас оставили одних.

С трудом заставил себя оторваться от нее. Взял ее улыбающееся лицо в ладо и в очередной раз вознес благодарение Небу за то, что именно эта девушка стала моей женой. Судьба.

Раньше я в нее не верил. Думал, человек сам выбирает свой путь и только от него зависит, куда заведет его очередной жизненный поворот. Но нет. Я никогда не планировал влюбляться. Ни одна женщина не вызывала во мне и тысячной доли тех эмоций, какие пробудила эта малышка.

Марина не походила ни на одну из моих бывших пассий. Она не пыталась меня соблазнить, не играла в игры, не притворялась той, кем не была.

Марина другая. Не зря же меня прошибло от одного взгляда на ее фотографию! Секунда – и все вдруг изменилось. Все мои планы, приоритеты, ожидания. Она разрушила их, разнесла в щепки. А когда увидел вживую, поплыл окончательно.

Она – моя Судьба. И этим все сказано!

– Ты даже не представляешь, как я испугался за тебя, – признался, глядя ей в глаза. – Когда произошёл этот взрыв, началась суета, крики. Я будто обезумел. Думал, если с тобой что-то случится, я не проживу и секунды…

Стоило вспомнить, как сердце словно колючей проволокой затянуло. Перед глазами замелькали все эти кадры, дыхание сбилось, поперек горла встал громадный ком.

– Не надо, – в ее голове зазвучали слезы. Маленькая ладонь накрыла мои губы, пытаясь остановить поток страшных откровений. – Не вспоминай. Не хочу снова переживать все это. Закончилось, прошло и не вернется. Мы теперь всегда будем вместе и никто не сможет нас разлучить!

Она вскинула голову, и я увидел в ее взгляде нерушимую веру… в меня… в нас… в наше светлое будущее.

– Марина…

В горле запершило.

Все слова исчезли, хваленое красноречие испарилось, словно его никогда и не было.

– Даже там, в доме у Гордеева, я ни на секунду не переставала надеяться. Знала и ждала, когда мой муж меня найдет. Он не позволит, чтобы со мной что-то случилось, – она с нежностью погладила меня по щеке и улыбнулась. Глазами. Как умела лишь она одна. – К тому же, я верила Герману. Он бы не оставил меня там…

– Этот гад тебя похитил!

Я сжал губы. Подумал, что сделаю с предателем и захрустел зубами, уничтожая эмаль. Как представил себе Марину… перепуганную, беззащитную, зовущую меня, прошило насквозь.

Я не защитил ее. Вместо того, чтобы быть с ней рядом двадцать четыре на семь, приставил к ней в телохранители крысу. Тупой, непробиваемый баран! Как можно было ТАК облажаться?!

Но даже после всего этого она продолжает меня любить…

Она ждала меня. В то время, как у нее над головой кружила сама Смерть, Марина отчаянно боролась и… ждала.

– Он был вынужден это сделать. Оказывается, у Германа есть сестра и маленькая племянница, такая славная малышка. Как увидела меня, сказала, что я похожа на принцессу и спросила: «Тебя тоже похитило злое чудовище?»… Да и Варя показалась мне хорошей. Не знаю, что именно заставило ее выйти замуж за этого монстра, но она была там в плену! Бедная девушка… Если бы ты ее увидел, сразу бы понял, что к чему. Плюс ко всему этому у Вари серьезные проблемы со здоровьем. Герман спасал ей жизнь, и я его за это совсем не виню. Она бы просто не выжила без лекарств!

Марина все говорила, пыталась оправдать поведение и предательство собственного похитителя. Я же смотрел на нее и не мог понять, как можно быть такой доброй? Она готова простить того, кто подверг ее жизнь опасности, кто забрал ее у меня и отправил в логово самого настоящего психопата. Почему?

Да потому что это – моя Марина! Самая добрая душа на свете. Именно это и подкупало в ней.

– Тём, прости Германа, – попросила грустно. – Хотя бы ради маленькой Юли. Прошу тебя. Она ведь ни в чем не виновата.

– Я подумаю, – твердо сказал я и поцеловал ее в раненый висок. – После того, как увижу их с Тимофеем и лично услышу их оправдания. А теперь, – я поднялся и взял ее на руки, – вернемся домой. Моя мама уже наверняка успела объявить нас в розыск.

Марина улыбнулась, потянулась совсем как котенок и обняла меня за шею. Знала ведь, чертовка, что не трону ее ненаглядных похитителей. Разве что… самую малость, в профилактических целях, чтобы отвыкли действовать у меня за спиной и, раз и навсегда, уяснили одну простую истину – моя семья – табу для всех!

Никто не смеет трогать тех, кого я люблю!

А Марину я люблю больше всего на свете.

И буду любить.

Вечно.

Ведь у таких, как я, полутонов не бывает.

Только по-настоящему и на всю жизнь.

Глава 34

Марина

Нас отпустили домой поздно ночью.

Выяснилось, что у меня сломаны несколько ребер и есть небольшое сотрясение. Из-за шока я совсем не чувствовала боли, она пришла потом, уже после УЗИ и прослушивания сердцебиения нашего малыша.

Врачи советовали мне остаться на ночь в клинике, но я наотрез отказалась. Мне не терпелось поскорее вырваться из ненавистных больничных стен и вернуться в самое безопасное и любимое место на земле – домой.

К счастью, Артем был того же мнения. Он договорился на счет сиделки, решил все вопросы с документами, и мы отчалили.

Всю дорогу я лежала, положив голову ему на колени, и мы говорили. Обо всем.

Мы обсуждали планы на будущее, спорили по поводу того, кто же у нас будет – Артем хотел дочку, похожую на меня, а я мечтала о сыне с такими же волшебными грозовыми глазами, как у него.

В итоге сошлись на том, что одного ребенка нам, все равно, мало и мы сделаем все, чтобы создать большую дружную семью с кучей ребятишек и большой собакой.

Про последнего сказала уже я, так как всегда мечтала о четвероногом друге.

– И назовем его Граф, – Артем широко улыбнулся и переплел наши пальцы вместе.

– Почему Граф?

– Ну как же, – в глазах мужа заблестели смешинки, напомнив мне о том, как же сильно я по этому скучала. В последнее время он крайне редко улыбался, проблемы не давали ему расслабиться ни на секунду. К счастью, теперь все это позади. Гордеева больше нет, больше никто не помешает нашему счастью. Мы выдрали его у смерти и заслужили свое «долго и счастливо». – Королевской семье нужен королевский пес. Или ты уже забыла, что стала женой Короля?

– Как я могу забыть, если ты постоянно об этом твердишь? – ответила я, упиваясь каждым мгновением с ним. Смотрю на него и не могу насмотреться.

Артем прекрасен и дело не только во внешности.

Он – лучшее, что могло со мной случиться.

Мой Король.

Властелин моего сердца.

Мое настоящее и будущее.

Мой муж.

– И буду, – упрямо согласился он и, наклонившись, мягко поцеловал мои губы. Его поцелуй успокаивает, стирает все плохое, оставляя после себя только легкость и полное понимание того, что рядом с ним мне больше нечего бояться.

С каждым его движением, с каждой лаской во мне расцветает уверенность. Я уже не помню, что чуть не умерла, что всего несколько часов назад наши жизни висели на волоске.

Все это уже не имеет смысла, потому что он здесь, со мной. И нет ничего важнее.

Отрываемся друг от друга, когда воздуха воздуха в легких совсем не осталось.

Но даже тогда Артем не отстраняется, продолжает смотреть на меня тем самым, ЕГО взглядом. А когда он снова заговорил, я не смогла сдержать слез.

– Я буду повторять тебе это каждый день, утром и ночью, до глубокой старости, пока мы не превратимся в милых старичков. Твои прекрасные волосы станут белыми, как снег, мы будем забывать, куда положили очки и спорить, разгадывая кроссворды. Ты возненавидишь мое постоянное ворчанье, а я твои фирменные вареники с вишней. Внуки будут называть нас старперами, дети будут смеяться над нашими ссорами по пустякам, а мы будем делать вид, что обижаемся на них… Но даже тогда, спустя пятьдесят лет, ты будешь для меня самой красивой, самой любимой, самой желанной женщиной на свете… Ты всегда будешь моей Королевой!

Артем улыбнулся, смахнул подушечками пальцев мои слезы и замолчал.

Я же мысленно загадала, чтобы все было именно так и пообещала любить его вечно.

Его слова заставили меня вспомнить о прошлом, навеяли на меня мысли о родителях и сестре.

В груди возникла знакомая тяжесть, но она больше не ранила, боль притупилась, время сделало свое дело. Наконец, я приняла реальность со всем ее безобразием и чернотой.

Да, у меня никогда не было семьи. Родители никогда меня не любили, я была для них лишь товаром, очередным бизнес-проектом, не более. Меня отвергли все, кого я искренне, от всей души хотела любить, единственная сестра отвернулась, назвав предательницей…

Я не винила ее за это, хоть и понять не получалось, как ни старалась.

Одно я знала наверняка – она моя сестра. Была, есть и будет всегда. Мы – половинки одного целого, и сколько бы не прошло лет, правда от этого не изменится.

Человек не выбирает, в какой семье ему родиться.

Просто нам с Машей повезло в этом чуть меньше, чем остальным.

Да, мы не жили впроголодь, у нас был большой дом, красивые комнаты и лучшие вещи. Родители давали нам все, что продавалось в магазинах и что можно было купить за деньги. Однако самого главного они нам так и не смогли дать. Того, в чем мы больше всего нуждались – любви…

Но теперь все изменится!

Я поеду к сестре, заставлю ее выслушать меня, объясню все и заберу к себе. Маша больше не будет одна. Я не позволю, чтобы тень прошлого наложила отпечаток на наши с ней отношения и разделила нас навсегда.

Отца больше нет, он уже никому не причинит боль, а мама… Она пусть сама решает, что ей нужно от этой жизни.

Я зажмурилась, крепче сжала ладонь мужа и произнесла уверенно:

– Все будет хорошо!

***

Когда машина плавно заехала во двор, нам навстречу тут же бросились перепуганные и взволнованные домочадцы. Наталия Викторовна, Алиса, Всеволод, наша домработница Ольга и даже Мартин! Они встречали нас, несмотря на поздний час и это было так… по-семейному правильно.

Я не успела опомниться, как оказалась в надежных объятиях свекрови.

– Марина, девочка моя! Слава богу все обошлось, – она обхватила мое лицо руками и внимательно осматривала. – Я так испугалась, когда услышала про взрыв. Потом еще и это похищение…

Впервые за несколько месяцев своего замужества я увидела в глазах этой необыкновенной женщины слезы. Она плакала… из-за меня. Никто и никогда раньше не заботился и не переживал за меня. Только бабушка.

Я не знала, каково это, когда тебя любят и ждут, когда тебя… любят. Просто так, не за какие-то заслуги или дела. Не за твои жертвы… просто потому, что ты есть, живая и здоровая…

Я и не поняла, как тоже начала плакать.

Слезы покатились сами собой, сломав последние крохи моей защиты. Все барьеры, которые я годами выстраивала вокруг своего израненного, разбитого вдребезги глупого сердца, рухнули под силой новых, доселе незнакомых и возникших словно из ниоткуда, эмоций.

И я поняла, что больше не одна в этом мире.

Что мне больше не нужно никому ничего доказывать.

Что я, наконец, обрела семью, о которой раньше не смела даже мечтать.

– Детка, ты плачешь? – ее голос дрогнул, в нем снова зазвучало неподдельное беспокойство. – В чем дело, милая? Что-то болит?

И тут же за моей спиной выросла высокая фигура мужа.

Артем обнял меня сзади, я оказалась прижата к могучей мужской груди.

Я и опомниться не успела, как он подхватил меня на руки, совсем как пушинку, а через минуту я уже лежала на диване в гостиной.

– Где? Где болит, сладкая? Живот? Что-то с малышом, да? Давай я вызову врача… или лучше сам отвезу тебя в больницу…

Дрожащими руками гладил меня по лицу, я видела его страх. Он был везде: в голосе, движениях, во взгляде. Он был в каждом его вдохе и выдохе. Совсем как тогда, после аварии. Я хоть и находилась некоторое время без сознания, все же слышала его, каждое слово, слетавшее с губ Артема, отзывалось во мне глухим эхо. Я не видела его лица, вокруг была кромешная тьма, но даже там, на самом дне в беспроглядной тьме, среди жутких развалин, совсем одна, я чувствовала ЕГО каждой клеткой. Артем был рядом, он жил во мне, в каждом ударе моего обезумевшего сердца. И все то время, пока я металась во мгле, ища выход, он держал меня за руку, не давая упасть. Он вел меня на свет, его голос был моим ориентиром, ярким маяком во мраке ночи.

Когда это поняла, я взяла Артема за обе руки, заглянула ему в глаза и решительно произнесла все то, что крутилось на языке.

– У меня ничего не болит, честно… Разве что сердце самую малость, но это от счастья. Просто… я впервые почувствовала, что вернулась домой… к семье. И все это благодаря тебе…

– Иди сюда, – сказал он со вздохом и, притянув меня ближе, крепко обнял. – Глупышка моя, ты снова меня до смерти перепугала. Разве можно так со своим мужем?

Я засмеялась и качнула головой. Эмоции были такими сильными, что я больше не могла ничего сказать.

– Я люблю тебя, сладка. Мы все тебя очень любим, – он взглядом указал на родных, которые стояли чуть в стороне и улыбались, глядя на нас. – И ты больше никогда не будешь одна! Завтра прилетит твоя бабушка, через неделю Машу выпишут из больницы, и она тоже присоединится к нам. И собаку я тебе куплю, какую захочешь, хоть десять! Ты только будь рядом, смотри на меня вот такими влюбленными глазами и улыбайся. Договорились?

Я молча кивнула и потянувшись, обняла его за шею и поцеловала, сладко и долго. Я больше не стеснялась своих чувств, не боялась, что решат и подумают другие.

Знала – в нашей семье главенствует любовь, и так будет всегда!

Ради этого мы боролись, прошли через многое и ПОБЕДИЛИ.

Пережить можно все, что угодно. Главное – понять, за что сражаешься и не отступать, несмотря ни на что. Долгие годы я жила в постоянном стахе, боялась выглянуть из своей скорлупы и отчаянно прозябала под гнетом невидимых оков. Я смирилась со своей участью, приняла ее и позволила другим принимать за меня решения, управлять моей жизнью, используя ее в своих целях. В тот момент, когда я думала, что потеряла себя окончательно, что Марины больше нет и никогда не будет, Судьба послала мне Артема. Потеряв все, я обрела нечто большее, самое дорогое, что есть в этом мире – ЖИЗНЬ.

Я больше не боюсь быть собой, не боюсь говорить о себе, я не стесняюсь своего прошлого и шрамов, оставленных им.

Почему?

Потому что они – часть меня.

Они и есть я.

Неидеальная, со своими достоинствами и недостатками.

Я – та, кто я есть.

Королева Марина Владимировна.

Жена, невестка, сестра, подруга, а в скором времени еще и мама. Теперь у меня много ролей и каждая из них особенна по-своему.

Я счастлива. А ради этого стоило бороться!