Текст книги "Из леди в служанки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Чудная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Я леди Виктория! Не мисс!

– Она моя.

Несмотря на мой страшный тон, служанка похоже не собиралась отступать, уперев руки в бока. Меховая накидка была очень ценной, и эта… мисс Брокс? Или как ее там, очень хорошо это понимала.

– Я буду вынуждена позвать ее светлость.

От злости я пихнула накидку обратно в шкаф, даже не удосужившись ее повесить, и взамен достала обычный синий плащ с капюшоном.

Выйдя из спальни в комнату, я обнаружила матушку, сидящей на кушетке. А двое лакеев ожидали у двери в коридор.

– Я решила лично убедиться, что вы покинули дом.

– Матушка, что происходит? – не выдержала и решила снова попытаться выяснить откуда ко мне такое отношение.

– Юная мисс, перестаньте называть меня так. Мне это неприятно.

Я отшатнулась, словно получила пощечину. Щеки ощутимо горели. Матушка смотрела на меня, словно я чужой человек с улицы. Такое выражение лица невозможно подделать. Я не имела представления, как еще мне на нее воздействовать? Возможно ли, что с герцогиней случилась болезнь потери памяти? Но имя служанки она то помнит!

Спускаясь вниз, я увидела Луизу и Анабель, выходивших из столовой о чем-то весело переговариваясь.

– Сестры! – крикнула я и поспешила скорее к ним. Сейчас все образумится.

Сестры остановились и взирали на меня с недоверчивыми лицами.

– Луиза! Анабель! Вы ведь знаете, что я ваша сестра, Виктория?

– Матушка? – обратилась Луиза к герцогине, косясь на меня с подозрением.

– Девушки, идите в комнаты! Мисс, не смейте к ним приближаться.

Сестры подхватили подолы платьев и послушно поспешили прочь. Я чуть было рот не открыла от удивления, но вовремя опомнилась. Неординарность ситуации и тот факт, что никто не признает меня за леди, не делает меня не леди.

В полной прострации я прошла до выхода, и дверь за мной закрылась. Без каких-либо напутствий.

Я стояла на крыльце, не в силах сдвинуться. Да и куда собственно было идти? Я одна на улице, без сопровождения. Недопустимо для леди!

Что за злую шутку решили сыграть со мной родственники? В чем я провинилась? Даже если и провинилась, то уж совершенно точно не заслуживала подобного наказания. Проклятье!

Неожиданная мысль посетила мою голову. Проклятье.

Не сказать, что мне многое об этом было известно. Если точнее, совсем немногое. Единственное, что всплывало в моей памяти, так это то, что в последний раз кого-то прокляли в прошлом столетии.

Неужели я первый человек в новом веке, который подвергся проклятью? В какую-то долю секунду я даже ощутила прилив гордости за себя, если бы вместе с этим не пришло чувство беспросветного отчаянья. Что же делать? Выходит, матушки и сестры и вправду меня не узнали. Ситуация кажется безвыходной.

Эдмунд! Вот мое спасение! Мой будущий жених не оставит меня в беде, и как мужчина решит мою проблему.

Светлая надежда загорелась в моей груди, и на сердце стало теплее. Осталось придумать, как одинокой леди благополучно добраться до его дома.

Я вышла на Дювильскую аллею и оглянулась по сторонам. Тут и там прогуливались леди и джентльмены из высшего общества, которые сразу же обратили на меня свое внимание. Не сказать, что я к нему не привыкла. Но это внимание было совершенно иного характера. Не самого приятного. Если на эту аллею забредет какой-нибудь попрошайка, он вызовет те же чувства, что и юная дама без сопровождения.

Накинув капюшон и спрятав под ним волосы, я пошла направо, надеясь, что меня никто не узнает в этом неприглядном виде. Мне необходим экипаж! Тогда я беспрепятственно смогу добраться до маркиза. Но где же его разыскать?

Дойдя до перекрестка, я обнаружила желаемое. Извозчик вальяжно расположился на козлах и курил дешевую на вид сигару. При виде меня он не сменил позы и продолжал дымить своей отравой.

– Прошу прощения, вы свободны? – спросила я.

Мужчина внимательно прошелся по моему внешнему виду, заставив меня внутренне возмутиться, и выдал:

– Для вас, мисс, разумеется.

Извозчик сально ухмыльнулся, породив во мне неприятные подозрения.

– Доставьте меня к Эдмунду Бофороту, маркизу Сомерсет.

При звуках известного имени, мужчина в миг подобрался и удивленно на меня воззрился, видимо пересмотрев свое первоначальное мнение.

– А плата?

– Вам заплатят.

Конечно денег у меня с собой не было, но я рассчитывала на щедрость лорда Бофорта.

– Что ж, садитесь.

На радостях я чуть ли не бегом запрыгнула в карету. Я желала как можно скорее встретиться с Эдмундом и прекратить свои мучения.

Извозчик остановился возле городского особняка Эдмунда и постучал по крыше:

– Прибыли, мисс. Жду оплаты.

Я кое-как выбралась из кареты – разумеется никто не подал мне руки. А спускаться оказалось тяжелее, чем подниматься внутрь.

– Обождите, – бросила я на ходу и устремилась к дому.

Металлическая ручка двери была ледяная, но даже будучи без перчаток, я не ощутила холода и, вцепившись в нее, с силой постучала.

Секунды ожидания казались вечностью. Особенно потому, что мою спину буравил взгляд извозчика. Надеюсь Эдмунд ему заплатит! В счет нашей будущей женитьбы.

Дверь отворилась и на пороге появился дворецкий:

– Слушаю, мисс?

– Я леди Виктория Лоуренс. Доложите лорду Бофорту о моем визите.

Я держалась уверенно, как и всегда. Вот только внутри закралось сомнение, что Эдмунда могло не быть в доме.

Похоже, что последняя мысль слишком явно отразилась на моем лице, потому что дворецкий, несмотря на мое представление, внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, а затем посмотрел за мою спину, где ожидал извозчик.

– Миледи? – дворецкий вопросительно поднял брови, – Вы прибыли одни и в наемном экипаже?

– Я старшая дочь герцога Нифийского. Если вы немедленно обо мне не доложите, то горько пожалеете.

Он всего лишь слуга, хоть и старший над всеми слугами. В моем надменном взгляде, вздернутом подбородке и прямой осанке, ясно читалась принадлежность к аристократическим кругам, что, конечно, не укрылось от дворецкого.

Какое-то время в нем шла внутренняя борьба, но он все же пропустил меня внутрь. Только зайдя в холл, я почувствовала, как на самом деле замерзла. Сейчас не помешала бы песцовая накидка!

Дворецкий помог мне снять плащ, и проводил в одну из комнат. Хороший знак. Вероятно, Эдмунд здесь. Я присела на кушетку, чувствуя голод и невероятное желание заламывать руки. Последние события сильно меня подкосили.

Скорее бы уже Эдмунд явился! По моим представлениям он должен был стрелой примчаться в эту комнату. Минут как пять назад. Но маркиз все не шел, и я начинала нервничать. Не в силах больше сидеть, я встала и начала ходить кругами, чтобы выплеснуть лишнюю энергию.

В коридоре послышались чьи-то уверенные шаги, и через секунду передо мной предстал Эдмунд.

– Эдмунд!

Я радостно бросилась к нему и схватила за руки. Я была морально и физически истощена, а потому спокойно простила себе эту несдержанность.

– Прошу прощения?

Эдмунд отстранился и отошел на шаг, отпустив мои руки. Он смотрел, совсем не улыбаясь. В голубых глазах не было привычных задорных искр. Страшное осознание больно кольнуло в самое сердце.

– Вы меня не узнаете? – прошептала я, хотя уже догадывалась об ответе. Нет, точно знала.

– Я впервые вас вижу.

Эдмунд рассматривал мое лицо, а затем его взгляд скользнул в квадратный вырез платья.

– Но мы можем возобновить наше знакомство, если таковое имело место быть.

Его взгляд потеплел, уголки губ тронула легкая улыбка. В душе расцвела надежда, что несмотря ни на что, лорд Бофорт, как благородный джентльмен, поможет мне.

Эдмунд потянулся к моей руке и нежно погладил пальцы. На миг мне показалось, что он вспомнил меня. Однако некое шестое чувство заставило меня выдернуть кисть и отойти на несколько шагов.

– Не приближайтесь.

Во мне зародилось подозрение, что возлюбленным движут отнюдь не благородные помыслы. Несмотря на желание вновь броситься к Эдмунду, я отошла еще дальше, обойдя кушетку, и теперь раздумывала как же пробраться к двери, возле которой стоял маркиз.

– О, мне нравятся игры, – хищно улыбнулся несостоявшийся жених.

Он медленно двинулся в мою сторону и меня прошиб пот ужаса.

– Я леди! Как вы смеете?

– Дорогая, – Эдмунд медленно покачал головой, – Отставим этот фарс. Вы прибыли сюда одна, без сопровождения, в наемном экипаже. А старшую дочь герцога Нифийского зовут Луиза. К чему спектакль? Вы сами бросились в мои объятия, как только увидели. Факты и ваше поведение свидетельствуют о том, что вы никакая не леди.

Слушая его речь и осознавая свое кошмарное положение, я не заметила, как лорд Бофорт почти вплотную приблизился ко мне. Я дернулась, когда вдруг его руки мертвой хваткой сжали мою талию.

– Пустите! – истерично завопила я, но он заглушил мои дальнейшие крики поцелуем.

Это было совершенно не похоже на наш первый поцелуй! Отвратительно, мерзко, гадко! Мой рот попросту смяли, не давая вздохнуть. А внутрь скользнул язык, от чего казалось, что меня сейчас стошнит. Я била Эдмунда по груди, плечам, до всего до чего могла дотянуться. Со всей силы залепила пощечину, попутно расцарапав маркизу лицо.

– Ах ты шлюха! – крикнул Эдмунд страшным голосом, которого я никогда не слышала. В нем не было ни капли того, что олицетворяло джентльмена, человека, принадлежащего к высшему обществу.

Он схватился за щеку, и воспользовавшись ослаблением хватки, я вырвалась на свободу и стремглав помчалась к двери. Вслед мне летели другие ужасные слова, но я и не вслушивалась. Пролетела через весь холл, стараясь как можно быстрее добраться до выхода. Оказавшись на улице, не разбирая дороги, бросилась куда глаза глядят.

– Эй, мисс! А мои деньги! – прокричал извозчик, но я даже не думала останавливаться.

Я бежала, словно за мной гналась свора охотничьих собак. Хотя конечно никакого преследования не было и в помине. Бежала, оставляя за собой девичьи разбитые мечты, девичью наивность… Кажется, я только что повзрослела.

Я не имела ни малейшего представления как долго я блуждала по улицам Лэндонбурга. Начинало смеркаться, и я успела продрогнуть до самых косточек, жалея, что в спешке совсем забыла о своем плаще. Но тогда единственной мыслью было убежать как можно дальше от этого места, что мне вполне удалось.

Я шла понурив голову и обхватив себя руками в тщетной попытке хоть как-то согреться. Я могла не бояться, что в этой девушке без верхней одежды, шляпки и перчаток, кто-то признает леди Викторию, первую красавицу столицы. Было похоже, что город вычеркнул меня из своей жизни.

Попадавшиеся на пути женщины старались перейти на другую сторону дороги, а мужчины пытались заглянуть мне в лицо. Под ногами путались мальчишки-попрошайки, дергая меня за юбку в надежде на монету. Кто-то кричал мне вслед непристойности, видимо приняв меня за путану, коей я чуть не стала в особняке лорда Бофорта.

Эдмунд! Его имя в мыслях отдавало горечью, разочарованием и предательством. И даже то, что он не узнал меня, служило слабым оправданием его действиям. Как можно теперь доверять мужчинам? А ведь он маркиз, аристократ! Образование, воспитание…Чего же тогда ожидать от остальных? Мне было слишком горько думать о нем. И вообще о чем-либо.

Куда я иду? Куда мне идти? В голове пусто, как и в желудке. Хотелось упасть на дорогу и свернуться калачиком, чтобы кто-то другой обо мне позаботился. Может все происходящее только дикий сон? Но холод и голод были вполне реальными.

Я дошла до неизвестного мне парка и присела на ближайшую скамью. Дома, наверное, вовсю готовятся к ужину. К столу подадут мясо, тушеное в горшках с овощами, жареную куропатку с картофелем, рыбный пирог… А на десерт воздушный пудинг из сливок и булочки с корицей. Или шоколадный торт, мой любимый. А меня выгнали…

Слезы начали капать на платье, оставляя маленькие темные пятнышки. Из груди вырвался страдальческий всхлип, и я уже не могла остановиться. Да и не желала. Я рыдала громко навзрыд, не заботясь о том, что меня услышат, что это очень неприлично для леди. Раз все кругом твердят обратное, значит мне можно выражать свое душевное состояние угодным мне способом.

Удивительно, но когда слез совсем не осталось, и я более-менее успокоилась, на меня снизошло некое подобие внутреннего равновесия.

Итак, проклятье. Определенно это было оно. Как я уже успела понять, я абсолютно ничего в этом не понимала. Нужен кто-нибудь кто в этом смыслит. Возможно гадалка сгодится?

От осенившей меня идеи, я даже с места подскочила. Ну точно! Гадалка! Вот кто мне поможет!

Несколько лет назад, уже будучи представленной обществу, в компании Джоан Клиффорд и еще одной дебютантки, я отправилась узнать свое будущее. Разумеется, это было строго настрого запрещено. Боюсь представить, как нам всем могло влететь, если бы правда вышла наружу.

Именно из-за всякого рода проклятий, гадалки, колдуны, ведьмы и иже с ними считались нечестивыми, прислужниками Дьявола. А потому люди сторонились иметь с ними какие-либо дела. Да вот только иногда посещали, чтобы порчу навести или, как мы, заглянуть за угол своей жизни.

Зачинщиком идеи выступала Джоан. В то время нас можно было назвать хорошими приятельницами. До тех самых пор пока не выяснилось, что меня чаще приглашали на балы, чаще приглашали на танцы, чаще интересовались моим мнением. С того момента я больше ни с кем не водила близкую дружбу. Окруженная мужским вниманием, я мало нуждалась в подругах.

Уж не знаю, откуда Джоан выведала про гадалку и где та обитала, но мы начали копить карманные деньги и придумывать способ избавления от компаньонок.

Я стащила бутылек со снотворным из личного шкафчика лекарств матушки. Благо, что на всем, что я там нашла, имелись ярлыки с подписями, иначе мы рисковали отравить бедную миссис Трэвис. В назначенный день именно ей выпала участь следить за нами.

Было оговорено, что мы выпьем чаю и отправимся на прогулку в карете, по пути заехав в магазинчик всякой всячины. Когда мы прибыли на место, миссис Трэвис уже видела третий сон, не меньше. Объяснив кучеру, что компаньонка уснула, и мы не желаем тревожить бедную женщину, мы направились в сторону магазинчика, а затем осторожно спрятались за угол дома.

Гадалка жила через несколько улиц от места, где мы оставили карету вместе со спящей миссис Трэвис. Мы старались идти как можно быстрее, было неизвестно как долго продлится действие снотворного. Неподалеку располагался порт, и его близкое расположение сказывалось на качестве улиц и домов, а также людей, что здесь жили. Я никогда не бывала в подобных местах, внутренности сжимались от ужаса, и я начинала жалеть, что вообще ввязалась в эту авантюру. Не нужно обращаться к гадалке, чтобы узнать свое будущее, если случайно заблудиться в подобном месте.

О доме гадалки в памяти остались синяя рама окон и голова свиньи, насаженная на кол возле крыльца. Видимо для создания нужного эффекта для впечатлительных особ, коими мы и являлись. Дрожащей рукой Джоан постучалась в дверь и, услышав глухое «Входите!», мы гуськом вошли в темный коридор, освещаемый лишь одной свечой.

Гадалка приглашала нас по очереди, запрещая рассказывать другим то, что каждая от нее услышала. Вполне возможно, что всем она предсказывала одно и то же. «Любовь через ненависть», вот что по словам гадалки мне уготовила судьба. Есть драма, есть счастливый конец. За это я отдала целых три фунта.

Я не очень верила этому предсказанию, но сейчас у меня не было лучшего варианта, чтобы обратиться за помощью. Что мне еще оставалось?

Оглянувшись, я поискала глазами городскую ратуш. Ее было видно практически из любой части Лэндонбурга, и для меня она станет маяком, ведь я совершенно не представляла, где я нахожусь и как отсюда добраться до того самого магазинчика.

На улицах почти стемнело, когда я наконец добралась до нужного мне места. Теперь начиналась самая трудная часть – отыскать дом гадалки. Я завернула за тот самый угол, куда мы спрятались от кучера и попыталась восстановить маршрут в памяти.

Я посмотрела направо. Посмотрела налево. Без толку.

Прикрыв глаза, глубоко вздохнула и выдохнула. Виктория, ты старшая дочь герцога Нифийского, и ты не позволишь какому-то проклятью тебя одолеть! Неизвестный враг вздумал тебя уничтожить, но ты не доставишь ему такого удовольствия. Да кто посмел обойтись со мной подобным образом?!

От жарких возмущенных мыслей моему телу удалось немножко согреться. И это придало ему бодрости двинуться направо. А если там ничего не окажется, то вернусь и поверну налево. Если конечно не свалюсь замертво. И не заблужусь.

Я удивила саму себя, не ошибившись в выбранном пути. Слава провидению! Хотя бы в этом мне повезло! Я была слишком измучена этим днем, чтобы в темноте пытаться отыскать хоть что-то.

По правде, я боялась, что головы свиньи уже нет и в помине, и тогда мне ни за что не отыскать нужный дом. Но спасибо Всевышнему, она была тут! На вид довольно свежая, если конечно можно было так выразиться. Судя по всему, гадалка своевременно ее меняла.

Поднявшись по ступеням крыльца, я постучала и принялась судорожно ожидать ответа. Если он последует. Время позднее, гадалка могла уже отправиться лечь спать…

– Войдите!

Внутренне возликовав, я заспешила внутрь. Тот же темный коридор, та же одинокая свеча, еле освещающая стены, покрытые бордовыми обоями. Никогда не думала, что окажусь здесь вновь.

Оказавшись в тепле, руки покрылись красными пятнами. Сейчас не помешал бы мой любимый лавандовый крем. Уже предчувствую как на коже появятся мелкие трещинки.

– Сюда! – нетерпеливо раздался скрипучий голос гадалки.

Я прошла в приоткрытую справа дверь, откуда лился слабый свет свечей. В комнате было множество пуфиков и разноцветных подушек. Полки заставлены портретами людей, вазами и горшками. В центре расположился круглый стол, за ним восседала женщина, которой на вид можно было дать как сорок, так и все шестьдесят лет.

Волосы цвета горького шоколада едва затронула седина. Лоб испещрен морщинами, а в уголках тонких губ залегли глубокие складки. Глаза горели словно два уголька. Живые, темные, завораживающие. Думаю, не ошибусь, если она владеет гипнозом.

– Садись.

Гадалка не отличалась церемонностью, и, бросив на меня один единственный взгляд, вернулась к картам, которые по всей видимости тасовала перед моим приходом.

– Порча, будущее? Зачем пришла? Или тебе любовного зелья надобно? Так тебе вроде и не нужно.

– Я пришла ни за тем, ни за другим. Вы меня не знаете…

Тут гадалка меня перебила:

– Я помню всех. И тебя тоже, Виктория.

Я так и застыла с открытым ртом.

– Вы меня узнали? Но как?!

– Я же сказала. Всех помню, – раздраженно повторила женщина, продолжая тасовать карты.

– Вынепонимаете, – затараторила я, вздохнула поглубже и попыталась успокоиться, – Вы не понимаете. При иных обстоятельствах я бы не удивилась вашей памяти. Но меня прокляли.

Я замолчала, наблюдая за реакцией гадалки. Женщина подняла на меня взгляд не выпуская карты из рук, продолжая раскладывать их на столе в непонятном порядке.

– Меня никто не узнает, – добавила я, решив, что гадалка ждет продолжения.

Она молчала, пока не закончила расклад. И только посмотрев на картинку последней карты, наконец произнесла:

– Проклятие Забвенья.

Неужели? Как будто бы я сама не догадалась до этого.

– Я и так это поняла, – бросила я в нетерпении, – Что мне делать?

– Ты не поняла, – веско сказала гадалка, – Это одно из древних проклятий. Самая высокая цена.

– Что это значит?

– Дорогого стоит, чтобы навести такое сильное проклятье. Кому же ты дорогу перешла, девочка? – женщина взглянула на меня по-новому. От ее слов мне стало не по себе.

– Какова цена?

– Одна душа.

Верно ли я расслышала? Душа? Не гора золота?

Заметив, что ее слова не произвели на меня должного впечатления, гадалка принялась объяснять:

– Душа – единственно ценное, что есть у человека. Золото можно заработать, накопить, украсть… Но душа у человека одна. Больше нет, – на всякий случай уточнила она.

Видя мое замешательство, женщина продолжила:

– Без души человек больше не сможет перерождаться. Его земной путь окончен. А в жизни он теряет способность к состраданию, любви, любому проявлению человечности.

В моем понимании, индивидуум, решивший навести проклятие на другого, уже лишен всякой человечности. И своему тайному врагу я ни капли не сочувствовала. Непонятно одно. Что я такого сделала этому человеку, что он решил расстаться с собственной душой? И кто мог попасть в подозреваемые? Подумаю об этом позже, а пока:

– Так что же мне делать?

– Ничем не могу помочь, – отрубила женщина.

Ее слова прозвучали словно приговор. Заметив, что она поднялась из-за стола, паника охватила мое сознание. Меня сейчас погонят, и я останусь совершенно одна, наедине со своей незавидной участью.

– Постойте! – воскликнула я, и вцепилась руками в стул. Но гадалка только молча прошла в соседнюю комнату. Через мгновение послышалось звяканье посуды.

Сердце охватила робкая надежда. Я очень рассчитывала на то, что мне предложат ужин. Что едят простые люди? Смею предположить, что мне подадут курицу, сыр…

– Вот, ешь.

Гадалка поставила передо мной миску с непонятной субстанцией, поверх которой плавало что-то такое же трудноопределимое.

– Что это? – наморщив нос, брезгливо поинтересовалась я.

– Куриная похлебка с сухарями.

Звучит не менее отвратительно чем выглядит. Но вслух я этого конечно не произнесла. А то еще чего доброго, заберет обратно.

Я осторожно взяла ложку, стараясь не сильно рассматривать ее на свет, чтобы не оскорбить хозяйку. И, также осторожно, погрузила в миску, подхватив несколько сухарей. Стараясь не дышать, я съела одну ложку. Меня охватило странное противоречивое чувство. С одной стороны, это была самая ужасная еда, какую я только ела в своей жизни. А с другой, она была самой лучшей. Потому что за целый день у меня во рту не было и крошки.

Пока я орудовала ложкой в миске, старательно избегая некоторых подозрительных кусочков, меня не отпускало ощущение, что я забыла что-то важное.

– И все-таки, почему, несмотря на проклятие, вы меня помните?

После того, как гадалка принесла мне ужин, она достала холщевый мешок с травами, и начала их перебирать, перевязывая одинаковые цветки бечевкой.

– У меня в роду сильные ведьмы, поэтому мое сознание не затуманено проклятием.

– В таком случае, почему вы отказываете мне в помощи?

– Потому что это древнее мощное колдовство. Я такого не практикую.

Мне перехотелось есть. И жить тоже.

– Но я могу дать направление к тому, кто практикует.

– Так не молчите же! – вырвалось у меня.

– За определенную плату.

– Я заплачу вам любую сумму, когда проклятие будет снято. Я старшая дочь герцога, у моего отца…

Гадалка перебила меня, подняв руку:

– Заплатить надо сейчас.

– Но у меня нет ни денег, ни драгоценностей.

– Так пойди и найди.

– Где? – непонимающе спросила я.

– А мне почем знать? Твоя забота. С таким то лицом, у тебя с этим проблем не возникнет.

– Как совесть позволяет вам наживаться на чужом горе? – возмутившись наглости женщины, воскликнула я.

– Неблагодарная девчонка! Я уже многим тебе помогла, и даже накормила!

Ужин и помощь были крайне сомнительного качества, но я промолчала, не желая, чтобы вдобавок к моей проблеме, на меня еще и порчу навели.

– Все! Ты мне надоела. Ступай прочь и без денег не возвращайся.

В течение всего дня, я только и делала, что терпела унижения. И я не позволю какой-то гадалке обращаться со мной подобным образом. Я поднялась из-за стола, чтобы взглянуть на нее сверху вниз, и холодно произнесла:

– Благодарю за ужин. Ваша цена?

Женщина посмотрела на меня, прищурив глаза.

– Сто фунтов.

– Вы их получите.

Сто фунтов?! Мне было известно, что жалованье наших слуг начиналось от шестидесяти фунтов в год. Целый год! И где же мне раздобыть столько денег?

Я уже было повернулась, чтобы покинуть комнату с гордой прямой осанкой, как:

– Стой. На, возьми.

Гадалка протягивала мне какую-то огромную на вид тряпку.

– Еще не хватало, чтобы ты замерзла и умерла. Плакали тогда мои деньги.

Гордость кричала развернуться и уйти. Но здравомыслие тонко намекнуло гордости помалкивать.

– Благодарю, – уже чуть теплее ответила я, и взяла из рук гадалки тряпку, обернувшейся плащом.

Оказавшись на улице, холодный пронизывающий ветер полоснул меня по лицу тысячей иголок. Я поспешила укутаться в плащ как можно плотнее.

Пережив этот день и все свалившиеся на меня беды, я надеялась, что попав к гадалке, я избавлюсь от этого злосчастного проклятия. Вернусь домой, где все кругом будут охать и ахать, где же пропадала их драгоценная Виктория. Меня уложат в постель с грелкой, накормят горячим вкусным обедом, и я забудусь долгим крепким сном. А на утро все случившиеся будет казаться обычным кошмаром… Ну не совсем обычным. Впечатлений на всю оставшуюся жизнь хватит.

А на деле, я стою одна посреди незнакомой темной улицы, продрогшая от холода, и мое положение стало еще хуже, чем было до прихода сюда. Хотя куда уж могло быть хуже. И, несмотря на «роскошный» ужин, я так и не утолила чувство голода. И мне даже не предложили ночлег!

Я не представляла куда теперь идти и где мне раздобыть денег. Самой насущной проблемой было найти место, где можно было бы переночевать. Попробовать счастье в гостинице? Платить мне нечем, однако было непринято брать у господ плату наперед. К сожалению, мой внешний вид нисколько не походил на вид леди, и мне вполне обоснованно могли отказать.

Постояв еще с минуту, я решила переместиться в более престижные районы, вернувшись обратным путем. Возможно мне повезет повстречать добродушного хозяина гостиницы, который не откажет леди, подвергшейся ограблению. Идея была чистым вдохновением, и я скорее поспешила отсюда прочь, поскольку все могло статься реальностью.

Здесь практически не зажигали фонарей, и я с трудом разбирала дорогу. Пару раз наткнулась на ямы, чуть не свернув обе ноги. Вокруг сновали подозрительные личности, и я одному Богу молилась, чтобы те меня миновали, опуская голову в капюшоне как можно ниже.

– Дорогуша! – пьяный голос крикнул мне вслед.

Я шла не оборачиваясь, рассчитывая, что неизвестный гуляка отстанет, не увидев реакции с моей стороны.

– Куда ты так спешишь?

Голос приближался, и я ускорила шаг. От бега меня отделяла совсем немного.

– Не убегай, крошка!

Слова подействовали на меня словно невидимый хлыст. Я подняла складки платья и побежала вперед, холодный пот прошиб мою спину. Это будет бесславный конец, на который похоже рассчитывал мой неизвестный враг.

Впереди показались корабли и лодки. Порт! Как же я сюда забрела?

– Осторожно! Куда вы несетесь? Разуйте глаза!

Я столкнулась с каким-то крупным по моим впечатлениям мужчиной, и приземлилась на мягкое место.

– Сами разуйте! – зло огрызнулась я.

Это было недостойное поведение, годившейся для портовой девчонки, но я претерпела достаточно бед, что не было никаких сил и желания оставаться леди.

Капюшон слетел с головы, и я ждала пока мне подадут руку. Однако место наводило на мысли, что не стоит ждать почтительного обхождения, и лучше бы тебе, Виктория, продолжить свое бегство. Поскольку встречи с мужчинами в порту до добра не доводят.

– Леди Виктория?! Что вы тут делаете?

Он назвал меня леди Викторией?

Мужчина подал руку опешившей мне, и с легкостью помог подняться на ноги.

Сложив на груди руки и с высоты своего роста, на меня неодобрительным взглядом смотрели глаза Джеймса Гамильтона, герцога Аберкорн.

Сказать, что я никогда, повторюсь никогда, даже в самых страшных фантазиях, кои иногда посещают мой разум, не представляла себя в столь ужасно неловком положении перед этим человеком, значило бы ничего не сказать. Не говоря уже о том, что лорд Гамильтон меня узнал!

Я никак не могла осознать сей факт, а потому просто молча разглядывала его светлость в темноте.

– Как вы оказались здесь, в таком виде? – нарушил наше молчание герцог, продолжая недовольно на меня посматривать.

Его голос звучал крайне обвинительно, как будто бы на то была моя воля, оказаться в таком месте!

– Мне не нравится ваш тон, милорд. Намекаете, что я здесь очутилась добровольно?

От сильного возмущения, я почувствовала легкое головокружение и внезапную потерю сил. Мой собеседник не заметил, что я слегка пошатнулась в пространстве, поскольку кажется всерьез задумался над моими словами.

– Прошу извинить мою бестактность, – на этот раз его голос был лишен каких-либо эмоций, – Я сейчас же доставлю вас в отчий дом. В какую беду вы попали?

В эту самую минуту я вдруг почувствовала бесконечную усталость. Слишком много переживаний выпало на мою долю в столь короткий срок. А то откровение, что лорд Гамильтон узнал во мне леди Викторию наперекор проклятью, окончательно выбило из колеи. И я просто рухнула снова на землю. Совершенно не изящно.

Кажется, никогда пробуждение не было настолько разбитым, вызывая одно единственное желание – закрыть глаза и погрузиться обратно в сон. Так я и поступила.

Проснувшись в следующий раз, я резко поднялась в незнакомой мне постели. К сожалению, я не обладала счастливым умением пробуждаться и пребывать в блаженном неведении прошедших событий. Я точно помнила, что упала в обморок прямиком под ноги Джеймса Гамильтона. Что было дальше, оставалось неизвестностью. Как и то, который сейчас час. Портьеры были плотно задернуты, посему определить время суток не представлялось возможным.

Я обнаружила себя все в том же синем платье, которое отчаянно хотелось сорвать и погрузиться в горячую ванную. Казалось, что все тело чесалось от такого долгого ношения плотной ткани.

Поднявшись с кровати, я осторожно двинулась в сторону окон, стараясь не наткнуться в темноте на предметы мебели, имеющие твердые и острые углы. На улице ярко светило солнце. Похоже, что я проспала не меньше двенадцати часов. Если конечно мое суждение о времени было верным.

Я собиралась было покинуть комнату и отправиться на поиски хозяина, но препятствие в виде закрытой двери меня остановило. Кто посмел меня запереть?! Лорд Гамильтон! Что за шутки?

Я дернула ручку еще пару раз, скорее от раздражения, чем от надежды, что дверь все-таки передумает и откроется. Конечно же, она не передумала.

Я прошла на середину комнаты и огляделась. Она была не очень большого размера, к тому же везде на мебели присутствовал слой недельной пыли.

Отказавшись понимать, какие беды свалились на мою несчастную голову на этот раз, я присела в кресло и приготовилась к ожиданию. На мои глаза попалась значимая деталь, которую при первом осмотре помещения, я не заметила. Завтрак!

На небольшом столике у кровати стоял поднос с давно остывшим чаем, несколькими тостами и булочками. Какое облегчение, что здесь никого не было, и никто не стал свидетелем того, как грациозная леди Виктория, совершенно не грациозным образом проскакала к столику с едой, и чуть ли не с мычанием от удовольствия принялась есть.