Текст книги "Из леди в служанки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Чудная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Я переместилась на край кровати и приняла наконец вертикальное положение, как в комнату вошла служанка с подносом в руках.

– Миледи, я принесла вам воду и влажное полотенце на голову, – она поклонилась и поставила поднос рядом на прикроватный столик, – Хозяин просил его обождать.

– Хозяин? – переспросила я, вновь привыкая к забытому обращению «миледи».

– Граф Суррей, миледи.

Служанка поклонилась еще раз и вышла.

После увиденных сцен, мне совершенно не хотелось оставаться в доме графа. А еще меня очень волновало, что же сейчас с Джеймсом, и где он?

Проигнорировав поднос, я встала с кровати и зашагала прямиком к двери. Надежды почти не было, но попробовать все же стоило. Дернула, ничего. Так и думала, я под замком. Вернулась обратно к столику, залпом выпила стакан воды. До этого момента, я не осознавала насколько сильно я испытывала жажду.

Меня страшила встреча с графом. Отчего-то мне казалось, что наши с Джеймсом судьбы в его руках. Имел ли Суррей какое-то отношение к Тайной Инквизиции? Если да, то как объяснить то, что я увидела? От их рук шла магия, в этом я была уверена. Они убили Микаэля? Смог ли он заполучить душу Джеймса?

Я чувствовала, как горю, приложила полотенце к лицу, но это принесло едва ли секундное облегчение. От нервных переживаний, живот скручивало в тугой узел.

Прошло совсем немного времени, когда граф отворил дверь и вошел в комнату.

– Леди Виктория, – он наклонил голову и указал рукой в сторону кресел, приглашая присесть.

Я молча проследовала к месту, сдерживая порывы забросать графа вопросами. Мне было интересно с чего он начнет диалог.

– Я буду прямолинеен, – сходу заявил Суррей, – То, чему вы стали свидетельницей, не что иное как действия Тайной Инквизиции. А мы – ее члены.

– Мне известно о ней.

– Вам рассказал лорд Гамильтон? – граф удивленно нахмурился, – Он не должен был.

– Не должен? – настала моя очередь хмуриться, – При всем уважении, но под действием проклятья оказалась именно я. А ваша организация вместо того, чтобы защитить меня и оказать помощь, наблюдала за событиями со стороны.

– Не совсем так. Вы были под защитой лорда Гамильтона.

– Что с ним? Он в порядке? – я уже больше не могла стерпеть неизвестности.

– В полном, если можно так выразиться. Однако его дальнейшая судьба в Тайной Инквизиции остается под вопросом.

– Что вы хотите этим сказать? А его душа…, – я осеклась, боясь услышать ответ.

Граф опустил глаза и тяжело вздохнул, однако я не почувствовала в его голосе большого сожаления:

– Да. Лорд Гамильтон ее лишился.

Я ахнула и поднесла ладонь ко рту. Во мне жила надежда, что возможно члены Инквизиции успели вовремя схватить Микаэля, и Джеймс не пострадал. Что же я натворила? Зачем вообще согласилась на это? Это все я виновата. Слезы медленно потекли по щекам.

– Не вините себя, – произнес граф, словно прочитал мои мысли, – Это было его решение.

– Но этого бы ни случилось, если бы не я…, – говорить было тяжело.

– Если бы да кабы. Прошлого не воротить. Такой магии не существует.

Он был прав. Но легче мне не становилось, скорее наоборот.

При слове «магия» я кое-что вспомнила.

– Что вы сделали с Микаэлем? Я видела красные завихрения из ваших рук.

– Мы не колдуны, если вы об этом. То была магия, заключенная в кольцо.

Граф продемонстрировал мне свою правую руку. На безымянном пальце красовался перстень-печатка с большой буквой «С».

– Семейная реликвия. Переходит по мужской линии, – пояснил граф и убрал руку обратно на подлокотник.

– Но как?

– Старые ритуалы. Наши предки умели заставлять колдунов работать на них.

Сказанное заставило меня внутренне поежиться. Пытки.

– У лорда Гамильтона есть такое же?

– Разумеется. Кстати, именно кольцо позволило герцогу узнать вас вопреки проклятью.

– Но ведь вы меня не узнали! Обращались ко мне «мисс Боунс».

– Я не мог себя выдать, – пожал плечами граф.

– Так что будет с лордом Гамильтоном? Я могу его увидеть?

– Меня больше волнует, что нам делать с вами, – задумчиво произнес граф, глядя в камин.

Несмотря на жар от горящих поленьев, внутри все похолодело.

– Проклятье пало. Вы снова леди Виктория Лоуренс, старшая дочь герцога Нифийского. Мы не можем удерживать вас без последствий. Положение затруднительное.

– Я никому не расскажу, – тут же пообещала я.

Более того, я была уверена, что в такое мало кто поверит. Если поверит вообще. Официальная история гласила, что последнее проклятье произошло около ста лет назад. Мой рассказ воспримут как желание привлечь еще большее внимание.

– Вам и не поверят, – озвучил мои мысли граф, – Дело не в огласке.

– Тогда в чем же? – непонимающе спросила я.

– Вы знаете нескольких наших членов в лицо. Воочию наблюдали наши возможности. Не говоря уже о самом знании о существовании Инквизиции, которые скрыто даже от наших близких.

Я все еще не понимала к чему ведет граф Суррей.

– Не навредите ли вы нам в будущем? – спросил он, однако выглядел так, будто обращался скорее к себе.

– Зачем мне это? Да и как у меня это получится?

– Как получится не имею представления. Вопрос скорее к вам. А вот зачем – тут все просто. Вы можете обвинять нас в бездействии касательно вашей особы, что смею заверить, совершенно не так. Или же мстить за лорда Гамильтона.

Признаться, об этом я не подумала. Но видимо, граф привык рассматривать все возможные варианты, и желал обезопасить себя уже сейчас.

– Вы сказали, что это было его решением. Так за что же мне мстить?

– Все верно. А вы очень разумная девушка, леди Виктория.

Кажется, я сумела расположить к себе графа и вызвать одобрение. Он оказался прав, я действительно начала задумываться о роли Инквизиции в том, что случилось с Джеймсом.

– Так вы меня отпустите? – с надеждой в голосе спросила я, всем своим видом выражая невинность и смирение.

– Мне необходимо переговорить с остальными членами. Но полагаю, мне удастся склонить их к положительному решению.

– Благодарю, – с чувством произнесла я, – Но вы так и не ответили. Я могу повидаться с лордом Гамильтоном?

– Думаю, это возможно. Если он сам того пожелает. Но не ранее завтрашнего дня. А сейчас я вас оставлю.

– А как же моя компаньонка? Миссис Гилберт? И моя семья? Выходит, что они не видели меня почти две недели.

– О, за это не переживайте. Человеческий мозг куда занятнее любой магии, – ухмыльнулся граф, затем встал и поклонился, – Скоро вас известят о нашем решении.

За эту ночь случилось слишком много открытий. Но больше собственной участи, меня волновала участь Джеймса, и ожидая известий от графа, я не могла думать ни о чем другом.

За окном стояла глубокая ночь, но сна не было ни в одном глазу. Чуть ли не целый час я слонялась из угла в угол по отведенной мне комнате, переживая за Джеймса, а к концу этого срока, начиная немного переживать и за саму себя. Что если остальные члены Инквизиции не согласятся с графом Суррей относительно свободы моей персоны? Как я поняла, их общество обладало какими-то накоплениями магии, доставшейся от предков. Возьмут, да и заново проклянут. Или что похуже.

Дверь открыла та самая служанка, что принесла мне ранее воды и полотенце.

– Миледи, экипаж подан.

Меня отпускают? В коридор вышла настороженно. А вдруг увезут куда в безвестность?

Все мои тревоги развеяла миссис Гилберт, которая, как оказалось, уже дожидалась меня в карете. Еще никогда я не была ей так рада.

– Миссис Гилберт!

Компаньонка окинула меня взглядом, которому я не смогла бы дать описание. Какой-то он был расфокусированный.

– Мисс Лоуренс? – спросила миссис Гилберт так, словно пробовала мое имя на вкус, – Ох, простите! Леди Виктория.

– Она самая, – я неуверенно улыбнулась.

Женщина выглядела немного растерянно. Видно сказываются последствия проклятья. Будь оно неладно.

– С вами все в порядке? Мне передали, что вы упали в обморок! Какой неприятный у графа дворецкий. Наотрез отказался пускать меня к вам.

– Сейчас все в порядке.

Хотелось бы мне в это верить. Моему физическому здоровью ничто уже не угрожало. А вот моральное было под большим вопросом.

– В последние дни вы выглядите очень бледной. Все эти мероприятия вас сильно переутомили. Простите за мою прямолинейность.

– Не извиняйтесь. Вы правы.

Остальной путь до моего дома, мы сидели молча. Миссис Гилберт уже почти клевала носом, когда карета наконец подкатила к городскому особняку Лоуренсов.

– Видимо, мы так редко здесь бываем, что я его почти и не помню, – удивленно молвила компаньонка, оглядывая фасад дома.

У меня было чувство, что я не была здесь год. Все как будто изменилось. Точнее изменилась я сама.

Нас встретил заспанный дворецкий.

– Миледи? – спросил он так, будто и я впрямь отсутствовала целый год.

Целую минуту разум дворецкого писало ему новые воспоминания. Наконец он пустил нас внутрь, но все продолжал недоуменно поглядывать в нашу сторону. Я попросила его отвести миссис Гилберт в комнату, которая раньше принадлежала миссис Трэвис, а сама отправилась в свою спальню, отказавшись от единственной свечи, которую протягивал дворецкий. Им с миссис Гилберт она точно нужнее. А путь в свои покои я найду и с закрытыми глазами.

Оказавшись в комнате, я внимательно ее осмотрела. Выглядела она как-то одиноко и совсем необитаемо. Коснулась покрывала, уселась на кровать. Почему-то все казалось чужим. Не родным.

Я переоделась в ночную сорочку. За время «самостоятельной жизни» я научилась ловко справляться со своей одеждой. Залезла под одеяло, но сон никак не шел.

В сознании всплыл образ графа Суррей. Старый лис! Почти все время уходил от моих вопросов. Я так и не сумела понять, что же теперь с Джеймсом? А колдун? Он жив или…?

Больше всего возмущало, что в доме графа похоже было предостаточно членов Инквизиции, но никто из них не спешил мне помочь. Тут вспомнился требовательный тон и прозвучавший приказ Гамильтона.

«Вы должны уйти».

Знал ли он о появлении Микаэля? Но откуда? Сам колдун вел себя так, словно он удачный охотник, вышедший на след добычи.

Завтра, то есть уже фактически сегодня, я увижусь со своей семьей. Сердце взволнованно застучало в груди. Как их разум объяснит им мое долгое отсутствие? Я безумно переживала за эту встречу. Заметят ли, что я изменилась? И какова будет реакция?

А еще я непременно должна увидеться с Джеймсом! После слов графа, я боялась, что герцог действительно может отказаться со мной разговаривать. Для начала стоит отправить ему записку с просьбой о визите. В свете его помолвки, все это выглядит до неприличия неприличным. Но сейчас мне было плевать на правила и репутацию. Лишь бы только он согласился…

Измученная и вконец вымотавшаяся, я провалилась в сон.

Едва проснувшись, я тут же вскочила с постели и дернула сонетку. Я не должна терять ни минуты! Подлетела к письменному столу, достала чистый лист бумаги и второпях нацарапала пару предложений.

В спальню постучалась и вошла удивленная камеристка.

– Передайте посыльному. Для лорда Гамильтона, – я протянула в руки потерянной служанки запечатанный лист, – И попросите слуг принести воды для ванной.

Жаль, что в нашем доме нет водопровода. Я чуть было сама не побежала таскать эти ведра, но все сочтут меня сумасшедшей. Надо бы обсудить эту идею с отцом.

– Как прикажете, – произнесла сбитая с толку камеристка, однако к выходу девушка направилась твердым уверенным шагом.

Не дело это. Я даже имени ее не помню.

– Мисс…? – я выжидательно уставилась на служанку.

– Мисс Боунс, – тихо ответила девушка, настороженно поглядывая в мою сторону.

Вот же как. Мисс Боунс? Я чуть было не фыркнула.

– Мисс Боунс, после водных процедур, подготовьте мое любимое голубое платье на выход, и я буду премного благодарна, если вы соорудите из моих волос какую-нибудь романтическую прическу. У вас это чудесно получается.

У моей камеристки и правда чудесно получалось справляться с моей копной. Но я никогда не хвалила ее умения. От неожиданности она даже чуть ли не впервые посмотрела прямо мне в глаза.

– Как прикажете, – повторила она и быстро ретировалась из комнаты. Однако я успела заметить, как покраснели ее щеки.

Я не знала, ответит ли Гамильтон на мою записку согласием, но необходимо быть во всеоружии. Мне захотелось предстать перед ним леди Викторией, а не служанкой Лолой или неизвестной мисс Боунс.

Через три часа я была готова. Мой безупречный внешний вид немного вселял в меня уверенности, хотя, читая мое послание, герцог не мог лицезреть меня вживую. Как же долго нет ответа! Я начинала нервничать.

Близилось время обеда, и я спустилась в столовую. Матушка и отец уже были здесь, что-то тихо обсуждая между собой. Заприметив меня, матушка тут же подскочила с места.

– Виктория, моя дорогая! – она крепко меня обняла. Как же приятно было вдохнуть ее запах, – Наконец-то вы спустились к нам! Все эти балы, да оперы… Мы же практически вас не видим! Спите весь день, а потом исчезаете на очередное мероприятие, – недовольно поворчала герцогиня, но потом снова заулыбалась.

– Виктория, правда вашей матушки. Но если бы все это привело к вашему скорейшему замужеству, она бы простила вам это невнимание, – весело заметил отец.

– Я исправлюсь, – только и смогла вымолвить эту короткую фразу. Хотелось молчать и просто смотреть на своих родителей, зная, что они любят меня своей бесконечной родительской любовью.

– Я надеюсь, что ваше обещание можно отнести в счет скорого предложения руки и сердца? – хитро прищурившись, с надеждой в голосе спросила матушка.

Джеймс… Настроение ощутимо начало падать. Прошло предостаточно времени, что получить записку и отправить ответ. Хоть бы какой-нибудь! Хуже всего неизвестность.

Стоило мне совсем впасть в отчаяние, как в столовую вошел дворецкий с подносом в руках.

– Леди Виктория, вам письмо.

Я схватила конверт и наскоро распечатав, пробежалась глазами по строкам. Родители удивились подобной спешке.

– Дорогая, что-то произошло? – озабоченно спросил отец.

– Все хорошо, – улыбаясь, ответила я, – Пожалуйста, простите меня, но я вынуждена вас покинуть.

– Ну вот опять, – огорченно протянула матушка, уперев руки в бока.

Помахав им рукой, я стрелой выскочила из столовой, на ходу попросив дворецкого подать карету.

Ответ Джеймса был коротким и равнодушным. Но это не имело значения. Главное, что я его увижу!

Я чуть ли не дышала, прижимая к груди записку от герцога, пока карета везла меня к его дому. Миссис Гилберт кидала на меня озадаченные взгляды. Всю дорогу ее лицо напоминало поле битвы, где она вела внутреннюю борьбу.

– Миледи, – наконец напряженно произнесла она, – Мне не кажется удачной идеей посещать лорда Гамильтона в его доме. Вы преследуете герцога. Боюсь, это не самое достойное поведение для леди.

Теперь, когда миссис Гилберт стала компаньонкой для леди, а не для какой-то мисс, она относилась к своим обязанностям куда серьезнее.

– Не переживайте, мы условились о встрече, – мягко ответила я.

– Но это ничего не меняет.

В глазах общественного мнения, миссис Гилберт была права. Если бы она только знала, как все сложно и запутано.

– Леди Виктория. Лорд Гамильтон меня ожидает, – сказала и проскользнула мимо ошарашенного такой наглостью дворецкого. Ему ничего не оставалось, как впустить следом миссис Гилберт.

– Я доложу о вас, – дворецкий принял нашу верхнюю одежду, исподтишка рассматривая мое лицо.

Нас с компаньонкой проводили в небольшую гостиную. Вскоре явился старший слуга:

– Хозяин ожидает вас у себя в кабинете.

При этих словах миссис Гилберт поднялась вместе со мной, но я ее остановила:

– Все будет в порядке. Не беспокойтесь.

Вот бы и мне кто такое сказал. Лицо женщины выражало готовность поспорить, но она только поджала губы и вернулась обратно на диван.

Я шла за дворецким, то ускоряя шаг, то плетясь еле-еле. Руки дрожали. Господи, человек пожертвовал ради меня своей душой! Что я ему скажу? «Спасибо, милорд»? Ну почему все, кто мне очень дорог, кого люблю всем сердцем, страдают из-за меня? Вот поистине проклятье…

Я вошла в кабинет Гамильтона. Он сидел за столом, сложив руки. Человек, отрекшийся от души из-за любви. Так говорил колдун. Поступок герцога – неопровержимое доказательство его чувств ко мне. А теперь их нет. На глазах выступила слезы, я быстро-быстро захлопала ресницами.

Уловив мое настроение, Джеймс просто спросил:

– Зачем вы плачете?

Он не встал и не подошел меня утешить, как делал это раньше. От осознания этого, захотелось заплакать еще сильнее. Но я стойко подавила это желание. Сейчас не время.

– Я плачу о вашей душе.

Гамильтон удивленно вскинул брови:

– В самом деле?

Ну конечно. Как там говорила гадалка? Ему теперь чуждо все человечное. И никакой любви. Только холод в сердце. Мне казалось, что даже в кабинете было несколько прохладнее, чем во всем доме.

– Вы сожалеете? – осторожно спросила я, оставив без внимания его вопрос, который скорее был риторическим.

– В тот момент самым важным для меня было сохранить вашу душу. Сейчас я не испытываю по этому поводу никаких чувств.

– То есть, вы не держите на меня зла?

– Я же сказал. Никаких.

Гамильтон говорил отчужденно и был таким далеким… Однозначно ему было все равно, с душой я тут или нет.

– Как поживает мисс Петерсон? – спросила зачем-то.

– Утром она отбыла в Мерику.

– Вот как, – удивленно произнесла я.

Мне очень не хотелось спрашивать про их свадьбу. Поскольку герцог никак не отреагировал на мое замечание, пришлось все-таки продолжить эту тему:

– Ваша невеста проделала такой долгий путь ради одной недели в Лэндонбурге?

– Мисс Петерсон больше не моя невеста. Мы разорвали помолвку, и она отправилась обратно домой.

– О, – только и смогла выдохнуть я.

Когда они успели? Радоваться ли мне? Я все хотела начать разговор о главном. О том, как я виновата перед ним, как мне глубоко жаль, что это произошло, как я его люблю… Но теперь ему не нужны все эти признания.

– В свете всех событий, – Гамильтон неожиданно поднялся из-за стола и подошел ко мне, – Я считаю это вполне ожидаемым и неотвратимым.

– Что? – спросила испуганно.

– Предложение выйти за меня замуж. Заготовленного для такого случая кольца у меня нет. Первое, от которого вы отказались, давно кануло в небытие. Кольцо мисс Петерсон вам попросту не подойдет по размеру. И ко всему прочему, мне кажется это неуместным. А потому, держите.

Он поднял мою несопротивляющуюся левую руку и надел на безымянный палец перстень-печатку с большой буквой «Г».

– Это же магическое кольцо?

Я ничего не понимала. Джеймс только что сделал меня своей невестой? Я так ждала этого момента, а тут… Все так скупо, холодно, равнодушно. Как-то даже деловито. «Ожидаемо и неотвратимо». Совершенно неромантично. И это кольцо еще.

– Оно мне ни к чему.

Мне отдали то, что не нужно. Я с трудом заглушила обиду. Это по моей вине герцог так себя ведет. Терпи, Виктория.

– Вы перестали быть членом Тайной Инквизиции? – ответ был очевиден, – Кстати, почему вы тогда велели мне покинуть дом графа?

– На вас готовился ритуал для привлечения колдуна.

Что?!

Я смотрела на Гамильтона не верящими глазами.

– Ничего не понимаю…

– После посещения дома гадалки, за вами пристально следили. Ожидали, что вы приведете нас прямиком к колдуну. Затем мне было приказано узнать у вас информацию, что вы получили, но этого оказалось недостаточно. Инквизиция задумала использовать вас в качестве наживки. Забирая душу, колдун становится уязвимым для того, чтобы его можно было поймать.

Речь Гамильтона звучала без каких-либо эмоций. Сухо и отстраненно.

– Вы в этом участвовали?

– Я велел вам уйти. И полагал, что вы послушались.

Дура вдвойне! Я закрыла глаза, поражаясь своей глупости. Все было так глупо!

– Выходит, что колдуна схватили? Его убили?

– Нет. Держат в специальной камере. Полагаю, он им нужен. Магия, заключенная в кольцах не вечна. Запасы истощаются.

– Так что же получается? Тайная Инквизиция отлавливает колдунов, чтобы потом самим колдовать?

– Их постулаты менялись со временем… Как видите, я терплю последствия моего неодобрения их действий.

Вот значит, почему его исключили. Защищая меня, он действовал против них!

– Им была безразлична моя судьба? – горько спросила я.

– Одна душа ради спасения многих.

Зло ради добра?

– Вы правда желаете на мне жениться?

– Я думаю, что это вполне закономерно.

Не зная, что еще сказать, я попрощалась.

Обратный путь до дома, я задумчиво крутила кольцо, который подарил мне Гамильтон. Да и подарил ли? Скорее избавился таким вот необычным способом, сделав мне предложение. Вернее, сделав меня своей невестой, поскольку вопросительной интонации я не уловила. Все это было так странно и неожиданно. Чего я меньше всего ожидала от разговора с герцогом – это покинуть его дом в статусе будущей жены. Чувство радости было скомкано. Да и какая тут радость? Он же совершенно точно ничего не испытывает по этому поводу! Зачем я ему?

А мисс Петерсон? Интересно, он разорвал с ней помолвку до того, как потерял душу, или вот прямо с утра? На приеме у графа Суррей, я ее не приметила…

– На вас просто лица нет, – после долгого молчания произнесла миссис Гилберт, а затем ее взгляд упал на кольцо, и она воскликнула, – Что это?!

– Лорд Гамильтон предложил выйти за него замуж, – ответила я отсутствующим тоном.

– И вы согласились? Но это же двоеженство! – возмущенно заключила компаньонка, раздувая ноздрями воздух.

– Он разорвал помолвку с мисс Петерсон. Она уже на пути в Мерику.

– О, – запнулась миссис Гилберт, переваривая всю информацию, – Мои вам поздравления.

– Спасибо.

Не уверена, что меня можно поздравить.

Когда я вернулась домой, все семейство расположилось в большой гостиной. Так сказать, часы общего досуга. Отец читал газету. Тут же рядом с ним было припасено несколько книг. Матушка составляла меню на ужин. Луиза рисовала натюрморт, а Анабель лениво тыкала иголкой по ткани, делая вид, что занята вышиванием. Досуг может и не общий, зато все в одном месте.

Первой меня заметила Анабель, она меньше всех была вовлечена в свое рукоделие, а потому ее взгляд то и дело блуждал по комнате.

– Виктория! – радостно окликнула меня младшая сестра и бросила свое вышивание, чтобы подскочить ко мне с поцелуем. Неожиданно. Приятно.

– Я уже было не поверила нашим родителям, когда она заявили, что вы спускались к обеду. А нас не дождались, – пожурила она, держа мои руки.

Милая и светлая девочка. Ее искренняя радость от моего появления согрела мое сердце. И в этот момент я поверила, что все будет хорошо. Не знаю, как. Но обязательно будет.

Луиза тоже поднялась со своего места, но от мольберта не отошла.

– Неужели наша Виктория вспомнила, что у нее есть семья?

Сначала я хотела было возмутиться ее неприветливым словам. Вероятно, по привычке. Но поняла, что тон звучал совсем не воинственно. Без сарказма и желания поддеть.

– Я и не забывала, – я медленно подошла к ней и осторожно приобняла. Боюсь, Луиза не оценит таких порывов. Перепалка закончилась, не успев начаться. Прогресс.

– Дорогая, что я вижу!

Матушка соколом взметнулась со своего кресла и подлетела к моей левой руке, не отрывая взгляда от своей добычи.

– Лорд Гамильтон сделал мне предложение, – неловко пояснила я.

– Какое необычное кольцо, – бормотала она, разглядывая перстень.

– Это фамильная ценность.

– Герцог? – нахмурился отец, – Но разве он…

– Бывшая невеста мисс Петерсон отправилась обратно в Мерику. Помолвка разорвана, – быстро проговорила я. Из моих слов получалось, что сначала мисс Петерсон решила покинуть Галнию, и, в свете этого события, помолвку разорвали.

– И он тут же сделал предложение моей дочери? – брови отца поднялись и только чудом не вышли за рамки лба, – Положительно, герцог очень переменчив. Надежный ли из него выйдет муж? Я уж молчу о том, что он не известил меня о своем желании. Я бы подумал…

– Но в первый раз вы с легкостью дали свое согласие и были рады такому жениху, – привела я не очень убедительные доводы.

– Первый и второй не одно и то же, дорогая.

Не поспоришь. Но матушка отвела огонь.

– Весь свет сойдет с ума от такой новости! Самая блестящая партия сезона! Да что уж. Десятилетия!

Хоть кто-то рад предстоящей свадьбе. Конечно, я люблю Джеймса и отказаться от него сейчас значило бы проявить малодушие. Хватит ли этой любви на двоих? Как долго я буду умирать внутри, сталкиваясь с его равнодушным взглядом? Не получая ни ласки, ни теплоты…

– Я так переволновалась. Мне нужно уединиться и немного отдохнуть.

– Конечно, моя дорогая. А я внесу изменения в список блюд на ужин. Такое событие! Надо отпраздновать, – захлопотала матушка и принялась усердно чиркать в составленном меню.

Это был удачный предлог, чтобы собраться со своими мыслями. Кольцо все время норовило соскользнуть с тоненького пальца, но я постоянно придерживала его большим, не желая снимать. Была ли в нем магия? Навряд ли. В этом случае Инквизиция изъяла бы его у Джеймса, а сам герцог не отдал его мне.

Инквизиция! Недаром мне с самого начала показалась сомнительной вся их деятельность. По прошествии стольких лет магия, которую они незаконно выбивали из колдунов, совсем их развратила. Вероятно, создатели этого тайного общества преследовали благие цели, но сейчас… Они не побоялись лишить меня души ради поимки Микаэля. Скажем, на этот шаг я сама отважилась, но инквизиция совершенно тому не препятствовала и нарочно свела меня с колдуном, очевидно надеясь на такой исход. Ну кто в здравом уме согласиться расстаться с душой? Только человек, пребывающий в отчаянии. То-то они и не спешили мне помогать. И граф Суррей совершенно не выглядел расстроенным, когда сообщал мне о том, что Джеймс лишился души. Послушайся тогда я его, сумела бы Инквизиция поймать Микаэля? И сидеть мне тут мисс Боунс…

Нет! Не могу я позволить вершиться злу. Колдун забирает души? Ну так Инквизиция ему и не препятствует! А посему я не буду чувствовать ответственности, если подпорчу их планы в отношении Микаэля. Я очень надеялась, что есть способ вернуть душу Гамильтону. И только колдун в состоянии мне помочь. А значит, надо как-то его вызволять из цепких лап членов Инквизиции. Да только кто знает, где эта специальная камера, в которой его держат? Единственная моя зацепка – дом графа. Отчего-то мне казалось, что он был у них лидером. Напишу леди Александре записку с просьбой меня принять, и попробую невзначай побродить по дому.

Меня осенила идея! С собой я прихвачу униформу служанки, переоденусь и более-менее незаметно смогу обыскать дом. Горничная привлечет меньше внимания, чем леди. Так и поступлю.

Леди Александра не заставила ждать с ответом и приглашала меня завтра на чаепитие между завтраком и обедом. Есть время подготовиться. Платье служанки я отыскала в прачечной под недоуменными взглядами слуг. Они чуть ли не рты раскрывали от такого странного поведения госпожи, но старались держать лицо.

Оставалось придумать, как пронести платье, фартук и чепец в дом графа. Не в ридикюль же прятать… О! Можно под нижними юбками платья! Идея неплоха, нужно грамотно реализовать. С шитьем у меня не очень ладилось. Как и Анабель, я только мух ловила, пока делала вид, что вышиваю. Но тут особого умения и не надо. Главное сделать стежки достаточно крепкими, чтобы нить выдержала вес платья, и при этом суметь разорвать петли, когда настанет время переодеться. Половину ночи я потратила на это безумство, глаза уже почти не различали иглы, и я пару раз попадала по пальцам. Под конец немного покалеченная и жутко уставшая, я все же осталась довольна результатом.

На следующий день у себя в гостиной меня и миссис Гилберт встречала удивленная и смущенная леди Александра.

– Право, леди Виктория, это такой сюрприз. Не думала, что вы заинтересуетесь моей особой, – скромно лепетал этот ангельский цветочек.

В домашнем розовом платье, с наполовину убранными назад волосами, девушка являла собой довольно очаровательную картину. Сама невинность. Более чем уверена, что дочь графа Суррей совершенно не догадывается о темных делишках своего отца.

– Я очень хотела бы с вами сблизиться. Дело в том, что…, – ах, чего уже таить, – Я обручена. И мне было бы приятно, если бы вы стали одной из подружек невесты.

– Обручились? Какой сюрприз! Мои искренние поздравления, – Александра сияла неподдельной радостью, – Кто жених?

– Лорд Гамильтон.

– О, – удивилась девушка, – Это очень неожиданно. Учитывая, что он до последнего момента был обручен с девушкой из Мерики. А я полагала, что вы станете женой лорда Эдмунда Бофорт.

– Лорд Бофорт принес разочарование, – уклончиво ответила я. Вдруг мне стало интересно, как же он поведет себя сейчас.

– Раз вы так говорите, то я могу позволить себе заметить, что как муж лорд Бофорт вероятнее всего будет не совсем надежным.

– Что вы имеете в виду? – я с интересом взглянула на эту молодую деревенскую девушку.

– При знакомстве, он показался мне слишком увлеченным собственной персоной и тем эффектом, который он вызывает в женском обществе. Когда он ухаживал за вами и все ждали, что со дня на день, объявят о вашей помолвке, он пытался флиртовать со мной. Возможно и с другими дамами.

Надо же какая проницательность! А леди Александра не так проста, как кажется на первый взгляд.

– Вы очень точны в суждениях для такой молодой особы, которая всю жизнь жила и воспитывалась за городом. Я восхищена.

– Ох, ну что вы, – покраснела Александра, – Многие вещи совсем на поверхности.

Вот только я судила обо всех весьма поверхностно. Никакой лорд Кент не страшен этой юной леди. А я то переживала.

Мне было очень интересно разговаривать с Александрой, но я помнила об истинной цели своего визита. Надо бы притвориться, что мне не хорошо, и возможно, даже упасть в обморок.

Я потянулась к столу, чтобы поставить чашку с недопитым чаем. Моя рука эффектно затряслась, привлекая общее внимание, а другая ладонь взметнулась ко лбу.

– Прошу прощения. Кажется, небольшое недомогание.

Миссис Гилберт тут же подоспела рядом:

– Может стоит прилечь?

– Возможно мне и правда не повредит небольшой отдых. Столько волнений с этой помолвкой.

– Конечно, я вас понимаю, – с обеспокоенным видом Александра позвонила в колокольчик, вызывая дворецкого.

– Норберт, будьте добры, отведите нашу гостью в одну из комнат, и принесите нюхательные соли и воды.

Я медленно шла за дворецким, опираясь на руку миссис Гилберт. Какая же болезненная ей досталась воспитанница. Оказавшись в одной из небольших гостевых комнат на первом этаже, я прилегла на кровать и попросила свою компаньонку:

– Миссис Гилберт, я ценю вашу заботу и беспокойство. Вы не возражаете, если я немного посплю? Надеюсь мы не злоупотребим гостеприимством.

– Леди Александра чудесная, понимающая девушка. Уверена, что она не будет против. Я загляну к вам через час.