Текст книги "Если мы когда-нибудь встретимся вновь (ЛП)"
Автор книги: Ана Хуанг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 14
Блейк внимательно смотрел под ноги, пробираясь по крутому склону из рассыпающихся ступеней. Перил не было, и хотя у него пока не было четкого плана на жизнь, он точно знал: падение с Великой Китайской стены в него не входит.
Программа обмена привезла их в Пекин вчера. После короткого сна преподаватели – laoshis– уже этим утром погнали всех на Стену. Вместо Бадалина или Мутяньюя – самых туристических и простых участков – они пошли пешком от Цзиньшаньлина до Симатая. Никаких канатных дорог, только крутые лестницы и такие вертикальные подъемы, на которые Блейк не подписывался.
В обычный день Блейк одолел бы этот маршрут за три часа вместо положенных четырех, но сегодня он был настолько рассеян, что плелся в хвосте, отстав даже от Крис.
Ну, не ото всех друзей он отстал.
Блейк добрался до следующей сторожевой башни и отхлебнул из бутылки. Краем глаза он наблюдал за Фаррой: она медленно карабкалась по ступеням к нему, ее лицо раскраснелось от усилий. Она споткнулась о шаткий камень и повалилась вперед. У Блейка сердце ушло в пятки. Он потянулся, чтобы помочь, но Фарра восстановила равновесие и сама преодолела остаток подъема.
Пульс Блейка вернулся в норму.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да.
Фарра убрала выбившуюся прядь с глаз.
Это было первое слово, которое она сказала ему за шесть дней – не то чтобы он считал. Она избегала его с самого Макао, и он ее не винил. В ту ночь он повел себя как последний козел.
Фарра прошла мимо него и пролезла через окно башни на следующий участок стены. Блейк последовал за ней. Он подождал, пока они пройдут узкую тропу под башней и выйдут на более широкую часть, прежде чем заговорить.
– Ну, как тебе поход?
Он поморщился, едва слова слетели с губ. Банальщина.
– Нормально.
Блейк зашел с другой стороны. – Бывала раньше в Пекине?
– Нет.
– Любопытный город.
– М-м.
– Слышал, laoshis сегодня на ужин подадут нам ядовитые грибы.
– Отлично.
Блейк застонал.
– Фарра.
– Что?
– Поговори со мной.
– Я и так с тобой говорю.
Целая фраза – уже прогресс.
– Слушай, я знаю, что вел себя как придурок на прошлой неделе. Прости меня.
Блейк запнулся на последнем слове, потому что в глубине души он всё равно бы оторвал тому парню руку, представься такая возможность.
Перед глазами снова всплыла картина: Фарра и тот кретин целуются. Челюсти Блейка сжались. Он не жалел, что оттащил того парня. Он жалел о том, как обошелся с самой Фаррой. Его накрыло собственными проблемами и ревностью, и он сорвался на ней.
К тому же, та фраза про любовь как к сестре? Полная чушь.
Если бы Блейк думал о своей сестре Джой так, как он думает о Фарре, в аду для него бы приготовили отдельный котел.
– Извинения приняты.
Снова тишина.
Блейк мучительно подбирал слова. Фарра шла рядом, но была так далека, что он боялся – моргнешь, и она просто растает в воздухе. Они миновали еще несколько башен молча. Подъем за подъемом, шаг за шагом.
Через час они остановились передохнуть. Фарра опустилась на камни.
– Можешь идти вперед, – сказала она. – Не обязательно сидеть со мной.
– Я хочу.
Фарра бросила на него озадаченный взгляд, после чего отвернулась к пейзажу. Блейк проследил за ее взором. Он сотни раз видел это на фото, но реальность не шла ни в какое сравнение.
Суровые горы кольцом окружали их, точно безмолвные стражи. Древняя стена будто вздыхала под их ногами, храня следы тысяч людей, прошедших здесь до них. Она змеилась по дикому ландшафту – бесконечная, упрямая, стоящая здесь тысячелетиями. Стена ярко выделялась на фоне огненно-рыжей и зеленой листвы, пока не исчезала в туманной дымке вдали. Порывы ветра приносили шепот истории: о павших династиях, призраках императоров и принесенных жертвах.
У Блейка по коже побежали мурашки. Трудно было осознать, что он стоит на фундаменте из тысяч лет истории. Он вспомнил, как ребенком посетил крепость Аламо и поразился ее древности. По сравнению с Великой Китайской стеной, Аламо был просто младенцем.
– Он всегда хотел здесь побывать.
Фарра заговорила первой.
Блейк сел рядом. Ноги гудели от облегчения.
– Кто?
– Мой папа.
– Время еще есть. Уверен, эта стена никуда не денется в ближайшее время, – попытался пошутить Блейк.
Фарра опустила глаза.
– Он умер четыре года назад.
Вот черт.
– Прости, мне очень жаль.
Блейк почувствовал себя полным идиотом. В последнее время он только и делал, что лажал.
– Всё хорошо. Ты же не знал.
Ее улыбка дрогнула и погасла через секунду.
У Блейка сжалось сердце. Он совершенно не умел утешать людей. Никогда не знал, что сказать, а чужие слезы пугали его сильнее, чем монахиню, угодившую на оргию. Будь на месте Фарры кто угодно другой, Блейк бы уже давно смылся. Но это была она.
Он нерешительно приобнял ее за плечи. К его облегчению, она не отстранилась.
– Мой отец прожил в Китае большую часть жизни, но так и не увидел его главную достопримечательность, – Фарра начала вертеть кулон на шее. – Он всегда говорил, что мы приедем сюда вместе. «Однажды, – говорил он, – мы полетим в Пекин и пройдем всю стену от края до края. Это будет лучший поход отца и дочери в истории». Мне было семь, и даже тогда я понимала, что пройти всю стену нереально. Но мне нравилось об этом мечтать. Казалось, это будет великое приключение.
Ее голос дрогнул от подступивших слез.
Блейк крепче прижал ее к себе, жалея, что не может сделать больше.
Фарра шмыгнула носом и вытерла лицо рукой.
– Ладно, расскажи о своем отце. Вы близки?
Блейк сглотнул, подавляя привычное желание уйти от ответа.
– Были. Когда-то. Давно.
В детстве отец водил его в зоопарк и корчил рожи, подражая животным, пока Блейк не начинал хохотать до икоты. Они ездили на рыбалку каждые два месяца. Отец чуть не подрался с папашей Теда Креншоу, когда тот толкнул Блейка на перемене и тот разбил коленку. А потом Блейк вырос, и у него открылся талант к футболу. И тогда отец перестал быть отцом – он стал тренером. И эта роль приросла к нему намертво.
– Что произошло?
– Мы разошлись во взглядах. – Блейк перебирал кончики волос Фарры – они скользили сквозь пальцы, как шелк. – У нас разные представления о том, как мне стоит жить.
– Подозреваю, он не хотел, чтобы ты бросал футбол.
Блейк выдавил сухой смешок.
– Мягко сказано. Его главная мечта – чтобы я попал в НФЛ. Он ведь тоже играл за колледж, знаешь ли, но порвал связки, и на карьере профи пришлось поставить крест. Так что он воплощал свои мечты через меня. Пока я, цитирую, не «спустил будущее в унитаз», потому что я – идиот, который не умеет ничего, кроме как кидать мяч.
Фарра подняла голову и посмотрела на него.
– Это неправда. Я видела, как много ты учишься. Ты точно не просто тупоголовый качок.
– Возможно.
Блейк не был уверен. Почти всю жизнь он только и делал, что играл, времени на остальное не оставалось. Он учился на факультете бизнеса, оценки были хорошие, но опыта – ноль, если не считать летней стажировки после второго курса. За ту стажировку ему пришлось воевать с отцом не на жизнь, а на смерть. Джо Райан не понимал, зачем Блейку тратить лето на офисную рутину, когда можно готовиться к предсезонке.
Он вспомнил свою идею открыть собственный спортивный бар, но дальше мыслей дело не шло. Блейк до смерти боялся попробовать. Больше всего на свете он боялся прогореть и тем самым доказать правоту отца.
– Не «возможно», а точно, – отрезала Фарра. – Поверь, тупые качки не осваивают китайский так быстро, как ты.
Губы Блейка тронула улыбка.
– И много ты видела качков, зубрящих китайский?
– Я из Лос-Анджелеса. Ты удивишься.
Она поежилась от холода. Блейк притянул ее ближе. Пока они шли, прохлада была приятной, но стоило сесть, как мороз начал покусывать кожу.
– Так почему ты бросил? Многие бы убили за шанс попасть в НФЛ.
Она была не первой, кто задал этот вопрос, но она стала первой, кому ему захотелось сказать правду. Блейк взвесил каждое слово, прежде чем ответить.
– Через неделю после того, как мы выиграли национальный чемпионат, я встретил жену Дэна Гриффина на приеме выпускников. Он был квотербеком «Мустангов» в свое время. Один из лучших. Отыграл 16 сезонов в НФЛ, потом стал спортивным комментатором. – У Блейка встал ком в горле при воспоминании о ее взгляде. В нем было столько боли и гнева, что сердце щемило. – Он умер от ХТЭ за несколько дней до того вечера.
Хроническая травматическая энцефалопатия. Дегенеративная болезнь мозга, которая встречается у тех, кто получал частые травмы головы – например, сотрясения, которые футболисты глотают пачками.
Блейк слышал об этом раньше, но не думал, что это коснется кого-то знакомого. Дэн казался несокрушимым.
Глаза Фарры расширились.
– Боже мой.
– Я был близок с Дэном. Он приходил на все игры, был моим наставником. Его жену я видел всего пару раз, она была далека от мира футбола, и я не понимал, почему она хочет поговорить именно со мной. Но она пришла... – Блейк отвел взгляд. – Чтобы предупредить. Сказать, чтобы я уходил, пока могу. Она не хотела, чтобы со мной случилось то же, что и с Дэном.
Их судьбы были под копирку. Оба техасцы до мозга костей, звезды школьного футбола, за которых бились лучшие вузы. Оба – обладатели трофея Хейсмана, которых вели в НФЛ. Оба раздуты ожиданиями толпы.
Было лишь одно отличие.
– Дэн обожал футбол, – сказал Блейк. – Он им жил и в итоге за него умер. Мне футбол нравится, но я играл больше ради отца, чем ради себя. Я был бы счастлив быть обычным студентом, а не спортивной звездой.
Иногда он фантазировал: какой была бы жизнь, не будь в ней спорта? Изменились бы отношения с отцом или они сцепились бы из-за чего-то другого?
– Я не хочу умирать за то, чего не люблю.
Узнав о смерти Дэна, Блейк вспомнил каждый удар, полученный на поле. Каждый захват прокручивался в голове, особенно тот случай на втором курсе против Оклахомы. Боль была такой острой, что он был уверен – это сотрясение. Но он продолжил играть, потому что команда на него рассчитывала. Так было принято. «Мустанги» победили. Боль прошла. Но что, если однажды она не пройдет?
Сейчас Блейк был здоров. Продолжи он этот путь – мог бы перестать им быть. Смерть Дэна сорвала пелену с его глаз. Мог ли он объяснить это друзьям, семье или фанатам? Вряд ли. В Техасе футбол – это религия. Блейка бы смешали с грязью, назвали эгоистом и истеричкой, если бы он признался, что струсил из-за риска болезни мозга. Поэтому он молчал и позволял слухам плодиться. Это было проще.
Фарра сжала его руку.
– Это ужасно. Не представляю, чтобы кто-то мог за такое злиться.
– Ты просто не знакома с моим отцом.
Фарра отвела взгляд. Блейк осекся, поняв, как черство звучит его жалоба рядом с ее утратой.
– Прости. У нас с ним разногласия, но я понимаю, что мне повезло – он хотя бы жив.
– Всё нормально. – Фарра снова теребила цепочку. – Мой отец тоже не был идеальным. Ужасно так говорить, но он был хорошим лишь до поры до времени. У него была... бурная жизнь до мамы. Они остепенились, родилась я, и всё было отлично, пока не пошло под откос. Родители начали скандалить каждую ночь из-за всякой ерунды – какой канал включить, чья очередь выносить мусор. В итоге папа съехал. Мне тогда было тринадцать.
У Блейка перехватило дыхание, пока Фарра говорила. Тринадцать лет – и без того тяжелый возраст, а тут еще и развод родителей.
– Целый год до официального развода они жили порознь. И за этот год, когда мама перестала за ним присматривать, отец вернулся к старым привычкам. Курение, выпивка, азартные игры. Он наделал кучу долгов, а поскольку у них с мамой всё еще были общие счета, можешь представить, чем это обернулось. Я помню, как зашла в мамину спальню уже после развода и увидела, что она плачет. Моя мама никогда не плачет. Я была так зла на отца за ту боль, которую он нам причинил, что при следующей встрече наговорила ему всяких гадостей и… – Фарра тяжело сглотнула. – Я сказала, что хочу, чтобы он сдох.
Грудь сдавило так сильно, что Блейку стало трудно дышать.
– Через пару дней позвонил дядя. Отец годами страдал от цирроза печени, но без маминого присмотра всё обострилось. Дядя сказал, что папа в коме.
Блейка охватило дурное предчувствие.
– А еще через несколько дней он умер.
Его сердце будто взорвалось. От Фарры исходило столько боли, что Блейк почувствовал ее каждой клеткой своего тела.
Он крепко прижал ее к себе, не в силах сделать ничего, кроме как просто держать ее, не давая разлететься на куски.
– Представляешь, если последние слова, которые отец услышал от своей дочери, были о том, что она желает ему смерти? Только по тому, как содрогались ее плечи в беззвучных рыданиях, Блейк понимал, насколько ей больно.
– Ш-ш-ш. Всё хорошо. – Он гладил ее по спине и прижимался губами к макушке, чувствуя себя совершенно беспомощным. – Всё в порядке.
– Я ужасный человек. Что бы он ни сделал, он был моим папой, и я любила его. А теперь я… – она икнула, – я никогда не смогу ему об этом сказать.
– Он знает.
Фарра покачала головой.
– Знает, – настоял Блейк. – Мы все в гневе говорим то, о чем потом жалеем. Уверен, твой отец тоже так делал.
Он понимал, что ты не всерьез. Разве могут пара слов перечеркнуть всё то, что ты говорила ему за всю жизнь? Он приподнял ее лицо за подбородок. Несмотря на покрасневший нос и опухшие глаза, у него перехватило дыхание. Ее истинная красота была не внешней – она была в ее душе. Блейк видел, как она светится в каждом ее жесте, теплая и яркая, словно летнее солнце.
– Ты потрясающий человек. Ты бы никогда не причинила боль намеренно. И это говорю тебе я, человек, который знает тебя всего три месяца. А твой отец знал тебя всю жизнь.
Губы Фарры задрожали. Она кивнула и снова уткнулась лицом ему в грудь. Блейк сидел так, обнимая ее, пока рыдания не утихли.
Наконец она отстранилась и вытерла щеки.
– Прости. Я испортила твою футболку.
– Да это просто тряпка. Куплю другую. – Блейк смахнул оставшиеся слезинки с ее лица. – Ты как?
– Лучше. – Фарра шмыгнула носом. – Я никогда и никому не рассказывала о том, что случилось с папой. Даже маме.
Черт. Блейк сам был готов разрыдаться. Соберись, мужик.
– Спасибо, что доверилась мне.
Она слабо улыбнулась.
– И тебе спасибо.
Они сидели в своем маленьком уголке на Великой стене – два хранителя чужих секретов. Ссора в Макао казалась смутным воспоминанием, но одна деталь той ночи стояла у Блейка перед глазами: взгляд Фарры, когда он спросил, почему ее так задевают они с Миной.
Глубоко внутри он знал, что она собиралась ответить. Тогда он прервал ее ложью, потому что слишком трусил признать очевидное. Но после сегодняшнего дня отрицать это было бессмысленно: Блейк был влюблен в Фарру. Он влип так глубоко, что шансов выбраться не было никаких. Но, что важнее, он и не хотел выбираться.
Блейк закрыл глаза и прислонился затылком к древним камням.
Я в полной заднице.
Глава 15
Камешки хрустели под ногами Фарры, когда они с Блейком шли за Ванг laoshi к своему хостелу в Губэе – городке на воде у подножия участка Симатай. Как Фарра и ожидала, они пришли последними из всей группы.
Фарра была измотана, но сил еще хватало, чтобы любоваться видом. Несмотря на то что Губэй был искусственным древним городом (построенным по образцу исторического Учжэня на юге Китая), он был прекрасен. Его традиционная архитектура отсылала к эпохе имперского Китая. Каменные улочки петляли между деревянными домами с черепичными крышами и изогнутыми карнизами, а узкие каналы пересекали горбатые мостики. Когда солнце скрылось за горизонтом, один за другим зажглись огни, и вскоре весь город окутало их теплое сияние. Оранжевые блики плясали и мерцали на воде, споря за внимание с бледным закатным небом.
– Тото, кажется, мы уже не в Техасе, – пробормотал Блейк.
Внутри у Фарры запузырился смех. Это было такое облегчение после тяжелых эмоций прожитого дня.
– Нет, Дороти, не в Техасе.
Фарра постепенно примирялась со своими безответными чувствами к Блейку. Она больше не злилась из-за Макао. За прошлую неделю она слишком сильно по нему соскучилась, чтобы продолжать обижаться. Романтика – это одно, а их дружба – совсем другое. И то, что произошло на Стене, было тому доказательством.
Она так долго хранила в секрете чувство вины перед отцом, что, высказавшись, ощутила, будто с плеч сбросили тонную глыбу. Раньше у нее были возможности поговорить об этом, но она боялась. Боялась, что люди осудят ее, назовут плохой дочерью, и больше никогда не посмотрят на нее как прежде. С Блейком этого страха не было. Она просто знала, что он поймет.
Блейк искоса взглянул на нее. Его губы тронула улыбка, обнажая те самые ямочки.
– Я рад, что мы снова общаемся, – прошептал он. – Я скучал по тебе.
И снова эти проклятые бабочки. Фарра любила всё живое, но этих бабочек пора было прихлопнуть.
– Я тоже скучала... братишка.
Она в шутку пихнула его в плечо.
О боже, ну зачем я это сказала.
Блейк нахмурился.
К тому времени, как они добрались до хостела, на город опустились сумерки. Из открытых дверей доносились голоса. Программа забронировала всё здание – оно было достаточно большим, чтобы разместить семьдесят студентов, если потесниться по четверо в комнате.
Фарра вошла во внутренний двор и увидела остальных ребят: они уже ужинали за столиками, разбросанными по всему пространству. В воздухе витал аромат свинины и лапши, отчего в животе у нее предательски заурчало. Она собиралась сначала сходить в душ, но голод взял свое.
– Ребята, сюда! – Кортни помахала им из дальнего угла.
– Долго же вы. Мы думали, вы там погибли. – Люк потянулся к почти пустой тарелке с пельменями. – С Фаррой-то понятно, но ты чего застрял? – спросил он Блейка. – Ты же вроде как в форме.
Фарра показала ему язык.
– Огромное спасибо.
– Слушай, Люк, Блейк и Фарра еще даже не ели, – Сэмми оттолкнул его руку.
– Я просто не торопился, – Блейк мельком взглянул на Фарру. Тем временем персонал принес новую порцию дымящейся домашней еды: жареные помидоры с яйцом, курицу кунг-пао с рисом, острую стручковую фасоль и соломку из свинины в сладком бобовом соусе.
Фарра смела первую порцию и потянулась за добавкой. Столько физической нагрузки, сколько сегодня, у нее не было несколько месяцев. Она готова была съесть целую корову. Сотрудники хостела в немом изумлении наблюдали, как студенты уничтожили всё до крошки ровно за пятнадцать минут.
– Уф. Хорошо пошло. Люк откинулся на спинку стула, похлопал себя по животу и звучно рыгнул. Рядом с ним Крис сморщила нос и отодвинулась ближе к Блейку.
– Так, я в душ сходила, поела и теперь готова только спать, – Оливия зевнула, ее глаза слипались от усталости.
– Никакого спать! – Кортни глянула на часы. – Еще только семь вечера.
– Как семь? По ощущениям – полночь, – простонала Оливия.
– Мы проснулись в семь утра, – напомнила Фарра.
– Вот именно. Двенадцатичасовой день – мой предел. Я в ауте.
– Согласен, – Лео тоже безуспешно попытался сдержать зевок.
– Перестаньте. Мы молоды, и ночь еще только начинается. Спать никто не пойдет. – Кортни уперлась руками в стол. – Мы играем в игру. У кого-нибудь есть карты?
Тишина.
Она вздохнула.
Ладно. Тогда в «Я никогда не...».
Меньше всего Фарре хотелось играть, но она осталась ради Кортни – иначе та бы ныла до конца поездки.
– Я никогда не получал оценку ниже «А», – выдал Нардо, заставив всех присутствующих закатить глаза. – Что? Это правда.
– Велика беда, – фыркнула Оливия. – Я тоже.
– Тогда не загибай палец. В этом и смысл.
– Ладно. Я никогда не получала отказ из колледжа.
Нардо зыркнул на Сэмми.
– Ты ей рассказал?
– Нет. Ну, то есть да. – Сэмми откашлялся. – Список ожидания в Массачусетском технологическом – это всё равно почетно.
Нардо поджал губы и загнул палец.
– Я никогда не заваливал этап собеседования на стажировку.
– А я никогда не...
– Стоп! – Кортни резко махнула руками. – Это не «Шоу Оливии и Нардо». Вы оба умные, мы поняли. Давайте дальше. Фарра, твоя очередь. Только давай что-нибудь стоящее.
– Ну, без давления, – Фарра попыталась придумать что-то оригинальное. – Я никогда не... занималась сексом втроем.
– Ну еще бы, – вставил Люк. – Ты же девственница. У тебя и вдвоем-то не было... ай!
– Ой, прости, – елейным голосом отозвалась Фарра. – Нога соскользнула.
– Ага, конечно, – проворчал он.
Два человека за столом загнули пальцы: Блейк и Сэмми.
– Выпускной в школе, – Блейк просто пожал плечами.
Для Фарры это не стало сюрпризом – она знала, что он опытный парень, – но укол ревности всё равно кольнул в груди при мысли о Блейке с двумя безликими девчонками. А вот Сэмми удивил всех.
– У тебя был тройничок? – Оливия округлила рот.
– Лет пять назад, – Сэмми заерзал на стуле. – Ничего особенного.
– Сэмми-Сэм, – Крис посмотрела на него с новым интересом. – Ты полон сюрпризов.
– Чувак, не томи. Давай подробности! – потребовал Люк.
– Ни за что.
Фарра подняла взгляд к небу. Луна сияла ярко, проступили звезды.
– Я пойду прогуляюсь, – сказала она.
– Мы на окраине, там ничего нет, – заметил Сэмми, явно желая перевести тему с себя.
– Мне просто нужно растрясти ужин. Скоро вернусь.
– Я с тобой. – Блейк отодвинул стул. – Мне тоже не помешает проветриться.
– Прогулка – отличная идея. Крис легонько подтолкнула Кортни, которая уже собиралась возразить. – Правда, Корт?
До Кортни дошло.
– Точно. Сама бы пошла, да ноги не держат. Хорошо вам погулять. И помните: комендантского часа у нас нет.
Люк нахмурился.
– Как это нет? Преподаватли же сказали... ай! Да хватит меня пинать!
– Перестань нести чушь, за которую тебя хочется пнуть, – отрезала Крис.
Пока друзья спорили, Фарра выскользнула из хостела вместе с Блейком.
– Тебе не обязательно было идти со мной.
Она плотнее запахнула куртку. Ветер холодил лицо и руки, заставляя ее вздрагивать.
– Я и так собирался. А в компании веселее.
Блейк случайно задел ее руку своей.
Сердце Фарры пропустило удар. Даже слои одежды не спасали от того эффекта, который он на нее оказывал. Они плутали по лабиринту зданий, пока не вышли к одному из горбатых мостиков ближе к центру.
– Не верится, что это место настоящее, – сказал Блейк. – В Техасе ничего подобного не найдешь.
– Смотря что называть настоящим. – Фарра оперлась на перила. – Правительство построило это специально для туристов несколько лет назад. Раньше тут ничего не было.
Блейк провел ладонью по гладкому камню.
– Для меня оно вполне настоящее.
– Да. – Фарра вдохнула морозный воздух – легкие приятно зажгло. – Как ты вообще здесь оказался, Блейк?
– Ну, пешком из хостела пришел.
– Я про Китай.
– Прилетел на самолете. – Он заметил ее взгляд и усмехнулся. – Полагаю, ты ждала другого ответа.
– У тебя нет корней в Китае, ты не учил язык. Почему Шанхай? Я не к тому, что нужны причины, – добавила она, – просто любопытно. Большинство выбирает Европу или Австралию. Китай для многих слишком... чужой.
– Это прозвучит глупо.
– Валяй.
Блейк слегка покраснел.
– Я посмотрел «Скайфолл», – признался он.
Фарра звонко рассмеялась.
– Та сцена и правда крутая, – согласилась она, вспоминая драку Бонда в шанхайском небоскребе.
– Одна из лучших постановок в истории Бонда. – Блейк подхватил ее смех. – Хотя я знаю парня, который выбрал страну, просто ткнув пальцем в карту с закрытыми глазами. Так что мой вариант еще ничего.
– И куда он попал?
Улыбка Блейка стала шире.
– В Москву. В декабре.
Она снова расхохоталась.
– И он реально поехал?
– Ага. К счастью для него, программа длилась всего три недели. – Блейк подошел чуть ближе. – А ты? Почему Шанхай?
– Хотела увидеть всё своими глазами. Мама постоянно твердит о Китае, а я тут ни разу не была. – Фарра начала выводить пальцем свои инициалы на перилах. – Я чуть не передумала. Учила китайский только ради мамы. Я ведь пошла против ее воли и выбрала дизайн интерьеров вместо инженерии, так что язык стал своеобразным компромиссом. Вроде сработало, хотя она до сих пор пилит меня за то, что я не взялась за него раньше. Говорит, я зря потратила школьные годы на французский.
– Всё равно лучше, чем я. Я только по-английски говорю.
– И немного по-китайски, – поправила она. – Я почти весь французский забыла, так что она, может, и права. Думала подтянуть его в Париже, но когда пришло время выбирать... не знаю. Я собиралась кликнуть на Париж, но почему-то выбрала Шанхай. И вот я здесь. – Она криво улыбнулась. – Получается, я выбрала место даже менее осознанно, чем ты.
– Эй! – Блейк притворно обиделся. – Что значит менее осознанно? Я провел серьезный аналитический процесс!
Она похлопала его по руке.
– Ну конечно.
К ее удивлению, Блейк не убрал руку, а переплел свои пальцы с ее. От этого тепла ее бросило в жар с головы до ног.
– В любом случае, я рад, что ты здесь.
У Фарры перехватило дыхание. Блейк был так близко, что она видела каждую деталь: его темные ресницы, резкие скулы, ледяные голубые глаза, которые в темноте стали цвета сапфира. Она видела его четче, чем кого-либо в жизни.
– Блейк.
Его имя сорвалось с губ шепотом.
Его кадык дернулся.
– Да?
– Ты правда считаешь меня сестрой?
Это был опасный вопрос. Она рисковала услышать то, что ей не понравится. Но, черт возьми, это место располагало к магии, и она должна была дать себе последний шанс. Она задолжала это самой себе. Без обид и сожалений.
На лице Блейка отразилась буря эмоций. Его рука в ее руке дрогнула. А сердце Фарры колотилось о ребра, отчаянно стремясь к нему.
– Нет.
Он крепче сжал ее ладонь.
Стук в груди усилился.
– А что ты обо мне думаешь?
Блейк молчал так долго, что она испугалась, не ослышался ли он. Фарра уже мучительно выбирала между тем, чтобы повторить вопрос или позорно сбежать, когда он шагнул еще ближе.
– Я думаю... – голос Блейка стал хриплым. – Что ты заноза в заднице и слишком упряма для собственного блага. Я думаю, что ты сводишь меня с ума сильнее, чем кто-либо вправе. И я думаю, что просто сдохну, если не смогу быть с тобой.
Воздух с шумом вырвался из легких Фарры. В этот миг она ощущала всё с пугающей четкостью – так чувствует себя человек, несущийся по дороге в машине без тормозов. Путь вел либо к полной катастрофе, либо в самое прекрасное место на земле.
Был только один способ это узнать.
Фарра обхватила лицо Блейка Райана ладонями и поцеловала его.
Их губы нашли друг друга – жадно и отчаянно, будто они тосковали об этом всю жизнь и только сейчас получили право на встречу. Фарра застонала и запустила пальцы в его волосы, всё ее тело ломило от желания. Блейк на вкус был как лед и пламя, как любовь и смертельная опасность, как ангел и дьявол в одном лице. Ей было мало. Ей хотелось выпить его до последней капли.
Он прижал ее к перилам, вжимаясь в нее всем телом, пока она не перестала понимать, где заканчивается она и начинается он. Они вкладывали в этот поцелуй всё, что у них было: каждое чувство, каждую мысль, каждое воспоминание – и хорошее, и плохое. Они открылись друг другу, позволяя партнеру заполнить пустоту внутри, которая слишком долго оставалась неприкаянной.
Время исчезло, унося с собой прошлое и будущее, оставив им лишь этот краткий миг. Здания вокруг рушились. Стена рассыпалась, деревья исчезали, а холмы сглаживались, отступая в небытие, пока влюбленные ждали рождения нового мира.
И мир возник – внезапно, вырываясь вперед с такой силой, что промчался мимо всего сущего. Мимо цивилизации и природы, мимо солнца, луны и звезд, пока всё снова не погрузилось в тишину.
Среди этого хаоса Блейк и Фарра стояли неподвижно, не замечая созидания и разрушения вокруг. Здесь, наконец, они нашли место, над которым время было не властно.
Но в конце концов Вселенная берет свое. И хотя они сопротивлялись до последнего вздоха, им всё же пришлось отстраниться друг от друга.
Они замерли, глядя в глаза друг другу.
По венам Фарры разлилось ликование. Оно переполняло ее так сильно, что казалось, она сейчас взорвется, и она сделала единственное, что могла – рассмеялась. Чистый звук ее смеха закружился в воздухе и отозвался эхом, отчего она начала смеяться еще громче.
Лицо Блейка расплылось в широкой улыбке. Он подхватил ее смех, и в этой гармонии было сказано всё то, для чего не хватало слов.
– Давай не пойдем назад, – сказал Блейк. – Давай побудем здесь еще немного.
– Да, – Фарра прильнула к нему. – Давай.
Они подняли глаза к небу. Звезды сияли в ответ, радостно мерцая.
Фарра всегда сравнивала звезды с любовью – такой же туманной и недосягаемой, как эти небесные бриллианты. Но сейчас, стоя рядом с Блейком под бескрайним небом чужой страны, она почувствовала: звезды стали немного ближе.
