Текст книги "Если мы когда-нибудь встретимся вновь (ЛП)"
Автор книги: Ана Хуанг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Если мы когда-нибудь встретимся вновь
Если это любовь №1
Ана Хуан
Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, а также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала в любых целях категорически запрещено.
Оглавление
Аннотация
Плейлист
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Весенний семестр
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Если бы солнце никогда не садилось
Благодарности
Аннотация
Один год, два сердца и любовь, которая застанет врасплох и, в конечном счете, разобьет их.
Она – начинающий дизайнер интерьеров, которая мечтает влюбиться. Он – бывшая звезда футбола, который считает, что любовь – это обман. Она девственница, а он не связывается с девственницами. Он самоуверен, невыносим и не в её вкусе. Она хочет сказку. Он хочет свободы.
Блейк и Фарра не должны были влюбляться друг в друга так, как они это сделали: тотально, полностью и безвозвратно.
Потому что они учатся за границей в Шанхае, и у них есть только один год. Потому что силы дома угрожают разлучить их, даже если они об этом еще не знают. И потому что, в конце концов, им придется усвоить самый душераздирающий урок в их жизни: иногда даже самая великая любовь не может победить всё.
Пролог
Это его убьёт. Неважно, как сильно он готовился – следующие тридцать минут вырвут его сердце и сотрут его в порошок. Это было неизбежно.
– Мы давно не общались, – в её голосе смешались упрек и неуверенность.
Он не винил её. На её месте он бы давно сдался. Она же этого не сделала, и это заставляло его любить её ещё больше, но её верность делала этот разговор ещё сложнее.
Он уперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок. Блейк рассматривал узор на деревянном полу, пока древесина не поплыла перед глазами.
– Я был занят.
– Чем?
– Учебой. Планами на бар. Ну, всяким таким.
– Мог бы придумать что-нибудь получше.
Он вскинул голову, пораженный резкостью в её голосе. И зря. Посмотреть ей в глаза было ошибкой. Грудь сдавило от боли при виде её лица – в этих прекрасных карих глазах плескалось страдание. Прошло всего две недели с тех пор, как они были наедине, но казалось, целая вечность.
Ужас в нем мешался со странным восторгом от того, что он снова рядом с ней. Потребовалась вся сила воли, чтобы не обнять её и никогда не отпускать.
– Скажи мне правду, – её голос смягчился. – Ты можешь мне доверять.
Было бы так легко притвориться, что всё в порядке. Успокоить её словами, которые она так хотела услышать, и вернуть всё на круги своя. Он действительно доверял ей – но правда бы её уничтожила. Поэтому он сделал единственное, что оставалось: солгал.
– Прости, – он вытравил из голоса все эмоции, спрятав их в бездонной яме отчаяния, разверзшейся в животе. Слышала ли она это? Панический тук-тук-тук его сердца, которое колотилось о ребра, умоляя остановиться? – Я не хотел, чтобы всё вышло именно так, но нам больше не стоит встречаться.
Фарра побледнела. Его сердце забилось еще громче.
– Что?
Он тяжело сглотнул.
– Было весело, пока длилось, но год почти на исходе, и мне… мне это больше не интересно. Извини.
Лжец.
– Ты лжешь.
Он вздрогнул. Она знала его слишком хорошо.
– Нет, – он попытался звучать небрежно, хотя на самом деле хотел упасть перед ней на колени и молить не уходить.
– Лжешь. Ты говорил, что любишь меня.
– Я наврал.
Он не мог смотреть ей в глаза. Её резкий судорожный вдох скрутил его сердце в тугой узел.
– Ты несешь полную чушь, – голос её задрожал. – Посмотри на себя, ты же весь дрожишь.
Он сжал кулаки, заставляя тело замереть.
– Фарра, – он дышал часто и прерывисто. Вот оно. – На праздниках я сошелся со своей бывшей. Я не знал, как тебе сказать. Я люблю её. То, что было между нами – это ошибка, и я пытаюсь её исправить.
Её всхлип разорвал тишину. Слезы жгли глаза, но он заставил себя не моргать.
– Мне жаль, – какая же тупая, жалкая фраза. Он сам не понимал, зачем её произнес.
– Перестань это говорить!
Он вздрогнул от яда в её голосе. Она сжимала кулон на шее, а в её глазах застыло предательство.
– Значит, весь этот год был сплошной ложью.
Он снова опустил взгляд.
– Зачем? Зачем ты притворялся, что я тебе дорога? Это была какая-то больная шутка? Хотел проверить, буду ли я достаточно дурой, чтобы влюбиться в тебя? Что ж, поздравляю, блять. Ты победил. Блейк Райан – чемпион. Твой отец был прав: тебе не стоило уходить из спорта. Никто не умеет играть людьми лучше тебя.
Так вот каково это – умирать. Боль застыла внутри глыбой острого черного льда. Сожаление о словах, которые нельзя сказать, и об обещаниях, которые нельзя сдержать. Одиночество в темном, беззвездном небытии, где его уже никто не спасет.
– Прост…
– Если ты еще хоть раз скажешь «прости», я пойду на кухню, вернусь и отрежу тебе яйца ржавым ножом. Хотя, может, я и так это сделаю. Ты просто конченый мудак. Мне жаль только потраченное на тебя время, и еще больше жаль твою девушку. Она заслуживает кого-то получше.
Боже, он так не хотел, чтобы она уходила с ненавистью. Больше всего на свете он хотел крикнуть, что это всё бред, что он просто идиот. Хотел притянуть её к себе, вдохнуть аромат цветов апельсина и ванили, от которого терял голову, признаться, что безумно её любит, и целовать, пока не кончится дыхание.
Но он не мог. Первое было бы ложью, а второе… что ж, этого он больше никогда не сможет себе позволить.
Фарра подошла к двери. В проеме она на секунду замерла и обернулась. Он ждал новых проклятий – он их заслужил. Но она промолчала. Фарра просто отвернулась и закрыла за собой дверь. Тихий щелчок замка отозвался в тишине комнаты, как оглушительный выстрел.
Плечи Блейка поникли. Силы мгновенно оставили его.
Всё кончено. Пути назад нет.
Это было правильно, и всё же…
Он зажмурился, пытаясь заглушить боль. Перед глазами было её лицо – на нем читалось такое презрение, будто она даже злиться на него больше не хотела. Благодаря ей он поверил в любовь. В ту самую, единственную на всю жизнь, которую раньше считал голливудской сказкой для кассовых сборов. Это не было сказкой. Это было правдой. Он чувствовал это каждой клеткой тела.
Если бы только они встретились раньше. Или при других обстоятельствах…
Он всегда был реалистом, и какой смысл теперь гадать. Долг связывал его с другой, а Фарра рано или поздно встретит того, кто даст ей всё, что она заслуживает. Кого-то, кого она полюбит, за кого выйдет замуж и от кого родит детей…
Последний уцелевший кусок его сердца разлетелся вдребезги от этой мысли. Осколки впились в его самообладание, и он больше не мог сдерживаться. Впервые с семи лет, когда он упал с дерева и сломал ногу, его тело сотрясали тяжелые, беззвучные рыдания. Но в этот раз боль была в миллион раз сильнее.
В памяти вспыхивали их моменты, и парень, который когда-то клялся, что никогда не будет плакать из-за девчонки… плакал.
Он плакал, потому что ранил её.
Он плакал, потому что это помогало не думать об удушающем одиночестве, которое накрыло его в ту же секунду, как она ушла.
Но больше всего он плакал о том, что у них было, что они потеряли и чем им никогда не стать.
Глава 1
Восемь месяцев назад
– Один классический молочный чай и один улун с медом и тапиокой. Сахар и лед – стандартно.
Фарра Лин протянула купюру в двадцать юаней кассиру, которая узнала её и улыбнулась. Всего четыре дня в Шанхае, а Фарра уже стала завсегдатаем в лавке с бабл-ти рядом с кампусом. Она старалась не думать о том, как это скажется на её кошельке и талии.
Пока заказ готовили, Фарра изучала меню. Она знала, как будет «nai cha» (молочный чай) и «xi gua» (арбуз). Она узнавала еще несколько иероглифов, но их не хватало, чтобы сложить хоть одну внятную фразу.
– Вот, держи, – кассир передала напитки. – До завтра!
Фарра покраснела.
– Спасибо.
Заметка на будущее: попросить Оливию сходить за чаем завтра.
Фарра вышла из тесной лавки и направилась к кампусу. Солнце начало садиться, заливая город теплым золотистым светом. Мимо проносились велосипедисты и мопеды, отвоевывая место у машин на узкой улочке. Аппетитные ароматы из ресторанчиков смешивались с куда менее приятными запахами мусора и строительной пыли. Уличные торговцы зазывали прохожих, предлагая всё: от шляп и шарфов до книг и DVD.
Фарра совершила ошибку, встретившись взглядом с одним из них.
– Mei nu! – Красавица. Это было бы лестно, если бы Фарра не знала, что за этим последует агрессивная попытка что-то всучить. – Подойди, подойди, – поманила её пожилая женщина. – Ты откуда? – спросила она на мандаринском диалетке.
Фарра замялась.
– Америка. – Mei guo. Она растянула последний слог, не зная, поможет это признание или только навредит.
– Ах, Америка. ABC(American Born Chinese – американка китайского происхождения), – понимающе кивнула торговка. Американка Китайского Происхождения. В последнее время Фарра слышала это постоянно. – У меня есть отличные книги на английском. Женщина продемонстрировала экземпляр «Ешь, молись, люби». – Всего двадцать юаней!
– Спасибо, не интересно.
– А как насчет этой? – Женщина выудила роман Дэна Брауна. – Сделаю скидку. Три книги за пятьдесят!
Новые книги Фарре были не нужны, да и пятьдесят юаней (около 7 долларов) – дороговато для дешевых перепечаток. Но торговка казалась милой старушкой, а у Фарры не было сил торговаться. Она пробежала глазами по английскому отделу и сразу выбрала романы: Джейн Остин, Николас Спаркс, Джоджо Мойес.
Ладно, Спаркс и Мойес пишут скорее драмы, чем любовные романы, но всё же.
Учитывая засуху в личной жизни, Фарра была согласна на любую романтику, даже с трагическим финалом. Ну, может, не со смертью, но хотя бы с расставанием. На что угодно, лишь бы доказать: безумная любовь из книг и кино существует в реальности. После разочаровывающего первого курса с его посредственными свиданиями и неуклюжими попытками дойти хотя бы до «третьей фазы», Фарра готова была плюнуть на реальность и окончательно переселиться в мир фантазий.
– Я возьму эти.
Она поставила стаканы на землю, чтобы взять «Гордость и предубеждение» (её любимую книгу), «Дневник памяти» и «До встречи с тобой». Она их уже читала, но какая разница – хорошую книгу можно и перечитать.
Фарра расплатилась. Торговка просияла, рассыпаясь в благодарностях, и тут же переключилась на следующую жертву.
– Mei nu! – окликнула она девушку в синем платье. – Подойди, подойди!
Фарра повесила пакет на запястье, подхватила напитки и поспешила в сторону кампуса, пока её не заставили купить еще что-нибудь ненужное. На перекрестке она не пошла на зеленый сразу, а подождала группу подростков, чтобы влиться в их толпу – только так можно было выжить в джунглях шанхайского трафика. Правило выживания в Китае №1: переходи дорогу вместе с местными. Безопасность – в количестве.
Когда Фарра дошла до Шанхайского университета иностранных языков, где проходила стажировку, её стакан был уже пуст. Она выкинула его в урну и толкнула дверь в холл FEA – Академии зарубежного образования.
Это было одно из старейших зданий университета. В четырехэтажке не было лифта, да и интерьер оставлял желать лучшего. У холла был потенциал – мраморные полы, море света из огромных окон, – но мебель будто притащили из худших офисов восьмидесятых.
Вдоль стены под окнами тянулся облезлый коричневый диван из кожзама в окружении разномастных столов и стульев. Хлипкая стойка для прессы провисала под тяжестью десятков старых номеров «Time Out Shanghai». Стены украшали выцветшие китайские пейзажи, лишь усиливая общее ощущение заброшенности и затхлости.
Фарра, как всегда, принялась мысленно переделывать интерьер. Поднимаясь на третий этаж, она уже «заменила» старье на плетеную мебель со стеклянными столиками и повесила вместо акварелей стильные панно с лотосами и современной каллиграфией. А еще тут можно было бы сделать стену из книжных полок для...
– Ой!
Замечтавшись о дизайне, Фарра с размаху врезалась в стену. Она прижала ладонь ко лбу – от удара в голове загудело. К счастью, шишки вроде не было.
И бабл-ти для Оливии уцелел – слава богу, потому что подруга бывала страшна в гневе без дозы сахара.
Стена пошевелилась.
– Ты в порядке?
Ходячая и говорящая стена. Видимо, удар был сильнее, чем она думала.
Фарра выглянула из-под ладони и уперлась взглядом в пару кристально-голубых глаз. Она их узнала. В прошлом году они смотрели на неё с обложки Sports Illustrated вместе с высокими скулами и дерзкой ухмылкой.
Сейчас эти глаза разглядывали её со смесью веселья и беспокойства.
– Ты не стена, – выпалила она.
– Нет, не стена. – «Не-стена» приподнял бровь, а на его губах заиграла улыбка. – Как меня только в жизни не называли, но это что-то новенькое.
Фарра почувствовала, как лицо заливает румянец. Из всех людей на свете она должна была влететь именно в Блейка Райана.
Даже не будучи фанаткой спорта, она знала, кто это. Все знали. Звездный футболист из Техаса, чей уход из команды в начале года наделал шума на всю страну. Фарра помнила его еще по документалке ESPN про самых талантливых атлетов. Соседка по комнате заставила её смотреть это кино, потому что сохла по какому-то баскетболисту и ей нужны были свободные уши.
Для Фарры это были самые скучные семьдесят пять минут в жизни, но картинка была приятной, и парень перед ней был самым горячим из всех.
Метр восемьдесят восемь загорелой кожи и литых мышц, золотистые волосы, ледяные глаза и скулы, о которые можно порезаться. Он был не в её вкусе, но отрицать очевидное было глупо: парень – просто огонь. Примерно так она представляла себе Аполлона, когда в школе проходила греческие мифы.
– Ну, ты просто очень твердый, – слова вырвались раньше, чем она успела их прикусить.
Боже, я же не сказала это вслух?!
Краска залила уже всё тело. Она молила, чтобы пол провалился и поглотил её, но этот предатель оставался на месте.
Блейк вскинул вторую бровь.
– В смысле, у тебя грудь твердая! И больше ничего. Хотя, уверена, остальное тоже твердое, если... ну, ты понял.
Убейте меня кто-нибудь.
Искры веселья в его глазах превратились в полноценную ухмылку, обнажив ямочки на щеках, которые следовало бы признать летальным оружием.
– О да, бывает, – протянул Блейк с техасским акцентом. – Особенно когда рядом такая красотка.
Смущение Фарры мгновенно сменилось скепсисом.
– Ой, да ладно тебе. Неужели это на кого-то дей
– Прости?
– Твои дешевые подкаты. Они на кого-то действуют?
– Жалоб пока не поступало. К тому же, посмотри на меня, – он обвел себя руками. – Мне подкаты вообще не нужны.
– Ого, – Фарра покачала головой. Типичный качок. – Наверное, тяжело ходить по миру с таким раздутым эго?
– Крошка, у меня не только эго внушительных размеров.
Фарра не удержалась – её взгляд на долю секунды скользнул ниже его ремня. Воображение услужливо подкинуло картинку того, что скрывается под джинсами. Во рту пересохло.
– Я вообще-то про свою грудную клетку, – Блейк так и затрясся от смеха.
Фарра вскинула взгляд на него.
– Я так и поняла. – Стыд снова обжег её шею.
– Конечно. Ну, раз уж ты раздела меня взглядом, нам стоит...
– Я тебя не раздевала…
– ...представиться как следует. – Он протянул руку. – Я Блейк.
Она знала, кто он, и он это понимал. Но Фарра подыграла: во-первых, из вежливости, а во-вторых, была вероятность, что он-то не знает её имени. Они мельком виделись на приветственном ужине, но в FEA семьдесят студентов – Фарра сама не помнила и половины.
– Я Фарра.
Она перевесила пакет на другую руку и пожала его ладонь. Его кожа была теплой и чуть шершавой. В момент касания по венам пролетел крошечный, неожиданный разряд.
– Фарра из Калифорнии.
Она удивилась бы меньше, если бы он начал цитировать «Илиаду» на древнегреческом.
– Ты помнишь.
– Как я мог забыть? – Блейк обвел взглядом её лицо и задержался на губах.
Сердце Фарры пропустило удар. Он был полной противоположностью её идеала – высокого, темноволосого, тонкого и начитанного героя. Но в Блейке было столько первобытной сексуальности, что она сочилась из него, как мед из сот.
– Значит, представляться было не обязательно.
– Нет. – Он шагнул ближе, не выпуская её руки. – Но мне нужен был повод к тебе прикоснуться.
Нет, Блейк точно был не в её вкусе. Но любая девушка в мире растаяла бы под жаром этого взгляда. Фарра, к своему ужасу, не была исключением.
Но она ни за что бы этого не показала. Пока она пыталась придумать колкую остроту, Блейк наклонился и шепнул ей на ухо:
– Всё еще считаешь мои подкаты дешевыми?
Фарра выдернула руку, игнорируя его смех. Густой бархатистый звук разнесся по лестничному пролету.
– Вообще-то, да, – ответила она с максимально возможным достоинством. – Ты не такой красавчик, как думаешь. – Ложь. – Есть полно парней, которые ничуть не хуже тебя в плане внешности.
– Ага! Значит, ты всё-таки считаешь меня красавчиком.
Черт.
– Только чисто физически.
– Ну так это и значит быть красавчиком.
– У меня есть дела поважнее, чем стоять тут и спорить с тобой. Так что...
– Например, читать депрессивные книжки? – Блейк кивнул на пакет. Сквозь красный пластик отчетливо виднелась обложка «Дневника памяти».
– Не жду, что ты поймешь, но это великая история любви, – фыркнула Фарра.
– Эй, каждому свое. Я не имею ничего против любовных историй. Кстати, если хочешь заняться чем-то поинтереснее споров со мной, у меня есть пара идей. – В его голосе зазвучал откровенный намек. – Ты, я, моя комната. Вот это будет история любви.
Фарра фыркнула.
– Только в твоих мечтах. Ты не в моем вкусе.
– Я всем нравлюсь.
Фарра не стала отвечать на это высокомерие. Она обошла его и зашагала вверх по лестнице.
– Надеюсь, вы с твоим эго отлично проведете вечер, – бросила она через плечо.
– Мы с моим эго всегда отлично проводим время! – крикнул он ей вслед. – Кстати, ненавижу смотреть, как ты уходишь, но обожаю смотреть тебе вслед!
Фарра закусила губу, изо всех сил стараясь не улыбнуться этой нарочито избитой фразе.
У Блейка Райана чувство юмора оказалось получше, чем она ожидала, но на роль «того самого» главного героя он не тянул.
Не для неё.
Даже близко нет.
Глава 2
Блейк всё еще ухмылялся, когда зашел в комнату и щелкнул выключателем. Видела бы она свое лицо, когда он спросил, не кажутся ли ей его подкаты дешевыми...
Бесценно.
Она училась в FEA, а значит, была для него под запретом. Но это не мешало ему с ней флиртовать.
Нужно же было как-то развлекаться.
Блейк бросил ключи на стол и оглядел свое крошечное королевство. Технически оно принадлежало им с Люком на двоих, по крайней мере, пока не закончится ознакомительная неделя и Люк не переедет в принимающую семью.
Но сейчас соседа не было, и все четырнадцать квадратных метров были в полном распоряжении Блейка.
По сравнению с его роскошными апартаментами в Техасе, это место было настоящей дырой. Темные деревянные полы скрипели, шлакоблочные стены напоминали тюремную камеру, а узкие кровати будто предназначались для десятилеток. Но в общаге Шанхайского университета было то, чего не было в Техасе: свобода.
Ради этой роскоши Блейк готов был отказаться от всех плазменных телевизоров и огромных кроватей в мире.
Он рухнул на постель и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Никто не пялится. Никто не шепчется за спиной. Только покой маленькой комнатки в мегаполисе на другом конце света. Впервые с февраля он почувствовал, что может дышать.
Блаженство прервал сигнал будильника – мелодия, которую Клео скачала ему прошлым летом, когда они только начали встречаться. В футбольном лагере ему приходилось вставать до рассвета, и она терпеть не могла стандартный звук будильника в полпятого утра.
Надо бы сменить его на обычный.
Блейк приоткрыл один глаз. Было полвосьмого вечера, а значит, в Остине – полседьмого утра. Пора звонить домой.
Он перевернулся на живот и открыл ноутбук. Секунду сверлил взглядом иконку Скайпа, придумывая поводы, чтобы закончить разговор побыстрее, и наконец нажал на вызов.
К его облегчению, ответила Джой.
– Наконец-то, лузер, – Джой отправила в рот картофельный чипс. – Ты опоздал.
– Напомни-ка, это ты написала книгу «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»? – Блейк задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Ах, точно. Чтобы написать книгу, нужно как минимум уметь читать. Мой косяк.
– Ха. Похоже, Шанхай не исправил твое паршивое чувство юмора, – Джой склонила голову. – Выглядишь паршиво. Это что, прыщ у тебя на подбородке?
Исключено. У него не бывает прыщей.
Тем не менее Блейк машинально провел рукой по челюсти. Ничего, кроме колючей вечерней щетины.
– Врешь.
– Вру, конечно, но ты-то задергался! – Джой расхохоталась. – Ну ты и нарцисс.
– Всё, я вешаю трубку.
– Валяй.
– И повешу.
– Ну и ладно.
– Вот и ладно.
Они сердито уставились друг на друга через экран. Джой сдалась первой и улыбнулась:
– Я скучаю, братишка.
– Я тоже скучаю.
Сестра была той еще занозой, но при этом оставалась его лучшим другом. Блейк её любил. Почти всегда.
Ну, большую часть времени.
– Как там Шанхай?
– В целом круто. Шумно, смог, но... – Блейк пожал плечами. – Идеально не бывает.
Он был рад, что уехал – вообще куда угодно, лишь бы подальше от Техаса, – но, если честно, Китай казался ему странным и давящим. Еда непривычная, люди постоянно на него пялятся, и всего вокруг было слишком много.
Шум, огни, машины. Парню, выросшему в тихом техасском пригороде, казалось, будто его вынули из уютного аквариума и бросили на середину скоростного шоссе в час пик.
Но семье он в этом никогда не признается – они и так его заклевали за решение уехать.
К тому же он приехал меньше недели назад. У него еще полно времени, чтобы освоиться в Азии.
– Готова к учебе? – спросил он.
– Конечно. Всё лето готовилась. Да и я столько раз была у тебя в кампусе, что знаю там всё как свои пять пальцев. – После местного колледжа Джой переводилась в его университет на второй курс. – Клео очень помогла. Выдала мне полный расклад: какие курсы брать, в какие бары ходить и с какими парнями знакомиться.
В животе Блейка зародилось беспокойство.
– Не знал, что вы так много времени проводите вместе.
– Алло, она мне почти сестра, – Джой многозначительно посмотрела в камеру. – И стала бы настоящей сестрой, если бы ты всё не запорол.
Снова началось.
– Не начинай.
– Я и не начинаю.
– Вот и отлично.
– Я просто говорю, что Клео – лучшая девушка из всех, что у тебя были...
Блейк застонал:
– Ради всего святого, мы это уже обсуждали.
– ...а ты с ней расстался, – Джой покачала головой. – О чем ты вообще думал?
– Я думал о том, что это моя личная жизнь и тебя она не касается. – В такие моменты Блейк сестру не обожал. Она пилила его из-за Клео всё лето. Он надеялся, что её уже попустило.
Видимо, зря.
– Мама с папой в бешенстве.
– Расскажи мне что-нибудь новенькое.
Учитывая, что Блейк бросил футбол и расстался с Клео, в этом году он был не самым любимым сыном в семье.
– Джой? Это твой брат на связи?
Джой ухмыльнулась:
– Говоришь о дьяволе, а он тут как тут.
– Кого это ты назвала дьяволом? – игриво пригрозила мама Блейка, заглядывая в экран. – Привет, дорогой.
– Привет, мам.
– Ты там нормально ешь? Выглядишь похудевшим.
Джой прыснула:
– Всё, это мой выход. Оставляю тебя с мамой. Не пропадай и не будь чужаком!
– Это вообще к чему было?
– Да забей. Пока-а-а!
Мама Блейка сразу перешла к делу:
– Как тебе китайская еда? Ты из-за нее не ешь? Ох, Блейк, надо было тебе ехать в Европу.
– Да ем я, и еда нормальная. Просто непривычно. Оказалось, что General Tso’s chicken в Китае не существует – Блейк выяснил это вчера, когда пытался его заказать. – Не волнуйся.
Хелен Райан строго посмотрела на сына:
– Я мать, это моя работа – волноваться. Тем более когда ты находишься в какой-то непонятной стране на другом конце света.
– Технически любая страна, кроме Штатов, «непонятная», – отшутился Блейк.
Он был первым в семье, кто выбрался дальше Западной Европы, поэтому понимал их тревогу, но они вели себя так, будто он в зоне боевых действий, а не в крупнейшем мегаполисе.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Хелен нервно поправила браслет на запястье. – Люди там наверняка замечательные, но мог бы ты выбрать что-то более... привычное? Лондон, например. Там хоть по-английски говорят. Может, еще не поздно перевестись на весенний семестр?
– В том и смысл, чтобы уехать туда, где всё непривычно. – А еще Шанхай был в разы дальше от дома, чем Лондон. – К тому же китайский – полезный язык.
– Наверное, ты прав, – вздохнула мать. – Но я всё равно переживаю. Ты весь этот год сам не свой.
– Мне просто нужно кое в чем разобраться. – Например, что, черт возьми, делать со своей жизнью теперь, когда с футболом покончено. – Со мной всё будет хорошо, обещаю.
– Ладно. – Мать явно не поверила, но развивать тему не стала. – Хочешь поговорить с отцом? Он где-то здесь. – Она повернулась к гостинной. – Джо!
– Нет! – Блейк откашлялся. – То есть, в другой раз. У меня скоро собрание.
– Так поздно?
– Ну да... Мы идем на... ночной рынок, – соврал он.
– А, ну хорошо. Развлекайся. Созвонимся, люблю тебя.
– И я тебя, мам.
Блейк закончил звонок. Пронесло. Ему только разговора с отцом не хватало, когда голос Джо Райана и так звенел у него в ушах, как заезженная пластинка из кошмара:
– Ты что, ТУПОЙ? Тебя что, слишком сильно приложили по голове во время игры?.. Нельзя бросать футбол, это единственное, что ты умеешь... Сдаются только неудачники...
В виске тупо запульсировала боль. Одна мысль об отце выводила его из себя.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Блейк вздрогнул, решив, что это голова так взорвалась, пока не увидел в проеме своего соседа.
– Извини, – поморщился Люк Петерсон. С его ростом под два метра и весом за сотку он выглядел как ожившее воплощение регбиста. – Немного перебрал.
– Забей, – Блейк оглядел его раскрасневшееся лицо и каштановые волосы, торчащие во все стороны. – Ты где пил? В аэродинамической трубе?
– Ха-ха, очень смешно, – Люк неловко пригладил вихры. – Мы разогревались у Кортни в комнате. Они сейчас в «Джино», а я кошелек забыл.
«Джино», обшарпанный бар неподалеку от кампуса, быстро стал штаб-квартирой для студентов FEA. Еда там была паршивая, зато выпивка дешевая – а студенту больше ничего и не надо.
Блейку на самом деле было плевать на алкоголь. Он ходил в бары за энергией и дружеским общением. Там незнакомые люди могли стать лучшими друзьями за пять минут, просто потому что обоим нравится одна песня или гол по телику. Там принимали всех: и тех, кто пришел тусоваться, и тех, кто ищет приключений, и тех, кто хочет утопить тоску.
– Идеально, – Блейк встал и снял с себя толстовку. В «Джино» всегда было жарко. – Я как раз сам собирался туда заглянуть.
К черту отца. Он не позволит старику испортить ему время в Шанхае.
В чем главный плюс того, что ты за семь тысяч миль от дома? Ты можешь делать всё, что захочешь.
