Текст книги "Если мы когда-нибудь встретимся вновь (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуанг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

– Это ад, – Крис окинула взглядом самое счастливое место на земле с таким видом, словно Анна Винтур оценивала шмотки из Walmart. В джинсах за 500 долларов и топе от Chanel она выглядела максимально неуместно среди орд кричащих детей и измотанных родителей.

Неподалеку маленький мальчик в одной руке держал рожок мороженого, а другой ковырялся в носу, пока его родители пытались успокоить сестренку, которая рыдала так сильно, что её лицо стало багровым.

Крис вздрогнула и нацепила солнечные очки, будто они могли защитить её от реальности.

– Взбодрись, Крис. Мы в Диснейленде! – пропела Кортни. – В самом волшебном месте в мире.

– Волшебное, блин. Единственное волшебное здесь – это то, как они умудрились впихнуть столько ужасных нарядов в один парк. Это какой-то съезд безвкусно одетых людей под открытым небом.

Фарра отвернулась, чтобы Крис не видела, как она смеется. Крис была одной из её ближайших подруг по FEA, но иногда она жила в своём собственном маленьком мире.

Взгляд Фарры упал на Блейка, который болтал с Люком и Сэмми в стороне. Блейк дружил с Люком, который дружил с Кортни, а это значило, что Блейк стал фактическим членом их компании.

Фарра всё ещё пыталась его раскусить. Иногда ей удавалось разглядеть за его маской самоуверенного плейбоя что-то более глубокое – уязвимость, мелькавшую на лице, когда он думал, что никто не смотрит. Но мгновение – и после подмигивания и улыбки она исчезала.

Блейк встретился с ней взглядом.

– Что смешного?

– Ничего. – Остатки улыбки Фарры исчезли, когда Блейк подошел и закинул руку ей на плечи. От этого жеста её сердце предательски екнуло, что ей совсем не понравилось. Совсем.

– Что ты делаешь?

– Согреваю тебя. Ты выглядишь замерзшей.

– На улице двадцать четыре градуса. – Фарра сбросила его руку со своего плеча. К её удивлению, по коже пробежали мурашки. Без тепла объятий Блейка парк внезапно показался тундрой.

Черт бы его побрал.

Она проигнорировала смешок Блейка и придвинулась ближе к Оливии.

– Я составила самый эффективный маршрут, – Оливия раскрыла карту парка. – Мы начнем с самой дальней секции и будем двигаться по часовой стрелке обратно к входу. Сначала в Страну Фантазий, затем в Бухту Сокровищ и на Остров Приключений. Пройдем через Сады Воображения и доберемся до Страны Игрушек Pixar и Страны Завтрашнего Дня на другой стороне.

Люк поморщился.

– Ты меня пугаешь.

– А по-моему, это здорово, когда кто-то организованный планирует всё за нас, – сказал Сэмми.

Они с Оливией встретились взглядами. Оливия покраснела и поспешно принялась складывать карту.

Фарра и Кортни одновременно толкнули друг друга локтями. Оливия могла отрицать это сколько угодно, но влечение между ней и Сэмми было взаимным, и все об этом знали. Ставки на то, когда они сойдутся, уже были сделаны.

Фарра дала им максимум еще неделю.

Пока группа пробиралась сквозь толпу к Стране Фантазий, Нардо выглядел почти таким же недовольным, как и Крис.

– Мы могли бы пойти в более аутентичное место на Праздник середины осени, – проворчал он. – Здесь всё такое вестернизированное.

– Это Дисней. Он и есть западный. И согласно интернету, это одно из лучших мест для празднования фестиваля. – Кортни одарила Нардо строгим взглядом. – Это была последняя жалоба на сегодня. Если кто-то хочет поработать унылой какашкой, делайте это в свободное время.

– Интернет – это тупость, – пробурчал Нардо.

Кортни прищурилась.

– Что-что?

– Ничего.

Оливия, может, и проложила лучший маршрут, но, к сожалению, её эффективность не распространялась на очереди, которые змеились перед каждым аттракционом и туалетом, как бесконечные спицы страдания.

К обеду ноги Фарры онемели от стояния.

– Слава богу, – выдохнула она, когда они вошли в ресторан, выбранный Оливией. Он напоминал декорации к одной из тех китайских исторических драм, которые так любила смотреть мама Фарры. Каждый зал был тематическим.

Тот, в котором они оказались, был украшен светящимися рыбами, подвешенными к полку рядом с традиционными красными фонариками. Фарра не могла понять тему. «Дно Восточно-Китайского моря»? «Китайская Русалочка»? Рыбы выглядели немного безвкусно, но эй, это Дисней. Они могут воротить всё, что захотят.

Так как это был ресторан быстрого обслуживания, Фарра вызвалась посторожить сумки, пока остальные заказывали у стойки. Так она могла подольше посидеть.

К досаде Фарры, Блейк тоже остался.

– Ну-ну. Мы с тобой снова наедине. – На его щеках заиграли ямочки. – Каковы шансы?

– Мы вообще-то пришли сюда вместе, Блейк.

Он надулся.

– Твое безразличие к моим чарам начинает задевать моё эго. Ну же, брось парню кость.

Губы Фарры дрогнули.

– Твоему эго не помешало бы пара синяков, а твои чары на меня не действуют. Извини.

Это было не совсем правдой, но ему об этом знать не обязательно.

– Почему? У тебя есть парень?

– Нет.

– Ты влюблена в кого-то другого?

Фарра замялась.

Глаза Блейка расширились.

– Так и есть.

– Нет!

– Кто это? Я никому не скажу.

Она не знала, что на неё повлияло. Жара? Голод? Изнеможение? Что бы это ни было, Фарра потеряла привычный контроль над собой. Её взгляд невольно метнулся к Лео, который расплачивался за еду, пока остальные выбирали блюда.

Фарра спохватилась и отвела глаза.

Слишком поздно.

У Блейка отвисла челюсть.

– Обалдеть. Ты влюблена в Лео.

– Я не влюблена в него. – Фарра изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё сжалось от паники.

– Влюблена.

– Нет.

– Влюблена.

– Да… ой, забудь! – вспылила она. – Ты невыносим.

Фарра думала, что после их разговора в библиотеке на прошлой неделе он не так уж плох. Очевидно, это было заблуждение, вызванное обилием вкусной еды и ночной усталостью.

Блейк Райан был худшим.

– Я видел, как ты только что на него посмотрела. Вопреки тому, что некоторые думают, – под словом «некоторые» он явно подразумевал Фарру, – я не тупой. Ты хочешь его закадрить.

Она свирепо посмотрела на него.

– Обязательно быть таким грубым?

– Скажи, что я не прав.

– Я не собираюсь это с тобой обсуждать.

– Уже обсуждаешь. – Ямочки Блейка снова сверкнули. – Я могу дать тебе пару советов с мужской точки зрения. Люди бы деньги платили за мои консультации. Настолько они хороши.

– Нет, спасибо. Лео занят, помнишь? Он с девушкой по имени, кажется, Кортни?

– Да, это осложнение.

– Это не осложнение, это табу.

– Значит, ты всё-таки влюблена в него.

Фарра слишком поздно поняла, что Блейк заманил её в ловушку. Самодовольный вид парня подтверждал: он знает, что она раскусила его маневр.

– Ладно, – сдалась она. – Может, у меня и есть на него ма-а-аленький краш, но я не влюблена в него по уши. И я никогда ничего не предприму.

– Девичий кодекс. Уважаю. – Блейк кивнул.

Фарра думала, что на этом всё, пока Блейк не наклонился ближе, а в его глазах не заплясало любопытство вперемешку с чем-то еще неопределимым.

– И в чем прикол? В этом образе «милого и чувствительного парня»?

– Это не образ. Знаю, тебе трудно это понять, но добрые и чуткие парни существуют.

– Один на миллиард. Большинство парней используют эту чувствительность как фишку, чтобы залезть девушке в трусики. Поверь мне. Я парень, и я знаю, как функционирует наш вид.

– Ой, да иди ты к черту.

– Вот именно!

– Разговор окончен. – Фарра уткнулась в телефон, не ради поиска информации, а просто чтобы больше не говорить о Лео.

Блейк ошибался. Может, он и бабник, но не все мужчины в мире такие, как он.

– Да это и не важно. Как ты сказала, он с Кортни, так что, похоже, ты обречена тосковать по тому, кого не можешь получить, если только…

Не смотри на него. Не смотри на него.

Фарра подняла глаза.

Черт. Самоконтроль явно её покинул.

– Если только что?

Блейк откинулся на спинку стула и сцепил пальцы за головой.

– Если только ты не западешь на кого-то другого.

Он был не первым, кто предложил это решение. Оливия неделями пыталась свести Фарру с другим парнем из FEA, но когда у Фарры появлялась симпатия, у неё включалось туннельное зрение. В большинстве случаев.

Она предпочла не думать о том, как у неё екало в животе каждый раз, когда Блейк улыбался – по-настоящему, а не той ухмылкой, которую он демонстрировал сейчас.

– Только не говори, что предлагаешь себя на эту роль.

Он изобразил оскорбленное достоинство.

– Не предлагаю, но не обязательно звучать так брезгливо. У меня вообще-то есть чувства.

Фарра скептически выгнула бровь.

Блейк выдержал притворство секунд десять, а потом расплылся в широкой улыбке.

Опять это дурацкое трепетание в животе. Ей точно нужно провериться у врача.

– Шучу. Нет у меня чувств.

Фарра не смогла сдержать смех. Улыбка Блейка стала еще шире.

Он был таким заносчивым, что она не считала его способным на самоиронию, но было приятно видеть, что он не относится к себе слишком серьезно.

Друзья вернулись с едой. Фарра доверила Оливии сделать заказ за неё, и не прогадала. Рис со свиной грудинкой по-шанхайски был великолепен. Также они взяли кучу закусок на стол: спринг-роллы с крабом, shao mai (китайские пельмени), куриные шашлычки терияки и четверть запеченной утки. На десерт было ассорти лунных пряников – дань Празднику середины осени.

В древности этот праздник был временем поклонения Луне, а в наши дни – временем воссоединения семьи, но, честно говоря, всё сводилось к лунным пряникам. Фарра с наслаждением смаковала свой пряник с зеленым чаем в стиле Диснея. Ням.

К облегчению Фарры, Блейк больше не заводил речь о Лео до конца дня – вероятно, потому что Оливия и Кортни гоняли их как заведенных, чтобы успеть всё до закрытия парка.

Несмотря на усталость, Фарра была в восторге. Прошло сто лет с её последнего визита в Диснейленд. Она снова стала ребенком, погруженным в магию, особенно ночью, когда парк сиял, словно море упавших звезд.

Даже Крис оттаяла. К моменту ухода она потратила сотни долларов на неоправданно дорогие сувениры. Фарра не понимала, зачем ей столько хлама. Вряд ли её когда-нибудь увидят в серьгах с Минни Маус.

Впрочем, плевать. Фарра слишком устала, чтобы искать в этом смысл.

Она рухнула на сиденье в метро. До кампуса было далеко, но Фарра не возражала. Это давало её ногам шанс прийти в себя.

– Сегодня был хороший день. – Оливия зевнула и положила голову на плечо Фарры. С другой стороны уже вовсю спали Кортни и Крис.

Фарра посмотрела через проход, где парни смотрели видео на телефоне Сэмми. Блейк смеялся так сильно, что у него на глазах выступили слезы. Это была самая искренняя его улыбка за весь день.

– Да. – Фарра погладила Оливию по руке. – Сегодня был хороший день.

Глава 6

Блейк выкатился из постели в восемь. Он не помнил, когда в последний раз просыпался так поздно, но Диснейленд его просто выжал. Он и забыл, насколько утомительными бывают парки развлечений. К счастью, на сборы ушло немного времени, и в 8:15 он уже вышел за дверь.

Желудок Блейка урчал в предвкушении. Цзяньбин у уличного торговца за кампусом был главным событием его утра. Первые две недели он частенько проходил мимо этой лавки, соблазняясь запахом, но опасаясь покупать уличную еду, пока наконец не сдался. Это было правильное решение. Эти пикантные хрустящие блинчики были одним из лучших блюд, что он когда-либо пробовал.

Блейк так увлеченно фантазировал о цзяньбине, что не замечал девушку, идущую впереди, пока они не оказались во внутреннем дворе. Длинные темные волосы. Стройная фигурка с изящными изгибами. Осанка, которой гордилась бы сама Эмили Пост.

Ну, черт возьми.

– Фарра!

Фарра остановилась. Когда она обернулась, на её лице застыло раздражение.

– Привет.

– А ты рано встала.

– Могу сказать то же самое о тебе.

– Обычно я встаю еще раньше, но мы вчера поздно вернулись. – Блейк улыбнулся, вспомнив, какой очаровательной выглядела Фарра, когда хотела спать.

Погодите. Очаровательной? Откуда это вообще взялось?

Девушки его возраста не бывают очаровательными. Они бывают красивыми (родственницы) или сексуальными (все остальные). «Очаровательная» в это уравнение не вписывалась.

Не то чтобы Фарра не была красивой или сексуальной, но...

Чувак. Заткнись, пока не занесло.

Блейк откашлялся. Должно быть, это голод так на него влияет.

– И куда ты направляешься?

На Фарре было оранжевое платье, слишком нарядное для обычного похода за завтраком. В одной руке она держала стакан с молочным чаем, а под другой был зажат блокнот для набросков.

– Пойду исследую окрестности.

– Без своих девчонок?

– Они спят. То есть Оливия не спит, но она занята заявками на стажировку. – Фарра помедлила, отпила из стакана, а затем спросила: – Хочешь со мной?

От такого приглашения Блейк чуть не упал. Он вообще не был уверен, что нравится Фарре, а тут она предлагает прогуляться. Ему не стоило соглашаться. Он был зверски голоден, и у него по плану стоял спортзал. Он ненавидел приходить туда после десяти утра, когда зал забивался парнями, которые больше думали о селфи в зеркале, чем о тренировке. Кроме того, Блейку не нравилось, как его тело реагировало на близость Фарры. Это было не похоже на обычное сексуальное влечение – хотя и оно присутствовало, – и это его пугало.

– Тебе не обязательно, – добавила Фарра. – Если у тебя другие планы...

– С удовольствием. – Надеюсь, я об этом не пожалею. – Если мы сначала ненадолго заскочим позавтракать.

– Уже выдвигаешь требования, – поддразнила она. – И почему я не удивлена?

Блейк повел её к задним воротам. Он ходил этой дорогой столько раз, что мог бы найти путь с закрытыми глазами.

– Завтрак – это разумное требование. Куда более разумное, чем бабл-ти в 8:30 утра.

Фарра прижала стакан к груди, когда они подошли к палатке с цзяньбином.

– Не осуждай. Тут нет шариков тапиоки, так что технически это не бабл-ти. А даже если бы и был, бабл-ти уместен в любое время суток.

– Ладно. Но мы всё равно обеспечим тебе нормальный завтрак. – Блейк повернулся к продавцу, чьи глаза радостно блеснули при виде знакомого лица. – Liang ge jidan, wei la.

Два яйца, не очень остро. Не нужно было даже произносить слово «цзяньбин» – это и так было понятно. Он еще не бегло говорил по-китайски, но зато в совершенстве владел самым важным языком: языком еды.

Блейк расплатился и протянул Фарре один из блинчиков.

– Это изменит твою жизнь.

Она закатила глаза.

– Я китаянка. Я ела цзянь... О боже.

– Я же говорил. – Они направились к метро. – Это хорошо или это хорошо?

– Это потрясающе. – Фарра откусила еще кусочек и блаженно замурлыкала.

Тело Блейка отреагировало на этот звук на физическом уровне.

Мне срочно нужно переспать с кем-нибудь.

Последний раз у него был секс в... твою мать, в июле, прямо перед разрывом с Клео. Два месяца назад. Это был его самый долгий период засухи с тех пор, как он потерял девственность в пятнадцать лет с самой популярной девчонкой школы.

Шона Смит. Она была что надо. И титул главной черлидерши заслужила не только за прыжки с помпонами.

– Не верится, что я раньше этого не пробовала. – Фарра выбросила пустую обертку и пустой стакан в урну. – Обычно я завтракаю в Cinnamon. Крис настаивает.

– Здесь вкуснее, чем в кафе, и дешевле. – Блейк приложил карту к считывателю в метро. – И не говори потом, что я тебе ничего не покупал.

Её серебристый смех вызвал новую волну напряжения в его теле.

Поправка: мне ОЧЕНЬ нужно с кем-нибудь переспать.

– Так куда мы едем?

– Слышала про M50?

– Вроде того. – На самом деле Блейк в жизни не слышал про M50.

– Это район современного искусства в Шанхае. Там полно галерей и дизайнерского вдохновения. – Фарра помахала в воздухе блокнотом.

– Для конкурса.

Она удивилась:

– Ты помнишь.

– Конечно. – Блейк не мог забыть, как загорались её глаза, когда она говорила об этом конкурсе. Она училась на дизайнера интерьеров, потому что обожала это дело, а не потому, что так велели другие. Её страсть была освежающей... и угнетающей. Блейк никогда не чувствовал ничего подобного ни к футболу, ни к чему-либо еще в своей жизни.

Он знал, чего он не хочет делать. Теперь осталось понять, чего он хочет.

Спустя десять минут пребывания в M50 Блейк вычеркнул художника из списка своих потенциальных профессий. Сам район был крутым: старые склады и фабричные здания, превращенные в галереи для всех видов искусства, которые Блейк мог вообразить, и тех, что не мог.

Там были странные мультимедийные инсталляции из неона и светодиодов и жуткая выставка скульптур гигантских пауков. А еще там был дурацкий сад, где всё – деревья, трава, цветы – было связано из пряжи.

Блейк ценил креативность, но... он этого не понимал. Картины он понимал. Это искусство. Скучное, но искусство. Но он не видел смысла в вязании дерева (серьезно, что за херня?) или в том, почему кто-то готов платить тысячи долларов за скрученный кусок металла.

Богачам явно нужно найти более разумные способы тратить деньги.

Фарра же, напротив, была так занята изучением экспонатов и набросками, что перестала с ним разговаривать, как только они начали переходить из галереи в галерею. Он был не против; наблюдать за тем, как она работает, было куда интереснее, чем смотреть на любые выставки.

Вскоре Блейк научился распознавать каждую её микроэмоцию. То, как она хмурится, когда усиленно думает; как наклоняет голову чуть влево, когда озадачена; как взлетают её брови и приоткрывается рот от восторга, когда её посещает озарение. Он понимал, что это озарение, потому что она тут же открывала блокнот и начинала бешено строчить.

Может, ему стоит стать антропологом? Хотя Блейк подозревал, что его интерес к изучению людей ограничивается одной Фаррой. Никто раньше так его не поглощал.

Когда их самостоятельная экскурсия подошла к концу, было уже почти три часа. Желудок Блейка негодующе заурчал – они пронеслись по галереям, так и не остановившись поесть.

Они зашли в первое попавшееся кафе. Просторное индустриальное помещение служило одновременно галереей и студией; посетители бродили по залу с кофе в руках, рассматривая экспонаты. Несмотря на толпу, им удалось занять столик на антресольном этаже. Их «обед» состоял из кофе, панини, брауни и чизкейка. Здоровое питание? Нет. Вкусно? О да.

– Спасибо, что составил компанию, – Фарра отпила глоток. – Извини, если я тебя игнорировала. Когда я погружаюсь к искусство, то отключаюсь от всего мира.

– Всё нормально. – Блейк не привык, что его игнорируют, но было приятно заниматься своим делом без чьего-либо пристального надзора. В Техасском университете он и посрать не мог, чтобы об этом не начали судачить.

В этом и была прелесть FEA. Люди оставляли его в покое. Первые пару недель на него пялились и задавали вопросы – почему он бросил футбол? Собирается ли вернуться? Что он забыл в Шанхае? – но вскоре все слишком увлеклись своей жизнью, чтобы обращать на него внимание. Расспросы прекратились, и Блейк впервые за долгое время почувствовал себя обычным студентом.

– Тебе понравилось искусство?

– Угу. – Блейк запихнул в рот половину панини, чтобы не отвечать.

– Прости, я не понимаю язык пещерных людей. – В глазах Фарры заплясали искорки смеха.

Блейк проглотил кусок и попытался придумать что-то вежливое. – Было круто. Сад из пряжи был... э-э... любопытным.

Фарра расхохоталась, и кожа Блейка покалывала от удовольствия.

– Тебе не понравилось. Ты чуть не уснул на этой выставке.

Значит, она заметила. Улыбка тронула губы Блейка.

– Не вини меня. Ощущение было такое, будто я внутри гигантского одеяла.

Снова смех, снова покалывание удовольствия.

Фарра наклонилась вперед.

– Хочешь секрет? Мне это тоже показалось странным.

Блейк схватился за сердце.

– Неужели это возможно? У нас... есть что-то общее?

– Кажется, да. – В глазах Фарры мелькнуло что-то, чему он не решился дать имя, и его сердце гулко забилось о ребра.

Шум и люди вокруг исчезли. Блейк видел только девушку напротив: её глаза, её аромат, её губы. От неё пахло цветами апельсина и ванилью, и она была так близко. Если он наклонится всего на пару дюймов, их губы соприкоснутся.

При этой мысли у него пересохло в горле. Это была плохая идея. Она девственница. Она из их компании. Но, черт возьми, он так хотел узнать, какая Фарра на вкус и так ли её губы мягки, как кажутся.

Вспышка осознания в её глазах подсказала ему, что влечение взаимно. Её губы приоткрылись. Его пульс участился. Должен ли он... Затем она моргнула, и момент был упущен.

Они синхронно откинулись назад.

– Нам пора...

– Уже поздно...

Блейк и Фарра рассмеялись, и в этом смехе смешалась неловкость и то, в чем ни один из них не хотел признаваться.

– Нам пора возвращаться, – сказала Фарра. – Мне нужно заняться портфолио. Сегодня в голову пришли отличные идеи.

– Да, а мне, э-э, нужно в зал. – Блейк поморщился, едва слова слетели с губ. Это совсем не помогало избавиться от образа тупоголового качка, который сложился у большинства людей на его счет. Он жил по принципу – чужие предрассудки не мои проблемы, – но его чертовски волновало, что о нем думает Фарра.

Он не смел спрашивать себя, почему.

К счастью, Фарра ничего не ответила. Они вышли из кафе и, пропетляв по лабиринту галерей, выбрались на главную улицу, где ей потребовалось меньше двух минут, чтобы поймать такси.

– Иногда мне не верится, что я здесь, – Фарра смотрела в окно, наблюдая, как здание за зданием проносятся мимо. – Я видела столько фотографий Шанхая, что когда смотрю на него вживую, мне кажется, будто я нахожусь внутри открытки, а не здесь на самом деле. – Она покачала головой. – Прости, это звучит как бред.

– Нет, я понимаю, о чем ты. – Блейк уставился на горизонт. Эти джунгли из хромированных и стеклянных высоток выглядели как сцена из научно-фантастического фильма.

Блейк Райан был в Шанхае. Он был так занят учебой и обустройством, что осознание накрыло его только в этот миг.

Он сорвался с места и уехал из Техаса, чтобы провести год в стране, где по прибытии не знал ни языка, ни обычаев, ни единой живой души. До сих пор он не забирался восточнее Нью-Йорка.

Блейк еще не понимал, как к этому относиться. Ему нравилась свобода вдали от дома, но к Китаю нужно было привыкнуть. Его не радовали напольные туалеты, смог и то, каким нереально сложным оказался мандаринский диалект. За пределами FEA в девяноста процентах случаев ему приходилось изъясняться жестами, если рядом не было переводчика.

Конечно, кроме минусов были и плюсы. Архитектура, низкие цены, некоторая уличная еда. Шанхай оставался для него чужим, но в то же время давал Блейку чувство связи с чем-то большим, чем он сам и мир, который он знал всю жизнь. И иногда, глядя в окно на шпили, пронзающие шанхайское небо, он ловил себя на мысли, что мог бы полюбить этот город достаточно сильно, чтобы никогда не возвращаться.

– Я никогда не была влюблена. – Эта внезапная реплика Фарры вырвала Блейка из задумчивости. У нее было отрешенное выражение лица, словно она грезила о чем-то, что обязательно случится, но пока не произошло. – Думаю, я могла бы влюбиться здесь.

От ее тоскливого тона у него самым странным образом защемило сердце.

– Разве ты уже не влюблена?

Челюсть Блейка напряглась, когда он вспомнил, как Фарра смотрела на Лео вчера. У него не было причин для ревности, но ревнивый монстр поднимал голову в самые неподходящие моменты.

– Лео – это так, увлечение. Я хочу большой, безумной, глупой любви. Такой, что достойна Голливуда. – Фарра вздохнула. – Я просто хочу узнать, каково это.

Блейк откинулся назад и глубже вжался в сиденье.

– В этом-то и подвох.

– Прости?

– В реальной жизни не бывает такой романтики. Книги и фильмы раздувают идею великой любви и того самого единственного лишь для того, чтобы заработать деньги.

Мирная атмосфера в такси разбилась вдребезги. У Фарры отвисла челюсть. – Ого. Это так цинично.

– Я не циничен. Я говорю правду. – Блейк не был против любви, но считал ее переоцененной. Взять хотя бы его и Клео. Друзья детства, ставшие любовниками, с кучей драм и препятствий на пути. Их история словно сошла с экрана, и посмотрите, чем всё закончилось. Все твердили, что им суждено быть вместе, и он действительно любил ее, но не так, как, по мнению Голливуда, полагалось любить.

Голливудская романтика – полная чушь.

Фарра скрестила руки на груди.

– Полагаю, ты никогда не любил.

– Любил. – То, что было у него и Клео, ведь было любовью, верно? – Просто всё это не так прекрасно, как принято считать.

Она отвернулась и снова уставилась в окно.

– Мне жаль. Это действительно грустно. – На этот раз в ее тоне не было и тени сарказма.

Блейк последовал ее примеру и посмотрел в ближайшее к нему окно. Вид с этой стороны был далеко не таким живописным: сплошные старые многоэтажки, бетон и смог.

– Я выживу.