Текст книги "Если мы когда-нибудь встретимся вновь (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуанг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

Кожу Фарры обсыпало мурашками. Она потерла плечи, дрожа то ли от холода, то ли от дурного предчувствия.

– Ты не пришел на ужин.

Блейк открыл дверь; его плечи были напряжены, а челюсти плотно сжаты.

– Нет.

Фарра зашла следом и села на пустую кровать напротив его собственной. Обычно она запрыгивала на кровать Блейка и ждала, когда он присядет рядом, но сейчас это казалось неуместным.

Блейк сунул бумажник в ящик и начал наводить порядок на столе: расставил книги, выровнял ноутбук по центру и разложил карандаши строго параллельно друг другу. Только после этого он сел напротив Фарры с абсолютно непроницаемым лицом. Их разделяло всего пара шагов, но казалось, будто они сидят по разные стороны каньона.

Внутренний радар Фарры зашкаливал, сигнализируя об опасности.

– Мы давно не общались.

После её дня рождения Блейк просто исчез с радаров. Он перестал выходить в свет, обедал в одиночестве, а на её сообщения и звонки отвечал короткими отговорками. Его невозможно было застать в комнате, а если он и был там, то просто не открывал дверь.

Фарра пыталась ждать. Если Блейку нужно было время, чтобы разобраться в себе, она готова была это уважать. Ей хотелось бы больше общения, но каждый справляется с проблемами по-своему.

Однако пошла уже третья неделя его «режима тишины», и её терпение лопнуло. Каждая секунда в Шанхае была на счету, а они впустую растратили миллионы таких секунд.

Хватит. Ей нужны ответы.

Блейк уперся предплечьями в колени и сцепил пальцы в замок. Он уставился в пол так, будто это было самое захватывающее зрелище в его жизни.

– Я был занят.

Фарра подавила желание запустить в него подушкой.

– Чем?

– Учебой. Планами на бар. Ну, всяким таким.

Опять эта старая песня. Он звучал как заезженная пластинка.

Гнев обострил чувства Фарры. Она устала от его отговорок, от неопределенности и от того, что чувствовала себя паршиво из-за внезапного исчезновения своего парня. Она хотела знать, что, черт возьми, происходит.

– Тебе придется придумать что-то поубедительнее.

Блейк резко поднял голову. На мгновение на его лице отразились боль и удивление, но затем выражение лица снова стало каменным.

Несмотря на раздражение, сердце Фарры екнуло при виде этих прекрасных голубых глаз, а затем сжалось от того, какими холодными и пустыми они были.

– Скажи мне правду, – она заставила себя вытолкнуть слова через ком в горле. – Ты можешь мне доверять.

Но главный вопрос был в другом: могла ли она доверять ему? Фарра ненавидела сомнения, но трудно сохранять веру, когда любовь всей твоей жизни избегает тебя как чумы.

Плечи Блейка поникли. Напряжение исходило от него волнами. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, они были такими же жесткими и холодными, как стены этой комнаты.

У Фарры внутри всё оборвалось.

– Прости, – его голос был плоским и безжизненным. – Я не хотел, чтобы всё вышло так, но... думаю, нам больше не стоит встречаться.

Время остановилось. Слова Блейка закружились вокруг неё, грозя утянуть на дно, но сознание отказывалось их принимать. Первым среагировало тело: сердце бешено заколотилось, пока мозг отчаянно пытался осознать смысл сказанного.

– Что?

– Было весело, пока длилось, но год почти на исходе, и мне… мне это больше не интересно. Извини, – повторил он.

– Ты лжешь. – Он просто обязан был лгать. Не может быть. Не могла она так сильно ошибаться в человеке.

Последние семь месяцев пронеслись перед глазами, как фильм на ускоренной перемотке. Их первая встреча на лестнице. Первый поцелуй. Первый секс. Тот первый раз, когда они сказали друг другу «люблю». Секреты, которыми они делились, места, которые открывали вместе, ночи в объятиях друг друга.

Ей стало трудно дышать. Воздух превратился в густую темную жижу, не давая кислороду попасть в легкие. В голове роилось столько мыслей, что Фарра ухватилась за самую простую, ту, что легче было проглотить.

Блейк лжет. Она видела любовь в его глазах. Она чувствовала её. Такие чувства невозможно подделать.

Он напрягся.

– Нет.

– Лжешь, – Фарра не знала, кого она пытается убедить больше – его или себя. – Ты говорил, что любишь меня.

– Я наврал.

Фарра резко втянула воздух. Правда это или нет, но эти два слова пронзили её, как нож.

Не плачь. Не плачь. Только, черт возьми, не смей плакать.

– Ты несешь полную чушь, – её голос дрожал от неуверенности. – Посмотри на себя. Ты же весь дрожишь.

Блейк сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Фарра, – его голос прозвучал как взрыв в абсолютной тишине. – На праздниках я сошелся со своей бывшей. Я не знал, как тебе сказать. Я люблю её. То, что было между нами – это ошибка, и я пытаюсь её исправить.

Из её горла вырвался всхлип. Температура в комнате будто упала еще на двадцать градусов, а в ушах возник странный гул. Кулак, сжимавший её сердце, сжался до предела, и в тот момент, когда боль стала невыносимой, он разжался, сокрушая всё на своем пути.

Мне нужно уйти. Сейчас же.

Но ноги Фарры словно приросли к полу, пока она пыталась осознать происходящее. Блейк перед ней не был тем человеком, которого она знала. Он был настолько бесстрастным и холодным, что она всерьез засомневалась: не кошмар ли это наяву? А может, сном были последние семь месяцев?

– Мне жаль.

Это разрушило чары.

– Перестань это говорить! – глаза Блейка расширились. Фарра так крепко сжала свое ожерелье, что металл больно впился в ладонь. – Значит, весь этот год был сплошной ложью?

Блейк отвел взгляд.

– Зачем? Зачем ты притворялся, что я тебе дорога? Это была какая-то больная шутка? Хотел проверить, буду ли я достаточно дурой, чтобы влюбиться в тебя? Что ж, поздравляю, блять – слезы жгли глаза. – Ты победил. Блейк Райан, чемпион. Твой отец был прав, тебе не стоило бросать спорт. Никто не умеет играет людьми лучше тебя.

Одинокая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Фарра сердито смахнула её. Она и так дала ему слишком много. Она не собиралась доставлять ему удовольствие и плакать у него на глазах.

Блейк застыл, словно высеченный из мрамора – ни тени эмоций.

– Прост...

– Если ты еще хоть раз скажешь «прости», я пойду на кухню, вернусь и отрежу тебе яйца ржавым ножом. Хотя, может, я и так это сделаю. Ты просто конченый мудак. Мне жаль только потраченное на тебя время, и еще больше жаль твою девушку. Она заслуживает кого-то получше.

Фарра собрала все силы, чтобы встать. Она направилась к двери, молясь, чтобы ноги не подкосились раньше, чем она выйдет в коридор. Она схватилась за ручку и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на него.

Если не считать легкой дрожи в плечах, он сидел неподвижно с пустым лицом.

Блейк Райан. Её первая любовь. Её первый мужчина. Её первое разбитое сердце.

Фарра закрыла дверь с тихим щелчком. Один шаг, второй – и так до самой своей комнаты. Звон в ушах пульсировал в такт шагам. Она молила, чтобы Дженис не было дома. Но та была. Госпожа Удача сегодня явно была не на её стороне.

Дженис подняла взгляд, когда Фарра вошла, и снова уткнулась в книгу. Через секунду она снова подняла голову, нахмурившись от беспокойства.

– Ты в порядке?

– Да. – Фарра улыбнулась так широко, что заболели щеки. – Я в норме. Всё просто отлично. Я... я...

На лице Дженис отразилась нарастающая тревога.

– Я... – Гнев Фарры угас, как пламя без кислорода.

Нет. Не смей, черт возьми, уходить.

Она отчаянно пыталась ухватиться за остатки ярости. Это было единственное, что не давало ей рассыпаться на куски. Но с тем же успехом можно было пытаться удержать в руках песок. Он просачивался сквозь пальцы, пока не исчез совсем.

– Я... – В образовавшуюся пустоту хлынула боль. Невероятная, сокрушительная боль, от которой она согнулась пополам. Плотина, сдерживавшая слезы, рухнула, и потоки горя хлынули по щекам.

Это был конец.

Фарра свернулась калачиком прямо на полу. Она обняла колени и зарыдала – тяжелыми, сотрясающими всё тело рыданиями, которые не издавали ни звука. Болел живот. Болели ребра. Сердце болело так сильно, что она была уверена – она умирает.

А мозг всё это время истязал её воспоминаниями.

Что бы ни случилось, мы со всем справимся вместе.

Я люблю тебя.

Никогда не забывай, как сильно я тебя люблю.

Всё казалось таким настоящим, таким искренним. Фарра не просто любила Блейка; она верила ему. Верила настолько, что отдала не только девственность, но и всё свое сердце. А оказалось, он всё это время просто играл с ней.

Какая же я идиотка.

Фарра уткнулась лицом в колени, задыхаясь от плача. Во рту пересохло, глаза горели, но она не могла остановиться. Это было выше её сил. Всё – боль, унижение, шок – было невыносимым.

Дженис села рядом с ней на пол. И хотя за весь год они едва ли перекинулись парой фраз, она обняла Фарру за плечи и просто сидела рядом, пока у той не кончились слезы.

Глава 32

Месяц спустя

Настал этот день. Выпускной в FEA. Их последняя ночь в Шанхае.

На своем школьном выпуске Блейк не проронил ни слезинки, но сейчас к горлу подкатил ком. Ван лаоши закончил речь, и церемония перешла к ретроспективной части вечера. Свет погас, на стену плавно съехал огромный экран, и зал наполнили первые аккорды классической песни Эмиля Чау «Peng You» – «Друзья».

На экране замелькали кадры прожитого года. Вот Блейк и Люк – потные, улыбающиеся во весь рот, показывают дурацкие «пальцы вверх» после квеста на ознакомительной неделе. Следом – живой снимок из первой ночи в клубе «808»: Сэмми и Оливия танцуют, Фарра показывает в камеру язык, а Кортни на сцене держит в каждой руке по бокалу, зажмурившись от смеха.

Ком в горле Блейка стал еще больше, когда он увидел, сколько радости было на лице Фарры.

Его взгляд невольно скользнул туда, где она сидела: двумя рядами ниже и на три места правее. Смеется она? Плачет? Фарра сидела так неподвижно, что было не разобрать.

Слайд-шоу продолжалось. Парни играют в баскетбол. Фарра и Оливия на пляже в Таиланде. Вся компания перед походом на Великую Китайскую стену. Кортни и Лео с жареными скорпионами на палочках на ночном рынке в Пекине.

Было бесчисленное множество других кадров: в ресторанах, такси, рикшах, барах и клубах; позирование в гримерках, в комнатах общежития и VIP-залах; шуточный конкурс караоке в студенческой гостиной; на улице с какими-то случайными людьми, чьи имена уже давно стерлись из памяти.

Блейк невольно усмехнулся, когда увидел фото Фарры, вырубившейся на диване в караоке-баре. В тот день они ходили в поход по тропе Шешан, и к вечеру так вымотались, что сил на клубы не осталось. Они осели в KTV, и Фарра уснула уже на второй песне.

На фото Сэмми влез в кадр, подставив голову; он уже прилично выпил, и его лицо по цвету не отличалось от красной рубашки. Кортни притворилась, будто лижет Фарру в щеку, а Оливия, ухватив спящую подругу за волосы, приняла подчеркнуто сексуальную позу, надув губы, как модель.

Смех Блейка оборвался, когда появилось следующее фото.

Блейк и Фарра целуются в баре на крыше с видом на набережную Вайтань, переплетая пальцы. За их спинами мерцает огнями панорама города – яркая и полная надежд. На снимке были видны лишь их профили, но любовь, исходившая от кадра, ударила Блейка под дых.

Он отвел взгляд. За последний месяц боль притупилась, превратившись в фоновое нытье, но сейчас приступы разбитого сердца вернулись с новой силой.

К счастью, слайд-шоу закончилось. Ван лаоши начал вызывать студентов на сцену для вручения памятных сертификатов об окончании курса.

– Поздравляю, – Ван лаоши пожал Блейку руку. – Удачи во всех твоих будущих начинаниях.

– Спасибо.

Удача ему определенно пригодится. Разрываясь между учебой, баром и подготовкой к роли отца, Блейк почти перестал спать. Он держался на чистом адреналине и страхе перед тем, что случится, если он замедлит бег.

Поэтому он не останавливался.

Перед тем как спуститься со сцены, Блейк оглядел зал. Из-за света софитов было трудно различить детали, но он все же выхватил взглядом Фарру. Она сидела с каменным лицом, будто смотрела комедию, которая была ей совсем не смешна.

Они не разговаривали с самого расставания. Почти не виделись, хотя жили в одном здании. Наверное, это было к лучшему: любая мысль о ней отзывалась резкой болью, кромсающей сердце.

От Люка – единственного друга, который еще продолжал с ним общаться – Блейк узнал, что Фарра выиграла конкурс дизайнеров. Ему отчаянно хотелось подойти и поздравить её. Он знал, как много это для неё значило. Он помнил ночи в библиотеке, когда он корпел над бизнес-планом, а она – над эскизами, и как они делали перерывы на смех и поцелуи.

Блейк сжал челюсти, прогоняя воспоминания.

Соберись, тряпка.

Он вернулся на место и посмотрел на бумагу в своих руках. Это не был официальный диплом университета, но по ощущениям – именно он. Этот листок подводил черту под беззаботной студенческой жизнью. Следующая глава, где он уже взрослый и отец, нависала над ним, как грозовая туча. Прекрасная, неизбежная, в чем-то волнующая, но по большей части – пугающая до смерти.

И неважно, готов он или нет. Будущее наступало, и Блейку нужно было оставить прошлое позади.

На сцене Ван лаоши вручил последний сертификат и обвел взглядом аудиторию. – Мне было очень приятно работать с вами. Курс окончен, все свободны.

Зал взорвался радостными криками, хотя Блейк заметил, что многие украдкой вытирали слезы. Шум усилился; все начали подниматься и тянуться к выходу. У них был час до начала прощальной вечеринки.

На улице пахло приближающейся грозой. Воздух был тяжелым и теплым. Влажность липла к коже, как пищевая пленка. Блейку нужно было принять душ перед танцами. Часть его хотела вообще никуда не идти, но FEA заслуживал достойного прощания.

– Готовься, сейчас начнется ад, – сказал Блейк, когда Люк поравнялся с ним. – Кортни уже сверлила тебя взглядом за то, что ты сидел со мной.

Люк пожал плечами.

– Сегодня последняя ночь. Что она мне сделает? Выселит?

Блейк усмехнулся.

– Смело с твоей стороны.

– Слушай, я до сих пор злюсь, что ты не рассказал мне про свою бывшую и всё такое, но… – Люк хлопнул его по плечу. – Ты здесь мой лучший друг. Я тебя не брошу.

В горле Блейка снова образовался ком.

– Спасибо, бро. Это правда важно.

Наступило неловкое молчание.

– В общем… – начали они одновременно.

– Этого момента никогда не было, – отрезал Блейк.

– В помине.

– Заметано.

– Ага.

Когда они подошли к общежитию, то увидели своих друзей – или, в случае Блейка, бывших друзей, – сбившихся в кучу во внутреннем дворе. Фарра стояла в центре, прижав руку к основанию шеи. Её ожерелье, подарок отца, исчезло.

– Ты уверена, что не оставила его в комнате? – спросила Оливия.

– Оно точно было на мне в зале, наверное, расстегнулось и упало. Не знаю где, – голос Фарры дрожал от напряжения.

Вспышка молнии осветила небо, а последовавший за ней раскат грома заставил всех вздрогнуть.

– Мы его найдем. Оно должно быть где-то здесь, зал ведь совсем рядом, – Сэмми положил руку Фарре на плечо. – А теперь пойдемте внутрь. Сейчас ливанет.

Кортни заметила, что Блейк наблюдает за ними.

– Тебе что-то нужно? – резко бросила она.

– Полегче, Корт, – Люк впервые на памяти Блейка осадил свою девушку.

На её лице отразилось искреннее изумление.

– Надеюсь, ты найдешь ожерелье, – сказал Блейк, глядя на Фарру.

Компания замолчала. Семь пар глаз метались между бывшими любовниками. Пальцы Фарры сжались в кулак, но она, как и Кортни, промолчала.

Снова громыхнуло. Огромные капли ударили по асфальту, застилая Блейку обзор. Морось в секунду превратилась в стену дождя. Послышались панические выкрики – все бросились в здание.

– Мои новые Гуччи! – взвыла Крис.

Блейк вытер воду с лица и зашел вместе со всеми в вестибюль.

– Слушай, одолжишь фен? Я не успею сгонять домой и вернуться к танцам, – Люк запустил пальцы в мокрые волосы.

– Да, бери. В нижнем ящике лежит, – Блейк бросил другу свою ключ-карту. – Пересечемся позже.

– Ладно, бывай.

Никто больше не заговорил с Блейком по пути к лестнице. Только Сэмми бросил на него странный взгляд. Он не был так враждебен, как девчонки, и даже иногда здоровался, но в этом разрыве он явно выбрал сторону.

Фарра прошла мимо Блейка. Воздух между ними на мгновение наэлектризовался, и вот она уже исчезла в дверях.

Блейк подождал, пока вестибюль опустеет, положил свой намокший сертификат на ближайший столик и вышел обратно под дождь.

– Ну ты и идиот, – пробормотал Сэмми себе под нос. Он попытался перепрыгнуть через лужу, но лишь угодил в другую. Вода забрызгала ботинки и штанины. – Черт возьми!

Надо же было оставить телефон в актовом зале именно сегодня – в ночь, когда на город обрушился самый мощный шторм за весь год. Он обнаружил отсутствие своего верного электронного помощника только тогда, когда уже переоделся к танцам.

Сэмми сверился с часами. У него было полчаса, чтобы дойти до зала, найти телефон, вернуться в комнату и снова переодеться, пока автобусы не уехали на вечеринку.

Администрация FEA выложила кругленькую сумму за аренду бального зала в отеле для прощального вечера, и расчетливый Ван лаоши ясно дал понять: любой, кто опоздает на автобус, будет добираться до места самостоятельно. В обычный вечер можно было бы поймать такси, но пытаться найти свободную машину в такую погоду? Удачи.

Оливия меня прибьет.

Сэмми уже видел здание актового зала, когда заметил чью-то фигуру, копошащуюся в кустах неподалеку.

Он замедлил шаг; сердце забилось чаще. Никто в здравом уме не станет задерживаться на улице в такой ливень. Это был либо безумный убийца, либо просто сумасшедший. В любом случае, Сэмми не горел желанием стать темой для вечерней криминальной хроники.

Вспышка молнии озарила небо и осветила человека в знакомой серой футболке и джинсах. Тот пробирался сквозь листву, явно что-то разыскивая.

Пульс Сэмми пришел в норму.

– Блейк?

Блейк резко поднял голову. На нем не было ни зонта, ни дождевика, а футболка так промокла, что казалась черной.

– Что ты здесь делаешь?

– Телефон в зале забыл, – Сэмми подошел ближе и поднял зонт так, чтобы он укрывал их обоих. – А ты-то что тут забыл?

Это был их первый настоящий разговор после того, как Блейк и Фарра расстались. Сэмми едва не упал, когда узнал о разрыве. Это просто не укладывалось в голове. Он видел, как Блейк смотрел на Фарру – такие чувства не подделаешь.

В этой истории явно было что-то еще, о чем Блейк умолчал. Но это не имело значения. Если Блейк захочет рассказать правду, он расскажет. А если нет – лучше дать Фарре выплакаться и жить дальше, чем пытаться всё исправить и сделать только хуже.

– Линзы ищу. Выпали.

– Не знал, что ты носишь линзы. – Сэмми был готов поклясться, что у Блейка идеальное зрение. Этот парень мог прочитать меню на дверях ресторана с десяти шагов.

Блейк лишь пожал плечами.

На лице Сэмми появилась грустная улыбка. Если бы только Фарра знала, как сильно Блейк всё еще любит её.

Глава 33

Снаружи громыхнуло, и по стеклам с силой забарабанил дождь. Вспышки молний заливали небо жутким, призрачным светом. Это была самая мощная буря, что они видели в Шанхае, и она идеально отражала состояние Фарры.

Она машинально потянулась к шее, чтобы коснуться ожерелья, но тут же вспомнила, что его там нет. Надежда найти его до завтрашнего утреннего рейса таяла с каждой секундой.

По идее, Фарра должна была предвкушать это лето. Она выиграла конкурс дизайнеров – тот самый, о котором грезила с того момента, как узнала о нем несколько лет назад. Письмо пришло, когда она ждала посадки на рейс после весенней поездки в Чэнду; её восторженный визг тогда едва не закончился задержанием службой безопасности аэропорта.

Да, она была в восторге от перспективы стажировки в Нью-Йорке у Келли Берк (хотя окончательное распределение еще не подтвердили). Но в то же время она оплакивала то, что должно было остаться в прошлом, чтобы началась новая глава её жизни.

Фарра сжала руку в кулак и прижала его к основанию горла, медленно идя по коридору четвертого этажа. Стены здесь были увешаны групповыми снимками всех выпусков с момента основания шанхайского филиала FEA в восьмидесятых. Начиналось всё скромно – в первом наборе было едва ли двенадцать студентов, – а затем группы разрослись до нынешних семидесяти с лишним человек.

Было в этом что-то сюрреалистичное: смотреть на фотографии и осознавать, сколько людей ходило по этим коридорам до них. Студентам из первого выпуска сейчас должно быть уже за пятьдесят. И всё же здесь, застекленные и увековеченные, они навсегда остались девятнадцати-, двадцати– и двадцатиоднолетними.

Фарра видела в каждом из них тени своих друзей: где-то угадывалась добродушная улыбка Сэмми, где-то – царственная надменность Крис или озорной блеск в глазах, которым могла бы гордиться Кортни.

Сходство было поверхностным, но она невольно задавалась вопросом: смеялись ли они так же заразительно? Любили ли так же сильно? Разбивали ли им здесь сердца и находили ли они здесь свою семью, или они были просто кораблями, разошедшимися в море в глубокой ночи? Поддерживают ли они связь спустя десятилетия? Изменил ли их Шанхай или остался лишь короткой сноской в истории их жизней?

Сердце необъяснимо щемило из-за этих незнакомцев. Она никогда не узнает их секретов, но она чувствовала их родными. В конце концов, она шла по их следам.

Фарра скользила ладонью по стеклам, пока не дошла до конца ряда. Фотография их выпуска, сделанная только вчера, уже висела на стене, как и десятки предыдущих. Студентов расставили по росту. Фарра стояла в среднем ряду с Оливией и Нардо, а Крис и Кортни сидели перед ними, скрестив ноги. Позади возвышались Люк, Сэмми и Лео.

Взгляд Фарры невольно замер на блондине рядом с Люком. Ямочки Блейка были видны во всей красе, но под глазами залегли тени, а между бровей пролегла складка.

Она подавила в себе желание анализировать каждую мелочь в его лице. Вместо этого Фарра заставила себя отвернуться и уставилась на пустой участок стены следом за снимком. В следующем году здесь появится новое фото. А потом еще одно, и еще, пока выпуск Фарры не превратится в одно из многих воспоминаний FEA.

В лестничном пролете раздался стук каблуков по линолеуму. В FEA был лишь один человек, чья обувь издавала такой звук.

– Привет, – Крис остановилась рядом.

– Привет.

Подруги молча разглядывали стену. От Крис пахло привычной смесью духов Chanel и дорогого шампуня. Фарра вдохнула этот знакомый аромат, позволяя ему себя успокоить.

– Безумие, правда? – Крис коснулась их фотографии, но тут же отдернула руку, будто обожглась. – Этот год пролетел мгновенно.

– Да. Даже не верится.

– Всё будет уже не так, – Крис посмотрела на подругу. Ни слез, ни лишних эмоций – только тихая тоска в голосе. – Даже если мы все когда-нибудь вернемся в Шанхай, это будет уже совсем другое.

Фарра убрала руку от горла и обняла Крис за талию.

– Я знаю.

Крис положила голову ей на плечо – жест необычный и очень уязвимый для неё, но ни одна из девушек не подала виду. Они просто стояли так, впитывая последние мгновения в этом месте, пока снаружи бушевала стихия.