Текст книги "Анатомия нас (СИ)"
Автор книги: Амелия Лефэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
– Что ты будешь делать, если она твоя? – спросил он меня, потому что я не был уверен. Дочь? Я все еще не мог в это поверить.
– Сдам кровь, для начала. – Это было самое важное сейчас. – После этого поговорю с Джейн. А ты?
Он выдавил улыбку. – Я просто придержусь твоего плана, потому что у меня нет идей. Я не уверен, что я создан для роли отца.
– Да, потому что я просто источаю отцовские инстинкты. – Я закатил глаза. Я, отец? Если бы вы спросили меня вчера, я бы рассмеялся... Но, нет, серьезно, что, если это действительно я?
– Я не думал, что мы трое можем стать еще более запутанными. – Он вздохнул, проводя руками по волосам.
– Она назвала ее Мэсли, – прошептал он. – Комбинация наших имен. По крайней мере, мы знаем, что она все еще заботится...
– Она родила ее больше двух лет назад. Ее чувства могли измениться, – напомнил он мне, и он был прав. Мы не знали ее теперь; мы едва знали ее раньше.
Так кем же была Джейн Чепмен теперь?
Глава 5
– Он отец? – спросила я медсестру, стоя за дверью палаты Мэсли.
– Да, мы попросим его сдать кровь, однако вам нужно будет подписать это сначала.
– Подписать? Почему?
Она оглянулась и подошла ближе, показывая мне планшет. Я не понимала, в чем проблема.
– Он отметил «да» на вопрос о сексе с мужчинами, – сказала я, ничуть не удивленная.
– По правилам запрещено брать кровь у тех, кто состоял в гомосексуальных отношениях, за исключением экстренных случаев. Ваша дочь – экстренный случай, но вам все равно нужно подписать, что вы были осведомлены о его...
– Он спит с мужчиной? – закончила я фразу, слишком табуированную для нее. – Он ее отец.
– Это не имеет значения.
Это был бред. Но я все равно подписала, передав ей обратно.
Она кивнула, просматривая документы. – Надеюсь, ей не понадобится переливание, но доктор Майклс сделает операцию завтра утром, пока Мэсли еще чувствует себя достаточно сильной.
– Не возражаете, если я скажу ему? – спросила я, предпочитая, чтобы она не делала комментариев, которые они могли бы услышать.
Она кивнула, протягивая мне еще бумаги. – Как биологическому родителю, ему нужно будет подписать эти формы и предоставить нам полную историю болезни. Попросите его вернуться на пост медсестер, когда он закончит.
– Спасибо. – Я кивнула, взяв у нее планшет.
Я не хотела этого.
Когда я ушла, я ожидала, что уйду навсегда. Я сказала себе, что буду сильной сама. Я воспитаю ее сама, и с тех пор я не оглядывалась назад. Она была для меня всем; я никогда не думала, что смогу заботиться о другом человеке так сильно, как забочусь о ней, поэтому мне пришлось проглотить свою гордость и страх.
«Она немного похожа на него», – прошептала я себе. Теперь, когда я знала это наверняка, я могла видеть это, и как только я увидела, это невозможно было не заметить.
Развернувшись, я пошла обратно в комнату ожидания. Прошло несколько часов с тех пор, как они прибыли, никто из них не подходил к двери, но медсестра сообщила мне, что они спрашивали об обновлениях. С каждым шагом мое сердце билось все быстрее, во рту становилось все суше. Макс играл в пасьянс на телефоне, судя по всему, а Уэсли читал.
– Ммм... – попыталась я заговорить, но голос сорвался. Этого было достаточно, чтобы привлечь их внимание.
Как будто я дунула в свисток, оба их взгляда устремились на меня. Прижав планшет к груди, я глубоко вздохнула, прежде чем протянуть его ему.
– Уэсли, им понадобится твоя семейная история, и тебе нужно подписать кое-какие документы.
Его зеленые глаза просто смотрели на планшет. Он был в шоке – я ожидала, что он упадет в обморок. Макс посмотрел на него, затем на меня, прежде чем встать и забрать планшет из моих рук сам.
– Он заполнит, – улыбнулся Макс, и это была та самая всезнающая усмешка, которую я помнила. Он просто был добр.
– Спасибо, – кивнула я.
– Когда операция у Мэсли? – спросил Макс, просматривая медицинскую карту.
– Первым делом утром. Так что около восьми или девяти, скорее всего, в восемь, если она останется стабильной.
– А когда она ее сделает? – настаивал он.
– С ней все должно быть в порядке. Врачам просто нужна была кровь на всякий случай. – Я взглянула на Уэса, который все еще не двигался и не говорил.
– Прости его, – мягко сказал Макс, кивая в сторону Уэса. – Он в...
– В шоке, я знаю.
– Не только это. Дети и больницы – неприятные темы для него. Его брат был болен. – Как только он сказал это, я вспомнила, что Уэс потерял брата от рака, когда был еще маленьким.
Черт. Он часами смотрел на таких же детей, проходящих мимо него. Это место, должно быть, было для него адом.
– О... ну... – Я не знала, что сказать.
– Идите, – кивнул он в сторону, откуда я пришла. – Уверен, когда его мозг снова заработает, он захочет поговорить.
– Мне жаль, что вам обоим пришлось...
– Похоже, ты все еще слишком много извиняешься. – Он ухмыльнулся. Это было заразительно, и я тоже улыбнулась.
Джейн! Какого черта ты делаешь? – Рассудок так сильно ударил, что я чуть не подпрыгнула от громкости этой мысли. Почему я улыбалась? Или чувствовала... что-то.
– Я пойду.
– Хорошо. – Он не отводил от меня взгляда, и мне стало неловко. Мы не виделись годами. Мы едва знали друг друга с самого начала. Не было причин вести себя так. Это было слишком неловко и сбивало с толку.
– Фух... – Я выдохнула, когда вернулась в комнату Мэсли. Она лежала, мирно спала, время от времени морщила нос, прежде чем расслабиться. Я не могла отвлекаться. Я не хотела думать ни о чем и ни о ком, кроме нее. И все же, увидев их, обоих вместе, мой разум не мог не блуждать.
Когда они снова сошлись?
Макс мог ходить?
Они останутся в Бостоне?
Останусь ли я в Бостоне?
Что будет теперь, когда Уэс знает, что он ее отец?
Как будут работать совместная опека? Черт, захочет ли он опеки?
– Черт, – прошептала я, садясь на край кровати и закрывая лицо руками. Я чувствовала, как пульсирует лоб от начинающейся головной боли. Чем больше я думала, тем больше вопросов возникало, и некоторые... большинство... нет, все ответы пугали меня.
– Тук-тук.
Подняв голову, я увидела, как Мэри вернулась в комнату, с распущенными волосами, с коробкой пиццы под мышкой, а также тарелками, салфетками и водой.
– Эй, а как же Энди? – спросила я. Ее сыну было всего семь, и после развода с бывшим мужем она была матерью-одиночкой.
– Он с моей матерью, – ответила она, бросая сумку рядом со мной и садясь. Как только я почувствовала запах, мой желудок громко заурчал, и она покачала головой. – Я знала, что ты забудешь поесть. Что я говорила тебе о главном правиле быть мамой?
– Сначала заботиться о себе, я знаю. Просто день был напряженным. – Я потянулась к пицце, приподняла крышку, чтобы вдохнуть аромат. – Двойной пепперони и ананас... Боже, благослови тебя.
Она рассмеялась, протягивая мне тарелку, но теперь, когда я поняла, что голодна, я пропустила этот шаг, взяв кусок и отправив его прямо в рот.
– Так, значит, был еще один парень? – Она просто сказала это между делом, беря кусок.
Я замерла. Пицца все еще была у меня во рту, я смотрела на нее. Она терпеливо ждала, сворачивая кусок пиццы, как канноли, прежде чем съесть его.
– Был еще один парень. – Я кивнула, доедая кусок.
– Значит, ты изменяла Максвеллу?
– Нет! – сказала я быстро и громко. Я взглянула на Мэсли, хотя знала, что она не проснется от этого. Она спала так крепко, что меня это пугало. Я просто смотрела, как она дышит часами. Наклонившись, я прошептала правду, которую скрывала ото всех. – Уэс был... есть, возможно, я не уверена... парнем Максвелла.
Ее глаза чуть не выпали из орбит. Она положила свою пиццу-канноли обратно на стол. – Подожди, так... нет... Ты была... Он был... Все трое?
Я кивнула, потянувшись за бутылкой воды.
– Все это время? – настаивала она.
Снова кивнула.
– Ничего себе. – Она снова принялась за еду.
– И все? Просто «ничего себе»?
– Что еще мне сказать? – спросила она, вытирая уголок рта.
Я пожала плечами. – Я не знаю! Как ты могла, Джейн? Или ты усложнила свою жизнь, или это было неправильно, или...
– Во-первых, кто отец?
– Уэсли. Русый, хотя сейчас его волосы немного темнее, с зелеными глазами, он шеф-повар.
– Во-вторых, где мне раздобыть таких двоих? – Она рассмеялась.
– Мэри!
– Что?
– Я серьезно.
– Я знаю! – кивнула она. – Я тоже серьезна, ты счастливая сучка.
Закатив глаза, я взяла еще кусок, откинувшись на спинку стула. – Так не помогаешь.
– Я не уверена, чего ты от меня ожидаешь. Ты говоришь мне, что трахалась не с одним, а с двумя горячими мужчинами, в одном из самых дорогих пентхаусов Бостона. Один из которых, очевидно, влюблен в тебя, так как он умолял меня связаться с тобой, и, как будто ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, ты говоришь мне, что они вместе... по-настоящему вместе. И вот я здесь, пытаюсь найти одного мужчину, который бы взглянул на меня, не тыкая мне в лицо сиськами. Мне жаль, что Мэс больна. Но другого сочувствия ты от меня не получишь, – сказала она решительно, прежде чем откусить еще кусок.
Я должна была остановиться, потому что, если так посмотреть, за исключением части про любовь, разве не было иметь двух мужчин рядом с тобой чем-то вроде тайной грязной мечты каждой девушки?
– Так что собирается делать Максвелл? – спросила она.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, останется ли он, пока вы с шефом строите эту маленькую семью? Он просто стал третьим лишним.
Видите, вот почему некоторые мечты остаются только мечтами... потому что пытаться воплотить их в реальность невозможно.
– Я не знаю; он, казалось, не был слишком обеспокоен этим, когда я им сказала. Уэсли, с другой стороны, был как статуя. – Затем опять же, он только что узнал, что он отец больной трехлетней девочки, которая называла его мистером Малышиком.
– Что бы ни случилось, просто приготовься. Тройничок – это весело. Отношения между тремя людьми просто не работают, а три человека плюс ребенок – это уже слишком, – сказала она так, будто это был факт.
Итак, она считала, что это логично – трахаться с ними обоими, но нам всем быть...
Нет.
Я нахмурилась, мне уже не нравилось, куда заходили мои мысли. Я не была такой и не вернусь к этому. Я была другой. Я повзрослела. Я была матерью.
– Кто был лучше?
– Давай сменим тему. – Я не хотела думать ни о ком из них.
–
– У меня есть ребенок, – повторил он в третий раз. Его голова лежала на ладонях. – Ребенок, Макс. Что мне делать с ребенком?
– Насколько мне известно, обычно ты предлагаешь физическую и финансовую поддержку, дом, одеваешь и кормишь их до восемнадцати лет. Затем собираешь машину и отправляешь их в колледж, надеясь, что ты не слишком сильно их травмировал.
Он посмотрел на меня, сверкнув глазами. – Я не шучу, Макс.
Улыбка исчезла с моего лица, и я вздохнул.
– Я знаю. Но сейчас дело не в тебе. Твоему ребенку нужна физическая поддержка. – Я протянул ему планшет. – Я заполнил, что смог. Но ты все еще тот, кто должен сдать кровь.
– Да. – Он кивнул, как будто только что осознал это. Он просмотрел бумаги, заполнил все, что я оставил пустым, затем встал и направился к посту медсестер. Они поговорили несколько секунд – он буквально возвышался над низким мужчиной, ожидающим там. Затем они ушли, как я мог предположить, чтобы сдать кровь, и он не оглянулся ни разу.
Только тогда я нашел в себе силы подняться со стула. Я не знал, куда идти, но я шел и шел, пока не оказался на улице, прямо под аркой больницы. Холод в воздухе послал дрожь по моему позвоночнику, пока дождь барабанил так громко, что казалось, с неба падают маленькие камни, а не вода.
Достав телефон, я набрал номер, и с первого гудка она ответила.
– Что случилось?
– Почему это первый вопрос, который ты задаешь, когда я звоню, мам? – надулся я.
– Потому что я еще не привыкла. Тридцать один год ты звонил только на Рождество, мой день рождения и День матери. Нет, не так, ты присылал открытки и не звонил. Затем мы жили вместе три года. Так что...
– Я понял, Господи, мама, я плохой сын...
– Никогда не говори этого, – серьезно сказала она, игривость в голосе исчезла. – Что бы ни случилось, ты всегда был для меня чудом.
– Мам... – Я прикусил губу и опустил голову.
– Максвелл? Что случилось?
– Разве нельзя получить все, что хочешь?
– Нет, нельзя.
– Но мы все равно должны пытаться.
– До последнего вздоха.
Я вдохнул и кивнул, хотя знал, что она не видит меня.
– Макс... дорогой, что случилось?
– Я знал, что будет нелегко вернуть их обоих. Но я не осознавал, что вселенная тоже против меня. – Я горько усмехнулся. Вернее, вселенная использовала меня как мост, чтобы просто воссоединить их.
Это имело смысл. Мы вернулись к началу. Как только Уэс увидел ее, он сразу понял, что хочет ее. Они были близки с самого начала, они просто сливались воедино. Теперь он был отцом ее дочери. Они были готовой семьей.
– Макс! Макс!
– Извините, что?
– Я спрашиваю; ты сдаешься?
Я нахмурился. Все, над чем я работал, оставляя их, борясь, чтобы снова ходить, умирая от желания снова увидеть их... просто сдаться.
– Я не знаю, смогу ли. – Это была правда.
– Хорошо. – Она понизила голос. – Слушай, Максвелл, ты знаешь, я только начинаю привыкать ко всему этому. Я знаю, что больше всего на свете хочу, чтобы ты был счастлив. Уэсли и Джейн, кажется, единственные люди, которые делают тебя счастливым, так что делай, что должен. Что бы ни случилось сейчас, ты сможешь это преодолеть. Ты Максвелл Эмерсон. Ты почти умер, но выжил. Ты разбил ноги и теперь можешь пробежать полный марафон. Помни, после последних нескольких лет ты сможешь пройти через что угодно, дорогой.
– Спасибо. – Я не знал, что еще сказать, кроме: – Я люблю тебя, мам.
– Я тоже тебя люблю. Если тебе что-то понадобится, просто позвони.
– Я позвоню. Пока. – Повесив трубку, я подошел к одной из колонн, поддерживающих арку. Прислонившись к ней, я смотрел на дождь.
Должно быть, я простоял там дольше, чем думал, потому что внезапно он появился, прислонившись к арке напротив меня. Рукав его рубашки был закатан, и я увидел розовый бинт на его руке, он, по-видимому, совсем не беспокоился о холоде.
– Снова планируешь побег? – спросил он.
– Нет. – Я покачал головой. – Думаю, как попросить тебя не оставлять меня позади. Знаю, как иронично, правда?
Он молчал так долго, что я пожалел, что заговорил.
– Я просто шучу...
– Тебе не нужно просить. – Он наконец заговорил. – По-видимому, я все еще без ума от тебя или что-то в этом роде.
Он усмехнулся, и я тоже. Мы снова замолчали на мгновение, прежде чем я заговорил.
– У тебя есть дочь, – сказал я в недоумении.
– У меня есть дочь, – ответил он. – И она американка.
– По-видимому, у тебя есть слабость к янки.
Он поднял глаза к небу. – Господи, ради моего душевного спокойствия, никаких больше сюрпризов на этой неделе, пожалуйста.
Глава 6
Она расхаживала взад-вперед, покусывая большой палец, пока мы все ждали окончания операции. Прошло уже два часа.
Прежде чем я успел закончить мысль, вышел врач, и по какой-то причине я резко встал.
– С ней все в порядке, ее переводят в палату прямо сейчас. К счастью, переливание крови не понадобилось, как мы думали. Она будет принимать антибиотики несколько недель. Но опять же, с ней все будет в порядке, – сказал он Джейн, пока я неловко стоял позади нее, засунув руки в карманы.
Джейн, с другой стороны, облегченно вздохнула, прижав руку к сердцу. – Когда я смогу ее увидеть?
– Медсестра придет за вами, как только они будут готовы, – сказал он, кивнув мне, и я протянул руку, чтобы пожать его.
– Спасибо, – сказал я, хотя все еще не осознавал серьезности всего, что произошло за последние двадцать четыре часа.
– Не за что, спасибо, что пришли, – ответил он, и я не был уверен, должен ли я быть благодарен за это.
Когда он ушел, Джейн наконец села... скорее рухнула на стул. Закрыв глаза, она дышала медленно и глубоко.
– Я принесу нам кофе и чай, – сказал Макс. Я знал, он уходит, чтобы дать нам возможность поговорить, но в этом и была проблема – что, черт возьми, я должен был сказать?
Неловко подойдя к ней, я сел на стул рядом с ней. Что я должен...
– Тебе не нужно ничего говорить, – сказала она, повернув голову, чтобы взглянуть на меня. – Тебе даже не нужно здесь оставаться.
– Но я хочу быть здесь. – Я знал это и знал... – Я хочу знать ее.
– Ах, – выдохнула она, сцепив руки. – Я знала, что ты это скажешь. Единственная проблема в том, что я не знаю как.
– Что это значит?
– Это значит, что у меня есть вопросы.
– Хорошо, спрашивай.
Она смотрела на меня долгое время, прежде чем заговорить. – Как долго ты останешься в Бостоне? У тебя теперь рестораны по всему миру.
– Так что я могу работать откуда угодно. Я останусь там, где она. Конечно, я буду навещать другие рестораны для обновлений в течение многих лет...
– Подожди. – Она подняла руки. – Мы можем не говорить о годах? Просто о настоящем моменте.
– Хорошо, тогда в настоящем моменте я там, где вы обе, – ответил я. Куда еще я мог пойти теперь, зная это?
– Ты и Макс вместе?
– Мы...
– И для ясности, я спрашиваю не по какой-либо причине, кроме как если мы разделим опеку, будешь ли это ты или вы оба, с кем будет находиться моя дочь?
По какой-то причине мне не нравится, как она это сформулировала. – Мы с Максом работаем над некоторыми вещами, однако, в данный момент я не исключу его из этого. Почему? Ты не хочешь нас...
– Нет! – сказала она быстро, затем покачала головой. – Я имею в виду да. Я имею в виду, тьфу...
– Джейн, что бы ты ни думала или чувствовала, просто скажи это, чтобы мы могли через это пройти. Я и так потею.
– Я просто хочу, чтобы она была счастлива, Уэсли. Я не хочу, чтобы она привязалась к тебе, а потом ты исчез, не собираясь быть рядом с ней. Она спросила о своем отце только один раз, и я сказала, что он много работает и не знает, когда вернется. Теперь ты вернулся, а Мэсли – она... она маленький шарик энергии. Она будет невероятно рада, и если ты разобьешь ей сердце, она будет разочарована навсегда. Она все еще не доверяет Disney после того, как они отменили ее любимый сериал. Она не будет смотреть ничего от них, потому что думает, что они собираются «оставить их одних в телевизионной стране». Так что если ты здесь, то ты здесь. Неважно что, точка, конец. Если ты на 100 % уверен, что сможешь это сделать, тогда я прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, Уэсли, уходи.
Я не был уверен, говорит ли она полностью о своей дочери в тот момент. Однако я подумаю об этом позже.
– Она моя дочь, Джейн. – Я принял это. – Нет ничего на этой планете, что могло бы заставить меня уйти теперь, когда я знаю, что она здесь. Я хочу узнать ее. Я хочу быть в ее жизни.
– Простите? – Мы оба подняли глаза на медбрата, стоящего и ждущего. – Я просто сообщаю, что Мэсли в палате 5105. Я могу проводить вас к ней.
Джейн уже была на ногах рядом с ним.
Я взглянул в сторону, где ушел Макс. «Не оставляй меня позади». – Его слова эхом отдались в моей голове. Но после разговора с Джейн мне нужно было быть на месте. Мне нужно было показать ей, что я могу выбрать Мэсли прежде всего остального.
– Сэр?
– Извините, я иду, – ответил я, доставая телефон, чтобы написать ему. Однако, конечно, мой телефон был разряжен. Вздохнув, я убрал его обратно в карман куртки. – Извините, сэр, не могли бы вы сообщить моему другу, в какой мы палате?
– Я могу сказать ему, но реанимация сейчас только для родителей. Ему придется подождать либо в вестибюле, либо за стеклянными дверями.
Вот оно, не так ли? – подумал я про себя, наконец понимая всю глубину ситуации... то, что Макс, должно быть, осознал, стоя снаружи. Отныне он всегда будет отодвинут на второй план, остановлен, станет третьим лишним, и это было дерьмово. Простил ли я его? Честно говоря, в масштабах последних двадцати четырех часов наши проблемы и наши ссоры казались тривиальными.
– Вам обоим нужно будет носить эти халаты в течение следующих двадцати четырех часов, пока вы рядом с ней. – Он протянул нам фиолетовые больничные халаты и перчатки, которые смутно напоминали те, что я надевал, когда навещал своего младшего брата. Я надел его с легкостью, в отличие от Джейн.
– Я помогу, – сказал я ей, завязывая узел сзади на шее. Она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, кроме тихого «спасибо».
– Она будет спать еще некоторое время, – сказала медсестра, когда мы подошли. И вот она, провода прикреплены почти к каждой части ее тела, и, несмотря на это, она мирно спала.
– Я передам сообщение вашему другу, – прошептала медсестра, закрывая за собой дверь.
Джейн села с правой стороны, а я пододвинул один из стульев с левой стороны и сел рядом с ее кроватью. Теперь, когда я был ближе, я мог видеть, что у нее мой нос и уши.
– У нее есть аллергия на что-нибудь? – спросил я.
– Да, на киви.
Я улыбнулся. – Я тоже. К сожалению, моя мама узнала об этом, когда я был младенцем, и они дали мне киви. Я пробыл в больнице два дня. После этого это было запрещено в нашем доме, а теперь и на моих кухнях.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, взволнованно, но затем, казалось, успокоилась. Мягко она сказала: – То же самое случилось с нами. Ее реакция была не такой сильной.
– Тебе пришлось пройти через все это...
– Все в порядке.
– Это не в порядке. Я искал тебя. Клянусь, на следующий день после...
– Уэсли. Пожалуйста. Я не хочу оглядываться на это. Я просто надеюсь, что мы сможем сосредоточиться и сделать все, что лучше для нее. – Она, по-видимому, привыкла перебивать меня.
Не желая настаивать на этом, я сел, потянулся к кровати и взял руку Мэсли. Она была крошечной в моей. Она была такой крошечной и красивой... провода и все такое.
Мой разум метался, перебирая все, что я хотел бы сказать ей. Как я все объясню, когда самый страшный вопрос пришел мне в голову.
Что, если я ей не понравлюсь?
Я не знала, сколько часов прошло, но я не могла заставить себя заснуть. Мэсли проснулась ненадолго, когда врачи зашли проверить ее. Она была такой капризной, что я напевала ей, пока она снова не уснула, когда они ушли. К счастью, она заживала безупречно, и мы могли перевестись из реанимации. Уэс задремал у ее кровати где-то около полудня. Должно быть, это была смена часовых поясов. И видя, как они оба спят, как он держит ее крошечную руку... я была на 99 % уверена, что это были гормоны или что-то биологическое, но у меня наворачивались слезы на глаза.
Встав со стула, я полностью потянулась. Прежде чем выйти из комнаты, я взяла телефон и сумку. Так как я все равно проснулась, я хотя бы приведу себя в порядок, прежде чем Мэсли снова проснется. Сняв перчатки и халат, первым человеком, которого я увидела, выйдя из реанимации, был Макс. Он прислонился к стене, с закрытыми глазами, с сумкой у ног.
Просто пройди мимо, Джейн, просто пройди мимо.
– Максвелл, – прошептала я, тряся его за плечо, пытаясь игнорировать тот факт, что мое сердце бешено колотилось без причины. – Максвелл, тебе не следует здесь спать.
– А? – Его веки затрепетали, и его голубые глаза уставились прямо на меня. В тот же миг уголки его губ приподнялись, и он улыбнулся, как ребенок в рождественское утро. – Если я во сне, не буди меня.
Я закатила глаза. – Это было пошло.
– Если я правильно помню, тебе нравится пошлость. Ты прекрасно выглядишь, кстати.
Я фыркнула, наклонившись, чтобы щелкнуть пальцами перед его лицом. – Просыпайся, мистер Эмерсон, у тебя все еще, по-видимому, песок в глазах.
– Я осмелюсь сказать иначе, – ответил он, выпрямляясь. Я тоже встала, готовая заговорить, когда он перебил меня. – За исключением тебя, потому что ты необъективна.
– Хорошо, Максвелл...
– Макс.
– Что?
Он потянулся, убрал волосы с моего лица, и я напряглась, но не отстранилась. – Не называй меня мистером Эмерсон или Максвеллом, как будто мы не близки.
– Макс...
– Дай мне секунду. – Он глубоко вздохнул, скрестил руки и посмотрел на меня. – Продолжай.
– Что?
– Извините, я готовился услышать, как ты скажешь мне, что не желаешь быть в отношениях ни с Уэсом, ни со мной. Что ты предпочитаешь, чтобы я держал руки и комментарии при себе и игнорировал тот факт, что я люблю тебя, правильно?
– Любишь кого? Ты даже не знаешь меня. Ты не знал тогда и не знаешь сейчас. Я только хочу заботиться о своей дочери.
– Я понимаю слова, исходящие из твоего рта. Я просто не верю им. – Я забыла, каким прямолинейным придурком он был.
– Макс.
– Если бы тебе было все равно, почему ты остановилась и подошла ко мне?
Он был не спит?
Скрестив руки, я выпрямилась. – Потому что я хороший человек.
Он усмехнулся, и мне захотелось дать ему пощечину.
– Джейн, если ты не хочешь быть рядом со мной, ты можешь уйти, но ты этого не делаешь.
Я закусила внутреннюю сторону щеки, подходя к нему. – Я серьезно, Макс. Девушка, которую ты думал, что знаешь, ушла.
– Я уверен, что женщина, которой она стала сейчас, заставит меня любить ее еще сильнее, – парировал он, и это было похоже на столкновение с кирпичной стеной. – Кроме того... – прошептал он, и только тогда я поняла, как близко мы были. – Прошло много времени, а мы здесь, продолжаем с того места, где остановились, споря друг с другом.
Прежде чем я успела ответить, стеклянные двери раздвинулись, и я отпрыгнула от него. Я ожидала, что это будет врач, но это был Уэсли. Он посмотрел на нас мгновение, его лицо не выражало никаких эмоций.
– Я принес тебе немного вещей из дома и зарядку для телефона. Я догадался, что твоя разряжена, – сказал Макс, ничуть не смущаясь. Он поднял сумку с пола и протянул ему.
– Спасибо, – кивнул он, прежде чем посмотреть на меня. – Мэсли проснулась, она спрашивает тебя.
– Правда? – ухмыльнулась я, проносясь мимо них, чтобы избежать неловкости... или еще больше.
«Я люблю тебя».
Нет, это не так.
Неважно, я не собиралась снова попадаться на эти большие голубые глаза.
– Ты в порядке? – спросил я его, когда он повернулся, чтобы посмотреть, как она убегает от нас.
Потирая затылок, он опустил плечи. – Я заснул рядом с Мэсли, и когда проснулся, она испуганно посмотрела на меня, спросила, где ее мама, и сказала отпустить ее руку. Это меня ранило. К тому же, Джейн одним взглядом отправляет меня в морозилку. Я думаю, она бы хотела, чтобы это был ты.
– Значит, нет, – ответил я, и он нахмурился. – Нам просто нужно время, Уэс. Конечно, Мэсли хочет свою маму. Все дети хотят своих мам. Джейн... Джейн была отстраненной еще до того, как мы оба бросили ее. Нам нужно время, чтобы все наверстать. Сосредоточься на Мэсли, а о Джейн подумаем позже.
– Ты все это принимаешь слишком хорошо.
– Так выглядит? – усмехнулся я, зная, что «хорошо» – это не то слово, которым я бы себя описал. – Не волнуйся и обо мне. Я никуда не уйду. Снова.
Он взял у меня сумку и уже собирался уходить. – Иду в самое пекло.
– С Богом, – сказал я, ожидая, что он действительно уйдет, но он сделал несколько шагов, развернулся и направился ко мне.
Схватив меня за шею, он притянул меня к себе, сокращая расстояние между нами, его губы впились в мои, жестко и требовательно. Я чувствовал, как он дрожит, и если бы это было в другом месте, в другое время, наша одежда была бы уже на полу.
Он ничего не сказал, когда мы разорвали поцелуй. Он просто прошел прямо через двери.
– Хитрый ублюдок, – прошептал я, слишком ошеломленный, чтобы двинуться с места.
– Простите.
Повернувшись, я заметил, что на меня смотрит больше, чем пара глаз. Короткая медсестра передо мной смотрела с самым отвращенным выражением лица.
– Извините, но вы не можете здесь находиться, если вы не член семьи.
– Я член семьи.
– Мамочка. – Мэсли протянула ко мне руки, как только я вошла в ее комнату. Ее глаза сияли, а маленькие розовые губки дрожали, когда она пыталась сдержать слезы.
– Привет, красавица. – Я подбежала к кровати, наклонилась, позволяя ее рукам обвиться вокруг моей шеи. Осторожно, стараясь не задеть провода, я посадила ее к себе на колени.
– Я хочу домой, – заплакала она, прижимаясь ко мне крепче.
Поглаживая ее по голове, я прошептала. – Мы поедем, малышка, совсем скоро. Я обещаю.
Она не успела ответить, как в комнату вернулся Уэс. Он взглянул на нас, его зеленые глаза смотрели на нас обоих, и он замер в дверях, не зная, уйти или остаться. Мэсли, будучи маленьким солдатиком, оживилась; ей не нравилось, когда к ней относились как к ребенку, хотя она им и была.
– Привет. – Она улыбнулась и помахала в ответ.
Уэс моргнул, затем улыбнулся – улыбкой, которая почти заставила меня улыбнуться, – поднял руку и помахал в ответ. – Привет, ты в порядке?
– Да. – Она кивнула, положив голову мне на грудь. Наконец, он вошел внутрь, но не раньше, чем бросил свою сумку у двери. Он сел на табурет прямо рядом с ней. – Мамочка?
– Да, малышка?
– Я хочу есть.
Я посмотрела на нее, когда она повернула голову, чтобы взглянуть на меня. Она была самым красивым человеком в мире. Я любила ее больше жизни. Я хотела, чтобы она была счастлива, несмотря ни на что, даже если это делало меня несчастной. Даже если часть меня знала, что я больше не могу убегать, что меня вынудили столкнуться с этим... с ними.
– Мамочка?
– Ты одна из самых счастливых маленьких девочек в мире, знаешь это? Угадай, что? – Я поцеловала ее в носик, и она хихикнула, потирая его.
– Что?
– Ты можешь есть лучшую еду в мире, когда захочешь. Знаешь почему? – Она уставилась, потянувшись, чтобы поиграть с моими волосами.
– Почему?
– Потому что твой папа – лучший повар на свете. Его даже показывают по телевизору. Все, что ты захочешь, он приготовит, – сказала я ей, игнорируя резкий вздох, который я услышала от Уэса.
Мэсли улыбнулась. – Даже бананово-ягодный хлеб?
Я рассмеялась. – Не знаю. Это особый рецепт тети Мэри, но ты можешь спросить. Папа прямо там. – Я указала на Уэса.
Ее голова повернулась так быстро, что я испугалась, что она повредит себе шею. Она уставилась на Уэса, а Уэс уставился на нее. Он глубоко вздохнул и подошел ближе.
– Твоя мама права, малышка, я приготовлю тебе все, что ты захочешь. Даже бананово-ягодный хлеб. – Он улыбнулся, убирая пряди ее каштановых волос с лица.
– Папа... – тихо сказала Мэсли, и в тот же миг ее губы задрожали.
– Да, малышка? – Он коснулся ее носика.
Она не ответила; ее руки упали с моей шеи, потянувшись к нему. Он сел на кровать рядом с нами, чтобы ей не пришлось далеко тянуться. Его руки обвились вокруг нее, и когда они это сделали, я не могла сказать, смеялась она или плакала. Но она держалась за него изо всех сил, пока мне казалось, что мое сердце горит. Он забыл, что я здесь, когда шептал: – Я люблю тебя, Мэсли. Прости, что я так поздно пришел. Спасибо, что была такой сильной, малышка.
Не было смысла вытирать глаза, потому что слезы продолжали литься, поэтому я отвернулась от них обоих и уставилась в окно. Глубоко вдыхая и глубоко выдыхая. Чувство вины нахлынуло на меня, когда я услышала, как Уэс разговаривает с ней. Я вспомнила, как сильно я хотела этого, когда росла. Как сильно я хотела, чтобы мама и папа держали меня, когда мне страшно, и говорили снова и снова, что я особенная и любимая. Я думала, что я буду достаточна для нее, но, видя ее реакцию, я поняла, что ошибалась.
