Текст книги "Анатомия нас (СИ)"

Автор книги: Амелия Лефэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

«Джейн сейчас многое переживает». – Голос Мэри эхом отдавался в моей голове. Что, черт возьми, это значило? Что она переживает? Потирая глаза, я прислонился головой к спинке кресла, слушая, как пилот говорит по внутренней связи.

– Доброе утро, дамы и господа, говорит ваш капитан. Я хочу поприветствовать вас на борту British Airways 9302, следующего рейсом из лондонского аэропорта Хитроу в международный аэропорт Логан в Бостоне. Как только мы поднимемся в воздух сегодня, время в полете составит примерно семь часов пятнадцать минут. Мы свяжемся с вами в пути, как только сможем. Еще раз, от имени всех сотрудников British Airways, добро пожаловать на борт.

Семь часов и пятнадцать минут.

Сейчас 8:05 утра. Значит, я вернусь...

– Извините! – пробормотала пожилая женщина, уронив свой учебник рядом со мной и приготовившись сесть рядом. Наклонившись, я поднял его и вернул ей.

– Без проблем. Вот, возьмите.

– Спасибо, дорогой. Черт. Он не влезает, – проворчала она, пытаясь засунуть свою сумку в отсек над головой. Вздохнув, она поставила сумку на сиденье. – А где мои очки, – спросила она, похлопывая себя по пиджаку Prada, ища их, хотя они явно были на ее седых волосах.

– Мэм. – Мы оба повернулись, и там стоял Уэс, одетый в темные джинсы и темно-синюю рубашку на пуговицах. Очаровательно улыбнувшись ей, он снял очки с ее головы и протянул ей. Он указал на свободное место на один ряд впереди и рядом с окном. – Не хотите ли поменяться со мной? Там есть место.

– Правда, вы не возражаете?

– Нисколько. – Он кивнул, взял ее сумку и помог ей устроиться, прежде чем вернуться. Я заметил, что у него была только легкая куртка, которую он просто бросил в отсек над головой рядом с моей сумкой.

– Поменяйся со мной, – потребовал он, глядя на меня сверху.

– Ты уже поменялся.

Он скорчил гримасу. – Да, но я уступил место у окна.

– Похоже, это твоя личная проблема.

– Серьезно?

Я хотел сказать: «Да, серьезно», но не хотел испытывать судьбу. Вместо этого я встал и вышел, чтобы он мог сесть. Я не мог не заметить, как близко мы были друг к другу. Сев обратно, я пристегнулся. Мы сидели в тишине – у меня не было проблем с этим; он был здесь. Я даже не совсем понимал, как осознать этот факт.

– Я пришел ради Джейн, – ответил он, откидывая сиденье и закрывая глаза.

– Почему вы не были вместе с самого начала?

Тишина.

– Если это касается ее, то это не личное. Что случилось?

– Ты ушел...

– И вы расстались?

Тишина.

– Я могу подождать, – прошептал я.

– Экипаж, приготовьтесь к вылету, – сказал пилот, когда мы начали выруливать на взлетную полосу.

– Я... – начал он, затем замолчал. Его глаза все еще были закрыты, но он сжался на мгновение, прежде чем снова открыть рот. – После того как ты ушел, я был зол, расстроен и раздражен, и я просто не мог заставить себя справиться с ней. Так что я ушел.

– Ты просто оставил ее? – возразил я, и его глаза резко открылись, чтобы сверкнуть на меня, как бы говоря: «Посмотри, кто говорит».

– Да, я ушел. Но меня не было даже двадцати четырех часов. Я пошел домой, напился до беспамятства. На следующее утро я пошел искать ее, и она исчезла. Ее телефон был отключен и оставлен в твоем пентхаусе вместе со всей одеждой, которую она купила. Я позвонил в службу горничных, и они сказали, что она уехала из города. Я позвонил Ирен, и она сказала то же самое. Я искал ее. Мне нужно было пространство, чтобы подумать, расстроиться, и когда я попытался вернуться к ней, она просто исчезла, – ответил он, явно злой. Она вошла в нашу жизнь, заставила нас заботиться о ней, а затем просто исчезла без следа.

– Ты думал о том, что будет, если она с кем-то? – спросил он меня, когда самолет набирал высоту.

– Она не с кем-то, – ответил я.

– Эта уверенность заставила тебя искать меня?

Я посмотрел ему прямо в глаза и кивнул. – Да.

– А если бы я был? – Он не отвел взгляд, как будто испытывая подлинность моих слов.

– Это зависело бы от того, насколько ты счастлив. Хотя я помню, что оставил тебе письмо, где говорил, что мы не закончили, и просил не изменять мне.

– Некоторые вещи не меняются. Ты всегда хотел, чтобы все было по-твоему.

Я улыбнулся. – Ты знал это, когда впервые встретил меня.

– Ты собираешься говорить всю дорогу?

– Мы не разговаривали больше трех лет. Я хотел бы знать, что у тебя происходит... больше, чем то, что я могу прочитать в Google.

– Я сказал, что пришел увидеть Джейн, а не возобновить отношения с тобой.

Он начинал меня бесить. – Правильно, ты лучше трахнешь мой рот и кончишь мне на грудь.

Его глаза расширились, и он оглянулся вокруг салона, хотя никто не обращал на нас внимания. Когда он снова посмотрел на меня, я схватил его за подбородок, приблизил его лицо к своему и крепко поцеловал. Он поддался, но только на секунду, прежде чем отстраниться слишком быстро.

– Мне плевать, кто знает, Уэс. Все будет не так, как раньше. Ты не будешь моим грязным маленьким секретом в пентхаусе. Я сказал, что хочу тебя. Так что я хочу тебя, по-видимому, так же сильно, как и Джейн.

Он облизнул губы, сглотнул комок в горле, но не ответил, лишь выглянул в окно. Когда я откинулся назад, я потянулся за очками и книгой, которую оставил в заднем кармане кресла, и заметил, что пожилая женщина, с которой он поменялся местами, теперь смотрела на нас с полным шоком и отвращением. Мне захотелось целовать его дольше и сильнее, но, впрочем, почти все вызывало это желание.

Я подмигнул ей, и она поморщилась, но мне было наплевать, я надел очки и открыл главу пятую книги Into the Wild Джона Кракауэра.

– Ты наконец читаешь ее, – пробормотал он.

Ну, я пытаюсь. «Да, кто-то постоянно рекомендовал ее мне. Я думаю, он описал ее как последствия грандиозных иллюзий и одиночества».

– Идеальное резюме, – ответил он, зная, что говорит о себе.

Покачивая головой, я продолжил читать.

«Первозданное звериное начало было сильно в Баке, и в суровых условиях походной жизни оно росло и росло».

Пока я читал, и самолет попал в зону турбулентности, я почувствовал, как его колено коснулось моего. Он притворялся, что не замечает, и я позволил ему.

Когда он будет готов, я тоже буду готов.

Я сел в самолет, потому что хотел Джейн. Я думал о ней больше раз, чем мог сосчитать. Это была не ложь. Я действительно скучал по ней. Однако сейчас рядом со мной сидел Макс. Он сидел тихо. Время от времени я слышал, как он перелистывает страницы своей книги. Мы были в воздухе пять часов. Пять часов мы были так близко и ничего не делали. Это сводило с ума.

Я не трахал никого с тех пор, как ушел от них. Я не скажу ему этого, как я прибегал к порно, холодному душу и мокрым снам, чтобы кончить, как какой-то озабоченный подросток. Дело не в том, что я не пытался двигаться дальше, но каждый раз я вспоминал это гребаное письмо. Я думал о том, как из всех моих любовников только Макс и Джейн могли дать мне то, что я хотел – так, как я хотел. Время, проведенное с ними, было греховным, и как бы он меня ни бесил, я хотел этого снова. Нет, мы были не только о сексе, но это не значит, что мы не умели заниматься сексом как гребаные чемпионы.

Черт. Я сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать свою растущую эрекцию, пока капитан Мудак сам молча читал. Проклятые очки, опять.

– Ты в порядке? – прошептал он.

– Нормально, – солгал я, чувствуя жар.

– Уэс, которого я знал, брал то, что хотел, независимо от того, где он был. Это изменилось? – Он закрыл книгу, убрал ее и, потянувшись, нажал кнопку вызова.

Я понятия не имел, что он делал, но он достал из бумажника несколько купюр, и когда подошла стюардесса, он вложил их в ее руку. Ее глаза расширились от удивления, пока он не прошептал что-то ей на ухо, и она взглянула на меня, а затем по салону.

– Да, сэр. – Она не выразила никаких эмоций, прежде чем развернуться и уйти, сунув деньги в карман юбки. Когда она добралась до передней части салона, она закрыла шторки.

– Что ты...

– Собираюсь в туалет. Ты можешь либо продолжать мечтать, либо доказать мне, что ты все еще мужчина, который борется за то, чтобы быть сверху. – Он встал.

– Макс. – Я чувствовал, как мой пульс учащается от волнения. Боже, какой же я жалкий. – Надень их, – сказал я, когда он снял очки.

Он не стал спорить.

Закрыв глаза, я считал. Да, я, мать вашу, считал, потому что я был так возбужден... так тверд, что не мог больше ждать.

Встав, я прошел по салону и за шторку, чтобы добраться до туалета. Женщина, которой он дал деньги, просто притворилась, что не видит меня, пока готовила напиток для кого-то.

Как только я вошел, он схватил меня и прижал к двери.

«Только на этот раз. Только на этот раз я уступлю ему». – Солгал я себе, целуя его в губы, открывая их для него, расстегивая его штаны, пока он делал то же самое со мной. Вкушая каждый дюйм его рта, схватив его член, когда его брюки упали, я провел пальцем по его головке.

– Уэс... – простонал он, целуя мою шею, челюсть, уши, шепча: – Трахни меня, детка. Трахни меня так, как я знаю, ты хотел с тех пор, как я вернулся...

– Не...

– Не дразнить тебя? – перебил он меня, заканчивая мою мысль своей рукой на моем члене. Я ненавидел, когда он перебивал меня, и еще больше, когда заканчивал мои мысли до того, как я успевал их высказать.

Мы оба ласкали друг друга – приблизив наши члены друг к другу, он потер его о мой. Медленное трение... Черт. Оттолкнув его от себя, он усмехнулся, схватив меня за рубашку. Я снова оттолкнул его, на этот раз развернув, прижав к раковине. Он держался за раковину, его белая задница была открыта мне. Протянув руку, я взял его член, одновременно потираясь о него сзади. Он смотрел в зеркало, его взгляд был тяжелым, покрытым похотью.

– Ты помнишь, как громко ты кричал в прошлый раз, когда мы трахались? – Я наклонился вперед, чтобы прошептать ему на ухо. Он ничего не сказал, его хватка на раковине усилилась. – Ты сосал киску Джейн. Ее красивые ноги были обернуты вокруг твоей головы, и ты сосал клитор, как человек, умирающий от жажды. Я был тверд, поэтому схватил тебя за талию, вытащил пробку из твоей задницы. Ты тогда тоже дрожал. – Воспоминание заставило мое горло пересохнуть, и я пожалел, что у меня нет его игрушек сейчас. Вместо этого я протянул руку и просунул пальцы в его задницу.

– Ах! – прошипел он, его тело согнулось вперед, рот приоткрылся, когда он медленно расслабился. – Черт... гребаный ад... Уэс.

Он посмел сказать это мне, когда я сам сходил с ума; он был таким чертовски тугим. Мы занимались сексом практически каждый день, когда были вместе. – Твое тело не помнит меня. Мне обидно.

– Лжец. – Он глубоко вздохнул, облизывая губы. – Ты... и я... оба знаем... тебе нравится... когда я такой... тугой. Ах, да.

Он не лгал. У нас не было времени; это должен был быть быстрый перепихон, но я не мог не думать обо всем, что хотел бы сделать с ним... об игрушках, которые я бы использовал...

– Уэс, пожалуйста... – умолял он. Вытащив пальцы, я смазал свой член слюной, приставив головку к его заднице.

– Только потому, что ты сказал «пожалуйста», – прошептал я, содрогаясь от удовольствия, когда медленно, мучительно медленно, скользнул в него, не останавливаясь, пока не вошел полностью, прижавшись тазом к его заднице. – Ты...

– Я в порядке.

Мне нужно было только это услышать, прежде чем я схватил его за талию и снова рванул вперед. Схватив его горячий член передо мной, я ласкал его, наслаждаясь тем, как он помещается в моей руке, пока я овладевал его тугой гребаной задницей.

– Уэс... – выдохнул он, но я едва слышал его из-за себя.

– О... гребаный... да, – выдохнул я, закрывая глаза. Я не останавливался, я не мог остановиться, наши стоны, хрипы и тяжелое дыхание сливались воедино.

В тот момент мне казалось, что между нами ничего не изменилось.

–

– Хорошего дня, – сказала стюардесса нам, когда мы вышли из самолета.

Кивнув ей, я перебросил спортивную сумку через плечо и вышел в переход.

– Ты сохранил свою квартиру? – спросил я Уэса, который молчал с момента нашего... приключения на высоте.

– К сожалению, не все из нас могут позволить себе тратить миллионы на квартиру, которой не пользуются, – сказал он, когда мы шли к терминалу.

– Тогда ко мне, – ответил я, включая телефон.

Он не ответил, и я воспринял это как «да». Я также воспринял это как подтверждение того, что мы медленно, но верно идем к цели. Он будет больше дуться, по-видимому, сделает пару выпадов, и даже если он утверждает, что здесь только ради Джейн, он все равно сел на тот же рейс, что и я, что означало, что он был на борту, он просто слишком горд, чтобы признать это, и у меня было достаточно уверенности, чтобы не вспоминать прошлое.

«Я вернулся в Бостон», – написал я Мэри, надеясь, что она сообщит Джейн, как обещала. На секунду я написал «мы». Но я не был уверен, рассказала ли Джейн ей о нашей сложности.

– Клянусь, если дождь не прекратится, будет слишком поздно, – сказал я, когда мы наконец вышли на улицу.

Сиэтл. Лондон. Бостон. Дождь. Господи. Я понимал, что в конце октября не будет солнечно, но все равно предпочел бы, чтобы не было так чертовски холодно.

– Мистер Эмерсон. Добро пожаловать обратно, сэр. – Встречающий у двери подошел к нам и поднял пару очень знакомых ключей. Взяв их, я перевел взгляд на темно-синий Ferrari 1962 года, ожидающий под дождем. – Ваша мать сказала, что вам понравится.

– Она была права. – Я ухмыльнулся, протягивая руку за ключами, когда Уэс взял их.

– Спасибо, приятель, – кивнул он, направляясь к водительскому сиденью.

– Что ты делаешь? – спросил я, следуя за ним.

– На что это похоже? – спросил он, уже садясь.

Вздохнув, я сделал то же самое на пассажирском сиденье, поставив сумку между ног, пока он пристегивался.

– Я умею водить, знаешь...

– В последний раз, когда ты вел эту машину, дождя было гораздо меньше, и ты чуть не убил себя, – пробормотал он, выезжая из терминала.

– Это была не вина машины, – ответил я, морщась от того, как грубо он обращался с рычагом переключения передач. – Будь осторожнее, она классика!

Он просто закатил глаза. – Это машина, ты и она будете живы.

– Это... – Я замолчал, когда он намеренно переключился не на ту передачу. Содрогнувшись от звука, я подавил желание наброситься на него. – Уэс, если хочешь злиться на меня, злись на меня. Но не вымещай это на моей гребаной машине...

– Пошла эта машина к черту, – огрызнулся он, снова переключая передачу совершенно без необходимости. – В последний раз я видел ее в руинах по национальному телевидению.

Когда он собрался переключиться в третий раз, я схватил его за руку. – Клянусь Богом, Уэс, если ты еще раз переключишь передачу, я сделаю тебе больно.

– Но ты знаешь, что мне нравится боль. – Уголки его губ приподнялись, и он стал похож на старого Уэса.

– Рад видеть, что ты все еще умеешь улыбаться.

Он пожал плечами, наконец ослабляя хватку на руле. – Что ты собираешься делать с работой? Ты вернешься на канал?

Его попытка сменить тему была очевидна.

– Понятия не имею. Я даже не уверен, хочу ли я этого. – И это была чистая правда.

– Ты любил свою работу.

Я кивнул, откинувшись на сиденье и поправляя ремень безопасности. – Любил – люблю. Однако это было неправильно. Я сказал тебе, что не хочу возвращаться к тому, кем был раньше. Как только ты выходишь из шкафа, ты не хочешь возвращаться обратно. – Хотя я не объявлял о своей личной жизни публично, я больше не боялся признаться в этом, если меня спросят. Это было освобождающе, и я не мог представить, что откажусь от такой ясности.

Он не задавал больше вопросов. От аэропорта до моего пентхауса на 2829 W Rowling Street мы доехали всего за пятнадцать минут. Я только что закончил писать сообщения матери и Ирен, с которой попрощался накануне вечером, когда он въехал в гараж. Ирен собиралась вернуться в Штаты на пару недель через несколько недель.

– Что я буду есть? – спросил он, хотя казалось, говорил с самим собой.

– Заказать еду на вынос не убьет тебя, – ответил я, выходя из машины.

– Если я правильно помню, – сказал он, выходя следом, – это ты сказал: «Зачем есть что-то, кроме лучшего, если ты можешь себе это позволить?» Или это было просто вранье, чтобы подсластить меня?

Я ухмыльнулся, когда мы вошли в лифт на подземном уровне.

– Это был не риторический вопрос. – Он нахмурился.

– Я знаю. Но ты также ведешь себя как мудак просто ради этого.

– С твоей стороны это немного иронично.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, мне говорили, что я очень приятный человек.

Он хмыкнул, качая головой. – Тебе нужно перестать окружать себя людьми, которые тебе подлизываются.

– С твоей стороны это немного иронично, – парировал я, и он сдвинул челюсть в сторону, раздраженный тем, как сильно он вляпался.

– Пентхаус, люкс, – сказал автоматический голос, когда двери открылись на моем этаже.

– Дверь открыта, – сказала сигнализация, когда я ввел код и увидел свой любимый вид на Бостон. Бросив сумку на пол, я, как мотылек на пламя, потянулся к нему. Да, было пасмурно, и я едва видел город из-за дождя, но это был мой город.

– Пока я восстанавливался, у меня был этот вид на Сиэтл, который мой физиотерапевт обожал. Он просто смотрел в окно часами, к моему раздражению. Я действительно не понимал этого. Даже когда я был здесь, я помнил, что мне нравился этот вид, поэтому я и купил этот пентхаус. Но я никогда не останавливался, чтобы по-настоящему им насладиться.

Не услышав его ответа, я повернулся и увидел, что он просто лежит на моем диване. Его глаза были устремлены в мою сторону, но я не был уверен, на город или на меня. Его зеленые глаза встретились с моими.

– Что?

– Ничего. – Он покачал головой, отводя взгляд.

Отойдя от окна, я сел рядом с ним, закинув ногу на журнальный столик. Мы оба смотрели на дождь.

– Я бы предложил тебе пиво, но сомневаюсь, что в холодильнике что-то есть, – прошептал я.

– Ради моей печени, мне, наверное, стоит сократить потребление.

Потянувшись между нами, я взял его за руку. Переплетя его пальцы со своими. Он не говорил, но и не отпускал.

– Причинить тебе боль никогда не было моим намерением.

– Я знаю, – прошептал он в ответ, глядя на меня. Потянувшись к нему, я положил руку ему на голову, и он прильнул ко мне. Я не мог описать, как сильно я хотел его, когда его губы коснулись моих. Мы только что трахались, и я снова хотел его. Твердый для него снова. Нам еще нужно было так много обсудить, так много сказать. И все же единственное, что я мог...

Когда мы разорвали поцелуй, мы оба тяжело дышали. Он облизнул губы, вдыхая через нос.

– ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

– Ты шутишь? – простонал я в разочаровании, глядя на дверь.

– Ты кого-то ждешь? – усмехнулся он, отстраняясь.

– Нет... просто... – Я замолчал, затем резко встал. – Просто?

– Джейн. – Я подошел к двери, действительно ожидая, что это она, когда открою. Однако вместо этого я столкнулся лицом к лицу с высокой рыжеволосой женщиной в зеленом пальто с мокрым зонтом в руке.

– А вы кто?

– Мэри Тернер.

Я выглянул за нее, все еще ожидая Джейн.

– Она не пришла со мной. – Она нахмурилась, и я отступил в сторону, чтобы впустить ее, но она не сдвинулась с места. – Она не пришла со мной, потому что не могла.

– Вы слишком загадочны для моего вкуса.

– Она в больнице.

– Джейн? – спросил Уэс, подходя ближе. Ее глаза метнулись к нему в замешательстве. В этот момент я понял, что Джейн ничего не говорила ей о сложности наших отношений.

– В какой больнице? С ней все в порядке?

– С Джейн все в порядке... это ее дочь больна.

– Простите? – спросил Уэс, а мой рот просто открылся. – Ее дочь?

Мэри просто кивнула. – Простите, а вы кто?

– Ее дочь? С каких пор у нее есть дочь? – спросил я.

– С тех пор как вы ушли. Она была беременна.

– Господи Иисусе, – прошептал Уэс, и мы оба уставились на нее.

Ребенок? У нее был ребенок?

Черт! Гребаный черт!

– Если бы она могла быть здесь, она бы была, но Мэсли стало хуже прошлой ночью, и Джейн нужно было остаться с ней. Она просила меня умолять вас прийти. Лично я не считаю, что она должна умолять отца своей дочери сдать кровь для своего больного ребенка, вы так не думаете? – сказала она прямо мне. И я застыл на месте, мой разум был совершенно пуст.

– В какой больнице? – спросил Уэс.

Тем временем я, кажется, впадал в шок.

Глава 4

Мы, наверное, были двумя самыми неловкими мужчинами на педиатрическом этаже. Глядя на них, как на какую-то инопланетную расу. Мэри, которая, по-видимому, была женщиной, стоящей за службой горничных, вела нас через море больных детей, врачей и медсестер. Это было так же удручающе, как и звучало.

– Джейн. – Макс заговорил впервые с тех пор, как мы покинули пентхаус. Следуя за его взглядом, мы увидели Джейн, нашу Джейн, в обтягивающих синих джинсах, простом желтом свитере оверсайз, с рыжеватыми волосами, заплетенными в косу через правое плечо, входящую в комнату прямо напротив поста медсестер.

Когда мы сами подошли к двери, я не знал, что думать. Часть меня думала, что я нахожусь в каком-то искаженном сне.

– Мамочка! – Маленькая девочка протянула руки, лежа в огромной больничной койке с темно-каштановыми волосами, собранными в хвостики – у нее были такие же яркие ореховые глаза, как у ее матери. Она была бледна... слишком бледна. У нее была капельница в левой руке, кислород в носу и плюшевая черепаха под правой рукой.

– Мэсли! – воскликнула Джейн с таким же энтузиазмом, подходя к ее кровати и обнимая девочку. Ее крошечные ручки обвились вокруг ее шеи, хихикая, пока Джейн целовала ее лицо.

– Мамочка! – Она вывернулась, схватив свою черепаху и крепко прижав ее к себе, нахмурившись на Джейн. – Ты ушла от меня, мамочка!

– Я? – ахнула Джейн.

– Ты. – Ребенок упрямо кивнул.

Джейн покачала головой, взяв дочь за щеку. – Я бы никогда не оставила тебя, красавица, ни за сто, тысячу, миллион, миллиард, триллион лет.

Мэсли подняла руки, наклонив голову набок. – Сколько это пальцев?

Джейн рассмеялась. Макс тоже, и, честно говоря, я не заметил, что он все еще рядом со мной. Мой разум все еще пытался переварить, что у нее есть ребенок. У нее есть дочь. Она мать крошечного человечка.

– Мамочка, еще врачи? – простонала Мэсли, увидев нас. Она схватилась за простыню, натянула ее на голову и закричала: – Уходите!

Джейн взглянула на нас. Улыбка исчезла с ее лица. Она глубоко вздохнула, прежде чем снова повернуться к дочери.

– Мэсли, ты грубишь. – Джейн осторожно потянула за простыню.

Мэсли нахмурилась, выглядывая из-под простыни, ее глаза перебегали с одного на другого. – Пожалуйста, уходите?

Даже я улыбнулся. Она была милой.

Джейн поцеловала ее в щеку. – Они мамины... друзья. И они здесь, чтобы помочь нам.

– О. – Мэсли кивнула, отбросила простыню и помахала. – Привет!

– Привет, Мэсли. – Макс помахал в ответ, но я заметил, что ни он, ни я не сделали шага ближе к ней. Мэсли посмотрела на меня, и я неловко поднял руку.

– Привет, малышка.

Она наклонила голову набок, удивленная. – Ман... ч... кин? Я Мэсли.

– Я знаю...

– Привет, Ман... ч... кин. – Она хихикнула, обнимая свою черепаху.

Я не мог сдержать смех.

– Мэсли, «малышка» – это прозвище, – сказала ей Джейн, и я пожалел, что она этого не сделала. Эта шутка могла бы продолжаться еще долго.

Рот Мэсли сложился в букву «О», и она покраснела. – Извините.

– Нет, все в порядке, можешь называть нас как хочешь, – сказал ей Макс.

– Привет, как-хочешь.

Макс изо всех сил пытался не рассмеяться и фыркнул. Если бы она не была ребенком, я бы подумал, что она издевается.

– Милая, я буду прямо там. – Джейн указала на окно, выходящее на пост медсестер. – Мама поговорит с мистером Малышиком и мистером Как-Хочешь, хорошо?

Да, это прозвище никогда не устареет.

– Можно мне посмотреть мистера Литла, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Ладно. – Джейн залезла в свою сумочку, которая лежала на стуле в углу комнаты. Тогда я заметил две небольшие дорожные сумки, одеяло и подушки на краю дивана.

Она спала там. Они были здесь уже некоторое время.

– Один мультфильм, а потом тебе нужно ложиться спать. Ты плохо спала прошлой ночью.

– Три, – возразила Мэсли, беря планшет из рук. – Это столько же, сколько и я.

Они смотрели друг на друга долгое время, пока Джейн наконец не моргнула.

– Я выиграла! – Мэсли ухмыльнулась, откинувшись на кровать.

Джейн громко вздохнула, вставая с кровати. – Хорошо, три мультфильма.

– Да, мамочка, – ответила Мэсли, не отрываясь от планшета.

Выйдя из комнаты, улыбка и возбуждение на лице Джейн исчезли. Закрыв за собой дверь, она глубоко вздохнула, прислонившись к двери.

– Привет, – все, что смог выдавить Макс, и я не винил его. Это перешло из неловкого в совершенно новый уровень замешательства.

– Привет. Спасибо, что пришли, – кивнула она нам обоим, но не смотрела нам в глаза.

– Тогда я пойду. Мне нужно забрать Энди, – мягко сказала Мэри, подходя к Джейн. Обняв ее, она поцеловала ее в обе щеки. – Ты справишься, хорошо? Если тебе что-то понадобится...

– Спасибо, Мэри. – Она кивнула, обнимая ее в ответ.

Мэри взглянула на нас еще раз, пытаясь понять ситуацию, но ничего не смогла придумать. Только когда она ушла, следуя по желтым сердечкам в коридор, Джейн снова посмотрела на нас.

– Ее зовут Мэсли, ей три года, и прежде чем вы спросите, я не знаю, она ваша дочь, Максвелл, или твоя, Уэсли, – сказала она, мягко потирая висок. Она выглядела... она стыдилась себя. Она говорила так, будто это была ее вина или отражало ее характер.

– Что с ней? – спросил я, хотя мое сердце бешено колотилось, и не так, как обычно.

– Заражение крови, можете себе представить? – Ее голос дрожал, когда она говорила. Ее глаза затуманились, когда она боролась со слезами. – Я сделала все. Я слежу, чтобы она питалась здоровой пищей, мы читаем каждый вечер, она в плавательном клубе и постоянно общается с детьми своего возраста, потому что я хочу, чтобы она чувствовала себя... как все остальные дети. Я всегда даю ей знать, что она номер один в моей жизни. Она была идеальна... до нескольких дней назад, когда мы пошли в парк, и она порезала ногу. Инфекция попала. Они говорят, что ей нужна операция, и они хотят иметь кровь наготове, на всякий случай, единственная проблема в том, что у меня группа AB, а у нее B. Так что, по иронии судьбы, если бы мне когда-нибудь понадобилась кровь, моя дочь могла бы дать ее мне, но я не могу дать ее ей.

– Джейн, все будет хорошо... – Я попытался прикоснуться к ней, но она отстранилась. Когда она снова посмотрела на меня, можно было подумать, что я убил ее дочь, а не пришел помочь ей.

– Пожалуйста, не говори мне этого, – оборвала она. – Ты здесь две минуты. Ты не слышал, как она кричит от боли или как ее выворачивает наизнанку до сухого кашля. Все будет хорошо? Откуда ты знаешь? Ты не знаешь. Так что, пожалуйста... пожалуйста, не надо. Все, что я хочу, это чтобы вы сдали кровь для нее. И все. Потом мы можем притвориться, что этого никогда не было.

– Джейн, у тебя есть дочь, – ответил Макс. – Один из нас ее родитель, и ты ожидаешь, что мы просто уйдем.

– Вы оба умеете это делать, не так ли? – парировала она, удар ниже пояса, от которого мы онемели. Она прикрыла рот, закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Извините, это было... извините. Просто, пожалуйста, не усложняйте это еще больше.

– Мы сделаем это, – сказал я, пока Макс опустил голову. – Куда нам идти?

– Медсестра Дон, – позвала она, обращаясь к низенькой пожилой женщине, которая подписывала что-то за постом медсестер. – Это они. Один из них.

Медсестра оглядела нас, затем посмотрела на Джейн, приподняв бровь, и я знал, почему Джейн осуждала себя. Все остальные тоже. – Вы уверены, что это все? Если есть еще кто-то...

– Я уверена, – резко сказала Джейн, сверкнув глазами.

Медсестра кивнула. – Хорошо, джентльмены, за мной.

– Спасибо. – Я не был уверен, говорила ли она медсестре или нам, но она не задержалась. Вместо этого она открыла дверь и подошла к кровати дочери. Я смотрел, как она забирается на кровать и обнимает маленькую девочку как можно крепче.

–

– Откройте рот.

Сделав, как она просила, я позволил ей взять ватную палочку и провести ею по внутренней стороне моего рта. Когда она закончила, она положила ее в прозрачную пробирку, затем повернулась и взяла иглу, чтобы взять кровь, так же, как она делала с Уэсом. Это заняло всего несколько секунд, чтобы наполнить маленькие промаркированные пробирки.

– Хорошо, это все. У нас есть лаборатория здесь, и врач дал распоряжение ускорить анализ. Так что мы узнаем через несколько часов. Если вы не против, подождите в холле, на случай, если вы отец. Следуйте по зеленым сердечкам на полу, после этого вы свободны.

Вытянув руку, я кивнул, открывая дверь, но остановился. – Насколько все плохо... с девочкой... с Мэсли. Насколько серьезно ее состояние?

– Извините, мне не разрешено разглашать конфиденциальную информацию, если вы не ее отец. – Она даже не удосужилась поднять глаза.

– Спасибо, – все равно сказал я, выходя.

Следуя по зеленым сердечкам, как она сказала, я вернулся в комнату ожидания. Уэс сидел на одном из стульев, потягивая маленький пакетик сока.

– У кого ты это украл? – спросил я, садясь рядом с ним и откидываясь на спинку.

– У ребенка, – ответил он.

– Что? – Я рассмеялся. – Ты украл сок у больного ребенка?

Он усмехнулся, кивнув в сторону. Оглянувшись, я увидел маленькую девочку с волосами, собранными в хвостик, на футболке которой было написано «волонтер». – Сколько ей, четырнадцать?

– Пятнадцать, на самом деле, но, как она любезно указала, ей будет шестнадцать в декабре. – Он нахмурился, снова вставив соломинку в губы.

– Так тяжело быть красивым, правда? – поддразнил я его.

Но он кивнул и пожал плечами. – Иногда я спрашиваю Бога, почему, но потом понимаю, что кто-то должен показывать миру совершенный мужской образец. Почему не я?

– Абсолютный идиот. – Я рассмеялся, качая головой, но остановился, когда увидел пару, катящую маленького мальчика, который сгибал руки своей фигурки супергероя. Все волосы на его голове и лице исчезли – на лицах родителей было такое же изможденное выражение, как у Джейн, только в десять раз хуже.

– Это безумие какое-то, – прошептал Уэс, его глаза были прикованы к ним, пока они проходили мимо него. – Десять часов назад я был в Лондоне, а теперь я в Бостонской больнице сдаю гребаный тест ДНК. Она была беременна.

Он произнес последнюю фразу так, будто должен был знать.

– Ты...

Он взглянул на меня, сгорбившись на своем сиденье. – Когда мы ездили к моей матери, ее тошнило в самолете и туда, и обратно. В моем доме она была сонной и вялой. Я думал, это смена часовых поясов.

Мы были вместе, все трое, чуть больше месяца. Количество раз, когда мы занимались сексом... Количество способов... Я даже не мог сосчитать.