Текст книги "Анатомия нас (СИ)"

Автор книги: Амелия Лефэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Я был раздираем.

Одна часть меня наслаждалась напряжением между ними. Я знал, что единственная причина, по которой они могли ссориться, даже не говоря ни слова, заключалась в том, что они оба заботились друг о друге. Они всегда были внимательны друг к другу. Уэсли украдкой поглядывал на нее, а она замечала и намеренно игнорировала его, еще больше раздражая его. Это было удивительно, правда. Однако другая часть меня, та, что хотела ускорить момент, когда мы будем все вместе, хотела, чтобы они прекратили это. Кроме того, не зная, что с ней не так, было невозможно понять, насколько серьезна ее злость. И, наконец, ни один из них не осознавал, что Мэсли заметит. У Джейн не было родителей, а Уэсли и его мать всегда были близки – я сомневался, что они понимают, каково это – быть рядом с родителями, которые не выносят друг друга. К счастью, пока лицо Мэсли было приклеено к огромному стеклу перед ней.

– Черепаха, мамочка! – закричала она, подпрыгивая и махая ей. Черепаха подплыла ближе, и она отпрыгнула, прежде чем снова наклониться и захихикать. – Привет!

Встав рядом с ней на колени, я помахал черепахе. – Что тебе нравится в черепахах?

Ее голова повернулась ко мне, и она немного потанцевала, обдумывая ответ. – Они милые и медленные.

– Они тебе нравятся, потому что они милые и медленные?

Она энергично кивнула. – Все остальные бегают и бегают.

Я усмехнулся. – Значит, они тебе нравятся, потому что они не могут от тебя убежать?

– Ага! – гордо ответила она. – Черепахи остаются и играют долго. А если они пугаются, они делают вот так.

Она натянула свитер на голову.

– Мэсли! – Джейн подбежала и опустила его, но она просто рассмеялась. – Опусти свитер.

– Это смешно. Как «ку-ку». – Она попыталась сделать это снова, но Джейн удержала его, качая головой на меня. Поэтому я сделал это за нее, подняв свой свитер над головой.

– Ку-ку! – крикнул я ей, и она запрыгала от смеха.

– Спасибо, – саркастически сказала Джейн, сдаваясь и отпуская ее.

– Давай! – Она повернулась обратно к окну. – Готова... – Она схватилась за свитер.

– На старт, внимание, марш! – крикнул я, и мы оба подняли свитера над головами, а затем опустили. Мы повторяли это снова и снова, пока черепаха не спряталась обратно в панцирь.

– Он сделал это! Папа, ты видел? – Она повернулась к Уэсу, как раз в тот момент, когда небольшая вспышка осветила комнату.

Уэс сделал еще одно фото, уголок его губ приподнялся. – Я видел, вы играли в прятки.

– Пока, мистер Черепаха! – Она помахала, когда черепаха уплыла от нас через секунду. – Это самое лучшее.

– Я знаю, что делать на твой третий день рождения. – Джейн рассмеялась, обнимая ее, и только тогда я понял, что не знаю ни дня ее рождения... ни одного из них. Я посмотрел на Уэса, и по его виду было ясно, что он тоже не знает.

– День ее рождения? – спросил он.

– 31 мая, – мягко ответила Джейн, целуя ее в макушку. – Потому что кто-то очень торопился.

– А твой? – спросил я.

– Мэсли Мэй. Мама Иисус, – ответила Мэсли, положив руку мне на лицо.

– За это можно поблагодарить Мэри. Так ей легче запомнить. – Джейн рассмеялась, вставая. – Но я родилась 21 декабря.

Почему-то это вызвало у меня неприятное чувство в животе. Ее день рождения приходился на одно из самых «семейных» времен года, и она провела его в одиночестве.

– День рождения мамы так близко к Рождеству. – Я ахнул, погладив ее по голове. – Мэс, тебе придется помочь мне и твоему папе придумать два подарка для мамы.

Рот Мэсли открылся. – У нее будет два?

– О днях рождениях мы подумаем, когда до них дойдет. Давай, Мэс, нам еще нужно увидеть Дори, – ответила Джейн, беря ее за руку и направляясь в синий туннель.

– Она не верит, что мы доживем до этого, – сказал Уэс, подходя ко мне и делая еще одно фото, пока они уходили.

– Мы докажем, что она не права.

Он кивнул и последовал за ними.

–

Мы провели еще час в океанариуме, прежде чем отправиться в закусочную Рэйчел на соседней улице. Джейн сидела напротив меня, а Уэс рядом со мной, Мэсли сидела напротив него.

– Папа, я хочу вот это. – Мэсли указала на банановое гигантское парфе.

– Как насчет того, чтобы взять вот это, а этим поделимся позже? – Он указал на что-то в меню.

– Поделиться? – спросила Мэсли.

– Да, поделиться. Это мороженое размером с твою голову, мисс, – ответил он. Она просто ухмыльнулась.

– Я смогу...

– Потому что ты любишь еду? – спросил Уэс.

– Ага. Вот столько. – Она развела руки.

– Ну, разве это не радует глаз.

Все мы, за исключением Мэсли, взглянули на звук дьявольского голоса. Мое тело напряглось, когда он снял солнечные очки и посмотрел на Джейн, как на кусок мяса, прежде чем наконец оглядеть остальных. Его светлая бровь любопытно приподнялась при виде Мэсли.

– Арчибальд Сент-Джеймс. – Его имя звучало как яд на моем языке, когда я встал. – Последний раз я слышал, что ты женился и теперь живешь в Лос-Анджелесе.

О, ирония.

Он пожал плечами. – Женат и разведен, на самом деле. А последний раз я слышал, что ты был калекой, но, оказывается, ты просто маргаритка... как я и думал.

Никогда в жизни я так не хотел избить другого живого человека, как в тот момент, стоя перед этим самодовольным ублюдком.

– Привет, Джейн. – Он даже не удосужился отвести взгляд от меня. – Ты все еще так же красива, как и прежде. Я понимаю, почему калитка Макса все время открывается и закрывается.

– Приятель, – спокойно ответил Уэс, даже не вставая, – если ты еще раз скажешь что-то подобное, твоя голова пролетит сквозь стекло.

– Извините, а вы кто? И этот малыш... – Он протянул руку, чтобы поговорить с Мэсли, но Джейн схватила его за запястье.

– Было приятно увидеть вас, мистер Сент-Джеймс. Однако это семейный выход; уверена, мы сможем поговорить в другой день.

– Мои извинения. – Он взял ее руку и поцеловал, как будто это не было жутко. – Поздравляю с дочерью; она совсем не похожа на Максвелла.

– Дядя Арч? – К ним подошла маленькая девочка-подросток с короткими светлыми волосами и родинкой прямо под левым глазом, держа в руках их заказ. – Девочки скоро придут. Нам нужно поторопиться.

– Иду, иду. – Он издал фальшивый тяжелый вздох, положив руку мне на плечо. – Подростки.

– Дядя Арч!

– Ладно, пошли. – Он махнул ей. – Увидимся, Максвелл, и надеюсь, ты сдержишь обещание, Джейн, и пригласишь меня как-нибудь.

Она улыбнулась и вежливо кивнула.

Когда он ушел, я снова сел – воздух вокруг нас стал затхлым, и внезапно аппетит пропал.

– Он странно пах, – сморщила нос Мэсли, беря карандаши со стола, чтобы раскрасить меню.

– Да, он такой, милая, – сказала Джейн, показав ему средний палец через окно одной рукой и поправляя волосы другой.

Уэс присоединился к ней. Они оба усмехнулись, прежде чем вспомнить, что, по-видимому, находятся на войне, и отвернулись.

– Вы оба нелепы, – сказал я им.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – ответил Уэс, в то время как Джейн просто взяла карандаши, чтобы тоже рисовать.

Покачивая головой на них обоих, я смотрел, как внедорожник Арчибальда исчезает на улице. Я выбрал Хэмптоны, потому что осенью и зимой здесь было пустынно, за исключением местных жителей.

– Ты в порядке? – прошептал Уэс.

Я кивнул, но в глубине души я знал: где бы ни появлялся Арчибальд Сент-Джеймс, вскоре начинался шторм. Я молча молился, чтобы он не обрушился на наши головы; у нас было достаточно своих проблем.

Как будто эта мысль нуждалась в подтверждении, карандаш подкатился к Уэсу, и когда он собрался вернуть его ей, она взяла его, не глядя на него, и пробормотала короткое «спасибо». Челюсть Уэса дернулась, но он не сказал ни слова.

Хорошо. Тогда я буду взрослым.

– Джейн, можешь подойти в библиотеку на секунду? – спросил Макс, пока мы с Мэсли сидели на полу и смотрели «Волшебника страны Оз». – Не волнуйся. Роджер чинит часы, он присмотрит за ней.

Он кивнул в сторону пожилого мужчины в столовой напротив нас. На обеих руках у него были белые перчатки, он был одет в черные брюки и белую рубашку. Он взглянул на нас, когда Макс позвал его, и доброжелательно улыбнулся. Мне было неловко оставлять ее, но потом я подумала, что Мэсли не только не заметит, но и Макс не впустит в свой дом того, кому не доверяет полностью.

– Спасибо, – сказала я ему, вставая.

– Не за что, мэм.

– О, нет. Я не мэм. Просто Джейн.

– Просто Джейн, – кивнул он, в его тоне слышалось веселье.

– Ты заставляешь его чистить серебро? – прошептала я Максу, проходя мимо.

– Ты бы предпочла, чтобы он мыл полы зубной щеткой? Ты жестока, мисс Чепмен. – Он усмехнулся, и я шлепнула его по плечу, хотя тоже не могла сдержать смех.

Я остановилась в вестибюле и хлопнула в ладоши. – Я поняла.

– Поделись с классом, потому что, честно говоря, я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Он тоже остановился.

– Роджер – это Альфред твоего Бэтмена. – Чем больше я думала, тем больше это имело смысл. – Темный, высокий, красивый, всегда настороже из своего тихого убежища, тебе не хватает только плаща...

– И убитых родителей.

Я нахмурилась, скрестив руки. Конечно, он это сказал. – Когда ты берешь грустные части истории, это перестает быть забавным.

– Бэтмен – наименее забавный супергерой. Это тридцатилетний мужчина, который бегает по городу, где, кажется, не бывает дневного света, с логотипом летучей мыши на груди, живет один в особняке со своим бедным старым дворецким, – попытался он сказать это серьезно, но даже он начал смеяться.

– Просто облей мой завтрак, – надулась я, проходя мимо него. Я прошла всего несколько шагов, прежде чем он указал на очевидное.

– Ты даже не знаешь, куда идешь.

Остановившись, я повернулась, поклонилась и помахала ему рукой. – Простите, мастер Брю... Эмерсон.

– При условии, что это больше не повторится, – ответил он. Я закатила глаза. Не буду врать: Макс 2.0 мне нравился – он все еще был тихим и сдержанным, но более уверенным и радостным. Он не ходил с таким видом, будто мир лежит на его плечах. Он просто был самим собой.

– Сохраняй спокойствие, – сказал он мне, открывая дверь, и я увидела Уэсли, прислонившегося к дубовому столу и тихо читающего старую книгу. Услышав нас, он повернулся ко мне, но я посмотрела на Макса.

– Серьезно?

– Ты всегда была с нами честна, Джейн, это одна из вещей, которые мы в тебе любили, так что что тебя беспокоит?

– Ты это организовал или он?

– У него есть имя, тебе стоит его использовать, дорогая, ты достаточно кричала его раньше, – посмел он огрызнуться на меня.

– Извини, я не заметила, что ты подхватил характер вечно недовольного засранца Максвелла или я всегда была слепа к этому? – закричала я в ответ. Макс закрыл за мной дверь.

Уэсли глубоко вздохнул, разворачиваясь и роняя книгу на стол. – Джейн, я понятия не имею, в чем дело, и я не могу это исправить, если ты даже не смотришь на меня. Мы были близки, а ты даже не даешь мне шанса...

– Потому что ты ясно дал понять, что я тебе не нужна!

Он уставился на меня так, будто я сошла с ума. – Когда?

Этот идиот.

– Когда ты оставил меня в больнице, – сказала я последнюю фразу тише.

– Макс ушел...

– Макс ушел от нас, – поправила я, моргая, чтобы смахнуть слезу. Нет, я не собиралась плакать. – Макс попал в автомобильную аварию. Обе его ноги были раздроблены. И он ушел от нас. Я могла и могу понять, почему он это сделал. Я не согласна, но я понимаю. Что было твоим оправданием? Почему ты посмотрел на меня, просто на Джейн, и ушел?

Он замер, как будто я ударила его, и когда он попытался сделать шаг вперед, я отступила.

– Джейн, я искал тебя на следующий день...

– Откуда мне было знать? Откуда мне было знать, что ты вернешься? Люди, которые уходят от меня, никогда не возвращаются, так почему я должна была думать, что ты вернешься? Следующий день был слишком поздно, Уэс. Следующий час, минута или секунда после того, как ты ушел, – это недостаточно хорошо. Ты бросил меня, как мои родители, и искал ли ты меня каждый день, писал ли ты мне каждый день с тех пор, это не меняет того факта, что ты использовал меня только для секса. Ты хотел быть с Максом и поэтому бросил меня. Я была недостаточно важна. Это нормально. Ты едва знал меня. Я знала, что ты хочешь секса – это был мой выбор. Как и мой выбор – не поддаваться на твое обаяние, улыбку, семью или даже на то, как ты заботишься о Мэсли. Ты выбрал то, что хотел, и я просто следую этому.

Он не говорил; казалось, он даже не дышал.

– Могу я вернуться к нашей дочери или ты хочешь вставить еще какие-то сексуальные намеки? – Я не стала ждать – развернулась и ушла, положив руку на голову и кивая, пока слезы жгли глаза. – Знаешь, что было хуже? Когда ты вернулся... Ты никогда не извинился, Уэс. Максвелл извинился, а ты просто решил, что я сразу же упаду в твою постель, если ты мне улыбнешься. Ты эгоистичен, и это больно.

Макс прислонился к двери, ничего не говоря. Когда его голубые глаза остановились на мне, я увидела только боль. Почему, я не знала.

– Вот. Я была честна, прямая Джейн, мы все теперь будем петь у камина? – Закрыв за собой дверь, я ушла.

«Дыши». – Я вдохнула, вытирая лицо. Гнев, который я даже не знала, что держу в себе, выплеснулся наружу. Я не могла сказать ему, почему не могла смотреть ему в глаза или позволять прикасаться ко мне, потому что каждый раз, когда я это делала, часть меня хотела поддаться и вернуться к тому, как было. По-видимому, эта часть меня забыла о болезненных последствиях жизни после урагана Уэсли и Максвелла.

Глава 11

– Ты собираешься сказать мне «просто подожди, она одумается»? – спросил я Макса, не двигаясь, не в силах пошевелиться. Я ничего не чувствовал, что случалось со мной всего два раза в жизни – в день смерти моего брата и в день, когда Максвелл попал в больницу.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но закрыл его, развернулся и прислонился к столу рядом со мной.

Мы оба остались в ошеломленной тишине, и с каждой секундой надежда на то, что мы все будем вместе, казалась мимолетной мечтой. Возможно, это было даже невозможно.

Глава 12

Когда я проснулась на следующее утро, его сторона кровати была холодной. Накануне он попросил побыть один, и я оставила его. Джейн тихо приготовила пасту для себя и Мэсли, прежде чем лечь спать.

– Джейн? – постучала я в ее дверь.

Тишина.

– Джейн, я вхожу, – сказала я, поворачивая ручку, но ее кровать была заправлена, и я бы запаниковала, что она тоже ушла, если бы ее сумка все еще не стояла в углу. Двойные двери в комнату Мэсли были широко открыты, но ее там тоже не было...

– Выше, мамочка. – Я услышала маленький звонкий смех, доносящийся с балкона комнаты Джейн. Я вышла на ее террасу, и внизу, у кромки воды, Джейн и Мэсли строили песчаный замок в своих куртках, пока ветер сильно дул вокруг них.

– Уэс? – позвал я, выходя из ее комнаты.

– Он ушел рано утром, мистер Эмерсон, – ответил Роджер.

– Он не сказал куда?

– Он не был разговорчив.

Перевод: он был зол и решил сбежать от проблемы.

– Спасибо, Роджер. – Кивнув ему, я направился обратно в свою комнату. Раздевшись, я вошел в ванную. Я чувствовал себя скованно.

Мне следовало пойти с ним на пробежку... если не ради тренировки, – подумал я, потягиваясь и беря зубную щетку. Я даже думал побриться, но не хотел тратить больше времени, чем необходимо. Нанеся дезодорант, я подошел к шкафу, взял пальто и спортивные штаны.

Тук-тук.

Кто бы это мог быть?

– Роджер? – Я открыл дверь, но вместо него стояла Джейн, промокшая насквозь, волосы прилипли к красному лицу, она тяжело дышала.

– Я могла бы поклясться, что только что видела тебя на пляже?

– Внезапно дождь полил как из ведра. – Она дрожала, зубы стучали, она сунула руки под мышки. – Можешь включить обогрев в комнате Мэсли, пожалуйста?

Укутав ее в свое пальто, я кивнул. – Да. Конечно.

Сбежав в комнату Мэсли, я чуть не рассмеялся при виде ее – она была укутана как минимум в четыре одеяла, а на голове было полотенце. Она дрожала сильнее Джейн, но все равно улыбалась мне.

– Привет, дядя Макс! – улыбнулась она, зубы стучали.

– Привет, Мэс, как насчет того, чтобы включить обогрев?

– Я не хотела давать ей горячую ванну сразу, чтобы не шокировать ее, – пробормотала Джейн, подходя, чтобы укутать ее еще больше.

– Джейн, сначала позаботься о себе, я посижу с ней. – Она всегда так делала. Она всегда забывала заботиться о себе. – Если ты останешься в этой одежде, ты заболеешь.

– Мамочка, нет! – Мэсли протянула руку, коснувшись ее лица.

– Я в порядке – АПЧХИ!

– Марш, юная леди, – рявкнул я на нее, указывая на шкаф, и сел рядом с Мэсли, растирая ей руку, чтобы согреть ее.

– Марш! – ответила Мэсли.

– Я иду, я... – АПЧХИ! – Все ее тело вздрогнуло от чиха. – Хорошо. Я быстро, – сказала она больше себе, направляясь в шкаф.

– Дядя Макс? – Мэсли прижалась ко мне, и я забрался под одеяло, обнимая ее.

– Да, Мэс.

– Пой со мной, – попросила она, глядя на меня.

Ну уж нет. – У меня плохой голос.

Она уставилась на меня, и чем дольше я смотрел в ответ, тем больше чувствовал, что сдаюсь.

– Ладно, – наконец сдался я, но выражение ее лица, будто я разбил ей сердце, убивало меня.

– Что ты хочешь спеть, Мэс?

– Дождик, дождик, уходи. Чтобы папа увидел мой замок. – Взглянув в окно, я увидел, как дождь хлещет, как пули. Ее замок, скорее всего, давно смыло.

– Дождик, дождик, уходи... – начал я петь, и она подхватила. – Приходи в другой день. Маленькая Мэс хочет играть, так что дайте ей повеселиться сегодня.

– В этой песне есть продолжение? – ахнула она от удивления.

– Что, ты не знала? – ахнул я в ответ. – Мэс, это специальная песня только для тебя.

– Только для меня! – кивнула она. – У тебя есть песня?

Пока я думал, она положила свою холодную руку мне на лицо.

– Я спою! – сказала она, ее маленькое личико сосредоточенно нахмурилось, пытаясь вспомнить. – Дождик, дождик, пуще, дядя Макс храпит! Я не помню?

Я захлопал ей. – Молодец, мне понравилось.

– Правда?

– Правда.

Она обняла меня. – Дядя Макс?

– Да, Мэс.

– Где папа? – Конечно, она спросила об этом именно в тот момент, когда Джейн вернулась в комнату. С полотенцем на голове, одетая в спортивный костюм и огромный свитер. Ее глаза расширились, хотя я не знал почему.

– Он ушел за ужином.

– Бананово-ягодным?

– Если ты съешь еще один бананово-ягодный хлеб, ты превратишься в маленькую обезьянку. – Джейн подбежала к кровати и обняла ее. Мэсли захихикала и засмеялась.

– Мамочка!

– Дядя Макс! – Мэсли схватила меня за руку, когда я встал, чтобы уйти. – Не уходи.

Я посмотрел на Джейн, которая кивнула, чтобы я остался. Снова ложась на кровать, прислонившись спиной к изголовью, мы все лежали так... как семья. Мэсли положила голову мне на грудь, и под одеялом, от тепла наших тел и повышения температуры, кровать превратилась в маленькую печь. Она медленно заснула.

– Это лекарство, – прошептала Джейн, поглаживая ее по голове. – Она уже на 80 % вернулась к своей обычной жизни. Капли все еще делают ее сонной.

– Это 80 %? – Она уже была маленьким шариком энергии.

– Ха! Ты не проводишь много времени с двухлетками, не так ли? – усмехнулась она, откинувшись на кровать и поглаживая голову Мэсли. Ее ореховые глаза встретились с моими. – Впрочем, ты никогда не казался мне любителем детей.

– Я не... или, по крайней мере, не был. – Не спрашивай меня почему.

– Почему?

Черт возьми, Джейн. Вздохнув, я покачал головой. – Она смесь тебя и Уэса, как я мог не полюбить ее?

– Ты хотел, чтобы она была твоей? – мягко спросила она, и я понял, что этот разговор опасен.

Повернувшись на бок, а Мэсли перекатилась между нами, я должен был посмотреть ей в глаза и спросить. – Ты хотела, чтобы это был я?

– Да, – прошептала она.

Я нахмурился. – Ты лжешь.

– Откуда ты знаешь?

– Женщина, чьим единственным правилом было то, что мы с Уэсом должны быть вместе... чтобы быть с тобой... Эта Джейн не хотела бы знать.

Убрав волосы за ухо, она сглотнула, прежде чем спросить: – Что, если я больше не та Джейн?

– Единственное, что в тебе изменилось, это то, что ты стала матерью, и твое сердце было разбито.

– Нас не может быть снова трое, – заплакала она, не голосом, а глазами – слезы катились по носу и пропитывали подушку рядом с ее лицом.

– А я не могу быть мужчиной, к которому ты обращаешься, когда злишься на него.

– Я обращаюсь к тебе, потому что забочусь о тебе, – призналась она. – Я скучала по тебе.

– Ты бросила меня, – сказал я ей, и она нахмурилась, все ее лицо выражало замешательство, будто она не помнила.

– Я никогда...

– Не сказав мне ни слова, без каких-либо объяснений, ты взяла Уэса за руку и уехала в Англию. Ты и Уэс бросили меня в Бостоне. Пока я пытался разобраться с работой, боролся с новой динамикой наших отношений и семейными проблемами, вы с Уэсом улетели. Да, ты звонила и писала, но ты все равно села на тот самолет. Мне было больно, и ты никогда не извинилась. – Ее глаза расширились, будто она даже не осознавала этого. – Уэс убежал от своей матери, когда умер его брат. Он убежал от меня, когда не мог справиться. Он убежал от тебя. Уэсли Улер – беглец. И ты тоже. Вы двое так похожи, что даже не замечаете этого. Но это нормально, это не имеет значения. Я упрям и терпелив, я буду бегать за вами обоими. Я буду гнать сто миль в час под дождем, чтобы приветствовать вас. Я потратил годы, толкая себя, убивая себя, просто чтобы стоять рядом с вами. Потому что... я люблю вас... обоих.

Моя грудь горела, язык становился тяжелее с каждым словом, но это была моя правда. Я был влюблен в двух людей. Как? Почему? Это не имело значения.

Мое сердце горело.

Мои легкие, казалось, готовы были вырваться из груди.

Мои ноги были как свинцовые, умоляя отдохнуть.

Зрение затуманилось, дыхание участилось, стало почти безумным.

Дождь промочил каждый дюйм моего тела до такой степени, что я дрожал, но это не имело значения, когда я вернулся в его особняк, чуть не сорвав входную дверь.

– Вам нужна помощь... – спросил Роджер, но я пробежал мимо него вверх по лестнице.

– Джейн! – закричал я. – Джейн!

– Уэс? – Она выбежала из комнаты Мэсли, глаза расширены. – Какого черта?

Глубоко вздохнув, я снова и снова кивал. – Ты права, я эгоистичный засранец. Я бросил тебя...

– Уэс...

– Нет, ты сказала свое. Послушай меня. – Потому что мне казалось, что если я не скажу это, я умру. – Я не знаю, что со мной не так. Почему я поступаю так, как поступаю? Я всегда делал то, что считал лучшим, и не думал об окружающих. Это нормально. Я знаю это. Если тебе нужен список моих недостатков, пожалуйста. Я контрол-фрик, я капризен, я иногда бываю придурком, я одержим одной мыслью, эгоистичен...

– Уэс!

– Джейн, мне жаль. – Я выдохнул, моя грудь вздымалась. – Мне так жаль, что я ушел! Я был неправ! Но и ты тоже! Если ты хочешь указать на мои ошибки, пожалуйста, но никогда не предполагай, что знаешь, что я чувствую или думаю. Без тебя и Макса я был потерян. Я пил так много, что не помню последние два года! Я был несчастен и ненавидел всех, включая себя. Так что да, я желал тебя. Но ты никогда не была просто сексом! Ты значила и значишь для меня что-то. И... Ах. – Наклонившись, я пытался подобрать слова, но моя грудь действительно горела. – И...

– Ты простудишься, – прошептала она, положив руки мне на голову, и я не смел пошевелиться. – Как долго ты бегал?

– Который час?

– 11:27 утра, – ответил Макс откуда-то рядом.

– Так около четырех часов.

– Гребаный идиот, – пробормотал Макс, положив руку мне на голову.

– Я знаю. – Я рассмеялся, наконец выпрямляясь. Они оба стояли рядом, глядя на меня. – Мне просто нужно было подумать.

– Ты можешь идти?

Я не понял его вопроса, пока не взглянул на свои дрожащие ноги. Вздохнув, Макс подошел ко мне, перекинул мою руку себе на плечо. Джейн сделала то же самое с другой стороны, помогая мне идти.

– Ургх... – прошипел я, когда мое тело запротестовало.

– В его списке недостатков он упомянул иррациональность? Я не расслышал, – спросил Макс Джейн.

– Нет, но тогда я все время перебивала его.

– Вы двое просто восхитительны, – пробормотал я, когда они открыли дверь в главную спальню и провели меня к краю кровати, прежде чем усадить. Джейн тут же подняла мои руки, чтобы снять водолазку с длинным рукавом. – Ты больше не злишься на меня?

Бросив мокрую рубашку, она наклонилась и сняла мои туфли. – Я не хотела быть лицемеркой...

Ее голос затих, и я проследил за ее взглядом до татуировки на внутренней стороне моей руки. Встав, она обвела контур созвездия.

– Откуда ты знал, что я Стрелец? – прошептала она.

– Моя мама. – Я не знал ее точной даты рождения, но знал ее знак зодиака.

– Это мы. – Она обвела всю татуировку, а не только ее созвездие. Я был Весами, весами, так что на одной чаше весов было созвездие Овна для Максвелла, а на другой – созвездие Стрельца для нее. – Они идеально сбалансированы.

– А как иначе? – Она была так близко, я протянул руку, чтобы коснуться ее, но остановился, вспомнив ее слова. Как раз когда я собирался убрать руки, она взяла их и положила себе на талию. – Я не понимаю? Что изменилось?

– Макс, – ответила она, когда он подошел, протягивая мне большую бутылку воды, которую я осушил. Он накинул мне на голову горячее полотенце. Он не ответил; вместо этого он мягко вытер меня, вытирая спину, руки и даже торс.

– Мне страшно, – призналась она, когда я допил воду и отбросил бутылку в сторону. – У меня есть дочь, которую я не хочу подводить.

– Но? – Я молился, чтобы было «но»...

– Я скучаю по тому, как мы были раньше, – прошептала она, и руки Макса остановились. Когда я встал, он наклонился и поцеловал ее в губы надо мной.

– Мы все скучаем, – ответил он. – Так давайте перестанем скучать и создадим это заново.

– Я знаю, что сейчас не время, – вмешался я, ухмыляясь. – Однако я бы очень хотел снять эти штаны, пока мой член не замерз.

Они оба усмехнулись, пока Джейн наклонялась, стягивая с меня штаны и трусы. Она положила руку мне на бедро. – Тебе нужно согреться.

Отойдя от меня, она сняла с себя одежду слой за слоем. Макс снова замер, полотенце выскользнуло из его рук. Облизнув губы, я увидел ее твердый розовый сосок прямо перед моим лицом и медленно сглотнул. Она посмотрела на нас обоих, прикрыв грудь руками.

– Ничего не происходит; мы просто делимся теплом тела. Ложись в постель. Макс, твоя одежда. – Никто из нас не посмел спорить. Я забрался под простыню, а Макс разделся и лег справа от меня. Джейн забралась слева. – Мэсли проснется через час или два, так что... Боже, ты холодный.

Мне было все равно, даже если бы я в тот момент обморозился – оно того стоило. Ее мягкая кожа, ее грудь касалась меня, его мышцы с другой стороны, его твердый член у моего бедра... это был рай, и все было того стоило. Макс протянул руку и положил мне на грудь. Его пальцы легко скользили по моей коже. Никто из нас ничего не говорил, было все еще неловко и напряженно, но с каждой секундой их тела расслаблялись. Джейн повернулась на бок, ее нога была поднята, пальцы касались Макса, который усмехнулся мне на ухо, прежде чем начать играть с ней в «ножки». Тепло быстро распространялось между нами.

– Кроме очевидного, что я пропустил? – Максвелл заговорил первым, целуя меня в плечо.

– Очевидное – это ребенок, который у меня есть? – улыбнулась Джейн, поворачиваясь и опираясь головой на руку.

– Да, – ответил Макс, протягивая руку через меня, чтобы убрать прядь волос с ее лица. – Я хочу узнать вас обоих заново.

Я не знал, что он ей сказал, как мы могли оказаться здесь, кроме того, что он заботился, что снова и снова он добивался этого. Протянув руку, я взял его лицо в ладони и притянул его губы к своим. Его рот открылся для меня, мой язык скользнул в его рот, позволяя мне почувствовать его вкус...

– О... – простонал он в мой рот, отрываясь от меня, тонкая нить слюны соединяла наши рты. Он смотрел на меня, дыша через нос, чтобы успокоиться, прежде чем его глаза обратились к Джейн, как и мои.

Похоть.

Я видел это так же ясно в ее глазах, ее щеки покраснели, но я не был уверен, от нас или от тепла.

– Я вроде как в шоке, – объяснил я ей, положив руку на ее лицо. – Это прямо здесь идеально для меня, так что, отвечая на твой вопрос, Максвелл, я только и делал, что мечтал об этом.

Джейн улыбнулась, поцеловав внутреннюю сторону моей ладони. – Лжец, ты был по всему миру.

– Я был пьян большую часть времени. Я делал съемки шоу, потом шел в любой паб или бар и пил. Мои продюсеры поставили шоу на паузу, пока я не «возьму себя в руки». Вместо того чтобы слушать, я решил открыть еще один ресторан в Лондоне – там меня и нашел Макс. Прячущегося за своей готовкой. – Я не гордился этим. Я в основном хотел забыть это в прошлом.

– Этот шрам? – спросил Макс, его пальцы скользнули по нему.

– Какой шрам? – Джейн села, и он показал ей.

Их взгляды снова обратились ко мне.

– Драка в баре. Не спрашивай меня; я не помню ничего, кроме того, как тащил свою задницу домой.

– Уэс! – рявкнула Джейн.

Я мог только улыбнуться. – Довольно жалко, правда? Я знал это, но не мог остановиться.

Сев, опершись спиной об изголовье, я смотрел, как они ждут, что еще они хотели бы узнать.

– Я почти сделала аборт с Мэсли, – призналась Джейн, опустив голову, и села прямо. – Мне было больно и обидно. Мысль о том, что я стану матерью, казалась нелепой. Я была на приеме, в клинике, уже переодетая в чертов больничный халат, и у меня случилась паническая атака. Я не могла этого сделать. Я была одновременно так счастлива и зла, что не могла этого сделать. Сначала я не хотела делать этого, потому что чувствовала, что если я это сделаю, то не будет доказательств того, что между нами что-то было, что это было реально. Со временем это изменилось, потому что я хотела иметь семью. Я сомневаюсь, что я лучшая мать, но я не представляю своей жизни без нее...

– Не сомневайся в этом, – сказал Макс раньше меня. – Ты потрясающая мать.

– Ты так думаешь?

– Говоря как ребенок двух родителей, я знаю это наверняка, – заверил я ее. – Мэсли умна, добра, счастлива и красива, потому что ты так ее воспитала.

– Хорошо. – Макс откинулся на кремовое изголовье. – Тогда больше никаких разговоров о прошлом.

– Что, если все это снова пойдет к черту? – спросила она. – Я не думаю, что смогу пройти через это во второй раз...

– Ты не пройдешь, – ответил я, схватив ее за руку и притянув к себе, ее тело навалилось на мое, прежде чем я перевернул ее в центр между нами. – Ты наша.

Она прикусила губу и кивнула, и пока этого было достаточно. Мы оба легли рядом с ней, обняв ее. И я осмелился надеяться, что мы вернулись.

– Я сдалась, Мэри. Я сложилась, как карточный домик на ветру. Что со мной не так? – простонала я, сидя на краю ванны, пока Мэсли играла внутри, собирая все пузыри и накладывая их себе на голову.

– Определи «сдалась». Ты переспала с ними?