Текст книги "Анатомия нас (СИ)"

Автор книги: Амелия Лефэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Ты кое-что упускаешь.

– Что?

– Я выгляжу по-другому? – Я оглядел ее, свободное платье в цветочный принт, висящее на ее теле. Она выглядела счастливой. Счастливее, чем я когда-либо мог ее запомнить. – Ты выглядишь сияющей и...

– Толстой. – Она надула губы, и я надул свои в ответ – она все еще была королевой драмы. – Ирен, серьезно...

– Все в порядке, потому что я похудею примерно через два-три месяца. – Она ухмыльнулась так широко, что казалось, ее лицо вот-вот расколется. Она положила руку на платье, позволяя мне увидеть полный живот. Он был огромным, и я полностью его пропустил.

– Да ладно! – Я ухмыльнулся в ответ. Я не мог сдержаться – ее радость была заразительна.

– Пока кто-то учился заново ходить, я создавала новую жизнь. – Она повернулась направо и приняла позу, затем налево и снова приняла позу. – Моя кожа тоже очистилась. Этот малыш – находка.

– В отличие от кого? – рассмеялся я, когда она взяла меня под руку.

– Очень хороший вопрос. – Высокий, хорошо сложенный, темнокожий мужчина подошел к нам, и моя кузина, которая никогда, никогда не покидала мою сторону, которая раньше звонила мне день за днем, просто чтобы рассказать о своем дне, отцепила свою руку от моей и подошла к нему.

– Максвелл, познакомься с Маркизом Белло, моим женихом. Маркиз, познакомься с Максом, он вроде как мой старший брат... когда он меня не бросает.

– Очень приятно наконец познакомиться. – Он протянул мне руку. Он говорил с британским акцентом, немного отличающимся от акцента Уэса. Я не был уверен, но мне показалось, что в нем была частичка французского.

– Взаимно, – кивнул я, частично в шоке. – Ты беременна и помолвлена, есть еще что-то, о чем мне нужно узнать?

Она хихикнула. Ирен – убитая горем, защищающаяся, непонятая, одинокая Ирен – теперь была этим лучом солнечного света, почти до боли ярким.

– Я бы хотел остаться дольше, но мы приехали пораньше. Мне нужно забрать брата из аэропорта, – кивнул мне Маркиз. – Надеюсь, мы сможем выпить вместе позже.

– Конечно. Похоже, мне нужно многое наверстать.

Он поцеловал Ирен, еще раз кивнул мне и направился к выходу. Ирен снова взяла меня под руку, и я закатил глаза.

– О, теперь ты хочешь стоять рядом со мной?

– Ой, ты ревнуешь? Что ты мне принес? – спросила она, потянувшись за сумкой, но я отстранился.

– Нет, это неподходящий подарок для беременной женщины.

– О, теперь ты обязан его отдать. Давай, Макс.

Немного поборовшись с ней, я наконец позволил ей взять фиолетовую сумку, пока мы шли к местам в кафе.

– О, Боже мой. Jimmy Choos? Ты действительно меня знаешь. – Она прижала их к груди.

– И как ты планируешь ходить в них с опухшими лодыжками?

– Смотри у меня, – пригрозила она мне туфлями, и я поднял руки в знак защиты. – Кроме того, это проблема между мной и Джимми.

– Я так рад, что ты счастлива, – честно сказал я ей, откинувшись на спинку стула. Она глубоко вздохнула, убирая прядь волос за ухо.

– Честно говоря, Макс, я никогда не думала, что стану таким человеком. Таким бодрым и жизнерадостным, но я ничего не могу с собой поделать. Впервые в жизни кажется, что все кусочки пазла встали на свои места.

В тот момент я молился, чтобы Маркиз никогда не разбил ей сердце. Она заслужила это.

– А что насчет тебя? Ты выглядишь хорошо и одновременно дерьмово.

– Эй.

– Я просто честна.

Я взглянул в окно; несколько капель ледяного дождя медленно падали, слишком напоминая мне о Сиэтле.

– Я так много работал, чтобы добраться сюда, Ирен. Я никогда не позволял себе думать о том, что будет после того, как я поправлюсь. Я просто опускал голову и делал шаг за шагом. Теперь я поднял голову и увидел, что все изменилось. Я горжусь тобой, но...

– После того как ты ушел, Уэс звонил мне каждый день почти год, пытаясь узнать, где ты, – сказала она, и я сосредоточился на ней.

– Что?

Она кивнула, убирая туфли обратно в коробку. – Сначала он не верил, что я не знаю, где ты. Затем он разозлился и умолял. Я умоляла твою мать, но она не сказала мне. На мгновение показалось, что ты умер, и он проходил через все стадии горя. Затем, в конце концов, он перестал звонить и начал путешествовать по миру. Он не хотел этого, но, думаю, он понял, что бессилен что-либо сделать.

Я придурок. У меня пересохло в горле. Но мне все равно нужно было спросить. – А Джейн?

Она пожала плечами. – Она тоже исчезла. На следующий день после твоего ухода она отключила телефон и уволилась с работы горничной. Я не видела ее с тех пор. Уэс тоже. Думаю, это была одна из причин, почему он просто собрался и ушел. Он потерял вас обоих.

Стоп, что?

– Ты знаешь. – Она знала, что нас было трое вместе, а не только мы с Уэсом.

Она кивнула, поняв, что я имею в виду. – Да, знаю. Уэс вроде как признался тогда. Кроме того, это было очевидно в больнице.

– Значит, никто из вас не знает, где она? С ней могло что-то случиться...

– При всем уважении, Макс, я не ее нянька. Я тоже не знала, что случилось с тобой. Она мне очень нравилась. Она была хорошим человеком. Я надеюсь, что с ней все в порядке, где бы она ни была. Я знаю, ты многое пережил, но это не значит, что ты не виноват.

– Мир действительно перевернулся с ног на голову. Ты читаешь мне нотации.

Она скорчила мне рожу. – Ты тоже изменился, мистер Всезнайка, ты наконец-то меня слушаешь.

Я хотел возразить и сказать, что всегда слушал ее. Но теперь я знал разницу между тем, чтобы слышать, как человек говорит, и слушать слова, которые он произносит.

– Так что ты собираешься делать?

Хороший вопрос. Единственный ответ, который у меня был: «Вернуть Уэса, каким-то образом, а затем найти Джейн».

– Я не знала, что ты такой романтик. А как же работа?

Еще один хороший вопрос. Но пока все трое не будут вместе, я не хотел думать ни о чем другом.

– Хватит обо мне, Ирен. Расскажи мне, что у тебя происходит?

Этим вопросом я открыл шлюзы. У нее никогда не было проблем с разговорами о себе. Однако я не возражал. Мне нужно было отвлечься. Все, что я мог сейчас сделать, это ждать Уэса.

– Уэсли? – Уэсли? – Уэс!

– А? – Я поднял взгляд от своего стакана с виски и увидел ее лицо слишком близко к моему. Она вздохнула, покачала головой и допила остатки коктейля. Сделав глубокий вдох, она повернулась ко мне.

– Ты не хочешь просто поехать ко мне?

Перевод: ты хочешь переспать?

Это был простой вопрос, и ответ был «да». Да, я очень хотел переспать. Я хотел этого до безумия... только не с ней.

– Катрина...

– Я тебя не понимаю, – нахмурилась она, убирая волосы за маленькие уши. – В один момент я клянусь, что между нами что-то есть. Я флиртую. Ты флиртуешь в ответ, так что...

– Я просто... Это сложно. Мне просто нужно было выбраться из кухни, и я использовал тебя. Я извиняюсь за это. – Поправка: мне нужно было уйти от него.

– Не извиняйся так; это делает тебя еще сексуальнее. – Она тихо усмехнулась. – Ну... когда это станет менее сложным...

– Я дам тебе знать, – кивнул я. Она положила руку мне на плечо, поцеловала в щеку и ушла, а я не почувствовал ничего. – Бармен, – указал я на свой стакан, чтобы он наполнил его снова.

Когда я стал таким жалким?

Это был не я, и я скучал по тому, каким я был.

Глава 2

– Честно, Уэсли, что этот мужчина сделал, чтобы так тебя раздражать? – Катрина подошла, теперь одетая в белое коктейльное платье, качая головой на сегодняшний выбор шефа для столика девять.

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как он впервые появился. Он приходил в ресторан на ужин, садился за столик девять и заказывал одно и то же – «Выбор шефа», что было специальным блюдом в меню, которое я выбирал для гостя. В первый день я дал ему тарелку хлопьев. На второй день – нарезанные яблоки, на третий день – кусок тоста, просто один поджаренный белый хлеб, ничего больше. Мало того, что он заплатил за это, он еще оставил нелепые чаевые официантке, прежде чем попросить ее передать мне свои комплименты. Теперь я смотрел на тарелку с сельдереем, злясь больше на себя, чем готов был признать.

Что мы, черт возьми, делаем?

Нет, серьезно, это было так незрело и, честно говоря, довольно глупо. Он потратил более двухсот долларов на это.

– Ладно, я отправлю это, но я все равно выясню, что происходит... – Она замолчала, когда я схватил тарелку. – Уэсли?

– Не это, – пробормотал я, убирая тарелку в сторону и поворачиваясь обратно к кухне.

Я не стал просить ничьей помощи, я просто подошел к холодильнику сам, достал выдержанный рибай, который мариновался. Затем взял красное вино, белый лук, лук-шалот, грибы и сливки с полок.

– Вам что-нибудь нужно, шеф? – Джой, восемнадцати лет, самая младшая и новейшая в моей кухне, была похожа на взволнованного маленького щенка, появляясь рядом со мной при любой возможности. – Я вымыла все овощи и почистила креветки, шеф.

– Хочешь, чтобы я дал тебе медаль? – спросил я ее.

Ее карие глаза расширились. – Нет, шеф. Я только хотела сказать...

Обойдя ее, я вернулся к плите, взял сковороду и включил огонь на минимум. Быстро нарезав белый лук, я отправил его в сотейник. Затем обжарил лук-шалот на среднем огне до мягкости, добавив грибы только тогда, когда шалот подрумянился. Раздавив черный перец над вином, я подождал секунду, наклонил сковороду в сторону и медленно влил вино.

– Сливки – это нагреть масло и молоко и... желток?

Когда я поднял глаза, я заметил, что около половины персонала теперь столпились, приклеившись взглядом к сковороде. Можно было подумать, что у них нет заказов, на которых нужно сосредоточиться.

– Правильно, но я использую только половину яичного желтка и жду две минуты после того, как он закипит на медленном огне, – наконец ответил я, вытирая руки, прежде чем подойти к стейку и разрезать верхние слои, прежде чем обжарить его отдельно. Пока он жарился, я вмешал сливки в соус, прежде чем добавить щепотку соли.

– Тарелку.

– Круглую или плоскую? – спросила Джой, уже держа их, вызвав смех у нескольких других, включая меня, когда я перевернул стейк на другую сторону.

Взяв у нее плоскую тарелку, я налил немного соуса, чтобы покрыть дно. Подождав еще две минуты, прежде чем вынуть стейк, я выложил его идеально, затем полил остатками соуса.

– Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», – просто сказал я им, вытирая края тарелки. Катрина, которая держалась позади, пока я готовил, шагнула вперед, протягивая руку, чтобы взять у меня тарелку. – Я отнесу сам.

Мне нужно было просто покончить с этим.

Сняв фартук, я вышел обратно через серебряные двойные двери. Место было даже более заполнено, чем в день открытия. Отзывы были хорошими, ну, чертовски блестящими, так что этого следовало ожидать.

Мы закончили. Все кончено. Ничего больше. – Я наставлял себя, наконец подходя к его столику. Он сидел в сером джемпере поверх темно-синей рубашки и галстука, в темных джинсах и очках. Гребанных очках.

Боже мой. Черт! Я чувствовал, что уже начинаю возбуждаться. В одно мгновение я подумал обо всех способах, которыми я...

– Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», – повторил я, ставя тарелку перед ним.

Он взглянул на нее, затем на меня, уголки его губ изогнулись в дьявольской улыбке.

– Я ожидал на этот раз тарелку гороха, – сказал он.

– Что ж, это называется «Выбор шефа» не просто так.

– Спасибо...

– Не надо, – перебил я его. – Это все, Макс. Просто...

– Уйти? – спросил он небрежно, снимая очки и кладя их в центр стола рядом с солью и перцем. Садясь прямо, он посмотрел мне прямо в глаза и кивнул. – Хорошо. Если ты действительно этого хочешь. Я уйду. Не потому, что хочу. Не потому, что у меня нет к тебе чувств, а потому, что ты действительно никогда не захочешь меня видеть. Если тебе нужно время, я могу дать тебе время, просто скажи это. Но не говори мне уходить, Уэс, если только ты никогда не захочешь меня видеть. Я здесь. Я опоздал, прошло много времени. Но я здесь ради тебя, потому что сейчас ты и Джейн – единственные люди, которые имеют значение.

Джейн.

Мне потребовались все силы, чтобы не думать о ней тоже. Я не хотел думать или вспоминать, я просто хотел готовить и двигаться дальше.

– Хм, – простонал он, откусив кусочек. – Твоя еда потрясающая, как всегда.

– Кроме случаев, когда я добавляю слишком много воображаемой соли? – Я застал себя на улыбке, хотя не хотел.

– Что случилось с принципом «клиент всегда прав»?

– Это американская философия. Здесь, если тебе не нравится, проваливай.

Он усмехнулся. – Ну, спасибо еще раз. Прими мои комплименты, шеф.

Развернувшись, я не успел сделать и шагу, как он окликнул меня.

– Уэс.

Остановившись, я закрыл глаза, вдохнул один раз и повернулся к нему. Он не поднял на меня глаз, нарезая стейк.

– Я остановился в Carlton.

– И что мне делать с этой информацией?

– Все, что захочешь. – Он пожал плечами, наконец поднимая глаза, его голубые глаза снова оглядели меня. Я чувствовал похоть, но не был уверен, его она или моя.

– Приятного аппетита, мистер Эмерсон. Надеюсь, вы попробуете и другие отличные рестораны Лондона во время вашего пребывания...

– Зачем есть что-то, кроме лучшего, если вы можете себе это позволить?

Господи Иисусе. Игнорируя его, я ушел, зная, что не попросил его уйти. И если я заметил, он заметил, а это значит, что он вернется завтра и послезавтра, и так до тех пор, пока я не скажу ему уйти.

Черт бы его побрал за то, что он пришел.

Черт бы меня побрал за то, что мне это нравится.

Мне нужно выпить.

– Дзынь.

– Дзынь.

– Дзынь.

– Уф, – простонал я, схватившись за голову и переворачиваясь на бок.

Потянувшись, я схватил телефон. – Что?

– Прошу прощения, мистер Эмерсон, я не знала, что вы еще спите. Мы просто хотели спросить, не хотите ли вы наш специальный бранч, так как вы не заказывали завтрак в номер сегодня утром.

Мои глаза тут же метнулись к часам – 12:45.

– Мистер Эмерсон...

– Извините. – Я понизил голос, потирая глаза. – Да, все в порядке, пришлите, спасибо, – пробормотал я, вешая трубку.

Щелчок.

Он не пришел, – первое, что пришло мне в голову, когда я откинул голову на подушки. Я не буду лгать, я ожидал, что он придет прошлой ночью. Я видел похоть в его глазах. Уэс, которого я помнил, всегда поддавался ей. И все же он не пришел. Я ждал до шести утра, прежде чем сдаться и лечь спать.

За последние три с половиной года он мало изменился. Физически у него все еще были самые зеленые глаза, которые я когда-либо видел, его каштановые волосы все еще были небрежными и слегка отросшими, его тело было подтянуто и натренировано, как всегда. Но все же за четыре дня, что я там был, я не видел, чтобы он хоть раз по-настоящему улыбнулся. Мне это показалось странным. Он был Уэсом. Он находил способ смеяться даже во время грозы. Или, по крайней мере, раньше так было. Теперь он был похож на автопилот.

Я сломал его? Мы сломали?

Мы, то есть Джейн. Когда я произнес ее имя, я заметил, как быстро он отвлекся – она была частью нашей жизни всего на мгновение. Несколько месяцев, которые Уэс и я провели с ней, не шли ни в какое сравнение с четырьмя годами, которые я провел с ним. Однако, несмотря на это, когда я думал об Уэсе, я думал о ней. Когда я думал о Джейн, я думал об Уэсе. Пока я восстанавливался, я хотел вернуться к ним, потому что в каждом смысле этого слова они были семьей.

Сев на кровати, прислонившись спиной к изголовью, я взял телефон и уже набирал номер.

– "Великолепная горничная Мэри"...

– Мисс Тернер? – Я подавил зевок, вытягивая шею.

– Да, могу я узнать, кто говорит?

– Максвелл Эмерсон. Три года назад я...

– Я знаю, кто вы, мистер Эмерсон, – перебила она меня. Ее голос был намного резче, чем тот бодрый профессиональный, которым она ответила на мой звонок. – Я также получила сообщения, которые вы оставляли за последнюю неделю для Джейн.

– На которые никто не ответил. Мисс Тернер, я знаю и понимаю, если вы не доверяете мне. Но я хочу... мне нужно связаться с ней.

Тишина.

– Мисс Тернер.

– Я не люблю, когда причиняют боль людям, которые мне небезразличны.

– Я понимаю...

– Однако, я думаю... – Она вздохнула. – Она только что вернулась в Бостон две недели назад.

– Правда? – Я сел.

– Джейн сейчас многое переживает.

– Что это значит? С ней все в порядке? У вас есть ее номер?

– Не мне об этом говорить. Просто... если вы дадите мне знать, когда вернетесь в Бостон, я скажу ей. Тогда она сможет решить.

В тот момент я вспомнил об Уэсе. Мы еще не закончили выяснять отношения. Я не хотел просто снова исчезнуть. Но с другой стороны... Джейн. Кто знает, как долго она пробудет в Бостоне? Что, если она согласится увидеть меня? Хуже, что, если она согласится, но передумает, пока я доберусь туда. Это было похоже на выбор между ними.

– Мистер Эмерсон?

– Я узнаю завтра утром. – У меня все еще оставалось время, чтобы убедить Уэса.

– Я скажу ей.

– Щелчок.

Я уставился на телефон со странной смесью раздражения, удовлетворения и грусти. Раздражение от того, что она повесила трубку, так и не объяснив ничего. Удовлетворение, потому что, казалось, она внутренне боролась, сообщая мне о Джейн, что означало, что у Джейн есть кто-то на ее стороне. И наконец, грусть, потому что... с Джейн было что-то не так – я чувствовал это.

Мне не следовало уходить.

Сев на кровати, я взглянул на свои ноги, как только ступни коснулись кремового плюшевого ковра. Как всегда, я пошевелил пальцами, затем поднял правую ногу, левую, глядя на два шрама по бокам коленей. Моя грудь болезненно сжалась, когда в голове пронеслись болезненные воспоминания.

–

**День 658**

– Макс, достаточно, – крикнул Кент, но я проигнорировал его, схватившись за веревки, прикрепленные к тренажерам передо мной, делая все возможное, чтобы подняться из инвалидного кресла.

Мои руки горели, пот стекал по лицу и шее, покалывание в пояснице усиливалось, но я все равно не останавливался. Я просто тянул и тянул, пока не встал полностью прямо.

– Я... говорил... тебе... что я могу... это сделать. – Я ухмыльнулся, выпрямляясь, используя почти всю силу верхней части тела, чтобы удержаться. Глядя в зеркало через спортзал, я стоял с гордостью, прежде чем мои ноги подкосились и я начал падать вперед.

– Господи, какой же ты упрямый, – проворчал Кент, подхватывая меня.

– Я...

Нет. Нет. Нет. Остановись! – умолял я себя безрезультатно. Закрыв глаза, я почувствовал отвращение к себе, ощутив влагу, и это был не пот, стекающий по моей ноге.

– Это не твоя вина, – пробормотал Кент, помогая мне вернуться в кресло.

Я ничего не сказал, только закрыл лицо рукой и заплакал, пока он звал мою медсестру.

– У меня уже приготовлена ванна, – весело сказала пожилая медсестра, обходя меня и берясь за ручки кресла, все они притворялись, что все в порядке. Что я в порядке.

«Это не моя вина», – сказал он. Это была моя вина. Это была моя вина, что я был так одержим работой и своим статусом, что игнорировал людей, которые имели значение. Это была моя вина, что я превысил скорость той ночью. Это была моя вина... и я хотел умереть.

–

«Я поступил правильно, – прошептал я себе. Уйти было правильным решением. Я верил в это. Я не мог даже показаться на глаза людям, которые меня не знали, тогда.

Я поступил правильно...

– Тук-тук.

– Дыши, – снова прошептал я. Поднявшись с кровати, я взял бумажник и, выйдя из спальни, прошел через гостиную к двери.

Достав пятидесятку, чтобы дать чаевые горничной, я открыл дверь. – Спасибо...

– Ты выглядишь как дерьмо. – Это была чистая ирония, что он сказал это мне, когда у самого под глазами были темные круги и он разил виски. На нем была черная хлопковая футболка, джинсы и черная кожаная куртка. Его зеленые глаза взглянули на пятидесятку в моей руке.

– Ожидал кого-то?

– Обслуживание в номере, – ответил я, отступая, чтобы он мог войти, если захочет. Он постоял в дверях мгновение, прежде чем войти. – Как ты узнал номер?

Он усмехнулся на это, горько оглядываясь. Я не был уверен, что он ожидал найти. – Сколько я тебя знаю, твоя избалованная задница всегда брала пентхаус, если это не пентхаус, ты бы здесь не остановился. Но... – Он повернулся, сердито нахмурившись, сжав челюсть. – Тогда ты знал, что я это о тебе запомню, поэтому и не сказал мне номер. Я не фанат твоих игр, Максвелл.

– Я не знал, что играю в игры, – ответил я.

– Тук-тук.

Вздохнув, я повернулся обратно к двери, открывая – на этот раз это была молодая блондинка, которая приносила мне завтрак каждый день на этой неделе.

Ее карие глаза расширились; я не знал почему, пока не посмотрел вниз и, конечно же, стоял только в боксерах.

– Черт, я так...

– Все в порядке, мистер Эмерсон. Вот ваш бранч. Хотите, я поставлю его куда-нибудь? – спросила она, уже закатывая столик. Она вежливо кивнула Уэсу, который даже не удостоил ее взглядом. Вместо этого он продолжал сверлить меня взглядом, будто ждал возможности убить меня своими руками.

– Здесь хорошо, Эмма, спасибо. Ты была та, что звонила по телефону? – спросил я, протягивая ей чаевые.

– Да, сэр. – Она приняла их, сделав мне реверанс, как всегда, и я рассмеялся, качая головой. Я пошутил об этом в первый день, когда она принесла мне завтрак – теперь она делала это каждый раз, когда видела меня. – Вам что-нибудь еще нужно, мистер Эмерсон?

– Нет, не нужно, спасибо, – сказал ей Уэс.

Она взглянула на него, затем на меня и кивнула. Я придержал для нее дверь.

– Возможно, я сумасшедший, но ты звучишь почти... – Я не мог подобрать слов. Как только дверь закрылась, он прижал меня к стене, прижавшись своим телом ко мне, его губы были на моих. Я чувствовал вкус алкоголя на его языке, когда он проник в мой рот. Я не был уверен, был ли он все еще пьян или с похмелья, но я не хотел, чтобы он останавливался. Сбросив с его плеч куртку, она мягко упала к его ногам. Подняв его рубашку, наши языки переплелись, я провел руками по его прессу, наслаждаясь тем, какие гладкие и твердые были его мышцы, пока мои руки не наткнулись на шрам.

Прервавшись, я поднял его рубашку, чтобы увидеть больше. И действительно, прямо на его талии был неровный шрам. – Что случилось?

Вместо ответа он схватил меня за волосы, откинув мою голову назад. Заставляя меня смотреть ему в глаза.

– Я не хочу тебя трахать, – прошипел он сквозь зубы.

Расстегнув его джинсы, я запустил руку в его серые боксеры, сжимая его. Он пульсировал в моей руке – он был таким твердым; я отчетливо видел вены на его члене. Его дыхание перехватило, когда я медленно провел рукой по всей его длине. – Твои губы говорят «нет», но твой член, кажется, хочет иначе.

– Ты... – Он закрыл глаза, пытаясь думать, пока я ласкал его. – Ты не можешь просто появиться и начать все сначала со мной.

– Я знаю, – прошептал я, снова целуя его. Он не ответил на поцелуй, пока я не укусил его за губу, сильно. Его рот снова открылся для меня, и он застонал, его член нетерпеливо дернулся в моей руке.

– Нет. – Он вырвался от меня, вытирая рот, прежде чем запихнуть свой твердый член обратно в боксеры. Его руки дрожали, когда он застегивал пуговицы. Я прислонился к двери, преграждая ему путь.

– Уйди.

– Нет.

– Макс...

– Ты пришел сюда не просто так. Признай это.

Он сверкнул глазами, сжав кулаки. – Я пришел сказать тебе, чтобы ты уезжал домой.

– Уезжал домой? – переспросил я, кивая. – Тебе нужно было приходить сюда, чтобы сказать мне это?

– Я...

– Тебе нужно было целовать меня для этого?

Он покачал головой, собираясь уйти. – Ты...

– Признай! – Я оттолкнул его. – Зачем ты здесь? – Я снова оттолкнул его. – Зачем ты здесь?

– Пошел ты! – Он ударил меня так сильно по челюсти, что я прокусил губу о зубы.

Облизнув кровь в уголке рта, я выпрямился. – Теперь тебе лучше или нужно еще пару раз ударить?

Он шагнул ко мне. Его глаза были жесткими. Челюсть напряжена. – Прошло больше трех лет. Ни звонков. Даже гребаного сообщения...

– Ты хочешь, чтобы я умолял? – спросил я, сокращая разделяющее нас пространство. Целуя его в щеку, приближаясь к уху, я прошептал: – Потому что я могу умолять, шеф. Только один раз я могу встать на колени ради тебя.

Я укусил его за ухо, а затем сделал именно это. Опустившись на колени перед ним, стянув с него джинсы и боксеры, я наклонился вперед, лизнув кончик его члена, отчего он слегка дернулся.

– Ах... – услышал я его стон. Взяв его в руку, я поцеловал его вниз и обратно по всей длине, прежде чем провести языком по головке. Его руки снова сжали мои волосы, пока я медленно лизал каждый дюйм его горячего члена. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, игнорируя то, как сильно это возбуждало меня.

Как давно это было? Я ни с кем не был с тех пор, как ушел от них. И мысль о том, что они с кем-то еще, мысль о том, что кто-то еще делает это с ним... это не только злило меня, но и заставляло хотеть его больше. Это заставляло меня хотеть, чтобы он помнил, что мы были особенными.

– Черт, – прошипел он, когда я взял его полностью в рот, сжав руками его колени для опоры, пока моя голова двигалась взад-вперед. Я хотел идти медленно, немного подразнить его, но, будучи контрол-фриком в сексе, он не собирался этого терпеть. Удерживая мою голову, он вонзился в мое горло. И я ничего не мог сделать, кроме как дышать через нос, пока он трахал мой рот.

– Да. О... – выдохнул он, его бедра снова дернулись вперед. – Боже... Макс, твой рот... черт... черт... ах.

Он вытащил член, кончая мне на грудь.

Прямо как в старые добрые времена.

Когда он встал, он просто подошел к столику с едой, взял салфетку, вытер грудь и просто спросил меня: «Хочешь остаться на бранч?»

Я пришел сюда не ради бранча. Я пришел сюда не для этого. Но когда он открыл дверь, стоя передо мной в одних боксерах, покрытый тонким слоем пота, позволяя мне разглядывать каждую мышцу на его теле, я не мог не возбудиться.

– Уэс? – небрежно спросил он, протягивая руку к своему сэндвичу.

– Я пришел сюда не для этого, – пробормотал я больше себе, чем ему, проводя руками по своим волосам. Я сдался, как маленькая сучка.

– Да, ты пришел, – ответил он, разделив еду, оставив половину на другой стороне журнального столика для меня, прежде чем сесть в кресло и откусить сэндвич. – Ты хочешь трахнуть меня так же сильно, как хочешь послать меня к черту.

– Не говори за меня, – пробормотал я, снова застегивая джинсы.

– Хорошо, я буду говорить за себя. Я понимаю, что ты хочешь извинений, – сказал он, облизывая майонез с пальца. – Но я не могу этого сделать. На мгновение сегодня утром, после того как я ждал тебя всю ночь, кстати, я подумал: почему я ушел? Почему я все разрушил? Затем я вспомнил свой личный ад: Сиэтл, штат Вашингтон, где я желал смерти каждый раз, когда пытался встать с инвалидного кресла и падал, или каждый раз, когда я обмачивался, потому что не мог встать, чтобы дойти до туалета. Я ушел не потому, что не любил тебя. Я ушел, потому что любил. Я любил так сильно, что не мог вынести, чтобы ты видел меня таким.

– Тогда твоя любовь была поверхностной. Когда любишь кого-то, ты принимаешь все. Ты видишь все, потому что даже когда они страдают, это все равно лучше, чем потерять их навсегда.

Он нахмурился, глядя на меня через проклятый сэндвич. – А что насчет тебя?

– Что ты имеешь в виду?

– Пока ты стоял рядом со мной, будучи хорошим любовником, пока я проклинал тебя, пока я поносил себя и всех остальных, что насчет тебя? Я прочитал стенограмму твоего интервью журналу Time три года назад, с шеф-поваром Невинуа, и я понял, что ты хотел путешествовать. У тебя были мечты и цели. Если бы ты был со мной последние несколько лет, как бы ты достиг всего, что имеешь сегодня? Ты бы возненавидел меня. Возможно, не сразу. Ты бы пытался быть понимающим, пока я высасывал из тебя энергию. Затем ты бы не стал шеф-поваром Уэсли Улером из Open Kitchen... Я кстати смотрел каждую серию.

Он знал, как проникнуть под кожу так, как я даже не мог выразить словами. – Это был мой выбор. Ты ушел, потому что не доверял мне достаточно, чтобы остаться. И это на тебе.

– Это так. И я хочу исправиться. Я планировал остаться здесь, пока не сделаю это. Но... Джейн в Бостоне, и я вылетаю завтра утром. Поехали со...

– Нет. Но удачи и прощай, Максвелл, – сказал я, выходя за дверь, не оглядываясь.