Текст книги "Анатомия нас (СИ)"

Автор книги: Амелия Лефэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Я только что дошел до вестибюля, Джейн на руках, когда Уэс вошел в дверь, вынимая наушники.

– Привет, – прошептал он, подходя ко мне и целуя меня в щеку, затем наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Уэс, – улыбнулась Джейн. – Ты вкусно пахнешь.

– Спасибо, но мне действительно нужен душ. Я вижу, вы были заняты. – Он оглянулся на синие, зеленые и желтые украшения, которые теперь покрывали мой дом.

– Ванна, – пробормотала Джейн.

– Что? – Я взглянул на нее.

– Давайте примем ванну. – Она повторила, приоткрыв один глаз. – Ты не заставишь меня умолять раздеться с вами обоими?

– Мэсли спит? – мягко спросил Уэс.

– Она легла спать несколько часов назад, – сказал я ему.

Кивнув, он уже снял рубашку и побежал наверх. – Я проверю ее и присоединюсь к вам.

– А я думал, ты устала, – сказал я ей, направляясь наверх.

Она ухмыльнулась. – Разве ты не знаешь, что горячая ванна все исправляет?

– Правда?

– Просто представь: пар, горячая вода на мышцах...

– Или тела, трущиеся друг о друга, – добавил я, когда мы дошли до спальни, и я поставил ее на ноги.

– Возможно. – Она дразнила, стягивая водолазку и бросая ее в сторону, затем выходя из джинсов, оставшись в черном бюстгальтере и трусиках. Я не мог не любоваться каждым изгибом ее тела, тем, как она выпячивает попу, чтобы медленно снять трусики. Как она выгибается, чтобы снять бюстгальтер. Будучи дразнилкой, она сжала груди, подмигнула им, затем повернулась, чтобы оценить свою задницу в зеркале.

– Мэри все время дразнит меня, говорит, когда мне исполнится тридцать, мое тело уже никогда не будет прежним. Что ты думаешь?

Она думала, что она забавная. Я, с другой стороны, не смеялся. Подойдя к ней, я положил руку ей на талию, она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, пока мои пальцы легко скользили по ее коже.

Она ахнула, когда я ущипнул ее за сосок.

– Я должен ползти к тебе, – прошептал я, мои губы прямо над ее ухом, а рука легко касалась ее кожи, двигаясь вниз по долине груди и между ног. – Я должен умолять о возможности прикоснуться к тебе, Джейн? Поэтому ты меня дразнишь?

– Макс. – Она схватилась за мое плечо, когда я потер губы ее киски. – Я...

– Я могу не связывать тебя, – сказал я, покусывая ее ухо, – и я не буду хлестать твою киску, пока она не станет мокрой, как Уэсли. Но это не значит, что я не хочу прижать тебя к стене и трахать до безумия, если ты будешь так дразнить меня, Джейн. Если ты хочешь меня, коснись меня. Если хочешь, чтобы к тебе прикасались, подойди ко мне.

– Ах... – Ее ногти впились в мое плечо, когда я медленно ввел палец в нее. Именно так Уэс застал нас, когда вернулся в комнату с бутылкой вина в одной руке и бокалами в другой. Его бровь приподнялась, улыбка расплылась на его лице, когда я вытащил палец из нее. Она застонала, прислонившись головой к моей груди.

– Ты играешь грязно, – прошептала она мне на ухо.

– Я играю, чтобы побеждать, – сказал я, сжимая ее ягодицу.

Мне нравились... сексуальные предпочтения Уэса... я понимал, почему ей это тоже нравилось. Невозможность контролировать происходящее ощущалась потрясающе, боль ощущалась потрясающе... но это был Уэс. Я был не им. Я не был вторым. Она привыкнет к нам обоим.

Отступив, я приподнял ее подбородок и нежно поцеловал. – Иди готовь ванну.

Она прикусила губу и кивнула. Вырвавшись из моих рук, она подошла к Уэсу, поцеловала его в щеку и взяла у него вино и бокалы. Как только она ушла в ванную, я расстегнул рубашку и снял штаны, затем сел на край кровати, чтобы размять ногу, когда Уэс подошел и встал передо мной на колени.

– Неделя почти закончилась. – Он поцеловал шрамы на моем левом колене, его руки массировали мою икру.

– Я знаю, – ответил я, наблюдая за ним.

– Я следовал за тобой, из Лондона в Бостон, в Нью-Йорк, куда мы побежим дальше? – спросил он, целуя внутреннюю сторону моего бедра. Я протянул руку и провел пальцами по его каштановым волосам.

– Это похоже на бегство?

– Я не знаю, на что это похоже. Сначала твой пентхаус. Теперь твой пляжный дом. Это кажется сюрреалистичным. – Ответил он, целуя мой пресс.

– Уэс.

– Да?

– Я люблю тебя.

Он замер, когда я сказал это, уставившись на меня своими изумрудными глазами. Я говорил это раньше, но то, как я это сказал, имело значение. В прошлом я говорил это во время секса, или когда засыпал, или когда был пьян, возможно, в нескольких записках и письмах, которые я написал ему, но я не мог вспомнить, чтобы говорил ему ясно и просто, что люблю его, и я думаю, он тоже это понял. Сев на кровати, оставив его на коленях, я снял трусы и рубашку.

– Раздевайся и иди в ванну. – Это все, что я сказал, направляясь в ванную.

Джейн уже была в воде, глаза закрыты, верхняя часть груди покрыта пеной. Поднявшись по ступенькам и войдя в ванну, она открыла глаза, улыбнулась и села ко мне на колени, когда я устроился. Уэс не заставил себя долго ждать, и когда он вошел, я не мог отвести взгляд от его мускулистого татуированного тела и его прекрасного огромного члена. Он даже не стал привыкать к воде, сразу вошел и сел справа от меня. Джейн закинула ноги ему на колени, он держал их, массируя. Запах ванили наполнил ванную, и мы все просто отдыхали... пока Уэс не начал целовать мою шею, лизать и покусывать, его руки крепко лежали на моей груди.

– Ах... – Я подавил стон, пытаясь вырваться из груди, когда Джейн села. Ее губы были с другой стороны моей шеи. Обе их руки скользнули по моему прессу к члену.

– Ты не думал, что я просто позволю тебе сказать это и уйти? – пробормотал Уэс, целуя мою кожу и поднимаясь к челюсти.

– Я достаточно касаюсь тебя сейчас? – сказала Джейн, и ее тонкие пальцы обхватили мой член поверх руки Уэса.

Вместе они лизали и посасывали каждый дюйм моей шеи, лаская меня руками, и все, что я мог сделать, это закрыть глаза и сдаться. Уэс отпил немного вина, только чтобы поцеловать меня в губы и разделить его со мной, сладость скользнула по моему горлу, пролилась из уголка рта, но язык Джейн слизал ее, и очень скоро все три наших языка переплелись.

– О... – Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда рука Уэса скользнула к моим яйцам. Джейн не останавливалась, ее руки двигались быстрее. Так быстро, что я толкнул бедрами вверх с ней.

Губы Уэса переместились от меня к ее плечу и ближе к ее шее. Выгнув шею для него, мои руки скользили вверх и вниз по его животу. Джейн, отпустив мой член, села ко мне на колени, обвив меня руками, пока Уэс встал за ней, прижимая ее ко мне, ее грудь прижалась к моей груди. Зажатая между нами, он снова страстно поцеловал меня. Джейн протянула руку и схватила его за волосы.

Я был так возбужден, что не мог ясно мыслить... Я не пытался думать, я просто чувствовал их обоих, их тела на моем, мое на их... ничто в мире не могло описать это чувство.

Я никогда не устану смотреть на них. Как я мог, когда это так сильно меня заводит? Они понятия не имели, что видеть их такими делает со мной, обоими, ласкающими друг друга, их языки в глотке друг друга. Я чувствовал пульс между ног, эту жажду к ним обоим, но если бы это означало разлучить их, я бы не смог. К счастью, меня никогда не оставляли одну надолго. Там, где они разорвали поцелуй, тонкая нить слюны между их языками исчезла, Уэс прислонился лбом к Максу, ухмыляясь как сумасшедший.

– Что мы будем делать с ней?

Уголок его губ приподнялся. – Ты имеешь в виду нашу любимую подглядывающую?

– Эй... – прежде чем я успела пожаловаться, они оба протянули ко мне руки и притянули меня к себе. Макс схватил одну грудь, Уэс – другую, мой рот приоткрылся, когда они медленно, так медленно, облизывали мои соски. Я облизывала губы в отчаянии.

Это было не только из-за вина, тепла и пара в ванной, или из-за них, но я чувствовала себя опьяненной, их руки были везде, они целовали везде.

– Мне нравится видеть тебя такой, – прошептал Макс мне на ухо, целуя мою грудь, одной рукой он приподнял мое бедро, раздвинув ноги достаточно широко, чтобы Уэс мог встать между ними.

Как и с Максом, он прислонился лбом к моему, его руки скользнули между моих ног. Он не отводил взгляда, хотя я чувствовала, как мое лицо становится все горячее, я тоже не могла отвести взгляд. Когда мой рот приоткрылся, он укусил мою губу.

– Уэс... – Я не могла вымолвить ни слова, когда два его пальца вошли в меня. Макс, сжимая мои соски, тянул их так далеко и сильно, как мог, его зубы впились в мое ухо. Я чувствовала его член, горячий и твердый, под моим бедром.

Моя голова откинулась на него, я стонала, беззаботно двигаясь на его руках. С каждым новым пальцем, с каждым ускорением я чувствовала, как давление в животе нарастает, жар распространяется по всему телу. Это было так хорошо, что у меня навернулись слезы! Я плакала от удовольствия! Я не думала, что это возможно!

Мой язык свернулся.

Зрение затуманилось.

Пальцы дрожали.

Сердце билось так сильно, что почти болело.

И снова и снова я повторяла: «О... О!» – кончая прямо на его руках, мое лицо раскраснелось.

– Хорошая девочка, – Макс поцеловал меня в щеку, отпуская мое бедро, и Уэс вытащил пальцы, нежно поцеловав меня в губы.

– Я мог бы смотреть, как ты кончаешь, вечность, – усмехнулся он.

Моя грудь вздымалась, когда я пыталась дышать, и это было единственной причиной, по которой я не могла ответить.

– Уэс, – позвал Макс, и я не знала почему, пока Уэс не поднял меня, вставая из ванны, вода стекала с нас обоих.

Он вылез осторожно... Я заметила, что они оба любят носить меня на руках, и честно говоря, я не возражала ни капли, они могли бы отнести меня куда угодно... сегодняшним вечером они выбрали спальню. Смена воздуха заставила меня вздрогнуть, никто из них не позаботился о полотенцах. Мягко уложив меня на кровать, я села, проведя рукой по мокрым волосам. На коленях я видела их члены, стоящие твердо и высоко, капли воды скользили по ним, дразня меня.

Они оба сосредоточились на презервативах, когда я протянула руку и схватила их обоих, они слегка подпрыгнули от удивления. Подтянув их ближе, кончики их членов коснулись друг друга, я провела по ним языком.

– Черт, – прошипел Макс.

Мой язык двигался от основания к головке, из стороны в сторону, они были двойной порцией сексуальности, которая была мне нужна во рту. Ощущение толстых вен на их членах на моем языке заводило меня... еще больше. Макс схватил меня за волосы, а Уэс, как всегда, шлепнул меня по заднице, посылая дрожь по позвоночнику. Взяв Макса в рот так глубоко, как только могла, глубоко заглатывая его, одновременно лаская член Уэса, он выругался. Отстранившись, я переместилась к Уэсу, делая то же самое. Он вонзился в мой рот три раза, прежде чем я снова вытащила для Макса.

Я переходила от одного к другому, пробуя их на вкус. Наслаждаясь ощущением, когда они касались задней стенки моего горла при каждом толчке.

– Я не могу, – выдохнул Уэс, отстраняясь и потирая свой член рукой. – Я не могу кончить сейчас.

У Макса были другие идеи. Схватив его, он скользнул рукой по его члену, наклоняясь, чтобы захватить его губы. Но прямо перед этим он прошептал: – Почему? Я знаю, ты хочешь. Кончай, детка. Кончи на нее. Глаза Уэса затуманились, когда Макс целовал его челюсть, работая его членом прямо рядом с моим лицом, пока я брала Макса в рот, сжимая его яйца.

– Гребаное дерьмо, – прошипел Уэс, и я почувствовала это. Его сперма попала мне на щеку, ее жар заводил меня больше, чем должно было.

– Джейн. – Макс прошипел сквозь зубы, вонзаясь в мой рот, удерживая мою голову одной рукой, когда кончил мне в горло. Я не смела двигаться, проглатывая его, и только тогда я отпустила его.

– Черт, – сказали они оба, когда я посмотрела на них. И я уверена, что я выглядела как зрелище: вся в сперме, голая, на четвереньках в их постели... то, как они на меня смотрели, заставляло меня чувствовать себя могущественной и сексуальной одновременно.

–

Я любил, когда он становился таким.

Когда он позволял мне делать по-своему так долго, что чувствовал необходимость напомнить мне, что я не его сучка. Иногда я толкал его, чтобы получить такую реакцию... чтобы сделать его таким... мужчиной, который поднимает мою ногу на плечо, как будто это ничего не стоит, вонзаясь в мою задницу снова и снова, так сильно, что мне приходится вцепляться в простыни. Я думал, он позволит мне толкать его еще неделю или около того, чтобы облегчить свою вину, но, по-видимому...

– Черт... – Я пытался сказать, но мои слова были заглушены киской Джейн, которая сидела у меня на лице. Открыв рот, я высунул язык как можно глубже, пробуя каждый дюйм ее. Она двигалась на моем лице, ослабляя хватку на простынях и касаясь моих бедер.

Толчки Макса, глубокие и мощные, сводили меня с ума.

Хлопнув ее по бедру, она знала, что нужно раздвинуться шире.

– Ложись... черт возьми, Макс! – Я прикусил губу, отталкивая его. Он усмехнулся, выходя из меня, и моя задница жаждала его возвращения.

Сев, я освободил место для Джейн, чтобы она легла передо мной, но она вместо этого развернулась, положив голову на подушку и выставив свою красивую задницу для меня. Взяв смазку со столика, я налил ее на ее анус, покрыл пальцы и скользнул ими в нее, чтобы расслабить, в то время как руки Макса обвились вокруг моей груди, и он кусал мое плечо, умоляя поторопиться. Использовав остатки смазки на своем члене, я отбросил бутылку в сторону, где она ударилась о пол, раздвинул ее ягодицы. Мои руки дрожали от волнения, когда я приставил головку к ее входу, медленно она принимала меня, пока я не навис над ней, мой член глубоко в ее тугой заднице.

– Расслабься, – прошептал Макс мне на ухо, сжимая мою задницу в ответ, его член скользил между моих ягодиц.

Стиснув зубы до боли в челюсти, он вошел в меня, и мы все замерли на мгновение, затем...

– Черт, – прошипел я, когда он вышел, только чтобы снова вонзиться в меня. Мои руки на талии Джейн, я крепко держался за нее. Она дернулась вперед, когда я вонзился в нее, сначала медленно, слишком отвлеченный удовольствием, которое пронзило меня, как ракета... пока я не почувствовал, что сошел с ума. Я больше не мог сдерживаться, потребность трахать ее так, как трахали меня, толкала меня вперед. Выходя из нее, я снова вонзился в нее... глубоко. Все ее тело дрожало подо мной. Пот стекал с моего лица на ее спину, но я не мог остановиться. Согнувшись над ней, как гребаная собака, мои яйца шлепались о ее кожу, так же как яйца Макса шлепались о мои, когда он вонзался. Кровать тряслась под нами.

Это было так гребано хорошо, что я не мог видеть ясно. Все было не чем иным, как размытыми цветами. Но я мог чувствовать все, каждый толчок его члена, ее крики, она давно перестала стонать.

– Давай, детка, сильнее, – сказал Макс сзади... злой ублюдок.

– О, Уэс! – закричала Джейн, вцепившись в изголовье кровати из последних сил.

Я не знал, что сломается первым – мое сердце или мой член, когда перед глазами заплясали пятна.

– Ах... черт. Черт! Черт! – закричал я, удерживая ее талию неподвижно, когда кончил.

–... уф, – прошипел Макс, когда он тоже кончил, и я знал, что это неправильно, что-то было не так со мной, но чувство его спермы в моей заднице... ощущение, как она стекает по моим бедрам, заводило меня еще больше. Выходя из нее, она рухнула на кровать, а я упал рядом с ней.

– Лучший гребаный секс в моей жизни, – сказал Макс, как будто знал, что я скажу это.

Посмотрев на него через ее тело, он ухмыльнулся, дыша так же тяжело, как и я, его рука лежала на сердце.

– Ты еще с нами, Джейн? – спросил я, когда она не ответила.

– Сексуальная кома, – пробормотала она счастливо, закрыв глаза.

Макс взглянул на меня, и мы оба рассмеялись. Мы уберемся позже, сейчас у нее была правильная идея... мы насладимся нашей блаженной сексуальной комой, как она это назвала.

Глава 18

Весь дом был тих, когда я спускался по лестнице, мрамор был холодным под моими босыми ногами, когда я запахнул халат, убирая мокрые волосы на одну сторону. Я принял еще один душ, пока Макс и Уэс спали. Я не очень-то рассматривал дом с тех пор, как мы приехали, я заметил, что он красивый, и как все – от китайских ваз до мраморных полов и столов из красного дерева – скорее всего, стоили в четыре раза больше, чем я зарабатывала в год. Но что я не заметила, так это то, насколько дом был холодным. Не физически, а внутренне. В нем не было никаких фотографий. Ни Макса в детстве, ни даже одной из тех богатых семейных картин. Это был как выставочный дом из журналов о жизни богатых и знаменитых. Где не было доказательств того, что там вообще жила семья.

– Что это? – подумала я про себя, услышав небольшой щелчок в гостиной. На цыпочках подойдя к колонне, я выглянула.

– Могу я вам помочь, мэм? – Роджер стоял у обеденного стола, в белых перчатках на руках, весь стол был покрыт ложками, ножами и вилками. Он был одет в безупречную белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Его седые волосы были зачесаны назад.

– Вы можете не называть меня мэм, – сказала я, еще крепче запахивая халат и входя в столовую.

Его брови приподнялись, он внимательно посмотрел на меня. – Вы в отношениях с Максвеллом Александром Эмерсоном, не так ли?

– Да.

– Ну, так получилось, что мистер Эмерсон – мой работодатель, и как таковой вы тоже, отсюда и титул «мэм», так же как я называю мистера Улера «сэр».

– Вы знаете об этом.

– Я не знал, что это секрет, и если бы это было так, вы все очень плохо его храните. – Он усмехнулся, поднимая суповую ложку, чтобы тщательно ее начистить.

– Можно мне сесть?

– Вы действительно не привыкли быть хозяйкой дома, не так ли? – Просто сказал он, кивая мне сесть напротив него.

– Теперь я хозяйка дома? – спросила я, выдвигая кремовый стул и садясь.

– Вы в отношениях...

– В отношениях с Максвеллом Александром Эмерсоном. Да. Да. Я поняла. – Я отмахнулась. – Может ли хозяйка дома помочь вам с этим?

– Вы довольно легко согласились на этот титул. – Он усмехнулся, поднимая вторую пару белых перчаток справа от себя и протягивая их мне.

– Я согласилась только потому, что знаю, что бесполезно пытаться переубедить вас, – ответила я, надевая перчатки, они были слишком велики, но они подойдут.

– Вы умеете чистить серебро?

– Вопреки моему новому статусу в мире, я когда-то была горничной, – сказала я с гордостью, приподняв подбородок, и взяла нож для масла.

– Вы гордитесь этим.

– А разве не должна? Честный труд за честную плату. Это было лучше, чем моя прежняя работа – барменши в стриптиз-клубе.

– А... – кивнул он, как будто у него было великое прозрение.

– Что?

– Вы маленький боец.

– Что? – рассмеялась я.

– Трудолюбивая, вы просто пытались выжить или копили на путешествие по Европе? – Он поднес ложку к свету, чтобы осмотреть ее.

– Просто пыталась выжить. Но эта идея с Европой звучит неплохо.

Он кивнул. – Неплохо. Моя жена копила, чтобы увидеть все страны Европы.

– Это потрясающе. – Часть меня чувствовала, что, возможно, мне следовало просто встать и отправиться в путешествие с рюкзаком в двадцать лет, вместо того чтобы наносить блестки на груди женщин.

– Так и было. Мы не увидели все. Но места, в которых побывали, были похожи на сон.

Я не могла не нахмуриться. Он использовал прошедшее время, и пока я была здесь, я ни разу не видела его жену. Один плюс один равнялся какой-то трагической истории, которую мое сердце, я уверена, не выдержало бы.

– Вы можете спросить.

– Я не буду. – Я улыбнулась, поднимая салатную вилку. – Могу я спросить вас кое-что еще? Вы не обязаны отвечать.

– Я постараюсь.

– Почему вы работаете здесь? – Мне было любопытно с первого дня, как мы приехали. – Я имею в виду, сюда никто не приезжает, кроме как в отпуск? Вам не одиноко?

Он смотрел на меня так долго, что мне стало немного неловко, я заерзала на стуле. Наконец он покачал головой, выдвигая стул напротив меня и садясь.

– Знаете ли вы, что каждый год в мой день рождения, на Пасху, Рождество и даже Новый год Элспет и Максвелл присылают мне не только подарок, но и открытку, написанную от руки?

Я не могла не улыбнуться. – Я не знала, но рада, что теперь знаю.

– Это может показаться незначительным для некоторых людей. – Он замолчал, положив столовое серебро. И это было похоже на то, как будто он смотрел сквозь меня, а не на меня. – Но я никогда не знал своих родителей. У меня тоже нет семьи. Я провел раннюю часть своей жизни бездомным. Я делал все. Чистил трубы, выгуливал собак, работал на стройке. Об учебе не могло быть и речи, но я решил, что поеду в Америку и переделаю себя. И я сделал это. Работая таксистом, одна пара предложила мне место в своем особняке, где я встретил свою жену. С годами мы наблюдали, как растет их сын. Слушали, как он жалуется и мечтает сбежать из страны. Смеялись, как он порезал лицо, когда брился, отрастив всего пять волосков. Сидели с ним, когда его родители ссорились. Прежде чем я понял, у меня здесь появилась семья. Люди, которым не все равно, если я долго не разговариваю с ними. Я не уверен, как выразить это достаточно хорошо, чтобы вы поняли, но мне было гораздо одинокее до того, как я сюда приехал.

Когда он остановился и наконец посмотрел на меня, его глаза расширились, и я не поняла, пока не моргнула, что мое зрение затуманилось.

– Мэм...

– Нет, я в порядке. Черт! Извините, это не вы... ну, это вы, но не потому, что я расстроена. Тьфу! – Я попыталась вытереть лицо, полностью раздосадованная собой. Глубоко вздохнув, я посмотрела на него и кивнула. – Я сирота, вы отлично это сформулировали.

До Макса и Уэса я держалась особняком. Я не пыталась общаться с людьми. Я даже не думала, что способна на это. Моя жизнь вращалась вокруг работы и дома. Затем из-за них у меня не только появилась Мэсли, моя собственная семья, но я стала ближе со многими другими людьми. Я узнала, что значит не только заботиться о людях, но и быть нужной. Теперь они вернулись, и я организую девичник и разговариваю с бабушками Мэсли, и мой круг продолжает расширяться... У меня было чувство, что чем дольше я с ними, тем больше он будет становиться. Это было и ужасающе, и захватывающе одновременно.

– Мэм.

– Извините, что?

– Я спросил, искали ли вы когда-нибудь свою биологическую семью. Я уверен, что Максвелл мог бы...

– Я не хочу знать. Есть только две возможности. Первая: образ жизни, который они вели, убил их. Или вторая: они завязали и завели свою собственную семью. Я знаю себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что буду ревновать, обижена и зла. Ревновать, что они так хорошо жили без меня. Обижена, что они никогда меня не искали. Зла, что я буду чувствовать себя чужой... это ужасно, правда? – Люди должны быть счастливы, когда встречают свою семью... но я не такая, и я предпочла бы не видеть эту уродливую сторону себя.

– Это не ужасно, это честно. – Он улыбнулся, затем взглянул на вилку в моей руке. – Вы пропустили пятно.

– Где? – Я подняла ее.

– Поверните ее.

Когда я это сделала, я увидела маленькое, крошечное, почти микроскопическое пятнышко воды у основания вилки. Посмотрев на него, мой рот открылся. – Как, черт возьми, вы это увидели?

Он пожал плечами. – Я не видел, я просто дразнил вас.

Закусив уголок губы, я сверкнула на него глазами. – Серьезно?

– Разговор стал слишком тяжелым для этого раннего утра. – Он усмехнулся, и я рассмеялась, я не могла удержаться.

– Что бы он вам ни говорил, всему есть объяснение, обещаю. – Макс зевнул, входя в гостиную в одних полосатых пижамных штанах, его черные волосы были в полном беспорядке.

Подойдя ко мне, он поцеловал меня в щеку, положив руки на спинку моего стула.

– Как ты объяснишь то, как ты порезал лицо, пытаясь сбрить пять волосков?

Его бровь дернулась, и он перевел взгляд на Роджера. – Из всего, что ты мог ей рассказать.

– Будь благодарен, что я не рассказал ей, как ты засунул язык в...

– Спасибо, Роджер. – Макс перебил его.

– Его язык засунул куда? Роджер, ты должен мне рассказать. – Я надулась, пока он убирал серебро, забирая у меня вилку.

– История на другой раз, – ответил он, унося поднос с серебром, обходя стол и исчезая за углом.

– Или ты можешь рассказать мне остальное? – Я посмотрела на Макса.

– Возможно, ты не заметила, но я не привык ставить себя в неловкое положение. – Ответил он, беря меня за руку и помогая встать. Его голубые глаза скользнули по моему халату, затем снова на лицо. – Милый наряд.

– Ты тоже хорош. – Парировала я, проводя руками по его прессу.

Он поцеловал меня в лоб. – Пошли.

Мы не пошли далеко. Просто вышли на кухню, где Уэс стоял, засунув голову в холодильник, тоже без рубашки. Когда он услышал нас, он взглянул через плечо, его глаза также скользнули по моему телу, затем на Макса. – Куда она сбежала?

– Она прямо здесь, сейчас, – вмешалась я, садясь за кухонный островок. – Так что кормите меня.

Уэс притворился, что задумался, а затем сказал: – Волшебное слово? – Макс подошел и взял стакан воды.

– Минет? – спросила я, потянувшись к фруктовой корзине. Когда я сказала это, Макс поперхнулся водой, смеясь.

Челюсть Уэса дернулась, и он кивнул, удовлетворенный моим ответом. – Что ты хочешь?

– Блинчики с черникой...

– Доброе утро... серьезно? У вас у всех нет одежды?

Обернувшись, Ирен, уже одетая в джинсы для беременных и белую водолазку, с идеально завитыми светлыми волосами, вошла на кухню с маминой библией, которую я ей дала, в одной руке и телефоном в другой.

– Это мой дом, я могу носить что угодно, – сказал ей Макс, беря яблоко из фруктовой корзины и откусывая. – Где Маркиз?

– Он на конференц-связи, потому что, в отличие от некоторых, ему нужно работать, чтобы жить. – Она скрестила руки.

– Уэсли, ущипни меня, моя кузина, Ирен Монрова, женщина, которая никогда в жизни не держалась за работу, только что назвала меня ленивым?

– Оставь меня в стороне, приятель. – Уэс усмехнулся, бросая несколько черник в рот. – Последнее, что я хочу, это перечить беременной женщине.

– Он умный, оставь его. – Она фыркнула, ковыляя ко мне и садясь. Макс подошел к ней, позволяя ей опереться на него.

– Доброе утро. – Он поцеловал ее в щеку. – Ты в порядке?

– Я голодна. – Она надулась и посмотрела на Уэса.

– Блинчики с черникой подойдут? – спросил он, облизывая пальцы.

– Что угодно, кроме яиц. – Она вздохнула, положив руку на живот. – Сегодня важный день.

– Не волнуйся, все идеально.

– Моя тетя сказала мне, что мои родители будут здесь. У меня такое чувство, что ты к этому причастна? – Она внимательно посмотрела на меня.

Украв воду у Макса, я пожала плечами. – Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Макс и Уэс усмехнулись.

– А теперь, если вы позволите, я пойду проверю своего ребенка, прежде чем она проснется. – Я наклонилась и обняла ее.

– Одень этих двоих, когда спустишься. – Она указала на Макса и Уэса.

Я взглянула на них обоих. – Мне они нравятся такими.

– И что нравится Джейн, то Джейн и получает, – вставил Уэс, подмигивая.

– Вы все такие милые, что у меня зубы болят. – Она скорчила нам рожу, что только заставило нас смеяться.

Когда она ушла, Ирен смотрела между мной и Уэсом, пока он готовил. Она не говорила ни слова, просто чистила апельсин и наблюдала за нами, как ястреб. Уэс, как всегда, игнорировал ее, переворачивая блинчики, которые приготовил, насвистывая, пока готовил... кто-то все еще был в тумане после секса.

– Ирен, если ты будешь так пристально смотреть, мы превратимся в камень, – пробормотал я, садясь рядом с ней.

– Так... – Она отправила дольку апельсина в рот. – Вы трое, да?

Я не хотел говорить с ней об этом. – Что ты наденешь сегодня? Я слышал, Джейн убедила твоих родителей прийти.

Она так сильно закашлялась, что Уэс взглянул на меня и протянул ей стакан воды, который она осушила, как умирающая рыба.

– Она что? – Глаза Ирен чуть не выпали из орбит. – Черт. Черт-черт-черт! Почему ты ничего не сказал!

Она спрыгнула и побежала к двери, как раз когда Маркиз вошел на кухню. Он схватил ее.

– Детка, что случилось?

– Мои родители! Нам нужно подготовиться. Тебе нужно купить цветы для мамы. Не розы, она ненавидит розы. Что-нибудь красивое, например, тюльпаны. И для папы. Виски. Всегда виски, если нет виски, то бренди, но лучше виски.

Он взглянул на меня, и я просто поднял свой стакан.

– Почему ты стоишь? Пошли! – Она толкнула его.

– Иногда ты бываешь маленькой стервой, ты знаешь это? – Уэс покачал головой, кладя блинчики на мою тарелку.

– Ты тоже маленький засранец.

– Именно таким я тебе и нравлюсь. – Я подмигнул, и он покачал головой, отправляя ягоду в рот. Он подошел к островку, пока я откусывал блинчик.

– Ну? – Он ждал, глядя, как я ем.

– Зачем ты спрашиваешь? – Когда он готовил что-то, что мне не нравилось?

– Я самоуверен... именно таким я тебе и нравлюсь.

Ухмыльнувшись, я наклонился и легко поцеловал его в губы.

– Ты прав.

– Нет, мамочка! – Мы оба повернулись, услышав Мэсли, когда она вбежала на кухню, а Джейн гналась за ней.

– Я тебя съем! – Она протянула руки, медленно бегая за ней.

– Папа, помоги. – Мэсли подбежала к нам с Уэсом и спряталась за его ногами. Он наклонился, поднял ее и поцеловал в щеку.

Подойдя сзади к Джейн, я обнял ее, удерживая на месте.

– Беги! – крикнул я, и Уэс побежал с ней на террасу, заставляя Мэсли заливисто смеяться.

– Подожди, холодно! – Она попыталась побежать за ними, но я удержал ее.

Вздохнув, она сдалась, прислонившись ко мне. Ее голова лежала рядом с моей щекой. Мы смотрели, как Уэс подбрасывает Мэсли в воздух.

– Мы должны остаться здесь, – прошептал я ей на ухо. – Мы могли бы жить здесь счастливо... свободно.

Я начинал видеть это.

– Все выглядит прекрасно. – Она широко улыбнулась, осматривая столешницы, когда вошла на кухню. Должно быть, она не смотрела в зеркало, прежде чем спуститься. Как можно использовать одно и то же прилагательное для описания еды и ее? На ней была горчично-желтая блузка, два рукава которой были завязаны в бант вокруг шеи. Темно-зеленая юбка, которую она носила, была высоко на талии. Как она могла выглядеть так красиво? Она даже не показывала кожу. Единственной проблемой были ее волосы.

– Уэс?

– Извините. – Я покачал головой. – Ты просто выглядишь потрясающе.

Впервые с тех пор, как она вошла, ее ореховые глаза обратились ко мне, когда я приблизился к ней, протянул руку и медленно вытащил резинку для волос, наблюдая, как ее волосы мягко падают вокруг лица.

– Нет, ты выглядишь захватывающе.

Ее бровь приподнялась, когда она убрала волосы за уши. – Мне никогда не носить хвост?

– Можно, просто не сегодня. Мне будет скучно, мне хотя бы нужно на что-то смотреть. – Наклонившись, я нежно поцеловал ее в губы, как раз когда она открыла рот, я услышал голос Роджера.

– Мэм.

– Ты меня убиваешь, приятель, – простонал я, вынужденный оторваться от нее.