Текст книги "Анатомия нас (СИ)"

Автор книги: Амелия Лефэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

– У вас замечательная дочь, мисс Чепмен, – сказал мне доктор Майкл, вручая листок с инструкциями для Мэсли.

– Спасибо, и просто Джейн. Я обязана вам всем. – Если бы он не диагностировал ее так быстро, все могло бы быть намного хуже.

– Ее отец сейчас забирает лекарства. Все, что вам нужно знать, есть в этой памятке, включая мой номер, если у вас будут вопросы. И, Джейн, – сказал он, заставляя меня поднять глаза от бумаги, которую я держала, как последний билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки – любимый мультфильм Мэсли этим утром, – когда родители уходят отсюда, их первый инстинкт – завернуть детей в вату. Мэсли – малышка, а это значит, что она обязательно, в какой-то момент, порежет ногу или обдерет коленку. Я не хочу, чтобы вы слишком опекали ее, иначе она будет бояться быть собой, хорошо?

Я кивнула, но не знала, смогу ли я это сделать, по крайней мере, какое-то время.

– Здравствуйте, доктор. – Мэри вошла, катя в одной руке среднюю дорожную сумку с моими вещами, а в другой чемодан для вещей Мэсли. В такие моменты я понимала, кто здесь главный.

– Миссис Тернер. – Он улыбнулся ей, и было трудно не заметить искры, проскочившие между ними. Я никогда не смотрела на доктора Мэсли так. Однако теперь, когда она поправилась, я понимала, почему Мэри он нравится. Он был немного старше, широкоплечий, с седыми волосами и сильной челюстью.

– Просто мисс, так как вы отказываетесь называть меня по имени. – Мэри улыбнулась, хлопая ресницами. Так вот почему она так часто навещала.

– Что ж, мисс Тернер, – протянул он, – приношу свои извинения, я не знал, что вы так обижены.

Энди, ее сын, сверкнул на него глазами, прежде чем войти и сесть рядом с Мэсли. Думаю, это вывело их из оцепенения, потому что доктор Майкл вежливо извинился.

– Клянусь, я теряю хватку, – вздохнула она, протягивая мне мою сумку.

– Он флиртовал в ответ.

Она закатила глаза. – Я слишком стара для флирта!

– Тебе только тридцать три!

– Я тридцатитрехлетняя разведенная мать. У меня целлюлит на заднице, сиськи кривые, и я каждый час дня пытаюсь угнаться за Энди. Так что когда у меня есть энергия, чтобы нарядиться и надеть сексуальное белье – она приняла позу, демонстрируя черные брюки, красные туфли и кремовую блузку, – это значит, ты должен действовать!

– Не кричи на меня, прыгай на доктора, – рассмеялась я, и она сверкнула на меня глазами.

– Я не могу дождаться. – Она указала на меня своим маникюрным пальцем. – Еще один год, и ты присоединишься ко мне на этой стороне возрастной шкалы. Где в целом не одобряются случайные связи и прыжки на горячих докторов.

Я не могла поверить, что мне скоро исполнится двадцать девять, не говоря уже о тридцати. – Остановись, зачем ты заставила меня об этом думать?

– И вот это. – Она указала на мою грудь. – Наслаждайся ими, пока они подтянуты. Потому что все идет под откос, если у тебя будет еще один ребенок, можешь просто сдаться.

– Ты сумасшедшая, ты знаешь это?

– Если я сумасшедшая, то кто тогда ты? – спросила она, пока я доставала одежду Мэсли.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду этот «отпуск». Ты уверена, что это хорошая идея? – спросила Мэри, следуя за мной, пока я подходила к Мэсли, чтобы надеть ее любимый желтый свитер. Энди сидел рядом с ней, его волосы были темными, не черными, как у его отца-придурка, и не рыжими, как у его матери, а медно-каштановыми. Он медленно листал книгу о морских животных, объясняя каждое ей.

– Джейн?

– Извините, – сказала я, сосредоточившись на ней. – И отвечая на ваш вопрос, нет, я не уверена, но у них есть веская причина. Они только что встретили ее. Я хочу, чтобы они привыкли к ней, пока она не больна.

– Они или Уэсли? – Она скрестила руки, оглядывая меня с ног до головы.

– Да, они. Макс тоже будет рядом с ней. Естественно, что он хотя бы знает ее, – сказала я, потянувшись за расческой для волос Мэсли. Мысль о том, чтобы уехать только с Уэсом, казалась неправильной.

– С каких пор это естественно – сбегать с двумя своими любовниками? – прошептала она мне на ухо, и я взяла расческу и приставила к ее.

– Во-первых, не используй такие слова рядом с детьми. Во-вторых, это не обо мне. Это о Мэсли.

– Правда? Это ложь, которую ты выбрала себе?

– Ой, мамочка! – Мэсли подняла руку, чтобы оттолкнуть расческу. Она так часто спала, что некоторые пряди волос спутались.

– Она должна, твои волосы грязные, – сказал ей Энди до того, как я успела вмешаться. Мэсли нахмурилась и потянулась, чтобы схватить свои волосы.

– Энди. – Мэри уперла руки в бока, а он просто пожал плечами.

– Это правда! Правда, тетя Джейн? – Он посмотрел на меня в поисках оправдания.

– Энди прав, Мэс, тебе нужно расчесать волосы. Но я буду нежнее, – сказала я ей, и она не капризничала, пока я осторожно распутывала узлы на затылке.

Мэри вздохнула, положив руку ему на голову и проведя по волосам. Энди стряхнул ее руку. В конце концов, он уже большой мальчик.

– Детям нужна хорошая фигура отца рядом. Мэс повезло, что у нее их двое. Я беспокоюсь не о ней, а о тебе, – прошептала она, но я сосредоточилась на волосах Мэсли. Тогда она ткнула меня в щеку, привычка, которую Мэсли переняла, чтобы я посмотрела на нее. – Когда они ушли в прошлый раз, это я смотрела, как ты выплакиваешь глаза. Это я смотрела, как ты пытаешься собрать себя по кусочкам. Я не хочу видеть, как ты снова проходишь через это, Джейн. Они сломали тебя, они не имеют права возвращаться и играть в семью после того, как ты снова встала на ноги.

– Как... как я сказала, это не обо мне, – прошептала я, моргая, чтобы смахнуть слезы, собравшиеся в глазах. Меня разозлило воспоминание о том, как я плакала по ним, будто они были настолько важной частью моей жизни, что я должна была плакать. Они ясно дали понять, зачем я им нужна, и когда это закончилось, они ушли. Плакать о них было все равно что плакать о случайной связи.

– Все готово, милая. – Я наклонилась, поцеловав ее в затылок. – Пошли.

Медсестры принесли инвалидное кресло для ее выписки. Хотя оно ей не требовалось, я не хотела перегружать ее. Помогая ей сесть, Энди запрыгнул сзади.

– Можно я повезу, тетя Джейн? – взволнованно спросил он, катя ее вперед и назад.

– Осторожно! – ахнула я, когда Мэсли дернулась вперед, но им, по-видимому, было все равно; они оба начали смеяться.

– Идите. Пока вы не довели тетю Джейн до сердечного приступа, – поддразнила Мэри, когда мы вышли в коридор. Уэсли стоял у поста медсестер, заполняя выписные документы. Одна молодая девушка с надписью «волонтер» на униформе пыталась завязать разговор.

– Папа! – Мэсли помахала ему, чтобы привлечь его внимание.

Он повернулся к ней и улыбнулся, хотя на мгновение я увидела замешательство в его взгляде, когда он посмотрел на кресло, затем подошел к ней и наклонился. Достав из кожаной куртки два подсолнуха.

– Один тебе. – Он протянул ей один, затем встал и воткнул другой мне за ухо. – И один маме.

– Похоже, мы здесь лишние, – пробормотала Мэри, и я толкнула ее ногой.

– Спасибо, Мэри, за все, что ты сделала. – Уэсли улыбнулся ей, и она вежливо улыбнулась в ответ, кивая.

– Не за что. В конце концов, я делала это не для тебя. Даже если ты исчезнешь завтра, я все равно буду здесь.

Его улыбка исчезла, и Мэри уставилась на него, скорее сверкнув глазами. Теперь я понимала, откуда у Энди такой взгляд.

– Тогда я скажу спасибо. – Я подошла и крепко обняла ее, кружась, чтобы разорвать зрительный контакт.

– Даже ты не сможешь защитить его от меня, если он причинит вам боль... – прошептала она мне на ухо.

– Знаю. Поэтому я и люблю тебя, Мэри. – Поцеловав ее в щеку, она скорчила мне рожу, прежде чем рассмеяться.

– Энди, иди сюда, обними меня. – Я раскрыла ему объятия, и он оглянулся. – О, ты действительно собираешься оставить меня в неведении? Это не смущает меня. Я расскажу всем, как ты снимал подгузник...

– Пока, тетя Джейн! – Он бросился в мои объятия, сжимая так сильно, как только мог.

– Энди, у тебя лицо красное, – хихикнула Мэсли.

– Нет, – пробормотал он, приглаживая волосы. Обняв его, Мэри помахала нам.

– Нам придется оставить вас здесь; наш любимый помидор должен пройти осмотр. – Она ущипнула его за щеки, и он застонал, пытаясь вырваться.

– Попрощайся, Мэсли.

– Пока, Мэсли. – Она помахала, и я рассмеялась – иногда она слушалась слишком хорошо. – Пока, тетя Мэри! Пока, Энди!

– Пока!

Когда я повернулась обратно, Уэс терпеливо ждал нас, его руки уже тянулись к нашим сумкам, пока я стояла за креслом Мэсли.

– Тебе нужно куда-то заехать? – спросил он, когда мы начали идти к дверям.

– Нет, Мэри привезла все, что нужно. Куда мы едем?

– Честно говоря, Макс не сказал мне, но он вне себя от радости. – Он ухмыльнулся.

– Макс? Максвелл Эмерсон? Вне себя от радости?

Он подумал мгновение, когда мы достигли стеклянных дверей больницы. – Очень. Не самое удачное выражение, но он взволнован.

– Мамочка, холодно. – Мэсли задрожала, и прежде чем я успела достать ее куртку, Уэс поставил сумки на пол, снял куртку и предложил ее ей. Сначала цветы, теперь куртка – кто-то чувствует себя очень галантным.

– Что ты скажешь, Мэс? – спросила я, когда она засунула руки в его рукава. Она была такой большой на ней, что могла бы сойти за одеяло.

– Спасибо, папа.

Он кивнул, прежде чем ответить на звонящий телефон. – Мы снаружи, где ты? Ты в чем? Хорошо.

Когда он повесил трубку, Уэс просто посмотрел на телефон, затем на меня и начал смеяться.

– Что?

– Я был прав. Вне себя от радости – это правильное выражение.

Ему не нужно было объяснять, потому что, прежде чем я поняла, красный минивэн подъехал всего в нескольких футах от нас.

– Нет, – ахнула я про себя.

– О, да, – кивнул Уэс.

Когда Макс вышел, очень похожий на папашу-футболиста, улыбающийся нам обоим, я не могла сдержать смех.

– О, это становится лучше, – добавил Макс, нажав кнопку на ключах, отчего автоматическая дверь сбоку медленно открылась. Он прислонился к ней, как к Харлею, а не к универсальному символу домашнего уюта.

– А для тебя... – обратился он к Мэсли, которая смотрела на нас всех, будто мы сошли с ума, – я принес тебе собственное кресло. – Он указал на красное и серое детское автокресло с подстаканником.

– Ты меня убиваешь, – сказала я ему. Мне пришлось обмахиваться, до того это было смешно.

– Ты купил это? Ты, тот же человек, который говорил, что минивэны – это грех против автомобильной промышленности? – спросил Уэс, ухмыляясь как сумасшедший.

Макс проигнорировал нас обоих, опустившись на корточки перед Мэсли. – Привет, Мэсли, ты помнишь меня?

Она кивнула. – Ты пришел с папой.

– Да. Я Макс. И мы едем на пляж, в океанариум и на гоночные машины.

– Правда? – Мэсли подпрыгнула в кресле.

– Правда! – Кивнул он.

Она посмотрела на меня, как будто не могла поверить. Я кивнула, хотя понятия не имела, куда мы едем.

– Прямо сейчас?

– Нам нужно ехать, но как только мы приедем, ты сможешь выбрать, куда мы пойдем сначала, – повторил он.

– Поехали! – Она выпрыгнула из кресла и забралась в машину. Макс подхватил ее, помогая ей сесть в автокресло.

– Чего вы двое ждете? – повернулся он, чтобы спросить нас.

У меня не было слов... но было приятно снова смеяться и улыбаться.

– Ты ведешь минивэн, – прошептал я, качая головой.

– У тебя есть дочь, – парировал он, взглянув в зеркало, где Джейн и Мэсли смотрели фильм на заднем сиденье. Мы ехали уже около двух с половиной часов из четырех до Хэмптона, по-видимому.

– Касание. Если я понадоблюсь, чтобы сменить тебя, – начал я, когда он скривился. – Что это за лицо? Я отлично вожу.

– У тебя много талантов, Уэсли Улер, но вождение – не один из них. Я никогда не говорил этого раньше, но...

– Ты придурок.

– Язык, – сказала Джейн сзади, закрывая уши Мэсли, хотя я сомневался, что она нас слышала. Она была заворожена экраном перед собой. – Она любит новые слова.

– Извините, по-видимому, у кого-то проблемы с моим вождением, – сказал я ей, ожидая, что она что-то скажет, но когда она промолчала, а Макс усмехнулся, я взглянул на нее, и она просто пожала плечами.

– Вы двое невероятны. Какого черта не так с моим вождением?

– Язык, – сказали они оба. Сжав челюсть, я кивнул сам себе. – Вы двое отлично проводите время.

– Ты не плох, я просто вижу, что ты не часто водишь, – ответила Джейн, и даже если они дразнили меня, я скучал по ее голосу. – Когда мы ездили к твоей маме. У тебя была классическая машина, но она была переделана с механики; ты подрезал людей, потому что почти не смотрел в боковые зеркала.

– Я предпочитаю мотоциклы, – все, что я мог сказать, пока Макс усмехался. Когда я взглянул на него, он подмигнул – маленький засранец.

– Джейн, в чем Максвелл уступает? – спросил я, не сводя глаз с него, и его улыбка исчезла, когда он взглянул в зеркало заднего вида, ожидая.

– Во-первых, он ужасно готовит.

– Это потому, что ты сравниваешь меня с шеф-поваром мирового класса, – возразил он.

– Нет, – небрежно сказала она, будто действительно думала об этом какое-то время. – По меркам обычных людей ты довольно плох. Затем, когда мы ходили в продуктовый магазин в тот раз, ты выглядел совершенно потерянным. У тебя также нет чувства времени, что, я могу предположить, происходит от того, что тебя всегда будили окружающие.

– Ц-ц-ц, – покачал я головой.

– Ты жестока, мисс Чепмен, но раз уж мы указываем на недостатки, как насчет твоих собственных? – спросил он ее.

– Невозможно, я совершенна.

Мы оба рассмеялись.

– Не смейтесь.

– Ты хочешь сделать это или мне? – спросил я его.

Он задумался на мгновение, постукивая пальцами по рулю. – Я не знаю, не думаю, что она выдержит.

– Я выдержу. – Она села. – Вы двое не успели узнать меня достаточно хорошо, чтобы увидеть мою плохую сторону, так что, насколько вы знаете, я идеальна.

– Давай, Уэс. – Он кивнул, и ее голова повернулась ко мне. Она была близко, ее глаза смотрели на меня, она прикусила губу, как будто не могла дождаться, чтобы разорвать любой недостаток, который я упомяну, и хотя она, возможно, не осознавала, это делало ее только сексуальнее. Мне хотелось прикусить ее губу за нее.

Мне хотелось сделать больше. Она чертовски красива. – У меня ничего нет. Забудь.

– Ха!

– Трус! – пробормотал Макс.

– Язык, – сказали мы с Джейн, и он просто закатил глаза, сворачивая на следующий съезд.

– О! – Джейн снова подпрыгнула, приближаясь к нам, взволнованная. – Сделай погромче. – Она кивнула на радио, которое до этого было просто фоновой музыкой, никто из нас не слушал его до этого момента.

Повернув ручку, она ухмыльнулась и поставила планшет Мэсли на паузу. Мэсли надулась, удивленная, но когда услышала ритм, она так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки, глядя на нее. В такт они обе начали хлопать. Мэсли даже покачивала головой взад-вперед. Начались слова, но они ждали. Танцуя на заднем сиденье, они обе закричали: «Я плохой, я плохой – давай, ты знаешь, я плохой!»

Я взглянул на Макса, который то и дело поглядывал на них в зеркало заднего вида, его рот был открыт от шока и чистого удовольствия. Мэсли и Джейн не обращали внимания; они танцевали как могли под Майкла Джексона, Мэсли даже изображала микрофон.

– Кто плохой? – Макс повернулся ко мне и запел вместе с ними.

Если не можешь победить их... – подумал я, щелкая пальцами в такт, и прежде чем я понял, я тоже пел во весь голос.

Они были заразительны.

– Я хотел привезти тебя сюда уже давно, – прошептал я Уэсли, когда поставил фургон на парковку перед особняком. Солнце медленно садилось справа от нас, окутывая все место теплым оранжевым светом. Джейн и Мэсли крепко спали на заднем сиденье, они медленно дышали, и время от времени Джейн просыпалась на мгновение, чтобы убедиться, что с Мэсли все в порядке рядом с ней, прежде чем снова провалиться в сон. Эта женщина никогда по-настоящему не отдыхала.

– Этот дом что-то значит для тебя? – мягко спросил Уэс, откидываясь на сиденье.

Кивнув, я тоже откинулся, просто наслаждаясь видом. – Я не был здесь много лет. Когда я был моложе, на несколько лет старше Мэсли, мои мать и отец привозили меня сюда. Не секрет, что у них были проблемы, но они всегда старались все уладить, когда были здесь. Это было одно из немногих времен, когда мы чувствовали себя нормальной семьей. Свежий воздух, подальше от города, может творить чудеса с душой, – говорил мой отец, когда мы жарили зефир на пляже. Казалось, время здесь останавливалось.

– Ты говорил с отцом? – спросил я и посмотрел на него, но он не смотрел на меня.

– Нет, с тех пор как я попал в аварию. Он и моя мать вскоре развелись. Мы с матерью узнали, что его оправдали, от друга семьи. Он не пытался связаться с нами с тех пор. Моя мать не просила ничего, кроме этого дома, а затем отдала его мне. Сначала, когда я услышал, что она борется за этот дом, я не понял почему, пока она не передала мне право собственности. «Помни, что твои родители были полными неудачниками», – сказала она мне.

Уголок его губ приподнялся.

– Что?

– Я просто подумал о том, как выглядит кухня. Я уверен, что ты запустил ее.

– Если что-то не соответствует твоим высоким стандартам, ты можешь изменить это по своему усмотрению... снова. – Он уже делал это, когда впервые переехал ко мне – первое, что он сделал, это отремонтировал кухню.

– И слушать, как ты ноешь о шуме и пыли? – усмехнулся он, отстегивая ремень безопасности.

– Если хочешь свою чертову кухню, ты должен слушать, как я ною...

– Язык, – пробормотала Джейн, все еще с закрытыми глазами. – Мы приехали?

– Да, – сказал я, открывая дверь и выходя. Она попыталась выйти сама, но была такой уставшей, что поскользнулась. – Легче! – Я поймал ее. Подхватив ее под ноги, я поднял ее, как невесту, пока Уэсли взял Мэсли, которая держалась за него, как маленькая обезьянка.

– Я могу идти, – пробормотала Джейн.

– Я знаю, – сказал я ей, но все равно не опустил. Я не хотел. Я едва помнил, когда в последний раз держал ее так близко. Я не мог не почувствовать легкое волнение от ощущения ее груди, прижатой к моей, когда она обвила руками мою шею.

– Добро пожаловать обратно, сэр. – Роджер, мой управляющий, вежливо кивнул, когда мы вошли в черно-белый мраморный вестибюль. Роджеру было чуть за семьдесят, и сколько бы мы с матерью ни пытались убедить его уйти на пенсию, он отказывался. Он был привязан к этому месту. Он приехал из Уэльса в раннем подростковом возрасте и работал таксистом, пока не начал работать в этом поместье в Хэмптоне на моего отца. – Все комнаты подготовлены по вашему указанию, и кухня укомплектована.

– Спасибо, Роджер. Это Уэсли, Джейн и Мэсли, – сказал я ему, уже поднимаясь по белой винтовой лестнице справа от двери. – Нам ничего не понадобится до вечера.

– Я принесу ваши вещи, – ответил он, уже выходя к машине.

– Ты действительно позволишь пожилому мужчине принести наши сумки? – прошептал Уэсли, когда мы поднимались по лестнице.

– Он старый, а не калека. Кроме того, Роджер будет более раздражен, если я попытаюсь сделать это сам. Он гордится своей работой. – Я не совсем понимал мотивы Роджера, но уважал их, какими бы они ни были. Если он хотел работать, он должен был иметь возможность это делать. – Это комната Мэсли; комната Джейн прямо рядом.

Я указал ему. Он потянулся, чтобы открыть дверь Джейн для меня, прежде чем войти в комнату Мэсли. Джейн глубоко вздохнула, когда я прошел по белому ковру к кровати с балдахином, выходящей на океан. Окна были открыты, и вся комната пахла соленой водой. Уложив ее в центр кровати, она приоткрыла глаза и уставилась на меня своими ореховыми глазами так пристально, что я замер. Протянув одну руку, она убрала прядь моих волос с лица.

– Я рада, что ты можешь ходить, – прошептала она.

Я улыбнулся. – Я тоже.

– Мне было бы все равно, если бы ты не мог.

Как только она сказала это, я разрывался между ненавистью к себе за уход и гордостью, что она не только заботится о моей внешности, и печалью при мысли, что она могла бы увидеть меня таким.

– Я знаю. Но я бы не смог, – честно сказал я ей.

– Ты сломал нас, – сказала она, и ее прекрасные глаза наполнились слезами, которые она не позволяла упасть. – Поэтому побег от нас здесь не сработает.

Она повернулась на бок, чтобы не смотреть на меня, и я знал, что она хочет побыть одна. Я не мог просто уйти, не так. Подойдя ближе, я лег прямо позади нее и обнял ее. Она всхлипнула, но не отстранилась.

– Я сломал нас, – прошептал я ей на ухо. – Я причинил тебе боль. Я причинил боль Уэсу. И я сделал это, потому что был эгоистичен и напуган. Напуган тем, что вы с Уэсом уйдете, взявшись за руки. Напуган тем, что я всегда буду вас сдерживать. Я заботился о вас обоих. Я ревновал вас обоих. Я не знаю, смогут ли извинения что-то исправить. Но если есть шанс, даже самый маленький, что вы увидите, что я стал лучше, чем был раньше, что я забочусь о вас больше, чем считал возможным, тогда я должен воспользоваться этим шансом. Потому что когда ты со мной, Джейн, когда ты с нами, каждый день кажется идеальным. Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Поцеловав ее, я встал, чтобы уйти, но она удержала меня.

Услышав скрип двери, я поднял глаза и увидел Уэса, прислонившегося к дверному косяку. Его зеленые глаза скользнули между нами, и он беззвучно произнес: «Останься с ней». Так я и сделал.