Текст книги "Четвертая жена проклятого барона (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Он был горячим. Слишком горячим. Лихорадка разгоняла кровь, заставляя сердце биться в бешеном, рваном ритме.

Я взяла бутылку с крепким напитком.

– Будет больно, – предупредила я бессознательное тело. – Очень больно. Лотти, держи его за плечи. Если дернется – наваливайся всем весом.

Я осторожно плеснула спирт по краям раны, смачивая неповрежденную кожу и смывая грязь.

Ридгар выгнулся дугой, из горла вырвался хриплый, утробный рык, больше похожий на звук раненого зверя. Мышцы под моими руками стали каменными, вздулись узлами, пытаясь сбросить боль. Лотти всхлипнула, навалившись на его левое плечо, я прижала правое, чувствуя, какая колоссальная, дикая сила скрыта в этом теле даже сейчас, на грани смерти.

Он рухнул обратно на подушки, тяжело, прерывисто дыша. Пот градом катился по вискам, смешиваясь с грязью.

– Прости, – прошептала я, снова макая чистую ткань в кипяток. – Так надо. Иначе начнется заражение. А не могу этого допустить.

Я начала чистить рану. Медленно. Методично. Вымывая каждую песчинку, каждое волоконце ткани. Страх исчез. Осталась только холодная, кристальная ясность. Задача – решение. Грязь – убрать. Кровь – остановить. Ткани – соединить.

Но края раны расходились. Слишком рваные, чтобы просто стянуть их повязкой. Нужно было что-то еще. Что-то, что заставит клетки делиться быстрее, что запустит регенерацию.

Я потянулась к баночке с мазью, которую притащила Лотти. Жирная, вонючая субстанция на основе гусиного жира и каких-то трав. Местный лекарь, тот самый коновал, которого я выгнала, клялся, что это лучшее средство.

Я зачерпнула мазь пальцами. Она была холодной и инертной. Просто жир. Просто смазка.

«Этого мало», – билась мысль в голове. – «Этого чертовски мало. Мне нужен антибиотик. Мне нужен стимулятор роста. Мне нужно чудо».

Я закрыла глаза, держа руку с мазью над раной. Внутри, где-то в солнечном сплетении, туго натянулась струна. Та самая, что дрожала, когда я разоблачала Ильзу, когда меняла состав воды в стакане. Дар Тессы. Заблокированный герцогом Вольмаром.

Я не знала формул. Не знала заклинаний этого мира. Но в прошлом я изучала химию. Понимала, как действуют лекарства и чем опасны подобные травмы.

– Пусть это поможет, – прошептала я, концентрируясь на желании. Не на словах – на намерении. – Пусть станет лекарством. Пусть заживляет. Пусть убивает инфекцию.

В пальцах закололо. Словно тысячи крошечных иголок пронзили подушечки. Я почувствовала тепло, идущее изнутри. Оно текло по венам, обжигая, пульсируя, пробиваясь через плотину, которую поставил герцог. Печать блокировки, о которой мне говорили, сейчас казалась тонкой пленкой, натянутой до предела.

Мазь в моей руке изменилась. Я не видела этого, но чувствовала особым знанием, объяснений которому не находила. Структура мази стала легче, текучее. Запах прогорклого жира исчез, сменившись ароматом терпких луговых трав.

Я бережно нанесла субстанцию на рану.

Эффект проявился мгновенно. Кровотечение остановилось, покрасневшие края раны начали бледнеть на глазах, словно кто-то стирал воспаление ластиком. Ридгар перестал метаться, его дыхание выровнялось, стало глубже.

– Миледи… – прошептала Лотти, глядя на мои руки широко распахнутыми глазами. – Что это было? Свечение… Я видела голубоватое свечение!

– Тебе показалось, – резко оборвала я, вытирая руки о полотенце. Слабость накатила внезапно, ноги подкосились, и я рухнула в кресло, стоящее у изголовья. – Это просто отблеск свечей. И хороший уход. Иди спать, Лотти. Ты валишься с ног. А там и другим требуется помощь.

– Я не оставлю вас, – упрямо мотнула головой служанка, хотя глаза у нее слипались.

– Тогда выясни, как себя чувствуют рабочие. Надеюсь, лекарь никого там не угробил?

Лотти кивнула и выскользнула из комнаты, а я осталась наедине с тенями, пляшущими по стенам, и мужчиной, который был моим проклятием и моим спасением одновременно.

К счастью, кроме барона, никто больше серьезно не пострадал. Не обошлось без жертв, но все люди, кого привезли в замок на подводах, получили помощь и отдыхали. Я же несла бессменный пост у постели Ридгара, никому не доверяя столь ответственную миссию.

Часы тянулись, как густая патока. Я меняла компрессы на его лбу, смачивала пересохшие губы водой. Вглядывалась в его лицо, пытаясь разгадать тайну, скрытую за этими резкими чертами.

Даже во сне, изможденный и раненый, он выглядел властно. Жесткая линия челюсти, волевой подбородок, шрам над бровью. Синяя Борода. Убийца жен. Тиран.

Но сегодня он бросился в огонь ради простых шахтеров. Он мог послать туда помощников. Мог остаться в безопасности. Но он пошел сам. Почему? Гордыня? Ответственность? Или за этой броней цинизма скрывается сердце, способное болеть за других?

Внезапно он заворочался. Лицо исказила гримаса боли или тоски. Голова мотнулась по подушке.

– Нет… – хриплый шепот сорвался с его губ. – Как ты могла? Почему?

Я наклонилась ближе, убирая прилипшую прядь волос с его лба.

– Тише, Ридгар. Ты в безопасности. Ты дома.

– Мариса… – выдохнул он. И в этом имени было столько нежности, столько отчаянной, рвущей душу мольбы, что я отдернула руку, словно обожглась.

Мариса.

Это имя не принадлежало ни одной из жен. Изольда, Элина, Ровена – я выучила их наизусть. Марисы в этом списке не было.

Кто она? Любовница? Тайная страсть? Женщина, которую он любил до того, как стал чудовищем?

Я ощутила острый укол ревности. Глупо было ревновать к человеку, которого я знала меньше недели. К тому же, я боялась барона. Подозревала свекровь в убийствах, а его – в попустительстве. Какое мне дело до того, чье имя он шепчет в бреду?

Но, как оказалось, услышать чужое имя было больно. И не потому, что оно принадлежало другой женщину, а потому, как он это сделал. Так зовут не игрушку на одну ночь. Так зовут ту, без которой невозможно дышать.

– Мариса… – снова простонал он, и по его щеке скатилась скупая слеза, которую он никогда не позволил бы себе в сознании.

Я замерла, глядя на эту влажную дорожку. Мой муж, железный барон, страдал во сне о другой женщине. Значит, он все же умеет любить. Выходит, он не бесчувственная глыба льда, которой я его считала. Он живой. Раненый, искалеченный прошлым, но живой.

Это открытие должно было меня обрадовать, но вместо радости внутри разлилась горькая обида. Для него я всего лишь объект страсти. Навязанная жена, роль которой заключается лишь в том, чтобы родить наследника.

– Спи, – жестко сказала я, снова прикладывая холодную ткань к его лбу. – Марисы здесь нет. Здесь только я. Твоя четвертая жена, которая пытается не стать четвертым трупом.

Он затих, словно послушавшись моего приказа, и провалился в глубокий, тяжелый сон. А я осталась сидеть, глядя на пламя свечи и перебирая в памяти услышанное имя.

Мариса. Я найду тебя, призрак прошлого. Узнаю, кто ты, и почему память о тебе заставляет этого сильного мужчину страдать.

Глава 26

Рассвет окрасил небо в лиловые оттенки. Я не сомкнула глаз ни на минуту, охраняя сон Ридгара, как цербер. Когда во дворе послышался стук копыт и ржание, я поняла: гонец вернулся.

Дверь распахнулась без стука. На пороге появился высокий, худой мужчина в дорожном плаще, с кожаным саквояжем в руке. За ним маячил запыхавшийся конюх.

– Магистр Элдерик, – представился вошедший, смерив меня цепким, колючим взглядом поверх очков. – Мне сказали, барон при смерти. Где пациент?

– Здесь, – я поднялась, чувствуя, как хрустят затекшие суставы. – Проходите. Только руки вымойте. Спиртом.

Магистр удивленно вскинул бровь, но спорить не стал. Сполоснул руки, после чего без лишних слов он подошел к кровати, откинул одеяло и снял повязку, которую я наложила ночью.

Повисла пауза. Долгая, напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.

Элдерик наклонился ниже, почти касаясь носом раны. Потрогал края. Надавил на кожу вокруг. Хмыкнул. Достал из саквояжа какой-то кристалл, провел им над телом Ридгара. Кристалл слабо засветился ровным зеленым светом.

– Невероятно, – пробормотал он, выпрямляясь и глядя на меня с нескрываемым подозрением. – Мне сказали, случился обвал? У барона началась лихорадка, он потерял много крови?

– Да, – кивнула я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. – Все так и было.

– Тогда объясните мне, леди, – он снял очки и начал протирать их полой камзола, – как такое возможно, что рана, которой от роду часов двенадцать, выглядит так, будто заживает уже неделю? Края схватились. Воспаления нет. Грануляция тканей идет с такой скоростью, что я почти слышу, как нарастает плоть.

Он шагнул ко мне, прищурившись.

– Чем вы его лечили? Какие эликсиры использовали? Это работа мастера высшей гильдии. У вас есть в штате маг-целитель?

– Нет, – я заставила себя смотреть ему прямо в глаза, изображая искреннее недоумение. – Какой маг? Мы в глуши, магистр. Я использовала то, что было под рукой. Воду, спирт… и мазь, которую предоставил замковый лекарь. На гусином жиру.

– Гусиный жир? – маг фыркнул, как рассерженный кот. – Миледи, не держите меня за идиота. Гусиным жиром можно сапоги смазывать, а не сращивать мясо с такой скоростью. Барона лечили сильной магией. Или артефактом.

– У барона крепкий организм, – пожала я плечами, молясь, чтобы он не стал копать глубже. – Он и сам одаренный. Маг земли. Может, его дар способствовал самолечению? Зов недр, регенерация… Я не разбираюсь в этих тонкостях. Я просто промыла рану и молилась.

Магистр Элдерик помолчал, обдумывая мои слова. Версия про дар Ридгара была хлипкой, но удобной. Никто толком не знал пределов способностей Териньяков. Если я буду настаивать на чуде, он не сможет доказать обратное.

– Возможно, – наконец процедил целитель, хотя в голосе все еще звучало сомнение. – Такое нередко случается, когда родовая магия реагирует на угрозу жизни. В любом случае кризис миновал. Жить будет. И, судя по всему, встанет на ноги быстрее, чем я мог предположить.

Я выдохнула, чувствуя, как гора падает с плеч. Живой. Он будет жить.

– Но, – лекарь поднял палец, – ему нужен покой. Абсолютный. Никаких потрясений. И продолжайте… хм… молиться. У вас это на удивление хорошо получается.

Он начал собирать инструменты, бросая косые взгляды на баночку с остатками моей измененной мази. Я незаметно смахнула ее в ящик стола.

– Лотти, – позвала я, когда лекарь закончил. – Проводи магистра в гостевую комнату. Накорми, напои и заплати столько, сколько он скажет. Когда он будет готов, отведи к другим раненым. Им тоже требуется помощь.

Когда дверь за ними закрылась, я снова опустилась на край кровати. Ридгар спал, его грудь мерно вздымалась. Цвет лица стал лучше, смертельная бледность отступила.

Я коснулась его руки – теперь уже без страха, по-хозяйски. Моя прорвавшаяся через блок магия спасла его. Моя воля вытащила его с того света. Теперь мы связаны не просто брачным контрактом и проклятием. Мы связаны кровью и тайной.

– Ты мне должен, Ридгар, – прошептала, не надеясь, что он услышит. – И первое, чем ты расплатишься – это правда. Кто такая Мариса, и почему ее имя жжет тебе душу сильнее, чем раскаленный камень.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за сутки позволила себе закрыть глаза. Сон навалился мгновенно, темный и тяжелый, но сквозь него я чувствовала, как пальцы Ридгара слабо сжали мою ладонь.

Следующая неделя превратилась в странный, тягучий марафон, где время измерялось не часами, а количеством перевязок и глотками горького отвара. Моя жизнь сузилась до периметра одной комнаты – нашей спальни, которая стала одновременно и лазаретом, и штабом сопротивления.

Ридгар оказался самым ужасным и невыносимым пациентом. Первые два дня он лежал пластом, оглушенный слабостью и потерей крови – чудное спокойное время. Но стоило краскам вернуться к его лицу, а краям раны – затянуться тонкой розовой кожицей, как в нем проснулся зверь, запертый в клетке.

– Я встану, – прорычал он на третье утро, пытаясь откинуть одеяло. Его лоб все еще покрывала испарина, но в глазах горел тот самый упрямый огонь, который заставил его полезть в горящую шахту.

– Ты немедленно ляжешь, – отрезала я, с грохотом ставя поднос с завтраком на прикроватный столик. – И будешь лежать, пока я не разрешу тебе встать. Или ты хочешь, чтобы швы разошлись, и я снова вылила на тебя бутылку спирта? Поверь, мне понравилось, как ты орал, но повторять не хочется.

Он замер, глядя на меня с искренним изумлением. Видимо, никто и никогда не смел приказывать барону в его собственном логове. Особенно женщина. Особенно жена, которую он привык считать чем-то вроде красивой мебели.

– Ты становишься дерзкой, Тесса, – усмехнулся он, но в его голосе не прозвучало угрозы. Скорее, странное, хищное одобрение. – Власть кружит голову?

– Не власть, а здравый смысл, – я поднесла ложку с бульоном к его губам, игнорируя его попытку перехватить миску. – Ешь. Кухарка клянется, что это курица, а не старый башмак, как раньше. Я лично проверяла тушку.

Он послушно открыл рот, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. Этот взгляд нервировал. Он словно пытался разобрать меня на части, понять, где заканчивается испуганная девочка, которую приволокли к алтарю, и начинается фурия с поварешкой.

Пока Ридгар спал или изображал покорность, я занималась замком. Наведение порядка стало моей отдушиной, способом не сойти с ума от близости мужчины, который одновременно пугал и притягивал меня. Я вычищала дом с фанатичной яростью.

Окна распахивались настежь, впуская соленый морской бриз, выгоняя запах плесени и застарелых тайн. Ковры выбивались с такой силой, что пыль стояла столбом над внутренним двором. Полы мылись с мылом и лавандой, смывая грязь и старые порядки Ильзы.

Кстати, о стервятниках. Агнетта затаилась. После театрального обморока во дворе она заперлась в своем крыле, сославшись на «глубокое нервное потрясение». Магистр Элдерик выписал ей успокоительные капли, но я знала, что она не больна.

Агнетта выжидала. Как паук, которому порвали паутину, она сидела в темном углу, оценивая ущерб и накапливая яд для нового укуса. Но пока Ридгар не поправился, она боялась его волновать. Ее маниакальная, удушающая любовь к сыну играла мне на руку.

Глава 27

– Миледи, посмотрите! – Лотти влетела в комнату, сияя, как начищенный медный таз. В руках она держала охапку свежих простыней. – Они белые! По-настоящему белые! Прачки говорят, что с новым мылом пятна отходят сами собой!

– Отлично, – я улыбнулась, чувствуя гордость за эту маленькую победу. – Застели постель барону. Только осторожно, не потревожь его.

Ридгар наблюдал за нами с подушек, прищурив один глаз. Он уже сидел, опираясь спиной на изголовье, и выглядел пугающе здоровым для человека, который неделю назад находился одной ногой в могиле. Мои интуитивные способности сработали слишком хорошо. Ткани регенерировали невероятно быстро, и это вызывало вопросы, на которые у меня не было ответов.

– Ты превратила мой замок в казарму, – лениво заметил Ридгар, когда Лотти, присев в книксене, убежала. – Везде пахнет чистотой и дисциплиной. Даже Берт ходит по струнке и боится дышать в твою сторону.

– Тебе не нравится? – я присела в кресло рядом с кроватью.

– Мне непривычно, – он протянул руку и накрыл мои пальцы своей горячей мозолистой ладонью. – Моя мать управляла домом иначе. Ты наводишь порядок и делаешь это эффективно.

– Я просто не люблю грязь, – пожала плечами, пытаясь высвободить руку, но он не отпустил. Пальцы сжались чуть крепче.

– Ты удивительная женщина, Тесса, – его голос стал ниже, приобретая ту самую бархатную хрипотцу, от которой у меня по спине бежали мурашки. – Я думал, ты сломаешься. Сбежишь. Или превратишься в очередную бледную тень, пугающуюся собственной тени. А ты расцвела.

Он потянул меня на себя. Медленно, но настойчиво. Я не сопротивлялась, глядя на него, словно завороженная, наклонилась ближе.

– Может, это замок на меня так влияет? – прошептала я, чувствуя его дыхание на своих губах.

– Или это ты влияешь на замок, – он коснулся моей щеки, провел большим пальцем по скуле, очерчивая линию губ. – Ты оживила эти камни. И не только камни.

В его глазах плескалась тьма. Не злая, не холодная, а горячая, густая тьма желания. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником воды в пустыне, и он умирал от жажды.

Я помнила этот взгляд. Видела его в нашу брачную ночь, перед тем как все пошло наперекосяк. И теперь, когда рана почти зажила, этот взгляд становился все более требовательным.

– Тебе нужно отдохнуть, – пробормотала я, пытаясь отстраниться. – Целитель сказал…

– В бездну целителя! – он резко подался вперед и накрыл мои губы своими.

Поцелуй никак не походил на благодарность выздоравливающего пациента. Ридгар целовал меня так, словно ставил клеймо, заявлял права на каждый вздох, на каждый удар сердца. Его рука зарылась в мои волосы на затылке, фиксируя голову, не давая отвернуться, да я и не хотела.

Тело предало меня мгновенно. Вместо того чтобы оттолкнуть, я подалась навстречу, открывая рот, впуская его язык, растворяясь в этом безумном вкусе мужчины и опасности.

Он оторвался от меня только тогда, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Я дышала тяжело, прерывисто, щеки горели, губы припухли. Ридгар смотрел на меня с торжествующей полуулыбкой.

– Я здоров, Тесса, – произнес он хрипло, и в этих словах звучал приговор. – Достаточно здоров, чтобы вспомнить, что у меня есть красивая молодая жена, с которой я еще не был по-настоящему близок.

– Ридгар… – я попыталась встать, но он удержал меня за запястье. – Еще рано. Рана…

– Рана затянулась. Ты сама это видишь, – он перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза. От этого жеста у меня подогнулись колени, хотя я и так сидела. – Я ждал неделю. Смотрел, как ты командуешь моими людьми, как кормишь меня с ложечки, как спишь в этом кресле, свернувшись клубочком. Ты сводишь меня с ума, женщина. И мое терпение лопнуло. Не могу дождаться ночи, когда ты целиком будешь принадлежать мне.

Какое счастье, что сейчас день, и Ридгар придерживается глупых правил! Однако остаток дня и вечер я была как на иголках. Я тянула время как могла. Долго расчесывала волосы перед зеркалом, перебирала склянки на столике, отдавала Лотти бессмысленные распоряжения, пока Ридгар не рыкнул на нее, велев убираться вон.

Когда дверь за служанкой закрылась, щелчок замка прозвучал как выстрел. Я осталась стоять у окна, спиной к комнате, глядя на темное море. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать.

Я хотела его. Боги, как же я его хотела. Но страх… Страх проникал под кожу липкими щупальцами. Три жены. Три мертвые девушки. И все они делили с ним ложе.

– Иди сюда, – его голос прозвучал тихо, но в его тоне отразилось больше власти, чем в крике.

Я обернулась. Ридгар сидел на кровати, откинув одеяло. В одних домашних шелковых штанах, с обнаженным торсом. В отблесках свечей свежий рубец на боку казался багровой росписью на мраморе. Он был красив той пугающей, первобытной красотой, которая сводила меня с ума.

– Я не кусаюсь, Тесса. По крайней мере, если ты сама этого не попросишь.

Я сделала шаг. Потом еще один. Ноги сделались ватными. Инстинкт самосохранения вопил: «Беги!» Но женское естество, разбуженное его прикосновениями, шептало: «Иди».

– Ты дрожишь, м заметил он, когда я приблизилась к краю кровати. Он протянул руки, обхватил меня за талию, утыкаясь лицом мне в живот, прямо через ткань халата. – Боишься меня?

– Не тебя, – призналась честно, запуская пальцы в его густые темные волосы. – Боюсь того, что происходит в замке с твоими женщинами.

Он резко поднял голову. В его глазах мелькнула тень боли, но она тут же сменилась решимостью.

– Ты – не они, – без тени сомнений заявил он. – Ты – ведьма, которая вытащила меня с того света. Хозяйка, которая поставила на колени мою мать и весь штат прислуги. Ты думаешь, я позволю чему-то случиться с тобой?

Он потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, упала на кровать рядом с ним. Халат распахнулся. Его руки, горячие и жадные, тут же нашли мою кожу под тонкой сорочкой. Он навис надо мной, закрывая собой весь мир, отсекая пути к отступлению.

– Ридгар… – выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. Мышцы под моими пальцами были твердыми как камень. – Подожди.

– Нет, – он склонился, касаясь губами шеи, в той самой чувствительной точке, от которой по всему телу прошла сладкая судорога. – Никаких ожиданий. Никаких «потом». Я жив благодаря тебе. И я хочу чувствовать себя живым. В тебе.

Его колено раздвинуло мои ноги, уверенно, по-хозяйски. Тяжесть его тела была приятной, заземляющей. Запах сандала, кожи и терпкого мускуса окутал меня дурманящим облаком. Я чувствовала, как плавится моя воля. Как тают аргументы. Как страх отступает перед лавиной желания.

Но в голове, на самой границе угасающего сознания, билась одна мысль. Логическая. Холодная. Спасительная.

«Три жены умерли не сразу. Проклятие убивает не в постели. Оно убивает после».

Его рука скользнула вверх по бедру, обжигая кожу, задирая сорочку до пояса. Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прогибаясь навстречу. Это было безумие. Смертельное безумие. И я вот-вот в него окунусь.

– Скажи мне «да», Тесса, – прошептал он, замирая в миллиметре от поцелуя. Его зрачки расширились, поглощая радужку. – Скажи, что ты хочешь этого так же, как я.