Текст книги "Четвертая жена проклятого барона (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Коридор возле кухни действительно напоминал поле битвы. Несколько служанок жались к стенам, а дюжий конюх размахивал перед носом кухарки каким-то черным, липким на вид сгустком на палке.

– Я тебе говорю, этим нельзя смазывать! – орал он. – Оно застывает на холоде и крошится! Колеса встанут на перевале!

– А я говорю, что другого масла нет! Мне велено этим заправлять лампы в людской! – визжала в ответ кухарка, уперев руки в боки. – Вонь такая, что мыши дохнут!

– Тишина! – голос Ридгара перекрыл шум, как раскат грома. Все мгновенно замерли и склонились в поклонах, трясясь от страха.

Барон прошел в центр круга, возвышаясь над челядью как скала. Я встала рядом, чувствуя себя неуютно под перекрестными взглядами.

– В чем дело, Джер? – спросил барон, глядя на конюха.

– Милорд… – мужчина замялся, комкая в руках шапку. – Беда с поставками. Экономка велела брать масло из новых бочек. А оно… Ну вот, глядите сами.

Он протянул барону палку с налипшей субстанцией. Ридгар брезгливо поморщился, но не прикоснулся.

– Ильза! – тут же подсуетилась я. – Подойдите сюда.

Экономка выступила вперед, стараясь не смотреть на барона. Ее руки мелко тряслись.

– Объясните нам, – указала на черную жижу. – Что это? Согласно записям в гроссбухе, – открыла книгу на нужной странице, – на прошлой неделе было закуплено пять бочек чистого льняного масла первого отжима и три бочки специализированного масла для механизмов. По цене золота, смею заметить.

– Это… Это ошибка поставщика, миледи! – заблеяла Ильза, бегая глазами. – Они, наверное, перепутали бочки! Я разберусь! Я напишу жалобу!

– Ошибка? – я усмехнулась. – Давайте проверим.

Я подошла к одной из ламп, висящих на стене, и сняла ее с крюка. Стекло было закопченным настолько, что света почти не пропускало. Открыв заслонку, я макнула палец в резервуар и поднесла к носу.

Резкий, удушливый запах ударил в ноздри. Запах гари, дешевого жира и чего-то химического.

– Это не льняное масло, – громко сказала я, поворачиваясь к мужу. – И не ошибка поставщика. Это отработка. Смесь животного жира с остатками технической смазки, которую обычно выливают в канавы. Ее разбавили скипидаром, чтобы она хоть как-то горела.

Если честно, сама не поняла, откуда все это знаю. Может, память прежней хозяйки тела подсказала? Но внутри меня горела нерушимая уверенность, что каждое сказанное слово, правда.

Ридгар шагнул ко мне, выхватывая лампу из моих рук. Он понюхал ее и его лицо исказилось от ярости.

– Ты уверена? – спросил он глухо.

– Абсолютно, – кивнула я. – Если такое же «масло» отправляют в шахты под видом дорогого и чистого… Ридгар, это саботаж. Люди теряют здоровье, работают медленнее, ошибаются. Это прямая угроза производству.

Я била по самому больному. По его делу. Доходу. Ридгар мог простить плохую еду или пыль, но угрозу шахтам он не простит никогда.

Он медленно повернулся к Ильзе. Экономка попятилась, но уперлась спиной в каменную кладку. Агнетта стояла бледная, как смерть, понимая, что ее протеже тонет, и утаскивает ее за собой.

– Ты закупала отходы по цене высшего сорта? – голос барона звучал тихо, но от этого еще более страшно. – А разницу клала в карман?

– Милорд, я… Я хотела сэкономить! Для замка! – взвизгнула Ильза, падая на колени. – Времена тяжелые!

– Ты травила моих людей, – процедил он, и в его глазах полыхнуло темное пламя. – Ты портила оборудование, ремонт которого стоит тысячи золотых. И ты лгала мне в лицо.

– Берт! – рявкнул он, не оборачиваясь.

– Да, милорд!

– Взять ее под стражу. Пусть посидит в холодной и подумает о своей бережливости. Завтра я решу ее судьбу. И проверь все счета за последние пять лет. Все до единого.

– Нет! Ридгар! – воскликнула Агнетта, бросаясь к сыну. – Ты не можешь так поступить! Она дворянка! Она…

– Она воровка, матушка, – оборвал ее барон, даже не взглянув на мать. – И если выяснится, что вы знали об этом… Разговор будет другим.

Агнетта осеклась, прижала руку к груди и замолчала, глядя на то, как стражники грубо поднимают рыдающую Ильзу с пола и тащат прочь.

Ридгар стоял посреди коридора, тяжело дыша. Он выглядел как человек, у которого только что открылись глаза после долгого сна. Медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, он повернулся ко мне.

В тусклом свете факелов наши взгляды встретились. Я ожидала увидеть гнев, раздражение от того, что вынесла сор из избы. Но вместо этого я увидела нечто другое.

Он сунул руку за пояс и отцепил тяжелую связку ключей, висевшую там на кожаном ремешке. Дубликаты главных ключей от всех кладовых, погребов и сокровищницы – символ абсолютной власти в доме.

Он шагнул ко мне и протянул связку. Металл звякнул в тишине, и этот звук показался громче пушечного выстрела.

– Ты права, Тесса, – произнес он хрипло, так, чтобы слышали все: и притихшие слуги, и униженная мать. – Новая хозяйка – новые порядки. Замок твой.

Протянув руку, я коснулась его теплой ладони, забирая ключи.

– Я не подведу, – ответила уверенно, сжимая холодный металл. – Обещаю.

– Знаю, – он коротко кивнул. – А теперь, если позволите, дамы, мне нужно вернуться к делам. Я должен лично проверить, что отправили на шахты сегодня утром, пока там никто не задохнулся.

Ридгар развернулся и зашагал прочь, чеканя шаг. Его широкая спина скрылась за поворотом, а я осталась стоять с ключами в руках, чувствуя на себе десятки взглядов.

Слуги смотрели на меня уже не как на чужачку или временную прихоть хозяина. Они смотрели на меня со страхом и надеждой. Я только что свергла тирана, державшего их в страхе два десятилетия.

– Что ж, – я повернулась к Агнетте. Свекровь стояла неподвижно, как соляной столб, ее лицо превратилось в маску застывшей ненависти.

– Это временно, – прошипела она так тихо, чтобы только я могла разобрать слова. – Ты думаешь, что победила, девочка? Ты просто подписала себе приговор. Ильза была единственной, кто держал этот хаос в узде. Без нее ты захлебнешься в проблемах через неделю.

– Посмотрим, – я вежливо улыбнулась, позвякивая ключами. – А сейчас, матушка, идите к себе. Вам нужен покой. Я прикажу Лотти принести вам успокаивающий отвар. И, кстати, масло в ваших покоях сегодня же заменят. Не хочу, чтобы вы испортили свое драгоценное здоровье.

Агнетта раздула ноздри, резко развернулась, взметнув юбками пыль, и направилась в свое крыло. Ее прямая спина выражала крайнюю степень презрения.

Как только она скрылась, я выдохнула, чувствуя, облегчение. Наша борьба только начиналась.

– Лотти, – позвала я служанку.

Девушка тут же материализовалась рядом, глядя на меня сияющими от восторга глазами.

– Миледи! Вы… Вы были великолепны! Как вы узнали про масло? Это ведь магия, да?

– Скорее, знания, Лотти, – я устало улыбнулась. – Обычная наука. И немного наблюдательности. Пойдем. Нам нужно перенести мои вещи. Ридгар велел мне переехать в его покои, и я не собираюсь спорить с мужем, который только что вручил мне власть над домом.

– В покои хозяина? – ахнула служанка, прикрывая рот ладошкой. – Ох, миледи… Это значит…

– Это значит, что мне предстоит очень долгая и сложная ночь, – мрачно закончила я, чувствуя, как внутри снова поднимается липкий страх.

Глава 20

Мы направились прочь от кухни. Связка ключей приятно оттягивала пояс, напоминая о новой ответственности. Волей судьбы я оказалась в чужом замка, в другом теле, с мужем, который мог оказаться как моим спасителем, так и палачом. Но одно я знала точно: сегодня я не умру. И завтра тоже.

Переезд в покои мужа ничуть не походил на торжественное событие. Мы с Лотти действовали быстро, забирая только самое необходимое. Я чувствовала себя так, словно добровольно вхожу в клетку к тигру, и дверь за моей спиной вот-вот захлопнется, отрезая путь к отступлению.

Новая комната встретила меня ароматом дорогой кожи и сандалового дерева.

Массивная мебель из темного дуба, тяжелые портьеры цвета штормового моря, ковры, в которых утопали ноги. Никаких цветочков, никаких пасторальных пейзажей на стенах. Только оружие, карты и строгий, почти аскетичный уют воина – территория властного и опасного мужчины, который привык брать то, что хочет.

И сегодня он, кажется, хотел меня.

– Миледи, – шепотом позвала Лотти, выкладывая на кровать мою ночную сорочку. – Какую выберете? Эту, с кружевом? Или ту, шелковую, цвета слоновой кости?

Я посмотрела на разложенное белье, как на орудия пыток. Тончайший шелк, прозрачные вставки…

Любая из этих тряпочек не скрывала ровным счетом ничего, а лишь подчеркивала изгибы, превращая женщину в красиво упакованный подарок.

– Давай ту, что поплотнее, – выдохнула я, нервно теребя пояс платья. – И халат. Самый толстый, какой найдешь. Желательно стеганый, как ватник.

Лотти хихикнула, прикрыв рот ладошкой, но тут же испуганно округлила глаза.

– Но, миледи… Барон ведь… Он будет ждать…

– Вот именно, – мрачно буркнула я. – Он будет ждать жену, а не куртизанку. И вообще, у меня… мигрень. Страшная. Просто раскалывается голова.

Я врала, и Лотти это знала. Но она послушно подала мне халат из плотного бархата. Я закуталась в него, как в броню, затянув пояс так туго, что едва могла дышать. Так спокойнее. И безопаснее.

Когда служанка ушла, оставив меня одну в полумраке, тишина навалилась на плечи гранитной плитой. Я осталась наедине со своим страхом и той самой дверью. Массивной, дубовой дверью, соединяющей наши спальни. Ридгар сказал, что держит ее открытой. Но сейчас через узкую щель внизу плотно запахнутой створки сочился золотистый свет свечей.

Внезапно я расслышала его тяжелые шаги. Скрип половиц. Шорох одежды. Звон пряжки ремня. Каждый звук отдавался в моем теле вибрацией, заставляя сердце биться сильнее. Я забралась в кресло у камина, поджав ноги, и гипнотизировала эту чертову щель, как кролик удава.

Что я ему скажу?

В голове крутился вихрь оправданий, одно нелепее другого.

«Ридгар, я не могу, звезды не так сошлись».

Бред.

«Я дала обет целомудрия».

Ага, после того как сама же полезла командовать замком. Не поверит.

Оставалась только правда. Или ее подобие.

Я боюсь.

Я боюсь не его самого – хотя он пугает меня до икоты своей звериной мощью, – я боюсь того, что случается после. Изольда. Элина. Ровена. Все они были его женами. Все они делили с ним ложе. И все они мертвы.

– Ты ведь не глупая девушка, Таня, – прошептала я сама себе, сжимая холодные пальцы. – Включи логику. Секс – это триггер. Близость запускает механизм уничтожения. Пока я держу дистанцию, я – загадка, партнер, хозяйка. Как только стану просто женщиной в его постели, то мигом превращусь в следующую жертву.

Дверь скрипнула.

Я вздрогнула всем телом, вжимаясь в спинку кресла. Щель расширилась, и в проеме возникла темная фигура. Ридгар.

Он замер на пороге, опираясь рукой о косяк. Расстегнутая на груди рубашка открывала мускулистую грудь с темными волосками. Закатанные до локтей рукава подчеркивали сильные предплечья, перевитые жилами. Темные волосы ниспадали на плечи в хаотичном беспорядке, словно он только что яростно прочесывал их пальцами. Взгляд…

О боги, этот взгляд.

Тяжелый. Голодный. Собственнический.

Он смотрел на меня как мужчина, который слишком долго голодал и теперь видел перед собой желанное пиршество.

– Ты не спишь, – произнес он чуть хриплым, обволакивающим голосом.

– Я… Я ждала, – пискнула испуганно и тут же мысленно дала себе пощечину.

Зачем сказала? Это прозвучало как приглашение!

– Ждала, – повторил он, смакуя слово. Уголок его губ дрогнул в кривой усмешке. – И при этом закуталась в бархат, как монашка, берегущая свою добродетель.

Он шагнул в комнату. Медленно, как хищник, загоняющий добычу. Дверь за его спиной осталась открытой, но мне показалось, что стены сдвинулись, отрезая кислород.

– Здесь прохладно, – соврала я, поплотнее запахивая халат. – Сквозняки… Ты сам говорил, замок старый.

– Здесь жарко, Тесса, – возразил он, приближаясь. – Здесь чертовски жарко. Или это только так кажется, когда я смотрю на тебя?

Он остановился в двух шагах. Меня окутало запахом мужского тела, смешанного с ароматом мыла и той неуловимой ноткой опасности, которая всегда витала вокруг него. Мои инстинкты вопили: «Беги!», но тело…

Предательское тело реагировало совсем иначе.

Внизу живота свернулся тугой, горячий узел. Дыхание сбилось. Я вспомнила его поцелуй в храме – жесткий, требовательный. В его грубости была какая-то первобытная привлекательность, от которой у меня, современной девушки, подгибались колени.

– Ридгар, послушай… – начала я, пытаясь встать, чтобы не чувствовать себя такой маленькой перед ним. – Нам не стоит торопиться. Сегодня был тяжелый день. Я едва не умерла вчера, потом этот скандал с Ильзой… Мои нервы на пределе.

– Мои тоже, – перебил он, делая еще один шаг. Теперь он нависал надо мной, огромный и неотвратимый. – Я уже несколько дней хожу вокруг тебя кругами. Я спас тебя от плахи. Передал тебе власть в замке. Пошел на конфликт с матушкой ради тебя. Думаешь, я сделан из камня?

– Нет, но…

– Никаких «но», – прорычал он.

Его рука метнулась вперед, хватая меня за пояс халата. Рывок – резкий, нетерпеливый. Узел развязался, и тяжелый бархат распахнулся, открывая меня его взгляду.

Я ахнула, инстинктивно пытаясь прикрыться руками, но было поздно. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку, превращая ее в черный омут.

– Какая же ты красивая, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на благоговение, смешанное с болью. – Демонически, невыносимо прекрасна. Как ты это делаешь? Как заставляешь забыть обо всем, кроме желания обладать тобой?

Он не дал мне ответить. Его ладони легли мне на талию, обжигая сквозь тонкий шелк сорочки. Сильные пальцы сжали плоть, притягивая меня к себе. Я ударилась о его твердую грудь, и из легких вышибло воздух.

– Ридгар, нет! – попыталась запротестовать, упираясь ладонями в его плечи. – Проклятье… Они все умирали после того, как…

– К демонам проклятье! – рыкнул он мне в губы. – Я защищу тебя. Я убью любого, кто посмеет тебе угрожать. Но сейчас… Сейчас ты моя.

Глава 21

Он поцеловал меня. Не так, как раньше. Не для публики и не от злости. А поцелуем, в котором бушевал шторм. Ридгар целовал так, словно хотел выпить душу, вдохнуть в меня свою жизнь и забрать мою себе. Его язык ворвался в мой рот по-хозяйски, сплетаясь с моим в жарком танце.

И я… Я сломалась.

Разум кричал «Опасно!», но тело пело. Гормоны молодой здоровой женщины взяли верх над рассудком. Я ответила. Неумело, робко, но ответила.

Мои пальцы сами собой зарылись в его густые волосы, притягивая его ближе. Я подалась навстречу, прижимаясь всем телом к его твердости, чувствуя его возбуждение, которое было невозможно игнорировать.

Страх ненадолго отступил, растворился в этой безумной химии, возникшей между нами. Я забыла, кто я. Забыла про Татьяну Зубову, студентку-психолога. Сейчас я была просто женщиной, желающей этого мужчину.

Его руки скользнули ниже, по бедрам, сминая шелк, поднимая подол сорочки. Одно прикосновение к голой коже – и меня пробило током. Я глухо застонала, и этот звук послужил для него сигналом.

Ридгар подхватил меня под ягодицы, легко, как пушинку, и я инстинктивно обхватила его торс ногами. Он понес меня к кровати – широкому ложу под балдахином, похожему на алтарь.

«Вот и все, – мелькнула паническая, но какая-то далекая мысль. – Сейчас это случится. И будь что будет».

Он опустил меня на прохладные простыни, нависая сверху. Его лицо горело страстью, губы припухли, глаза сверкали лихорадочным огнем. Он потянулся к завязкам своих бриджей, не сводя с меня взгляда, словно боялся, что я исчезну, если он моргнет.

И тут…

Дон-н-н… Дон-н-н…

Тревожный, низкий гул колокола ворвался в комнату через приоткрытое окно, разбивая хрустальный купол нашего безумия.

Набат.

Ридгар замер. Его рука застыла на ремне. В его глазах туман страсти начал рассеиваться, уступая место холодной, жесткой ясности.

Дон-н-н…

– Шахты, – выдохнул он. Одно слово, но в нем сквозило столько тревоги, что меня мгновенно отрезвило.

Он резко отпрянул от меня. Поднялся, поправляя одежду, и метнулся к окну.

– Что? Что случилось? – я села на кровати, натягивая на себя одеяло, чувствуя себя глупо и растерянно. Сердце все еще колотилось как бешеное, губы горели.

– Что-то плохое, – бросил он коротко, всматриваясь в темноту, где над горами поднималось зарево. Не рассвет. Огонь. – Сигнал бедствия с главного ствола шахт. Там люди. Мои люди.

Он обернулся ко мне. На секунду в его взгляде мелькнуло сожаление – острое, пронзительное. Он посмотрел на смятую постель, на меня, раскрасневшуюся и взъерошенную, и скрипнул зубами.

– Прости, Тесса. Я должен ехать. Прямо сейчас.

– Конечно! – я вскочила, забыв о наготе, о смущении, обо всем. В этот момент передо мной стоял не любовник, а лидер, ответственный за жизни. – Ридгар, поезжай! Чем я могу помочь? Лекарь? Повязки? Еда для спасателей?

Он посмотрел на меня с удивлением, словно ожидал истерики или капризов, а не делового предложения.

– Прикажи подготовить лазарет, – быстро скомандовал он, уже направляясь к двери. – Подними лекаря. Пусть греют воду, готовят бинты и корпии. Если там обвал… Раненых будет много.

Он остановился на пороге, всего на мгновение. Обернулся.

– Ты невероятная, – выдохнул еле слышно. – Другая бы устроила сцену. А ты… Ты уже помогла тем, что не держишь меня.

– Возвращайся живым, – вырвалось у меня прежде, чем успела подумать.

Он криво усмехнулся – той самой, опасной улыбкой, от которой у меня замирало сердце.

– Обязательно. Я ведь еще не закончил то, что начал, жена. Жди меня.

И он исчез в темноте коридора, оставив меня одну посреди огромной спальни, с гудящим в ушах набатом и пылающей кожей, которая все еще помнила его прикосновения.

Дверь хлопнула где-то внизу. Во дворе заржали лошади, послышались крики, топот, лязг железа. Замок просыпался, готовясь к беде.

Я стояла босиком на холодном полу и с ужасом понимала одну простую вещь. Я не чувствовала облегчения от того, что «это» не случилось. Я чувствовала разочарование. Горькое, тягучее разочарование.

Я хотела его.

Я, современная девушка, знающая все о психологии манипуляторов и абьюзеров, влюблялась в этого мрачного, грубого феодала с репутацией Синей Бороды. И это пугало меня больше, чем все яды и проклятия этого мира вместе взятые. Потому что, если я влюблюсь, то стану уязвимой. А в этом замке уязвимость – смертный приговор.

Тишина навалилась мгновенно, плотная и вязкая, как кисель. Еще секунду назад воздух здесь вибрировал от напряжения, от запаха мужского тела, раскаленного желания и моих собственных сбитых ритмов, а теперь…

Теперь я осталась одна в огромной, чужой спальне, кутаясь в бархатный халат, который вдруг показался слишком тяжелым и колючим.

Я коснулась пальцами губ. Они горели. Горели так, словно я поцеловала раскаленное железо, а не живого мужчину. Вкус его губ, жесткость щетины, напор его языка – все это отпечаталось в памяти с пугающей четкостью. Мое тело, предательское и жадное, все еще ныло, требуя продолжения, требуя той тяжести, от которой я только что спаслась благодаря трагическому звону колокола.

Черт возьми.

Я сползла на ковер, прижимаясь спиной к резному столбику кровати. Ноги не держали.

Это не просто химия. Я действительно хотела его. Я всегда гордилась своим холодным рассудком и умением видеть людей насквозь. Но сейчас сидела на полу и чувствовала, как внутри разрастается дыра размером с этот проклятый замок. Он уехал в огонь и дым, спасать людей, а я жалела, что он не остался.

Идиотка.

– Нельзя, – прошептала я в пустоту, обнимая себя за плечи. Голос дрожал. – Нельзя влюбляться, Таня. Только не в него. Это первый шаг в могилу.

Взгляд метнулся по комнате, выхватывая детали, которые раньше скрывала страсть. Оружие на стенах. Карты. И эти чертовы свечи. Их здесь невероятно много. Слишком много для мужской спальни, где обычно царит полумрак. Толстые, витые, дорогие свечи в массивных бронзовых канделябрах.

Стоп.

Меня словно током ударило. Я вспомнила сегодняшний обед. Истерику Ильзы. Спор о масле. И тот странный, сладковатый запах, который я почувствовала вчера перед тем, как отключиться.

Я поднялась, превозмогая дрожь в коленях, и подошла к ближайшему столику. Пламя свечи дергалось от сквозняка, отбрасывая пляшущие тени. Я наклонилась ближе, втягивая носом воздух.

Сандал. Кожа. И что-то еще. Едва уловимое. Приторное. Гнилостное, замаскированное под аромат редких трав.

– Лотти! – позвала я, надеясь, что служанка не ушла далеко.

Дверь тут же приоткрылась. Моя верная тень, оказывается, дежурила в коридоре, свернувшись клубочком на сундуке.

– Я здесь, миледи! Что случилось? – она влетела в комнату, запыхавшаяся, с растрепанным чепцом и сонным взглядом.

– Ты что, не слышала набат? – покачала головой. – Подойди сюда. Понюхай это.

Лотти опасливо приблизилась к свече, смешно наморщив нос.

– Пахнет… богато, миледи. Госпожа Агнетта всегда заказывает эти свечи у особого мастера в городе. Говорит, они успокаивают нервы и прогоняют дурные сны.

Успокаивают нервы.

В голове щелкнул затвор. Да, я каким-то образом воздействовала на воду, но в первый раз этого воздействия хватило до утра. Но никак не на двое суток. Я этого не желала. Могло ли так случиться, что кто-то усилил мой сон?

– Лотти, скажи мне, – я схватила девушку за плечи, заглядывая ей в глаза. – Предыдущие жены… Изольда, Элина… Они жаловались на слабость? На головокружение?

Служанка задумалась, покусывая губу.

– Ну… Леди Элина часто говорила, что у нее «туман в голове». Она была такая рассеянная. Могла споткнуться на ровном месте. Ильза говорила, что она просто неуклюжая корова, простите, миледи. А леди Ровена… Она была умной, книги читала. Но в последние недели перед смертью она почти не выходила из спальни. Говорила, что стены давят. И спала. Много спала.

Холод прошел по позвоночнику ледяной волной.

Неуклюжесть. Сонливость. Туман в голове.

– Это не проклятие, – прошипела я, глядя на пляшущий огонек свечи. – Это химия. Нас травят, Лотти. Медленно, методично, день за днем. Чтобы мы становились слабыми, глупыми, неосторожными. Чтобы любой толчок, любая сломанная ступенька становились смертельными.