Текст книги "Четвертая жена проклятого барона (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

Мы вышли из шахты на свет, который теперь казался мне слишком ярким и жестоким. Ридгар нес свою мертвую невесту к карете. Я шла следом, чувствуя, как внутри меня все сжимается от предчувствия надвигающейся бури.

Я смотрела на его широкую спину и понимала: того Ридгара, которого я знала утром, больше нет. Есть мститель. И когда мы вернемся в замок, камни содрогнутся от его гнева. Агнетте придется ответить за каждый день его боли, за каждую ложь, за каждую смерть.

Я села в карету рядом с ним. Он положил останки на сиденье напротив. Всю дорогу назад он не проронил ни слова. Ридгар просто держал меня за руку, ломая мне пальцы своей хваткой, и смотрел на укрытый плащом силуэт.

Война началась. И теперь я точно знала, кто в ней победит. Потому что нет силы страшнее, чем любовь, которую предали и превратили в оружие.

Карета подпрыгнула на ухабе, и завернутый в темную ткань сверток на сиденье напротив качнулся, словно живой. Я вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в жесткую спинку дивана.

Поездка превратилась в невыносимую пытку. Мне делалось жутко и страшно за Ридгара от одной мысли, что мф находимся в замкнутом пространстве, вдыхая спертый воздух, пропитанный пылью веков и сладковатым запахом тлена, и смотрим на то, что осталось от любви всей его жизни.

Ридгар молчал. Его глаза уставились куда-то сквозь грязное стекло, сквозь скалы, сквозь само время. Его лицо, перепачканное угольной пылью и землей, казалось застывшей посмертной маской. Челюсти были сжаты так, что желваки побелели, а на виске билась жилка – единственный признак того, что в этой статуе еще теплилась жизнь.

Он держал мою руку в своей, но я подозревала, что Ридгар, вообще, не осознает мое присутствие. Холодные и жесткие, как клещи, пальцы дробили мне кости, причиняя тупую, ноющую боль. Но я терпела. Я не издала ни звука, не попыталась высвободиться. Если эта боль – единственная нить, удерживающая его от безумия, я готова терпеть ее вечность.

Тишина давила на уши тяжелее могильной плиты.

Мы ехали домой.

Домой? Какое смешное слово. Мы возвращались в логово зверя, везя с собой доказательство его преступления.

Я смотрела на сверток. Мариса. Девушка, которую убили дважды: сначала физически, размозжив череп, а потом морально, уничтожив память о ней гнусной ложью.

Двадцать лет она лежала в темноте, рядом с проклятым золотом, пока мужчина, которого она любила, проклинал ее имя.

Меня захлестнула волна удушающей ярости. Не за себя. За нее. За него. За то, как цинично, как буднично сломали две жизни. Ради чего? Чистоты крови? Гордыни?

– Мы подъезжаем, – хрипло произнес Ридгар.

Колеса загрохотали по брусчатке внутреннего двора. Тени замковых стен накрыли нас, отрезая от остального мира. Я почувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел. Сейчас начнется. Самое страшное – не найти правду, а предъявить ее.

Карета остановилась. Дверца распахнулась, впуская вечернюю прохладу и запах моря, который теперь казался мне насмешкой над той духотой, что мы привезли с собой. Слуги, высыпавшие встречать хозяина, замерли. Они видели наши лица. Видели грязь на одежде барона, его безумный взгляд. И они видели сверток, который он бережно, с пугающей нежностью подхватил на руки.

– Берт! – рявкнул Ридгар, выходя наружу. Камердинер, бледный как полотно, материализовался рядом. – Сундук. Пусть внесут сундук. И поставят в холле. Под охрану. Головой отвечаешь.

– Да, милорд… – старик покосился на ношу в руках хозяина, и в его глазах мелькнул суеверный ужас.

Он узнал. Или догадался.

Ридгар не стал ждать. Он двинулся к главному входу, не оглядываясь, не замечая ничего вокруг. Барон шел как таран, готовый пробить любую стену. Я поспешила следом, путаясь в юбках, стараясь не отставать. Я не хотела оставаться одна, боялась чего-то. Но еще страшнее было следовать за мужем, зная, куда он направляется.

Мы миновали холл, поднялись по парадной лестнице. Но Ридгар не свернул к нашим покоям. Он устремился в восточное крыло. В покои вдовствующей баронессы.

Коридоры здесь выглядели иначе, светлее. Они пахли лавандой и воском. Идеальный мир, созданный Агнеттой для самой себя. Мир, где нет места грязи, крови и шахтам.

Ковры глушили тяжелые шаги Ридгара, но воздух вокруг него вибрировал от напряжения. Служанки, попадавшиеся нам навстречу, вжимались в стены, роняя корзины с бельем, и провожали нас испуганными взглядами.

– Ридгар, – я попыталась коснуться его локтя, когда мы подошли к высоким дубовым дверям покоев его матери. – Ты уверен, что хочешь… Вот так?

Он остановился. Медленно повернул ко мне голову. В его взгляде я не увидела ничего человеческого. Только черную бездну и холодный огонь возмездия.

– Я хочу посмотреть ей в глаза, Тесса, – тихо произнес он. – Я хочу видеть реакцию, когда положу перед ней то, что она пыталась спрятать.

Он ударил по двери ногой. Створки распахнулись с грохотом, ударившись о стены.

Мы вошли.

Агнетта сидела в кресле у камина, идеально прямая, величественная в своем трауре. На коленях у нее лежала раскрытая книга, рядом, на столике, дымилась чашка травяного чая. Уют. Покой. Благочестие.

Она вздрогнула от грохота, подняла голову. На ее лице на мгновение отразилось недоумение, сменившееся гневом при виде сына, ворвавшегося к ней в таком непотребном виде.

– Ридгар? – Агнетта одарила сына взглядом, полным ледяного достоинства. – Что это значит? Ты врываешься ко мне, грязный, как рудокоп, с какой-то…

Она осеклась. Ее взгляд упал на сверток в его руках. Ткань слегка сбилась, обнажая пожелтевшую кость руки.

Книга выскользнула из ее пальцев и с глухим стуком упала на ковер.

– Что… Что это? – прошептала она, и краска мгновенно отлила от ее лица, оставив его серым, как пепел в камине.

Ридгар пересек комнату, оставляя на пушистом ковре грязные следы. Он подошел к низкому столику для чаепития и с грохотом смахнул с него фарфор. Чашки разлетелась вдребезги, чай темной лужей растекся по дереву. На освободившееся место он опустил свою ношу.

– Познакомься, матушка, – сказал он пугающе спокойным, почти ласковым тоном, но от этой ласки мороз продирал по коже. – Я привел невесту. Ту, которую ты так хотела видеть на моей свадьбе. Или не хотела?

Глава 40

Агнетта вжалась в спинку кресла, ее руки судорожно сжались на подлокотниках. Она переводила взгляд с сына на сверток, и в ее глазах плескался животный ужас. Не страх перед мертвецом. Страх разоблачения.

– Ты… ты был в старой шахте? – прохрипела она.

– Был, – кивнул он. – Представляешь, она ждала меня там. Двадцать лет ждала. Совсем одна, в темноте. И золото находилось там же. Весь сундук. Ни монетки не пропало. Странно, правда? Воровка сбежала, а украденное оставила.

– Ридгар, я не понимаю… – Агнетта попыталась взять себя в руки, выпрямилась, натягивая маску оскорбленной невинности. – О чем ты говоришь? Это какие-то бредни. Наверное, она спрятала золото и погибла при обвале. Это несчастный случай! Трагедия, конечно, но зачем приносить эти останки сюда?

– Несчастный случай? – Ридгар достал из кармана смятый, грязный листок пергамента. Тот самый, из кошеля на поясе скелета. – А это тоже несчастный случай? Записка. Приглашение на свидание. «Любимая, приходи к шахте». Моим именем. Но твоим почерком, мама.

Агнетта уставилась на бумагу. Ее рот приоткрылся, но ни звука не вылетело. Она узнала. Она помнила этот листок.

– Ты думала, бумага сгниет? – продолжал он, наступая на нее. – Или думала, что я никогда не спущусь туда? Ты написала это. Ты заманила ее туда в день смерти отца. Пока я вытаскивал его тело, ты убивала ту, кого я любил.

– Нет! – выкрикнула она пронзительно. – Нет! Я не убивала! Клянусь Создателем, Ридгар, я не убивала ее!

– Не лги мне! – взревел он, и в комнате зазвенели стекла в окнах. Магия камня отозвалась на его ярость, стены дрогнули. – Череп проломлен! Ее забили как скот на бойне и бросили гнить!

– Я не знала! – Агнетта сползла с кресла на колени, простирая к нему руки. Слезы потекли по ее напудренным щекам, оставляя грязные дорожки. – Ридгар, сынок, послушай меня! Я признаюсь! Да, я написала записку! Да, я хотела разлучить вас! Я велела Ильзе… Я велела напугать девчонку! Предложить ей золото, чтобы она уехала! Я думала, она взяла деньги и сбежала!

Я стояла у двери, чувствуя, как меня мутит. Она говорила правду. Частичную, уродливую, но правду. Она признавалась в интриге, в подлости, но отрицала убийство.

– Напугать? – Ридгар смотрел на нее сверху вниз с брезгливостью, словно на раздавленное насекомое. – Ты отправила Ильзу. Ту самую Ильзу, которая ненавидела простолюдинов больше, чем ты. Ты дала бешеной собаке приказ, а теперь удивляешься, что она загрызла жертву?

– Я не хотела ее смерти! – рыдала Агнетта. – Я хотела спасти тебя! Спасти наш род от дурной крови! Ты был ослеплен страстью, ты не понимал… Она бы разрушила твою жизнь! Я делала это ради тебя!

– Ради меня? – он горько рассмеялся, и этот полоснул меня по сердцу ножом. – Ради меня ты превратила мою жизнь в ад на двадцать лет? Ты заставила меня верить, что все женщины – продажные твари. Ты смотрела, как я черствею, как умираю внутри, и молчала? Ты знала, что она не сбежала с любовником, что это твоих рук дело, и молчала⁈

– Я боялась… – прошептала она, закрывая лицо руками. – Боялась, что ты возненавидишь меня. Ильза сказала, что девчонка упрямилась… Что произошел несчастный случай… Что она упала. И они спрятали тело, чтобы не было скандала. Я узнала обо всем слишком поздно. Ридгар, я лишь хотела защитить семью от позора!

– Ты и есть позор семьи, – убийственно припечатал он.

Эти слова ударили ее сильнее пощечины. Агнетта сжалась в комок у его ног, превратившись из властной хозяйки в жалкую старуху.

Я смотрела на мужа. Он стоял над ней, тяжело дыша, его кулаки то сжимались, то разжимались. Ему хотелось уничтожить ее. Раздавить. Но он сдерживался. Это была его мать. Чудовище, но мать.

Он медленно перевел взгляд на меня. В его глазах стояла такая боль, такая беспросветная тьма, что мне захотелось броситься к нему, обнять, закрыть собой от всего этого кошмара.

– Тесса, – он выставил руку, останавливая меня. – Уходи.

– Ридгар, я не могу бросить тебя в такую минуту…

– Уходи! – рявкнул он, не глядя на меня. – Это разговор сына с матерью. Тебе не нужно знать то, что я ей скажу. И то, что сделаю дальше.

Я замерла. Я понимала его. Он собирался вытрясти из нее все. Каждую каплю правды. Где Ильза? Кто еще знал? Что именно произошло? Он собирался опуститься на самое дно этой грязи и не хотел, чтобы я видела его там. Ридгар защищал меня. Даже сейчас.

– Хорошо, – я отступила, сглотнув ком в горле. – Буду ждать тебя в наших покоях.

Я развернулась и пошла к двери, чувствуя спиной тяжелый взгляд пустых глазниц погибшей невесты барона. Мариса была здесь. Свидетельница и жертва. Ее история закончилась, но наша с Ридгаром только начиналась.

Я вышла в коридор и прикрыла за собой тяжелые створки. Глухие рыдания Агнетты и тихий, злой голос Ридгара остались там, за деревом и бархатом.

Прислонившись лбом к прохладной стене, я пытаясь унять дрожь. Меня колотило. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение и страх.

Агнетта призналась. Она не убийца, но заказчица. Исполнитель – Ильза. Бешеная собака, которая восприняла приказ «напугать» как лицензию на убийство.

Мысль пронзила меня, как игла.

Ильза. Где она?

Агнетта сказала: «Я велела Ильзе». Значит, экономка служила ее инструментом все эти годы. Свечи, подпиленные перила, лопнувшая ось кареты Изольды…

Это все она. Руками Ильзы Агнетта «чистила» замок.

Но сейчас, когда правда вскрылась, Ильза должна понимать, что ей конец. Ридгар не пощадит убийцу своей невесты. Он разорвет ее на части. А что делает крыса, загнанная в угол?

Бежит.

Или кусает напоследок.

Тревога, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Мне следовало срочно вернуться в свои покои. Там безопасно. Там Лотти. Там стены, которые я изучила. Я должна дождаться Ридгара там.

Я оттолкнулась от стены и побежала по коридору. Замок показался мне вымершим. Тени от факелов плясали на стенах, принимая корявые, угрожающие формы. Мне чудилось движение в каждом темном углу. Шаги? Шорох платья?

– Спокойно, Таня, – прошептала я себе под нос. – Дыши. Ридгар с матерью. Ильза, скорее всего, уже седлает лошадь, чтобы убраться подальше от герцогства.

Но интуиция – проклятый дар прежней хозяйки тела или просто женское чутье – вопила об обратном. Ильза не сбежит просто так. Она фанатичка. Она считала, что служит роду. У нее есть незавершенное дело. Я.

Я – последняя «неправильная» жена. Ведьма, которая выжила. Та, кто разрушил ее стройную схему устранения неугодных. Для нее я – корень зла.

Я ускорила шаг, почти переходя на бег. До покоев добралась в рекордные сроки. Выдохнула с облегчением, завидев знакомый поворот и дубовую дверь. Я рванула ручку, вваливаясь внутрь, и тут же захлопнула дверь за собой, наваливаясь на нее спиной.

– Лотти? – позвала я, вглядываясь в полумрак спальни. – Ты здесь?

Ответом мне послужила тишина и треск поленьев догорающего камина.

Странно. Я велела ей ждать меня. Лотти никогда не ослушалась бы приказа.

– Лотти! – громче крикнула я, делая шаг вглубь комнаты.

Запах.

В нос ударил резкий, незнакомый запах. Не лаванда, не воск свечей. В спальне резко запахло маслом. Ламповым маслом? И еще чем-то едким, похожим на серу.

Я остановилась посреди комнаты, озираясь и соображая, что не так. Шторы были плотно задернуты, хотя я любила оставлять их открытыми. Ковер у кровати сбился в сторону.

Щелк.

Звук донесся со стороны двери, через которую я только что вошла. Характерный, сухой щелчок ключа в замке.

Я резко обернулась. Ручка двери медленно повернулась, проверяя запор, и замерла.

Меня заперли.

– Кто там⁈ – крикнула я, бросаясь к двери и дергая ручку. Бесполезно. Массивный механизм держал намертво. – Откройте немедленно!

За дверью послышался тихий смешок. Сухой, скрипучий, знакомый до боли.

– Покойся с миром, ведьма, – голос Ильзы прозвучал приглушенно, но отчетливо.

А потом я увидела, как из-под двери пополз тонкий, змеящийся ручеек жидкости. Он быстро впитывался в ворс ковра, распространяя тот самый запах масла. И следом за ним, веселым оранжевым язычком, скользнул огонек.

Вспыхнуло мгновенно.

Глава 41

Пламя взревело, как голодный зверь, которому наконец-то бросили мясо. Огонь не просто занялся – он взметнулся жадной раскаленной волной вверх по дверному полотну, пожирая сухое дерево. И в ту же секунду перекинулся на тяжелые бархатные портьеры. Ковер под ногами превратился в огненную реку, отсекающую меня от единственного выхода.

– Ридгар! – мой крик потонул в гуле пожара, показавшись жалким писком мыши перед лицом урагана.

Жар ударил в лицо. Воздух в комнате мгновенно раскалился, выжигая кислород, превращая каждый вдох в пытку. Я отшатнулась, споткнулась о пуфик и упала на локти, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло, перекрывая дыхание надежнее любого дыма.

Это конец. Глупый, страшный конец. Я перехитрила яды, раскрыла тайну двадцатилетней давности, заставила барона полюбить меня – только для того, чтобы сгореть заживо в собственной спальне.

Я вскочила на ноги, мечась по комнате.

Окно!

Оно слишком высоко, внизу – острые скалы и бушующее море. Прыжок – это смерть. Остаться здесь – тоже смерть, но мучительная, медленная.

Дым густым, черным одеялом пополз по потолку, опускаясь все ниже. Глаза заслезились, в горле запершило. Я закашлялась, прижимая рукав платья к лицу. Масло, которое разлила Ильза чадило чем-то химическим, едким.

– Ридгар!!! – снова заорала я, вкладывая в этот вопль отчаянное желание жить.

Но массивная дубовая дверь, запертая снаружи, была объята стеной пламени. Никто не услышит.

Стены замка слишком толстые.

Агнетта в истерике в другом крыле, Ридгар с ней…

Я одна.

И тут, на пике животного ужаса, когда перед глазами поплыли красные круги, внутри меня что-то лопнуло.

Боль пронзила такая, будто мне в грудь вбили раскаленный гвоздь. Печать герцога Вольмара. Та самая, что сдерживала, давила, блокировала. Она затрещала под напором адреналина, смертельного страха и яростного нежелания умирать. Я почувствовала, как невидимые оковы, стягивавшие мою грудь, рассыпаются в прах.

Сила хлынула наружу.

Она не походила на нежный ручеек, которым я лечила Ридгара. Нет, сейчас прорвалось настоящее цунами. Дикая, необузданная энергия заполнила каждую клеточку тела, заставляя кончики пальцев вибрировать.

Я не знала заклинаний. Я не знала пассов. Но я знала химию.

Я смотрела на бушующее пламя, и вдруг мир изменился. Я перестала видеть просто огонь. Я видела процесс.

Окисление. Углерод. Кислород. Температура. Структура материи распалась перед моим внутренним взором на формулы и связи.

«Мне не нужен огонь, – пронеслась мысль, четкая и холодная, как скальпель. – Мне нужна вода. Мне нужен пар».

Я выбросила руки вперед, инстинктивно, словно защищаясь. Но вместо того, чтобы закрыться, я ударила своей волей по самой сути стихии. Я приказала реакции остановиться. Водород. Кислород. Связать. Охладить.

БАХ!

Оглушительный взрыв ударил по ушам, вдавливая меня в стену. Огонь не погас – он схлопнулся. Мгновенно. Стена пламени, пожирающая дверь, исчезла, превратившись в плотное, густое облако белого пара. Температура в комнате резко упала, сменившись влажной духотой бани.

Жива.

Я сделала судорожный вдох, наполняя легкие влажным воздухом. Получилось. Господи, у меня получилось! Я просто взяла и отменила пожар.

Но радость продлилась недолго.

Скрежет в камне заставил меня обернуться и отпрыгнуть. Там, где висел гобелен с изображением охоты, стена дрогнула. Ткань отъехала в сторону вместе с замаскированной панелью.

Потайной ход. Конечно. В этом проклятом замке у каждого камня есть секрет.

Из темноты прохода шагнула фигура.

Ильза.

Она не выглядела напуганной. Наоборот, на ее крысином лице застыла маска фанатичной решимости. В руке она сжимала длинный, узкий стилет, лезвие которого тускло блеснуло в свете единственной уцелевшей свечи. Она увидела пар, увидела невредимую меня, и ее глаза сузились.

– Живучая тварь, – процедила убийца.

– Ты… – я попятилась, натыкаясь бедром на столик. Ноги дрожали, откат после выброса магии накрыл меня волной слабости. – Зачем, Ильза? Агнетта призналась! Все кончено! Ридгар знает правду!

– Правда у каждого своя, – она сделала шаг ко мне, перехватывая стилет поудобнее. – Агнетта – слабая дура. Она не довела дело до конца двадцать лет назад, не смогла и сейчас. Ныла, жалела, боялась… Но я не боюсь.

– Тебя казнят! – крикнула я, пытаясь выиграть время. – Ридгар здесь! Он разорвет тебя на куски! Ты не выйдешь отсюда живой!

Она рассмеялась жутким лающим смехом.

– О, я выйду. Мой конь уже стоит под седлом у черного входа. Лодка ждет в нижней бухте. Через час я буду в море, а к утру – на островах, где власть герцога ничего не значит. У меня достаточно золота, которое я скопила за эти годы, обворовывая этот проклятый дом.

– Тогда беги! – я выставила руки перед собой, пытаясь снова нащупать ту силу, что погасила огонь. Но внутри было пусто. Резерв, открывшийся так внезапно, иссяк. – Беги сейчас! Зачем тебе я?

– Не люблю оставлять работу недоделанной, – Ильза оскалилась, обнажая желтые зубы. – Ты должна была сдохнуть еще в храме, до венчания. В назидание другим! А теперь ты умрешь, как все остальные.

Она сделала выпад прежде, чем я успела вдохнуть спертый, влажный воздух. Блеск стали в полумраке свечи показался мне нереальным, словно замедленная съемка в кино, где герой вот-вот увернется. Но я совершенно не умела драться на ножах с обезумевшими фанатичками.

Я дернулась в сторону, инстинктивно выставляя перед собой руки, хотя понимала всю тщетность этого жеста. Магия, минуту назад бурлившая в венах жидким огнем, исчезла без следа, оставив после себя лишь звенящую пустоту и слабость в коленях. Ноги запутались в подоле платья, и я неуклюже повалилась на бок, сбивая бедром тяжелый кованый подсвечник.

Боль прострелила плечо при ударе о пол.

– Никто не придет, – прошипела Ильза, нависая надо мной. В ее холодных рыбьих глазах плескалось торжество хищника, загнавшего добычу. – Барон занят своей драгоценной матушкой. А когда они закончат рыдать друг у друга на плече, здесь останется только обгорелый труп.

Она замахнулась. Я видела каждую морщинку на искаженном злобой лице, видела побелевшие костяшки пальцев, сжимающих рукоять стилета. Время сжалось в точку. Я зажмурилась, ожидая удара, холодного жжения стали, конца…